Лето 1974
После возвращения в приют у Каллисто было на душе токсично и глухо. Точнее, не просто «немного». Она действительно скучала по семье, хоть и старательно это скрывала. Весь месяц Калли пыталась не привыкать к дому — знала, что уедет. И всё же в груди глухо ныло, будто что-то важное осталось за дверью, которую она захлопнула слишком резко.
Сейчас она снова была в приюте. Тусклые коридоры, скрип половиц, грубые голоса воспитателей. И если бы не Изабель с Джеймсом, она бы точно сошла с ума. Этот неожиданный дуэт поначалу ввёл её в ступор — особенно, когда она увидела их вдвоём, болтающих и смеющихся у ворот приюта.
Они, чёрт побери, действительно подружились. И даже прозвища себе придумали: «Бель» — это Джеймс так стал называть Изабель, а она в ответ звала его «Джей-Джей».
Каллисто с подозрением прищурилась, наблюдая за этой странной дружбой. Позже, не выдержав, спросила у Изабель:
— Ты что, теперь с Поттером дружишь? Как вообще это вышло?
Изабель хмыкнула, глядя куда-то в сторону, и жуя леденец ответила:
— Ну, после той истории с его рукой миссис Поттер стала чаще звать меня к ним домой. А там уж мы с Джеймсом разговорились... он показывал мне всякие штуки, рассказывал интересные истории. И, знаешь, он оказался не такой уж заносчивый, как ты говорила, Калли.Ну уж извини без тебя тут тухнуть не хотелось.
Каллисто не сразу привыкла к новой расстановке сил. Время от времени она подтрунивала Джеймса:
— Изменяешь своей великой, драгоценной Эванс?
Джеймс каждый раз задыхался от негодования, шипел на неё:
— Не упоминай Лили при Бель, умоляю! Она начнёт травить меня хуже тебя!
Но было уже поздно. Изабель быстро поняла, в чём дело, и начала подколы с такой фантазией, что Джеймс краснел до ушей.
Троица стала неразлучной. Они гуляли каждый день, исследовали закоулки района, забирались на крыши, убегали от садовников, у которых воровали яблоки и груши. Изабель знала каждый проход, каждую дыру в заборе, каждую лазейку.
— Вот здесь можно пролезть в сад тупого мистера Блэйка, — шептала она, толкая Каллисто в бок. — Только не урони яблоко, как в прошлый раз, Джей-Джей!
За август у них накопилось куча безумных, весёлых и... довольно опасных воспоминаний.
Флешбек лето 1974, Годрикова Впадина
Сидя под раскидистым деревом и прячась от полуденного солнца, трое подростков молча уплетали черешню, только что сорванную с дерева. Нарвали они её неприлично много — целую гору, и теперь лениво развалились на траве, облокотившись спинами о тёплый ствол. Ноги вытянуты, лица в полутени листвы, глаза — то на небо, то на землю. Летний зной делал момент сонным, почти безвременным.
— Слушай, Иза, откуда ты всему этому научилась? — проглотив ягоду, спросила Каллисто, глядя на подругу в упор.
Джеймс жевал, на ходу кивая, будто подтверждая вопрос.
— Да, я тоже хотел узнать, — пробормотал он с набитым ртом.
Изабель чуть приподняла голову, взглянула на друзей, потом перевела взгляд в небо, на медленно плывущие облака. Говорить? Или промолчать? Она не знала. Обычно никто не интересовался. Обычно — и не слушали.
— Этому меня учил мой старший брат, — отстранённо ответила Фоксвелл, перебирая черешни в ладони.
— Ага, ты упоминала о нём. А вы сейчас не общаетесь? — поинтересовался Джеймс, жмурясь от солнца.
Изабель чуть дёрнулась. Она не привыкла к таким вопросам. Обычно всё оставалось внутри. А тут — двое. Смотрят. Ждут ответа.
Каллисто заметила, как подруга поникла, и метнула на Джеймса острый, предупреждающий взгляд. Тот лишь ухмыльнулся и показал ей язык.
— Неа, не общаемся, — выдохнула Иза, бросив косточку в траву. — Перестали после того, как он уехал из приюта.
Друзья переглянулись, и в их взгляде Изабель прочитала: «Расскажи ещё». Она помолчала, потом уже ровным голосом добавила:
— Мы попали в приют, когда мне было семь, а ему — шестнадцать. Мама умерла за пару лет до этого... Отец пил. Постоянно. Запои длились неделями. Когда он трезвел — становилось ещё хуже. Он поднимал руку на маму, на брата... Меня почему-то не трогал. Может, боялся, не знаю. Но брата избивал часто.
Каллисто нахмурилась, Джеймс чуть выпрямился — уже не жевал.
— В приюте нас приняли... ну, мягко говоря, без радости. Брат закрылся в себе. Почти ни с кем не говорил — только со мной. А потом... когда ему исполнилось восемнадцать, он исчез. Просто встал и ушёл. Через день после дня рождения. Оставил записку: «Прощай, Иза». Всё.
Она бросила ещё одну косточку в сторону, хрустнула ягодой. Лицо её было спокойным, но в глазах поселилась тяжесть.
— Я искала его. Писала письма. Ни одного ответа. Только один раз, спустя год... я его встретила. Совершенно случайно, на улице. Он шёл с какой-то... компанией. Парни крутые, в кожанках, с сигаретами.
Флешбек Изабель — 1971 год
Небо пылало огненным закатом. Улицы окрашивались в оранжево-розовые тона, и Изабель шла по ним, словно по картине, не сводя глаз с алого неба. Она любила закаты. Особенно здесь — среди кирпичных домов и выцветших вывесок, в этом свете всё казалось мягче, теплее, почти волшебным.
Она шла, слегка улыбаясь, уносясь мыслями далеко, как вдруг врезалась в чью-то грудь. Удар был неожиданным — Иза качнулась назад, чуть не потеряв равновесие.
— Прошу прощения! Я не заметила вас! — тут же заговорила она, отступая на шаг и поднимая глаза.
Перед ней стоял парень в странной одежде: элегантные брюки, чёрная футболка с подвернутыми рукавами, на шее — тонкая цепочка. Он смерил её взглядом — сверху вниз, с прищуром.
— Молодёжь совсем охренела, — фыркнул он, голос у него был низкий, ленивый. — Ходят, как куры слепые.
К ним подошли ещё трое. Один — плечистый, в растянутой майке, второй жевал спичку, третий выглядел старше и опаснее — с сигаретой в зубах и татуировкой на шее.
— Чё случилось? — бросил тот, что в майке, глядя то на парня, то на Изабель.
— Да мелочь по сторонам не смотрит, — усмехнулся первый и снова скользнул взглядом по девочке.
— И о чём только думают эти мелкие уроды? — вдруг сказал кто-то сзади. Голос прозвучал резко, будто плетью — и у Изабель от этого сжалось в груди.
Она остолбенела. Узнала голос сразу. Даже сквозь хрип и насмешку.
Из-за спин парней вышел её брат.
Тот, кто исчез год назад. Тот, кто бросил её. Кто обещал, что они всегда будут вместе, а потом... просто ушёл.
Он выглядел иначе. Совсем. Волосы аккуратно уложены, одежда дорогая, походка уверенная, спина прямая. Будто не из приюта — а сын какого-то миллионера, мелькнуло у Изабель в голове.
Она усмехнулась про себя, но губы дрожали.
Это был Майкл Кайс Фоксвелл. Её старший брат.
Они были похожи — до жути. Такие же волосы, та же кожа, скулы, нос. Только глаза у него были зелёные, а у неё — янтарные, тёплые. Когда-то он говорил, что она похожа на солнце. Сейчас же смотрел на неё, как на постороннюю.
— Майк?.. — прошептала Изабель, будто не веря своим глазам.
Он тоже застыл, будто от удара. Мгновение длилось вечность.
Парни рядом переглянулись.
— Чувак, ты её знаешь? — поднял бровь тот, что стоял ближе всех.
Майк не сразу ответил. Лицо у него было каменное, но во взгляде — растерянность.
— Просто... старая знакомая, — отрезал он, глядя сестре в глаза.
"Старая знакомая?"
Слова вонзились в грудь Изабель, будто нож.
— Майк, я хочу поговорить с тобой, — не отводя взгляда, тихо, но уверенно сказала Изабель.
Майкл поджал губы и нахмурился. Что-то коротко шепнул своему другу — тот кивнул и увёл остальных парней прочь.
Он подошёл к сестре, схватил её за руку грубо, как будто злился на всё в ней, и потащил за собой в сторону, туда, где не было ни фонарей, ни посторонних глаз. Пустырь между домами — сыро, пыльно и гулко.
— Ай, больно, Майк! — тут же дёрнулась Изабель, вырываясь. Как только они отошли достаточно далеко, она оттолкнулась и отступила на шаг.
Майкл резко повернулся к ней, зло прищурившись.
— Ты совсем больная, Иза? Я же просил — не лезь в мою жизнь, — процедил он сквозь зубы, будто каждое слово причиняло ему боль или отвращение.
Изабель расправила плечи. Дрожь в голосе предательски подступала к горлу, но она держалась.
— Не лезть?.. Извини, что у меня кроме тебя вообще больше никого не осталось. Может, объяснишь мне, что происходит? — её голос дрогнул, но она смотрела прямо в глаза.
Майк усмехнулся — как-то сухо, почти жалко. В его взгляде не было ни грамма тепла.
— Считай, что у тебя нет семьи, раз на то пошло! — взорвался он, размахивая руками. — Я хочу забыть всё, что связано с этим сраным приютом! С этой ублюдочной "семьёй"! Хочу начать нормальную жизнь, понимаешь?!
Он шагнул ближе, будто пытался подавить её одной только злостью.
— Ты мне мешаешь, Иза! Я не буду няньчиться с тобой! Если ты думала, что я вернусь — забудь. Я задолбался терпеть всё это дерьмо! Нашего ублюдочного отца! И нашу мать... тупую, слепую мать, которая всё это терпела!
— Не смей так говорить о маме! Она не виновата! — выкрикнула Изабель, сама не заметив, как голос предательски дрогнул. Слёзы уже подступали к глазам, но она упрямо моргала, не давая им выйти наружу.
— О, конечно. Защитница хренова, — фыркнул Майк. — Ему просто повезло, что тебя он даже пальцем не тронул. Не строй себе иллюзий. Мы никогда не будем жить как семья. Я хочу забыть всех вас. И бабушку, которая тоже молчала, как...
Щёлк!
Он не успел договорить — тонкая девчачья ладонь с силой врезалась ему по щеке.
Изабель тряслась от злости и боли.
— Заткнись, Майк! Не говори о них так! Их уже нет, ты слышишь? Мамы, бабушки, папы — никого! — закричала она, захлёбываясь в рыданиях. — Хорошо, допустим, все в нашей семье были виноваты... Но что сделала я?!
Майкл смотрел на неё пару долгих секунд — сначала ошарашенно, почти по-настоящему, по-человечески. А потом... усмехнулся. Губы его дёрнулись, и в глазах мелькнула жёсткая искра.
— Знаешь, в чём твоя вина, Иза? — голос стал холодным, как лезвие. — В том, что ты родилась в этой семье. В том, что ты — её часть.
Он сделал шаг ближе, и Изабель едва заметно отпрянула.
— Даже сейчас... ты знаешь, на кого похожа? — продолжал он, глядя ей прямо в лицо. — На нашего отца. Он смотрел на меня с таким же лицом, когда бил. Когда орал: «Заткнись! Умри!» — Майк почти выкрикнул последние слова, резко выдохнул и шагнул назад. — Мне не нужно ходячее напоминание, что мой отец был ублюдком.
Он знал, что эти слова ранят. Он хотел, чтобы ранили.
И он не брезговал.
Изабель будто окатило ледяной водой. Всё её тело замерло, дыхание сбилось, а сердце стучало, как будто вырывалось из груди.
Он знал, как она ненавидит это сравнение. Все всегда говорили — «похожа на отца». Точно те же черты: глаза, взгляд, нос, губы. И только Майкл знал, как больно ей было это слышать. Он сам утешал её когда-то... а теперь добивал этим.
— Ты... ты... — пробормотала она, не в силах говорить. Слёзы стояли в глазах, будто кто-то налил туда целый океан.
— Я, я, я... — передразнил он. — Что — я?
Он посмотрел на неё чуть мягче, но это была мёртвая, пустая мягкость. Ни тепла. Ни сожаления.
— Ты поймёшь меня однажды, Иза. Но не сейчас. — Голос стал тише. — Прощай.
Он посмотрел на неё в последний раз, оценил, будто чужую, и развернулся.
— Майк! Майкл! Пожалуйста... — голос сорвался на плач, и Изабель шагнула вперёд, шатаясь. — Не уходи, Майкл...
Она шла за ним, как могла, держась за стену одной рукой. Глаза застилали слёзы, и она почти не видела дорогу. Спотыкалась. Дыхание рвалось наружу, горло сдавливало, словно верёвка.
— Кайс!..
Он остановился.
На секунду. Всего одну.
Она замерла, затаив дыхание, сердце бешено заколотилось в груди. Казалось, сейчас... сейчас он повернётся...
Но Майкл пошёл дальше. Быстрее. Не обернулся ни разу.
Изабель остановилась. Плечи затряслись. Ноги дрожали, как от лихорадки. Она осела на землю — прямо на грязный, потрескавшийся асфальт. Слёзы лились без остановки, горло сжалось, дыхание было рваным, как будто кто-то держал её за шею.
И она зарыдала.
Наверное, в тот день что-то в ней сломалось.
Что-то безвозвратно ушло из тела семилетней девочки, которую бросил самый родной человек.
Конец флешбека Изабель.
— В общем... с того дня мы больше не общались. — Изабель опустила взгляд. — Но до этого мы были очень близки. Он заботился обо мне. Он был хорошим... до приюта. — Она договорила свою историю и замолчала, уставившись на носки ботинок.
Интересно, что они теперь подумают? В их глазах она больше не та весёлая, беззаботная Изабель, которая будто бы всегда смеялась и ни о чём не переживала.
— Иза... — тихо прошептала Каллисто.
Она подалась вперёд и обняла подругу.
Фоксвелл, не ожидая такого, сначала замерла — будто не знала, как реагировать, — но через секунду расслабилась.
Рядом Джеймс молча положил ладонь ей на плечо.
Так они и сидели, втроём, в молчании, согревая друг друга в какой-то странной, но честной тишине. Наконец Поттер нарушил её.
— Зато теперь у тебя есть мы, Бель, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Хочешь, я стану твоим новым старшим братом? Ну, год разницы — не так уж и много, но всё же!
— Ну а по развитию ты явно отстаёшь от Изы на пару лет. — усмехнулась Каллисто, прищурившись.
— Дура, Блэк. — Джеймс закатил глаза, но улыбнулся ещё шире.
Изабель рассмеялась. Ей стало так легко — просто быть рядом с этими двумя странными, немного чокнутыми, но до боли родными людьми.
Иногда семья — это вовсе не кровь.
Иногда семья — совершенно чужие но такие родные по духу люди.
В один тёплый вечер они сидели на траве в саду у Поттеров, лениво обсуждая, чем бы ещё заняться. Закат подсвечивал небо мягким оранжевым светом, стрекотали сверчки, и всё казалось будто замирающим в предвкушении.
— А хотите... ночью пойти в заброшенный особняк у кладбища? — внезапно предложила Изабель, повернувшись к ним с искоркой в глазах.
— М-м... — протянула Каллисто, приподняв бровь. — Ты сейчас серьёзно? Ворваться в какой-то старый дом, неизвестно кем заброшенный... ночью?
— Ага. — Фоксвелл кивнула с самой озорной улыбкой на лице.
— Который, между прочим, охраняется, — заметил Джеймс с интересом. — И за это нам может влететь по первое число?
— Именно. — её улыбка стала ещё шире.
— Я за! — радостно воскликнул мальчик в очках, хлопнув себя по коленям.
— Отлично! Калли, ты с нами? — Изабель с азартом хлопнула Джеймса по ладони и повернулась к Блэк.
Каллисто на секунду задумалась, но быстро кивнула. В принципе, тут и думать нечего.
— Я с вами.
Они договорились встретиться у полуночи, возле старого газетного киоска. Небо уже почернело, воздух стал прохладнее, но от этого — только приятнее. Тишина казалась предвкушающей, будто сама ночь затаила дыхание, наблюдая за ними.
Изабель, прихватив фонарик, сунула в карман куртки небольшой складной нож — на всякий случай.
Окно её комнаты было на втором этаже. Труба, проходящая вдоль стены, давно уже стала тайным выходом. С Каллисто они ловко спустились вниз, почти беззвучно, словно делали это не впервые.
У киоска уже стоял Джеймс. Улыбаясь до ушей, он замахал рукой, заметив девочек.
— Бель, а зачем тебе нож? — спросил он по пути, с сомнением глядя, как Изабель крутит в руке блестящее лезвие.
— Изабель будет защищать нас от злодеев, — хмыкнула Каллисто и с усмешкой добавила: — Даже не сомневайся, Джеймс.
— Естественно! — мило улыбнулась Иза, продолжая крутить нож, будто фокусник монету.
Джеймс сглотнул и быстро отвёл взгляд, уставившись на дорогу впереди.
Думал ли он в мае, что через два месяца будет красться к чьему-то дому ночью — в компании кузины Сириуса и маггловской девочки с ножом в рукаве? Очевидно — нет.
Когда до цели осталось всего метров пятьдесят, они пригнулись и спрятались за густыми кустами у дорожки. Впереди, у ворот особняка, сидели на стульях двое охранников. Толстенькие, с приплюснутыми носами и полуприкрытыми глазами — явно им хотелось спать. Один даже слегка покачивался, будто вот-вот храпнет.
— И как мы их отвлечём? — прошептал Джеймс, вжимаясь в кусты. Изабель рядом тоже прижалась к земле, глядя на охранников.
— Я знаю как, — вдруг твёрдо сказала Каллисто. Её глаза чуть блеснули в темноте. — Сейчас я чуть отойду и, когда дам знак, вы бежите к двери. Ясно?
Она обернулась, ожидая реакции. Джеймс и Изабель кивнули, хоть и с сомнением в глазах.
— А... как мы поймём, что уже пора? — пробормотал Джеймс, провожая взглядом Каллисто, когда та, пригибаясь, стала выбираться из кустов.
Изабель лишь пожала плечами, сама не до конца понимая план.
Внезапно с другой стороны особняка послышался громкий грохот, будто что-то упало. За ним — крик одного из охранников:
— Ты это слышал?!
— Туда! Быстрее! — закричал второй.
Оба охранника сорвались с мест и, пыхтя, побежали в темноту в сторону шума.
— Джей, БЕЖИМ! — скомандовала Изабель, схватила друга за запястье — и они вырвались из кустов.
Подбежав к двери, она резко дёрнула ручку. Заперто.
— Что делать?! — спросила она, оглянувшись на Джеймса, стараясь не паниковать.
— Дай-ка мне! — буркнул он и, отступив на шаг, с ноги вышиб дверь. Замок слабо треснул, петли заскрипели — и дверь распахнулась.
— Ух ты, — выдохнула Изабель, ошарашенно следя за тем, как Джеймс подтолкнул её внутрь.
Оказавшись в холле, они сразу же притворили дверь, натянув ручку обратно — будто ничего не случилось. Замок всё ещё болтался, но хотя бы выглядел целым.
— А как же Каллисто?.. — нервно обернулся Джеймс.
— Это же Калли, — фыркнула Изабель. — По-любому придумает, как войти.
— Ну, надеюсь, — пробормотал Поттер, чувствуя, как от адреналина дрожат пальцы.
Они двинулись дальше, внутрь особняка, решив немного подождать Калли в тени, среди тихо скрипящих половиц и пахнущей старой мебелью гостиной.
Холл встречал гнетущей тишиной и густым полумраком. Ночь придавала и без того мрачному помещению почти потусторонний оттенок — будто сам воздух был густой, влажный, пропитанный забвением.
Сквозь грязные витражные окна пробивался тусклый лунный свет, ложась на пол блеклыми узорами теней, будто это не просто пыль, а отпечатки чужих шагов из прошлого.
В центре — две массивные лестницы. Когда-то, возможно, величественные. Сейчас — скрипучие, покосившиеся, уходящие в темноту верхних этажей, как будто звали за собой, в самое сердце старого проклятого дома.
Справа — просторная гостиная. Изабель бросила туда взгляд.
Кто-то когда-то звал это место уютным — сейчас же оно выглядело так, словно его забыли лет десять назад. На полу валялись осколки разбитой вазы, диван стоял боком, перекошенный, с выдранной обивкой, обои свисали лохмотьями, обнажая потрескавшиеся, местами почерневшие стены.
Паутина висела тяжёлыми хлопьями в углах, грязь въелась в доски, а мёртвые, скрученные растения стояли в старых глиняных горшках — как безмолвные стражи прошлого.
— Ахренеть... — наконец выдохнул Джеймс, озираясь.
Они прошли чуть ближе к лестницам. Изабель села на одну из ступеней, аккуратно, проверяя, не провалится ли она под весом.
— Какие же тут богачи жили? — прошептала она с удивлением, глядя вверх на потемневшие перила, балюстрады и остатки позолоты на стенах.
И вдруг... сверху послышался резкий шорох, и шипение, похожее на змеиную угрозу.
Оба подростка вскочили как по команде, напрягшись.
— Ты слышал?! — испуганно прошептала Изабель, вцепившись Джеймсу в рукав.
Он кивнул, тоже глядя вверх — туда, где начиналась настоящая тьма. Лестница вела в полный мрак, и каждый шаг туда казался вызовом.
Изабель, сжав зубы, вытащила из кармана фонарик и включила его. Луч света разрезал темноту.
— Бель, ты серьёзно собралась туда идти? — прошипел Поттер, глядя на неё как на сумасшедшую.
— А зачем мы сюда вообще приперлись? — фыркнула она в ответ и начала осторожно подниматься, прижимаясь ближе к стене.
Он поморщился, но не стал оставаться внизу один. Поттер двинулся следом.
Шаги по скрипучим ступеням отдавались эхом. Почти поднявшись на площадку второго этажа, они внезапно услышали шаги — чьи-то, близко. Будто кто-то ходил прямо рядом, но... они никого не видели.
Изабель и Джеймс переглянулись, и оба стали судорожно водить фонариками по сторонам, всматриваясь в темноту.
— Вы идиоты? Зачем в лицо светите? — прошипел голос из темноты.
Они вздрогнули, а потом... из тьмы вышла Каллисто.
Она появилась неожиданно, будто вынырнула из самой ночи. Волосы растрёпаны, лицо наполовину скрыто тенью, движения бесшумные.
Её глаза сверкнули, и Изабель заметила, как в них на миг ярче загорелся золотисто-жёлтый отблеск, почти неестественный.
— Охренеть, Блэк! Ты совсем долбанулась? Так пугать нельзя! — зашипел Джеймс, всплеснув руками. — Ты как вообще оказалась на втором этаже?!
— Без вопросов. Просто идите за мной. Я вам такое покажу... — Каллисто загадочно улыбнулась, и её глаза снова сверкнули в темноте.
Она развернулась и пошла вперёд, легко, словно по знакомому маршруту, почти беззвучно. Остальные переглянулись и двинулись следом.
В этой тьме Каллисто была как дома. Весёлая, уверенная, свободная. Она двигалась так, будто здесь ей ничего не грозило, будто этот мрак был её стихией.
Такую Изабель ещё не видела. Днём Каллисто была тихой, замкнутой, иногда настороженной. А сейчас — будто раскрылась.
— Калли, у тебя... у тебя глаза, они как-то... жёлтым, что ли, светятся?.. — неуверенно прошептала Изабель, пока они медленно шли по тёмному коридору. Стены казались слишком близкими, и каждый шаг отдавался эхом.
— Что? Глаза? — Каллисто на миг растерялась, даже замерла посреди прохода. Прикрыв веки, она помолчала пару секунд, словно проверяя что-то внутри себя, а потом резко распахнула глаза и криво усмехнулась:
— Это у меня с детства. Такие глаза называют... хамелеоны, что ли, — махнула она рукой, как будто это совсем не важно.
Изабель молча кивнула, но внутри щёлкнуло. Она запомнила это.
Через пару минут Каллисто толкнула какую-то тяжёлую деревянную дверь, и они оказались в странной комнате, полной старья и загадочных вещей. По стенам висели фотографии в потемневших рамках, а в углу стояло несколько сундуков, покрытых пылью.
— Смотрите, какие здесь штуки! — с детским восторгом воскликнула Калли, бросившись к одному из сундуков.
Как только крышка скрипя открылась, изнутри вспыхнул мягкий свет — оттуда засверкали всякие побрякушки: кольца, ожерелья, браслеты, некоторые будто шептали что-то неслышное.
Джеймс тут же оказался рядом и схватил пару предметов, разглядывая их.
— Да это точно проклято! — усмехнулся он, показывая кольцо Калли.
— Прекрати, болван, ничего тут не проклято! — огрызнулась она, выхватывая кольцо. — И вообще, если бы было — ты бы уже визжал как тролль на холоде.
Они начали спорить, перебивая друг друга, в то время как Изабель, немного в стороне, подошла к одной из стен и взяла в руки фотографию в рамке. И тут её дыхание перехватило.
На снимке были двое — мужчина и женщина, но они двигались. Женщина смеялась и поправляла волосы, мужчина моргал и кивал, словно приветствуя.
— Эй! Эй, ребята, смотрите! — позвала она, в волнении размахивая рамкой. — Фотография! Она двигается!
Она схватила ещё одну и подбежала к Калли и Джеймсу, едва не сбив их с ног.
— Смотрите! Ещё одна такая же! Она живая, как будто!
Джеймс выхватил одну из рамок, Калли — вторую. Они переглянулись, и в их лицах на секунду мелькнула паника.
Да, это были старые колдографы. Магические. Настоящие.
— Твою... — начал Джеймс, но Калли уже метнула на него взгляд, и оба молча одновременно кинули рамки в сторону, словно по команде.
Стекло звякнуло, фотографии упали.
— Что вы делаете?! — зашипела Изабель и бросилась к полу, пытаясь поднять снимки. — Зачем вы это сделали?!
— Бель, тебе, наверное, показалось, — быстро сказал Джеймс, оглядываясь. — И вообще... я вроде слышал шум из другой комнаты...
В этот самый момент дверь с грохотом распахнулась.
В комнату влетели несколько человек — и этих людей троица определённо видеть не хотела.
— Так-так, кто тут у нас? Сатанистка в юбке, очкастый мудак и малолетняя психопатка. Вся троица чумных ублюдков в сборе.
Голос раздался сзади, и вся троица обернулась.
Это был Дин. Вечно ухмыляющийся, с цепью, свисающей с пояса, и мерзкой самодовольной рожей. Он стоял, перекинув куртку через плечо, и смерил всех троих пренебрежительным взглядом.
Лето было разным. Были и яркие моменты, где было место смеху, кострам, ночным разговорам. Но хватало и дерьма. Особенно из-за банды с района — компании старших подростков, которых можно было встретить то у магазина, то на задворках школы, то на пустыре.
Они издевались над младшими, воровали, дрались и устраивали настоящий террор. Это не просто уличные задиры — это были реальные отморозки.
И теперь у них появились новые цели. Новые "любимчики" для издевательств.
Джейми Картер — ровесник Изабель. Хмурый, вечно злой, карие глаза бешено сверкают, пальцы в царапинах и порезах — то ли от драк, то ли от его собственных нервов. Он был в банде из-за своего старшего брата — Коннора. Джейми вечно нарывался на драки, кидался словами, как камнями, и особенно ненавидел Изабель. Именно он придумал ей кличку — "малолетняя психопатка".Он будто зациклён на ней — подкалывает чаще и жёстче, чем остальных. Что-то в ней будто его злило до бешенства.
Томми Хейлс — старше Изабель, ровесник Джеймса и Каллисто. Высокий, крепкий, туповатый. Улыбается, когда кто-то плачет. Бестактный до омерзения. Очень опасен — если начнётся драка, бьёт не жалея. Мозгов не много, но кулаки работают отлично.
Даниэль Рид — молчаливый и холодный. Бледный, худощавый, с тенью под глазами. Почти всегда в кожанке, даже в жару. Живёт с матерью-алкоголичкой, ворует по мелочи, однажды поджёг сарай, и ходят слухи, что ему это понравилось. Не болтает — бьёт в словах точно и мерзко, может спокойно выдать в лицо какую-нибудь жестокую гадость, будто вырезает изнутри.
Коннор Картер — старший брат Джейми. Шестнадцать лет, выглядит старше, высокий, всегда с ножом в кармане и дешёвым дезиком, от которого мутит. Отсидел в спецприемнике, и теперь строит из себя короля улицы. Многие его боятся — он решает, кого гнобить, а кого нет. Плевал на полицию — его отец был шерифом. Шрамы на шее будто говорили: я знаю, как убивать.
И, наконец, Дин Скелли — главарь банды. Шестнадцать. Садист. Рассказывают, он утопил котёнка ради забавы. Любит носить стальные цепи, бьёт по лицу за косой взгляд. При этом не такой безумный, как кажется — иногда удивлял тем, что принимал справедливые решения. Но чаще — нет.
Именно это лето они выбрали для своей новой игры. Новыми мишенями стали Каллисто Блэк, Джеймс Поттер и Изабель Фоксвелл.
Клички появились быстро:
"Сатанистка в юбке" — для Каллисто. После инцидента с церковью о ней только так и говорили. Они решили это использовать.
"Очкастый мудак" — для Джеймса. Он пытался защищать друзей, отвечать, и им это не понравилось.
"Малолетняя психопатка" — для Изабель. Кличку смастерил Джейми, и, похоже, испытывал от этого какое-то мрачное удовольствие.
Вскоре троицу прозвали "чумными ублюдками" — как будто они носители
заразы, и с ними не стоит связываться, но всё равно хотели унижать.
За лето всё успело случиться. И драки, и ссоры, и шрамы — внешние и внутренние.
Все трое — Каллисто, Джеймс и Изабель — не остались в стороне. Они отвечали. Кто словом, кто кулаком, кто холодным презрением.
За лето они успели не только подружиться, но и много раз поругаться и подраться — причём все трое дрались с этой самой бандой. И не просто словами.
Сейчас они снова столкнулись.
Каллисто стояла, поднявшись с пола, прижав кулак к ребру, но сдаваться не собиралась.
— Завали пасть, Дин. Что вы тут делаете? — огрызнулась она, сверля глазами одного из них.
Все пятеро рассмеялись. Громко, хрипло, наигранно.
— Что, помешали тебе тут обряды для Сатаны проводить? — со смешком протянул Скелли, крутя в руках чей-то кулон, как игрушку.
Изабель, стоявшая рядом, подняла подбородок и сделала шаг вперёд.
— А ваши родители, интересно, в курсе, где вы шляетесь? — в её голосе звучала ледяная насмешка. — Интересно, шериф Картер знает, что вытворяют его сыновья?
— А твои, интересно, в курсе, психопатка? — вскинулся Джейми, а потом, театрально выдержав паузу, с кривой ухмылкой добавил: — А, точно... у тебя же их нет.
Смех снова разнёсся по полуразваленному чердаку — громкий, мерзкий, липкий. Изабель сжала кулаки.
— Заткнись, Картер, и свалите отсюда, — прошипел Джеймс, встав рядом с подругами.
— Это вы должны валить, ублюдки, — фыркнул Даниэль, лениво опершись на стену. — Или что, родители золотого мальчика не знают, что он не в своей тёплой постельке?
— А что вы тут делаете? Воруете, да? — вступил Конор, оглядывая сундук с поблёкшими украшениями. — Ну конечно, приютским дворняжкам, видимо, и пожрать нечего. Вот до чего скатились.
Каллисто в этот момент уже начала выходить из себя. Сжав зубы, она шагнула вперёд.
— Мне надоело это. Уйдите с дороги. Мы хотим выйти. — голос её звучал чётко, почти спокойно.
Но как только она подошла к двери, путь ей тут же загородили.
В проёме стоял Дин — выше, шире, и наглее всех. Он развернулся к Каллисто и, ухмыляясь, перекрыл ей дорогу телом.
Она подняла на него голову, нахмурившись, — а он наклонился ближе, и в его глазах блеснуло что-то ядовитое.
— Ну-ну, куда уходишь, Каллисто? — прошептал он с наигранной мягкостью, поднимая её подбородок двумя пальцами. — Разве вы не хотите с нами повеселиться?
И прежде чем она успела отстраниться, его руки опустились ей на талию, и он резко притянул её к себе.
— Отпусти меня, гад! — рявкнула Каллисто, и в голосе её звенела ненависть.
Она почувствовала тошноту от его прикосновений, как будто её тело инстинктивно отторгало его мерзкое, липкое приближение.
— Не трогай её, ты ублюдок! — взревел Джеймс, вспыхнув как спичка. Он не потерпел бы подобного отношения к девушке в своём присутствии — особенно к сестре лучшего друга. Не колеблясь ни секунды, он бросился на Дина.
Но не успел.
Томми сбил его с курса, врезавшись в него плечом и повалив на пол. Началась драка — резкая, злая, с глухими ударами кулаков и хриплыми криками.
Изабель стояла в стороне, глаза метались: Каллисто всё ещё трогал Дин, Джеймс дрался, как бешеный, с Томми. Она почувствовала, как внутри всё сжимается — от тревоги, от страха, от бешенства.
К ней медленно подходил Джейми — с тем же мерзким, выжидающим взглядом. Иза вспомнила о ноже в кармане.
Думать было некогда.
Она рухнула на пол — театрально, но убедительно. Зашлась в судорогоподобных движениях, схватилась за горло, будто задыхалась. Глаза выкатила, дыхание сбила. Всё ради того, чтобы обхитрить этих ублюдков.
Джейми ускорился и опустился рядом на колени, нахмурившись.
— Изабель? Что с тобой? — он потянулся к её лицу, пытаясь её разглядеть.
И тут она резко подскочила.
Оказавшись у него за спиной, Иза вцепилась мёртвой хваткой, вытащила нож и приложила холодное лезвие к его горлу.
— Я его сейчас зарежу, нахрен! — рявкнула она, оглушая криком весь особняк.
Комната замерла.
Джеймс отвлёкся на секунду, Томми вскрикнул, Каллисто отшатнулась от Дина, даже тот выругался, удивлённый.
— Дрянь, отцепись от меня! — зашипел Джейми, пытаясь сбросить её с себя. Но почувствовал холод стали у самого горла — и замер.
— Ты ебнулась, Фоксвелл? Отпусти моего брата! — прорычал Конор, вжимая пальцы в кулаки. Он понимал, что она и правда может всадить нож. Без колебаний.
У всех был один и тот же вопрос в голове: "А ведь она может... правда может."
У Изабель была репутация. Маньячка. Ублюдочная психопатка. Девочка, которая слишком много знала о крови, слишком уверенно держала нож, слишком спокойно смотрела на чужую боль.
И именно сейчас всё это стало реальным.
Сзади кто-то подкрался.
Это был Даниэль — он резко схватил Изабель и потянул назад. Джейми вырвался, обернулся — и в его взгляде не осталось ни грамма доброжелательности. Только злоба.
Изабель заорала, вырываясь, и резанула ножом в воздухе. Лезвие скользнуло по руке Томми — он завопил и отскочил, держась за порез.
— Я тебе покажу, психопатка, как меня дурить! — прорычал Джейми и кинулся на неё с поднятой рукой.
И тогда она воткнула нож ему в глаз.
Он завыл, как зверь.
Схватившись за лицо, отскочил, пошатываясь, заливаясь кровью. Его крик эхом отозвался в стенах особняка.
Изабель дышала тяжело. Глаза бешено метались, руки дрожали — но нож она всё ещё держала крепко.
В это же время..
Каллисто повалила Дина на пол, больно ударив его плечом. И тут же — удар. Ещё один. Кулак врезался в его скулу, затем в нос. Кровь хлынула на пальцы, и что-то в Каллисто щёлкнуло.
Она не остановилась.
С каждой секундой злость только росла, она буквально ощущала вкус ярости на языке. Удары становились всё сильнее, лицо Дина уже было в крови, а она — будто не видела этого. Наоборот... ей это нравилось.
«Убей его. Добей, щенок. Как он посмел
тебя? Этот маггл не заслуживает жить...»
— шептал голос в голове. Хриплый, опасный, такой знакомый. И Каллисто... подчинилась.
Без колебаний, дыша тяжело, она впилась клыками в его предплечье. Горячая кровь ударила в рот — и Каллисто застыла от ощущения.Это было как возвращение домой.Как глоток воды после долгих лет жажды.Как нечто, чего она всё это время боялась, но чего отчаянно хотела.
Её глаза потемнели, в ушах звенело. Она не чувствовала времени, не слышала ничего, кроме собственного дыхания и звука крови.
Но в этот миг резкий крик Джеймса пронзил всё внутри.
Каллисто оторвалась от руки Дина, тяжело дыша, и повернула голову...и обомлела.
Посреди комнаты, вся в хаосе, стоял Джейми Картер. Его лицо было в крови, правый глаз — залит алыми потёками. Он тяжело дышал, а рядом с ним — старший брат, что держал его за плечи и пытался что-то шептать, успокаивать.
На полу лежал Даниэль — его рука была глубоко рассечена, кровь стекала по пальцам. Неподалёку валялся Томми с разбитой губой и синяками. А чуть дальше, прислонившись к стене, сидел Джеймс, лицо в ссадинах, на щеке — багровый след от удара ботинком.
В центре всей этой сцены — Изабель, стоящая с ножом в руке. Лезвие было в крови по самую рукоять. Она будто не осознавала, что происходит, сделала шаг к Джейми, но тот — вместе с братом — тут же завопили, отталкивая её криком.
И в этот самый момент двери распахнулись.
В комнату ворвались мужчины в форме — минимум трое, с палочками и жезлами, лица суровые, действия — чёткие.
Каллисто словно очнулась от транса. Всё вокруг начало казаться настоящим. Руки в крови, вкус металла на языке, запах железа, страх в глазах друзей.
— Блядь... — выдохнула она, медленно
поднимая руки вверх.
Всех повалили на пол и скрутили. Полицейские связались с их семьями. Каллисто и Изабель — позвонили в приют.
Начался настоящий ад.
Шериф Картер был в ярости — его сыну выкололи глаз, и он угрожал судом. Он кричал, требовал, чтобы Изабель отправили в колонию. Но за неё встали Поттеры — они не просто заступились, они пришли в участок молча, с глазами полными страха и гнева.
Каллисто тоже защищали Поттеры. Хоть внутри у них всё оборвалось, когда они увидели троих детей в крови влетев в участок, даже тогда они не отвернулись.
Наказали всех.Но все трое объяснив всю ситуацию воспитателям,Мистеру и миссис Поттерам были не столько жестоко наказаны.
Только спустя две недели после происшествия Изабель снова оказалась в участке.
Каллисто и Джеймс, запыхавшись, буквально вбежали в маггловский полицейский участок. Захлопнув за собой дверь, они тут же принялись искать подругу глазами, озираясь по сторонам. Атмосфера в здании была слишком тихой и пахла пылью, бумагой и старым кофе.
У стойки, склонившись над кроссвордом, сидел мужчина в форме. Он лениво водил ручкой по газете, явно не замечая суеты вокруг.
— Извините, сэр, — начала Каллисто, делая шаг вперёд, — вы не видели здесь девочку лет тринадцати, с короткими тёмными волосами?
Она старалась отдышаться, слова вылетали торопливо.
Полицейский медленно поднял на них взгляд. Сначала он пристально уставился на Каллисто, потом перевёл глаза на Джеймса... и, пожав плечами, снова вернулся к своему кроссворду.
— Ага, — буркнул он. — Те самые взломщики прибыли?
Джеймс и Каллисто переглянулись, не до конца поняв, он сейчас шутит или серьёзно их обвиняет.
Но в следующий момент из-за двери по соседству раздались крики.
— Отпустите меня отсюда! Я вам что, преступница какая-то?! — вопила Изабель. Голос был злой, раздражённый — но совершенно узнаваемый.
Не раздумывая, Джеймс с Каллисто кинулись к двери, откуда доносился шум. Джеймс распахнул её первым — и они увидели не самую приятную сцену.
В комнате за столом сидел Джейми Картер, тот самый, что недавно стал щеголять с повязкой на глазу, и рядом — взбешённая Изабель, вцепившаяся в подлокотники стула, готовая встать и сбежать хоть сейчас.
— Что здесь вообще происходит?! — воскликнул Джеймс, глядя на шерифа Картера, что стоял у стены, скрестив руки на груди.
— О, наконец вы пришли! — почти взвизгнула Изабель, вскочив со стула. — Джей, Калли, этот придурок напал на меня со словами, что тоже мне выколет глаз! Ну, я защищалась! Дала отпор, ясно?!
— Ты мне чуть руку не сломала, психопатка! — рявкнул Джейми, с ненавистью глядя на неё.
— Так, оба успокоились, — резко перебил их шериф, глядя то на сына, то на Изабель. — Я не намерен слушать детские разборки в своём кабинете.
— Послушайте, шериф Картер... — Джеймс подошёл ближе, встал перед его столом, сцепив пальцы. — Может, договоримся?
Картер поднял бровь, откинулся в кресле и закинул ногу на ногу.
— Договоримся? И о чём мне, интересно, договариваться с тобой, мальчик?
— Очень просто, — спокойно начал Джеймс, не теряя уверенности. — Ни Изабель, ни Джейми не трогают друг друга. Никто никого не калечит, не достаёт, не нарывается. Мы успокаиваем нашу подругу, вы — своего сына. Все живы, все довольны. Вам меньше работы, нам — меньше нервов.
Картер посмотрел на Джеймса, потом — на Каллисто, затем перевёл взгляд на недовольного Джейми и всё ещё сердитую, но уже слегка растерянную Изабель. Помолчал с минуту, обдумывая. Потом вдруг кивнул.
— Думаю, отличная идея. — Он усмехнулся и тяжело вздохнул. — Мне надоело вытаскивать своих сыновей из участка чаще, чем настоящих преступников.
— Серьёзно, пап?! — Джейми в шоке уставился на отца, будто тот его предал.
— Помолчи лучше, Джейми.Хорошо, значит, договорились, Поттер. — кивнув Джеймсу, который тут же засиял, мистер Картер снова перевёл взгляд на Изабель и своего сына. Его лицо вдруг озарила широкая улыбка, и он громко рассмеялся, чем окончательно сбил подростков с толку.
Четверо ребят — Изабель, Джеймс, Каллисто и Джейми — растерянно уставились на взрослого, переглядываясь. А он, наконец, немного отдышавшись, пояснил:
— Просто вспомнил свои юные годы... Джейми — вылитый я в его возрасте. Вечно лез в драки, нарывался на проблемы, орал на всех подряд. А вот его мама, — он указал на Джейми, — была как вы, мисс Фоксвелл. Такая же грозная, язвительная. Мы с ней тоже враждовали, как кошка с собакой. Орали, спорили, чуть ли не поубивали друг друга. А в итоге — вон, алтарь, кольца, дети. — Он усмехнулся. — Может, лет через двадцать я буду рассказывать внукам, как их мама выколола глаз их отцу.
— Фу, что ты несёшь, пап?! — простонал Джейми, закатив глаза.
— Ну и мерзость... Меня сейчас вырвет прямо на пол, — выдала Изабель, морщась и отодвигаясь подальше от Джейми.
Они с Джейми одновременно скривились, и мистер Картер не выдержал — снова расхохотался. За ним — Джеймс и Каллисто, которые подхватили смех мужчины.
У обоих сразу щеки вспыхнули жаром,и Изабель тут же вскочила со стула.
— Боже, я сваливаю отсюда! Что за гадство!— буркнула она, направляясь к выходу.
— Будто мне приятно это слушать, — крикнул ей в след Джейми неловко смотря на на свои руки.
Конец флешбека.
Сейчас, сидя одна в купе поезда, Каллисто молча смотрела в окно. За стеклом мелькали поля, рощи, крыши домов — а в голове у неё всплывали воспоминания о том лете. Тёплый ветер, запах черешни, смех друзей, нелепые разговоры и их приключения.