Убийца в юбке?
Каллисто сидела в комнате, нервно глядя в зеркало. Произошло новое нападение на ученика. Не прошло и месяца с прошлого случая, а она с дрожью пыталась вспомнить, что произошло ночью.
Но всё было странно: в этот раз — никаких воспоминаний. Ни образов, ни запахов, ни туманных ощущений, как в тот первый раз. Только пустота.
Когда она узнала, что Грейстоуна нашли без сознания в коридоре, напряжение внутри стало невыносимым. Каллисто чувствовала к себе ужасное отвращение и изо всех сил пыталась держать себя под контролем. Она не позволяла себе даже мельком подумать о крови. Но каждый раз ловила на себе странный, настороженный взгляд Дамблдора — и это пугало её сильнее всего.
Если кто-то узнает, если поймут, что это её рук дело... Её тут же отправят в Азкабан.
И всё же, в случае с вторым студентом она действительно ничего не помнила. Возможно, в этот раз она была почти без сознания — как будто в ней проснулось что-то, над чем у неё нет власти.
Она всё ещё сидела перед зеркалом. Иногда ей казалось, что в отражении мелькает нечто чужое — та самая вампирская сущность, от которой хотелось спрятаться.
"Неужели это я убила его?..."
Эта мысль жгла изнутри. Она крутилась в голове постоянно. Каллисто не хотела верить в это — отказывалась верить.
Друзья начали замечать, что она стала странной: отдалённой, замкнутой. Она избегала их, на расспросы отмахивалась — мол, просто учеба давит.
Но ей, конечно же, никто не верил.
Сириус и Регулус пытались подойти, поговорить — узнать, её ли это дело. Но именно их Каллисто избегала больше всего.
Нет, она не была готова признаться, что по ночам пьёт кровь студентов, как какой-то монстр из страшных сказок.
Грейстоун, очнувшись, не помнил почти ничего. Только то, что почувствовал клыки у себя на шее. И этого оказалось достаточно, чтобы вся школа оцепенела от ужаса.
А вот второй ученик — второкурсник с Пуффендуя — умер. Именно этого Каллисто боялась больше всего.
С тех пор она начала щипать себя каждый раз, когда ловила в себе желание... или даже просто мысль о крови.
Даже Марлин она ничего не сказала. Да, может быть, МакКиннон приняла сам факт того, что Каллисто — вампирша. Но примет ли она, что её подруга — убийца?
Нет. Никто её не примет такую.
Каллисто убежала из замка сразу после последнего урока, даже пропустила ужин. В коридорах её пугал взгляд Нотта — он будто знал. Будто читал её насквозь.
От этого становилось только хуже.
Она чувствовала, как сходит с ума. Не понимала, когда успела сорваться снова. Она ведь клялась себе, что это был первый и последний раз.
Да, может, это часть её природы. Да, может, для вампира это нормально.
Но не для Каллисто Блэк.
В Хогвартсе стало мрачнее. Кажется, даже стены холодели от страха.
Ученики шептались — кто станет следующей жертвой?
После смерти мальчика из Пуффендуя к расследованию подключились родители. Дамблдор пока не вызывал Министерство, предпочитая разобраться сам.
По школе ходили слухи. Началась охота на "вампира".
Одни думали, что убийца — с Слизерина. Другие говорили — это точно мальчик. Или наоборот — слишком тихая девочка.
В Слизерине атмосфера накалялась, все друг на друга косились.
Резкий стук в дверь ванной вырвал Каллисто из её мыслей. Она быстро вытерла лицо, пытаясь привести себя в порядок.
Выйдя из ванной, она увидела, что все три девочки — Лили, Марлин и Алиса — уже были в комнате. Каждая сидела на своей кровати, молча занятая чем-то своим.
Такое молчание между ними было редкостью. Но последнее время их компания словно треснула.
Лили всё больше времени проводила с Северусом. Марлин — болтала с учениками с других факультетов. Алиса, как обычно, исчезала с Фрэнком и его друзьями.
Каллисто винила в этом только себя.
***
В гостиной Слизерина было на удивление тихо. Кто-то о чём-то шептался, кто-то сидел углублённый в книгу, но основное внимание было приковано к центру зала. На зелёных диванах собралась элита факультета — Лестрейндж, Реддл, Крауч, Нотт, Блэк, Треверс, Бёрк и Селвин. Вскоре к ним подсели и другие любопытные слизеринцы, которым не терпелось услышать мнение влиятельных однокурсников о последних событиях.
Реддл выглядел встревоженным. Новость о втором нападении шокировала всех, но его больше волновала Каллисто. В последнее время она почти не появлялась в Большом зале, молчала на занятиях, избегала встреч... Нет, он не подозревал её. Даже подумать о таком казалось ему предательством. Но он не мог понять, что именно с ней происходит.
— Половина Хогвартса уверена, что убийца с нашего факультета, — с тревогой пробормотал Мальсибер, кидая взгляд на друзей.
— Глупцы, вот и всё, — фыркнул Лестрейндж, развалившись на диване.
Селвин переглянулся с Дорианом, и, будто получив молчаливое разрешение, заговорил:
— Грейстоун кое-что говорил... о нападавшем, — произнёс он таинственным тоном, и все тут же уставились на него. — Он сказал, что за секунду до того, как потерял сознание, почувствовал запах женских духов.
Это вызвало волну удивления — каждый в комнате на миг задумался. Убийца в юбке?
— Да, он сказал именно так. Говорил, что ничего похожего от девчонок с нашего факультета раньше не чувствовал, — пожал плечами Дориан.
— Что ж это за маньяк с запахом сладких духов, — расхохотался Барти, откинувшись назад.
Но Маттео было не до смеха. Он, конечно, не слишком доверял словам Нотта, но если это и вправду была девушка... Нет, даже думать об этом не хотел. Лучше поговорить с ней лично.
— А ещё в туалете, где нашли тело пуффендуйца, были вырезаны древние символы, — нахмурившись, вставил Регулус.
Он, Шарлотта, Эдвард и Каин устроили своё небольшое расследование. Всё происходящее было слишком странным. Первая жертва — без символов, вторая — убита, да ещё и с рунами. Шарлотта вела подробные записи: кто и где был найден, кто последний видел, в какие дни, какие слухи ходят. Регулус использовал свои связи на других факультетах, а Эдвард с Каином искали зацепки. Они не искали славы — просто не хотели стать следующими.
Проблема была в том, что тело никто не видел... кроме Плаксы Миртл. Именно она его и нашла. Тут-то Регулуса и посетила идея.
— Советую каждому из вас приглядеться к своему окружению, — произнёс Дориан, пристально глядя на Маттео.
Тот вскинул бровь, но ответил спокойно и холодно:
— И тебе бы тоже присмотреться, Нотт.
— Реддл, ты ведь в субботу гулял со своей подружкой, Блэк? — вдруг вкрадчиво заговорил Дориан. — Как она? Ничего странного не заметил?
— На что ты намекаешь, Нотт? — резко спросил Маттео, чувствуя неприятный укол в животе.
— Просто советую быть внимательнее, — пожал плечами Дориан с невинным выражением лица.
— Я у тебя не спрашивал, что мне делать, — рявкнул Маттео и поднялся с кресла, отвернувшись к выходу из гостиной.
— Может, это ты — убийца в юбке, Нотт? Хотя, знаешь... духами от тебя точно не пахнет. От тебя, как обычно, несёт дерьмом, — усмехнулся Барти, вставая следом.
— Пошёл к чёрту, Крауч, — огрызнулся Нотт, сверкая глазами.
— А что с Грейстоуном? Его выписали уже? — спросил Мальсибер, переводя тему.
— Да, но он сидит в комнате, носа не высовывает. Оно и понятно — после такого я бы тоже боялся ходить один, — скривился Бёрк, медленно хрустя пальцами.
— Регулус, куда мы бежим? — в панике спросил Каин, запыхавшись.
— Я знаю, где может быть зацепка! — бросил слизеринец и ускорил шаг.
Они свернули к заброшенному женскому туалету — тому самому, где недавно нашли тело.
— Извини, Редж, но зачем мы тут? Хотим вызвать дух того пуффендуйца по следу? — с сомнением оглянулся Эдвард.
— Я подумал, было бы неплохо узнать, какие именно символы были вырезаны на теле. Мы бы поняли, что это за магия. Но... тело никому не показали. Никому, кроме... — начал объяснять Блэк.
— Плаксы Миртл, — закончила за него Шарлотта, утвердительно кивнув.
Они переглянулись — будто только что раскрыли одну из тайн мира.
— Ох, ну с какими же гениями я дружу... — фыркнул Треверс.
Внезапно раздался всплеск воды, и в воздух взлетел дух Плаксы Миртл. Она, кружась под потолком, тихо напевала себе под нос.
— Миртл! — позвала её Бёрк.
Призрак, заметив третьекурсников, замолчала, прищурилась и, паря, спустилась к ним.
— Что вы тут забыли, малыши-и-и? — протянула она капризным голосом.
— Миртл, когда ты нашла здесь того мальчика... был ли кто-то ещё рядом? — осторожно спросил Регулус.
— Вы бы хоть поздоровались, прежде чем вломиться в мой туалет! — обиженно надула губы Миртл.
— Прости. Просто это очень важно. Ты не видела здесь никого странного? Или ничего необычного? — примирительно произнёс Блэк.
— Конечно видела! Тут постоянно кто-то шастает! — завизжала она. — И никто не здоровается! Только шепчутся, топают и думают, что я ничего не замечаю!
— Ты уверена? В тот вечер здесь был кто-то? — Поднял бровь Каин.
Она наклонилась к ним, будто делилась страшной тайной.
— Кто-то очень тихий. Даже двери не скрипнули. Только зеркало... дрогнуло. Будто что-то с ним было не так. И вода в унитазах забурлила... А потом стало холодно. Даже для меня!
Ребята замерли. Эдвард нервно сглотнул.
— Ты видела лицо? — прошептала Шарлотта.
— Лицо?.. Вы думаете, я разглядываю всех подряд? Это была... тень. Только глаза. Жёлтые. Или... может, мне просто опять вспомнилась моя смерть... — всхлипнула она, закатывая глаза.
— Миртл, пожалуйста. Это очень важно. — мягко попросила Бёрк.
— Ну ладно. Может, кто-то и вошёл... Атмосфера была та же, что в ту ночь... — её взгляд стал стеклянным, она говорила, словно с самой собой. — Помните? Когда кто-то... кусался? Кровь, кровь, кровь... запах гнилой крови... Я знаю, как пахнет обычная кровь — эта была другая. Словно изнутри всё сгнило... И запах... И кто-то шептал. Он... или она. Шептали, пели что-то... После той ночи я так боялась...
— Но тебе-то что? Ты же призрак. — хмыкнул Эдвард, за что сразу получил убийственные взгляды от остальных.
— Он не хотел обидеть... — попыталась успокоить её Шарлотта.
— Ха! Конечно! Никто никогда ничего не хочет! Я ж призрак — давайте, пугаем меня! — взвизгнула Миртл и разрыдалась, как всегда драматично.
Друзья переглянулись. Пора было уходить.
— Было приятно пообщаться... — неловко кивнул Регулус, и все быстро выскочили из туалета.
Оказавшись в коридоре, они пытались отдышаться, каждый переваривая услышанное.
— Вы всё это слышали? — спросил Треверс.
Они молча кивнули. Каждый понимал — всё куда глубже, чем казалось.
•••
— Вы слышали? Теперь будут ночные патрули, — ввалился в класс Джеймс, весь взъерошенный, за ним — остальные мародёры.
В классе тут же началось волнение — студенты заговорили наперебой:
— Как это? Какие ещё патрули?
— И комендантский час, — добавил Сириус, — теперь каждую ночь учителя будут обходить коридоры, пытаясь вычислить убийцу.
Гул голосов стал только сильнее. Учеба всем моментально перестала быть интересной.
Лили сидела за второй партой с Северусом. Она неотрывно смотрела в окно, будто старалась отгородиться от мира. Уже неделю она не разговаривала с девочками, всё больше замыкалась в себе. Ей не хватало их разговоров — этих глупых, тёплых, безопасных. Если бы мы всё ещё были подругами, — думала она, — мы бы уже обсуждали эти новости, строили бы теории, спорили и смеялись.
Лили невольно перевела взгляд на Каллисто. Та сидела через два ряда, устало массируя виски и с закрытыми глазами. В последнее время она была будто на грани: нервная, дёрганая, вздрагивала от каждого шороха. Спала, казалось, много — Лили сама это видела, ведь они жили в одной комнате, — но вид у неё был такой, словно она не сомкнула глаз ни секунды.
Они с Северусом обсуждали всё это несколько раз. Он посоветовал быть начеку. Даже признался, что сам наблюдает за окружающими — по его словам, тот, кто ведёт себя странно, вполне может оказаться убийцей.
— Это всё из-за этих слизеринцев! — вдруг выкрикнул кто-то из когтевранцев. — Вообразили, что они великие и неприкосновенные!
— А может, это вы, когтевранцы? — немедленно огрызнулся слизеринец. — Такие тихие заучки, наверняка знаете, как бесследно ускользнуть с места преступления!
— Когтевранцы не опустятся до такого! — возмутилась девушка из Рейвенкло.
— Может, это ваши гриффиндорские львы? — с ядовитой ухмылкой добавил тот же слизеринец. — Притворяетесь смелыми, справедливыми... а на деле?
Шум усилился. Кого-то это задело, кто-то поддержал — спор разгорался. За последние дни межфакультетные конфликты обострились. Все хотели найти виновного, но никто не знал, куда смотреть.
— Зачем вы это начинаете? Всё равно мы сейчас не узнаем, кто на самом деле виноват, — попытался всех урезонить Римус.
— А ты что, защищаешь убийцу?
Спор перерос в настоящую словесную драку. И никто уже не обращал внимания на преподавателя, стоящего у двери с растерянным видом.
Лили вновь посмотрела на Каллисто. Та всё ещё сидела с закрытыми глазами, стиснув зубы, будто больно. Что-то в ней вызывало тревогу — не страх, нет. Скорее, сочувствие. Блэк выглядела так, будто внутри неё шла борьба, которую никто больше не замечал.
— Ты сказал: кто ведёт себя странно — может быть потенциальным убийцей? — тихо спросила Лили, не сводя взгляда с Каллисто.
— Да, а что? — отозвался Северус, проследив за её взглядом. — Я тоже заметил за ней... странности. Ты думаешь, это она?..
— Нет, — резко перебила его Эванс. — Я ничего не думаю. И ты не думай. В каких бы мы ни были отношениях — я уверена в ней, Северус.
Она резко отвернулась и уткнулась в учебник.
Снейп прищурился, снова посмотрел на Каллисто. Молча пожал плечами и кивнул, будто признал — спора не будет.
Каллисто сидела за последней партой и безуспешно пыталась сосредоточиться на том, о чём говорила Макгонагалл. Голова гудела от постоянного напряжения, ночных кошмаров и навязчивого шепота в ушах. Ей снились сны всё чаще. Но теперь в них было не её отражение — а чужое. Темное. Силуэт был странным: вроде бы незнакомый, но в то же время... будто до боли родной.
Она невольно вспомнила недавнюю ночную вылазку с Маттео. Он позвал её прогуляться — нашёл какой-то способ незаметно выбраться во время комендантского часа. Они бродили по Запретному лесу, и Каллисто впервые за долгое время позволила себе немного расслабиться.
Подходя к лесу, Маттео сказал, что знает одно красивое место. Не объяснил, что именно в нём красивого, но взглянул на Блэк так странно, что она просто кивнула в ответ. Они шли всё дальше, углубляясь в чащу. Каллисто то и дело оборачивалась через плечо. Заметив это, Маттео усмехнулся.
— Кали, ты боишься? Со мной тебе точно тут ничего не грозит, — попытался он её успокоить.
Каллисто слегка улыбнулась и кивнула, хотя внутри ей хотелось рассмеяться: бояться в такой ситуации стоило бы скорее Реддлу, чем ей. Гулять ночью с полувампиром за руку — не самое безопасное развлечение. Время от времени она вздрагивала от неожиданных звуков, но в целом видела в темноте отлично. Даже лучше, чем при дневном свете. Ночь казалась ей живой и родной.
Они подошли к старой арке, покрытой вьющимися растениями и цветами. Маттео отпустил её руку и шагнул вперёд.
— Кали, идём за мной, — прошептал он, оборачиваясь. — Кали? Где ты?
Только что она стояла рядом... и вдруг исчезла. Будто растворилась в темноте.
— Реддл, ты ослеп? Я тут, — отозвалась Каллисто, вздёрнув бровь и махнув рукой.
Маттео тут же обернулся, в шоке уставившись на неё.
— Тебя же не было... — прошептал он, не понимая, что происходит.
— Ещё как была. Тебе просто показалось. Пошли, — пожала плечами Блэк и пошла вперёд.
Реддл, всё ещё сбитый с толку, последовал за ней. Они вошли в арку.
Внутри было по-настоящему волшебно: над ними нависали сотни цветов, повсюду мерцали светлячки. Каллисто, приоткрыв рот, заворожённо смотрела по сторонам, не в силах оторвать взгляд. Маттео наблюдал только за ней — и улыбался.
— Тео, смотри, тут так красиво, — прошептала Блэк, не отводя взгляда от цветов.
— Вижу, — мягко ответил он, хотя смотрел вовсе не на арку.
— Как ты нашёл это место? — спросила Каллисто, повернувшись к нему.
— Мы с Барти случайно наткнулись на него ещё на третьем курсе.
Пройдя немного вперёд, Каллисто заметила в конце арки белую скамейку. Глянув на Маттео, она резко сорвалась с места и побежала к ней. Он бросился за ней. За аркой оказалась поляна, с которой открывался изумительный вид на звёздное небо. Всё сияло — будто звёзды спустились ближе.
— Офигеть... Здесь же всё как на ладони! — воскликнула она.
Присев на скамейку, они стали разглядывать ночное небо. Каллисто с восторгом называла каждую знакомую звезду и рассказывала, что она знает о них.
— О, вон там созвездие Кассиопеи! Видишь? — указала она пальцем.
Маттео кивнул, сам почти ничего не понимая, но слушал внимательно. Каллисто всегда увлекалась космосом, и ей особенно нравилось, что её имя — тоже звёздное.
— У вас интересная традиция: называть детей в честь звёзд, — заметил он, не отрывая взгляда от неба.
— Да, мне она нравится. Наверное, единственная нормальная традиция в семье, — усмехнулась Каллисто. — Сириуса назвали в честь самой яркой звезды в созвездии Большого Пса. Беллу — в честь Беллатрикс в Орионе. А Орион — это ещё и мой дядя. Андромеда — вообще целая галактика... Знаешь, я бы тоже хотела назвать своих детей в честь звёзд.
— Например? — мягко спросил Реддл.
— Мне нравятся Лира, Капелла, Адара... Но это такие типичные Блэковские имена. Хотя и сыну я бы дала имя звезды, — засмеялась она. — А тебе какие нравятся?
Маттео на секунду задумался.
— Видел одно имя в маггловской книжке. Аммабель. С латинского — "любимая". Назвал бы так дочь.
— Аммабель Реддл... мм, звучит! — хихикнула Каллисто. — А сына я бы назвала Альфард. В честь отца. И в честь звезды.
— Альфард Реддл... — прошептал он почти неслышно.
— Что?
— Ничего. Просто... красивое имя, — отмахнулся он. — Какие ещё ты видишь созвездия?
— Тебе правда интересно слушать мои бредни про космос? — с сомнением взглянула на него Каллисто.
— Конечно. Как тебя может быть неинтересно слушать? — тепло улыбнулся Маттео.
Каллисто застыла. Всё-таки Реддл был и правда красив. Кожа светлая с едва уловимым оливковым оттенком. Глаза... карие? Нет. Почти чёрные, тёмные до бездны. Волосы тёмно-каштановые, слегка вьющиеся. А когда он улыбался, у него появлялись ямочки...
Она поймала себя на том, что откровенно пялится. Но Маттео, похоже, это ничуть не смущало.
Переведя взгляд на небо, она усмехнулась:
— Ну ты сам напросился, Тео!
Была середина октября, и в конце месяца должна была пройти вечеринка в честь праздника. Каллисто наконец-то помирилась с девочками. Конечно, разговор был непростой, но теперь они снова были вместе.
Марлин пыталась вывести её на откровенность, но понимала: Блэк не готова пока рассказывать всё. Тогда блондинка решила не давить — просто быть рядом. Она извинилась за то, что отдалилась, и Каллисто тоже извинилась за своё поведение. Калли прямо сказала Марлин, что есть нечто, о чём она пока не может рассказать, но пообещала, что со временем поделится. МакКиннон мягко кивнула.
Теперь Каллисто и Марлин хотели помириться с Лили и Алисой и снова стать неразлучной четвёркой. Марлин сказала, что поняла, почему Эванс вела себя отстранённо — она почувствовала себя лишней. Каллисто удивилась. Никогда не считала Лили чужой. Но, вспомнив своё поведение в последние недели, поняла, почему та могла так подумать.
И она решила: в этот раз — расскажет. Всё.
Разговор с Лили и Алисой был куда сложнее, но они смогли. Все четверо собрались в комнате, сели на пол в круг. Каллисто знала — начать должна она.
— Девочки, я бы хотела поговорить с вами, — тихо произнесла она.
На неё уставились три пары глаз.
— Сядем, пожалуйста.
Они уселись в круг, переглянулись. У каждой в голове роились свои мысли. Алиса не знала, что скажет Каллисто, но надеялась: это будет то, что спасёт их дружбу.
— Начну с тебя, Лили, — продолжила Каллисто, и Эванс вздрогнула от неожиданности. — Мы с Марлин догадываемся, что произошло, но если бы ты сказала это сама, было бы лучше.
Лили замерла. Смотря на подруг, она не решалась. Вроде бы — вот, шанс сказать, а вроде — страшно. Но, глубоко вдохнув, она начала:
— Я не хочу, чтобы вы подумали, будто я истеричка... Но в последнее время я чувствовала себя... отдалённой. Словно наша четвёрка начала распадаться. Мне было обидно. А ещё обиднее, что вы, казалось, не замечали этого. Калли и Марлс были всё время вместе, Алиса постоянно с Фрэнком, и я... я просто не знала, что делать. У Калли начались какие-то свои тайны — о которых знала только Марлин. В тот день, когда я вскочила из гостиной... я просто сорвалась. И так уже напряжена из-за ситуации дома... Петунья не перестаёт шептать, что я "глупая ведьма"...
Голос Лили задрожал. Она уткнулась лицом в руки и всхлипнула.
— Простите меня, девочки... Я очень хочу вернуть наше общение. Вы стали мне ближе, чем родная сестра...
Она расплакалась. Остальные трое тут же обняли её.
И правда, каждую из них объединяла одна и та же боль — дома их не принимали. У каждой была своя история, своя рана.
— Боже, Лилс... Прости нас с Калли, — всхлипывая, проговорила Марлин. — Я не думала, что всё выглядит именно так... Я так сильно вас всех люблю. И никого не считаю лишним.
— А я была слепа... Всё видела только Фрэнка, — прошептала Алиса, прижимаясь к Лили. — Простите, девочки...
— А я... я была дурой, что всё скрывала... — выдохнула Каллисто.
Они сидели, обнявшись, заливаясь слезами, но чувствовали облегчение. Тепло. Связь между ними была настоящей — не просто школьной дружбой, а чем-то почти родственным. С первого курса они были как сёстры, рождённые в разных семьях. Как можно было так глупо подставить под удар то, что было таким ценным?
Каждая понимала: терять это нельзя.
— Девочки, — тихо заговорила Каллисто, — теперь я хочу рассказать правду. Я не собираюсь больше ничего утаивать.
Она вытерла слёзы, отодвинулась немного и, скрестив пальцы за спиной, набралась смелости. Девочки внимательно смотрели на неё.
— Вы можете реагировать как хотите. Я ничего не жду... ни принятия, ни понимания. Просто скажу, как есть. — Она выдохнула. — Вы замечали, что я редко сплю? Что у меня аллергия на чеснок? Что я не могу прикасаться к серебру? Что проклинаю людей... как-то особенно? Алиса, помнишь, ты просила прочитать молитву, а я отказалась? Я сказала, что не знаю её... Но правда в том, что я не могла. Физически. А ты, Лили... помнишь кольцо, что ты мне подарила? Оно было серебряным, и у меня буквально загорелась кожа.
Алиса и Лили переглянулись. Они задумались. В глазах Эванс что-то мелькнуло — осознание. Она широко распахнула глаза и посмотрела на Каллисто совсем по-другому.
— Калли... ты... — прошептала она.
— ...Вампир, — закончила за неё Алиса, поняв всё.
— Верно, — кивнула Блэк. — Но не чистокровный. Моя мама была вампиршей, чистокровной. Вышла замуж за моего отца — обычного человека. Я... полукровка.
Она затаила дыхание. Ждала чего угодно: осуждения, страха, криков. Но...
Лили придвинулась ближе и крепко взяла её за руку. Алиса сделала то же самое.
— Ты наша подруга, Калли. За четыре года я видела в тебе только Калли — и никого больше. Нам плевать, кто ты по крови. Верно, Лилс?
— Абсолютно, — кивнула Лили с тёплой улыбкой. — Хоть ты и была бы дементором — я бы всё равно любила тебя. Для меня ты — Калли. И теперь, раз мы в курсе... примем и эту часть тебя тоже.
— Марлс всё знала? — спросила Алиса, глядя на неё.
— Да, — кивнула Марлин. — Я узнала в тот день, когда Калли потеряла сознание. Вы тогда пошли за взрослыми, а я осталась... И увидела. Вены, клыки... Потом подслушала, как профессора обсуждали это. Ну, и всё стало ясно.
Каллисто не верила. Они... приняли её. Она пыталась сдержать слёзы, но не смогла. Разрыдалась, смотря на своих подруг.
— Девочки... я вас так люблю... Спасибо... — заикаясь, прошептала она.
— Ты ещё сомневалась в нас? Вот ты меня ранила, Калли, — театрально приложила руку к сердцу Лили.
— Теперь, если кто-то посмеет пристать к нам — я знаю, кого натравить! — рассмеялась Алиса. — Ты просто цапнешь его своими клыками! Я бы себе такие тоже хотела!
Они рассмеялись, и слёзы сменились лёгкостью и теплом. Они стали шутить, называли Каллисто «горячей вампиршей», а она, всхлипывая от смеха, поняла: если она станет чаще поддаваться своей вампирской сущности... почувствует ли когда-нибудь ещё такую радость?