За закрытыми дверями
На балконе стояла тишина, едва нарушаемая летним ветерком, что давал чувство свободы. Каллисто сидела на балконе комнаты Сириуса — оттуда всегда были видны чудесные рассветы. Сейчас она задумчиво смотрела на ещё не совсем светлое небо, утонув в собственных мыслях.
Недавно у неё состоялся странный, почти случайный разговор. Поздним вечером она услышала чьи-то всхлипы в заброшенном женском туалете. Наверное, прошла бы мимо — но плач был таким громким и настоящим, что ноги сами привели её туда.
Флешбек: заброшенный туалет для девочек.
— Кто здесь? — аккуратно спросила Каллисто, заходя внутрь.
Сначала никого не было видно, но, приблизившись к кабинкам, она услышала плач громче. Осторожно постучав в одну из дверей, застыла, когда всхлипы внезапно прекратились.
— Ты в порядке? — стараясь говорить мягко, произнесла Каллисто, прислушиваясь.
— Нет, — спустя минуту тишины раздался совсем детский голос.
— Хочешь поговорить? — по-прежнему спокойно предложила Каллисто.
Ответа не последовало. Прошло две минуты, а мальчик всё не отзывался. Каллисто уже начала волноваться, как вдруг дверца приоткрылась. Внутри сидел мальчик — на закрытом унитазе, с лицом, спрятанным в коленях.
Она присела на корточки рядом, и, не говоря ни слова, мягко положила руку ему на колени. Мальчик медленно поднял голову. У него были опухшие от слёз глаза и покрасневшее лицо.
— Что случилось?
— А тебе какое дело? — фыркнул он. — В этой школе вообще кому-то есть до меня дело? — спросил он уже не столько её, сколько саму школу.
— Ну, знаешь, если ты зашёл в туалет Плаксы Миртл, значит, что-то точно случилось. Иначе не знаю, что могло бы заставить кого-то добровольно сюда войти. Она же сумасшедшая! — попыталась хоть немного разрядить обстановку вампирша.
Мальчик хрипло засмеялся сквозь слёзы.
— Я Ривен. Ривен Леннон, первый курс ,пуффендуй. — представился он.
— Уже лучше. Очень приятно, Ривен. Я Каллисто. Каллисто Блэк, — с лёгкой улыбкой ответила девушка.
— О, я знаю тебя! Ты — та самая Блэк, что вырубила троих слизеринцев?! — с восхищением воскликнул он.
Каллисто смутилась, отвела взгляд и просто кивнула.
— Да ты же звезда! Ты знаешь, как эти слизеринцы достают? А ты — бах! — и троих сразу! Я, когда услышал, даже не поверил! — восторженно тараторил Ривен.
Каллисто удивлённо посмотрела на него. Звезда? В тот момент она чувствовала себя кем угодно, но только не звездой. И всё же... этот спонтанный, искренний комплимент, сказанный ребёнком — оказался по-настоящему тёплым. И этот вечер, пожалуй, она запомнит надолго.
— Ну, раз я звезда, так давай выйдем из этой кабинки, а то сейчас эта Миртл как выскочит из унитаза! — поднявшись с корточек, с усмешкой сказала Каллисто.
Ривен тоже поднялся и послушно пошёл за ней.
Она села на подоконник и похлопала ладонью рядом с собой — приглашая Ривена присесть рядом.
— Так что же произошло, Ривен? — мягко спросила Каллисто, глядя на мальчика и замечая, как его лицо снова омрачилось.
Он не ответил сразу. Вместо этого из его глаз вновь покатились слёзы — уже без рыданий, тихо, как дождь по стеклу. Каллисто осторожно приобняла его за плечи, немного неуверенно, будто спрашивая про себя: можно ли?. Но он сам в тот же миг прижался к ней и зарыдал, судорожно вдыхая воздух.
У Каллисто защемило в груди.
— Ну-ну... всё хорошо... — шептала она, поглаживая его по волосам.
Ривен немного отстранился, но не отпустил её. Всхлипывая, он начал говорить:
— Я... я узнал, что моих родителей больше нет. Бабушка прислала письмо... — его голос дрогнул. — А ещё... эта школа... тут... меня будто не принимают. Как сказали слизеринцы? Я "грязнокровка". Даже на своём факультете со мной почти никто не общается...
Он снова уткнулся в её плечо. Каллисто сидела молча, чувствуя, как будто на короткий миг смотрит в зеркало прошлого. Она тоже потеряла родителей — пусть и не на первом курсе. Тоже была чужой. Тоже чувствовала себя отделённой от семьи и не сразу принятой даже на своём факультете. Боль Ривена отзывалась в ней знакомо и горько.
Она просто слушала. Пусть выскажется.
— Мне так обидно от всего этого... — продолжал Ривен сдавленным голосом. — Хотя... тебе, наверное, не понять. Ты же Блэк. С тобой никто не кричит "грязнокровка" в коридоре. Ты чистокровная. Из крутейшей семьи...
Он совсем отстранился. Его опухшие глаза теперь смотрели на неё открыто, будто бросая вызов.
Каллисто чуть усмехнулась.
— Ты так думаешь?
— Конечно! — вспыхнул Ривен. — Чистокровным же легко. У вас уже всё есть — уважение, статус. Вам не приходится страдать...
— И с чего ты это взял? — с приподнятой бровью спросила она, не отводя взгляда.
— Ну как с чего?! Вы — чистокровные! У вас уже, как сказала бы моя бабушка, "много баллов в жизни" с самого начала! — возмутился пуффендуец, словно говорил очевидную вещь.
Помолчав, Каллисто задумалась.
И сколько же ещё людей думают так же?
Она вспомнила Андромеду — чистокровную, но выбравшую любовь и свободу, отказавшись от семьи.
Вспомнила отца — того, кого изгнали Блэки за его выбор.
Вальбургу — которая потеряла брата и навсегда заперла часть себя.
И себя — чистокровную по крови, но выросшую сиротой в приюте.
— Знаешь, Ривен... я ведь сирота. — неожиданно произнесла Каллисто.
Мальчик удивлённо поднял голову, и Каллисто, заметив его реакцию, продолжила:
— Я росла в приюте. И до сих пор туда возвращаюсь, хотя, как ты сам сказал, у меня «крутая» семья. Мне тоже кричат вслед оскорбления, пусть и не из-за крови. Понимаешь, не суди книгу по обложке. Эта «чистота крови» не даёт никаких плюсов... кроме самой пустой формальности.
Поверь, родившись в чистокровной семье, ты постоянно будешь выбирать между долгом, семьёй и собой. А это — совсем не лёгкий выбор.
— Но ты... ты не похожа на сироту, — пробормотал Ривен растерянно, как будто в чём-то разочаровавшись.
— А я что, по-твоему, должна вечно плакать и страдать? — хмыкнула Каллисто. — Мне, конечно, больно. Но как-то же нужно жить.
— А ты... ты вспоминаешь о них? — тихо спросил он.
Каллисто замолчала.
Растерялась.
Вспоминает ли она?
«Конечно вспоминаю... как можно забыть, как мама играла со мной в "гляделки", пока я не проиграю... Или как папа относил меня из гостиной в комнату, пока я притворялась спящей, потому что так себя чувствовала принцессой... Как можно это забыть? Но как... как объяснить ему всё это? Почему, чёрт возьми, у людей такое стереотипное мышление?! Как он мог подумать, что мне плевать на моих родителей?»
«Он дурак. Он посмел усомниться. Накажи его. Почувствуй вкус этой кров...»
«Что?! Это не я... не я, не я, НЕ Я!»
Почувствовав, как в груди поднимается паника, Каллисто резко выдохнула, чтобы вернуть себя в реальность. Ривен смотрел на неё, ожидая ответа.
Она мягко, но твёрдо сказала:
— Чтобы что-то вспоминать, Ривен... нужно это хотя бы раз забыть.
А я ни на секунду не забывала.
Тот разговор что-то в ней изменил.
С тех пор, как она вновь оказалась в этом доме, воспоминания о родителях стали ярче и больнее.
Каждый коридор, каждый поворот, каждый угол будто дышал их присутствием. Стоило остановиться и вслушаться — и можно было уловить не звук, но ощущение: тёплый голос, тень улыбки, смех в проёме двери...
А потом — осознание. Это лишь эхо прошлого.
Фантомы памяти.
Семья действительно помогала — по-своему. Они отвлекали. Разговоры, шум, заботы... всё это отодвигало мрачные мысли.
И тот голос.
Шёпот, который она начала слышать в апреле. Он почти исчез, затих, как будто потерял силу. Но после разговора с Ривеном — он вернулся.
Только теперь он звучал иначе. Громче.
Это был уже не фоновый шум, не шорох где-то на грани восприятия. Нет — он стал вторым голосом. Не её, но почти родным.
Жестоким в начале — теперь он порой комментировал её жизнь. Словно сидел в затылке и наблюдал, как она живёт.
Когда она недавно поспорила с Нарциссой в прихожей, и та захлопнула дверь прямо перед её носом, Каллисто вздрогнула. Но вместо привычного раздражения или злости — в голове раздалось:
«Дура белобрысая.»
Каллисто застыла.
Сначала она подумала, что это её собственная мысль. Но... нет.
Она бы никогда так не сказала. Ни про Нарциссу, ни про кого-то из семьи.
Такие слова даже не приходили ей в голову.
Это было чужое.
Странное.
Знакомое — и пугающее.
Она ещё несколько минут стояла у двери, всё ещё не до конца понимая, что происходит.
В груди поселилось странное, щемящее беспокойство. Словно в неё кто-то заглянул. Или проснулся.
— Ну Белла, ну сыграй с нами!
Каллисто, обняв Беллатрису, с мольбой смотрела на неё, уговаривая присоединиться к игре в маггловские карты, которые достал Сириус. Но кузина упрямо не поддавалась.
— Нет. Зачем ты вообще притащил эту маггловскую хрень, Сириус? — с прищуром посмотрела Белла на совершенно новые карты с узорами.
Это были обычные игральные карты, которые Сириус выиграл в споре с каким-то однокурсником. Он мешал колоду и недовольно посмотрел на старшую кузину.
— Это не хрень, Белла. Это карты! — буркнул он, продолжая тасовать.
Рядом с ним сидел Регулус и с живым интересом наблюдал за происходящим. Удивительно, но даже Нарцисса согласилась сыграть — и теперь тоже сидела рядом с братом. Оставалось только уговорить Беллатрису, чем и была занята Каллисто.
— Ну Беллочка... — начала она, и, поняв, что обычные уговоры не работают, достала свой козырь. — Ну я же впервые за долгое время приехала к вам... — С нарочито грустным выражением опустила глаза в пол.
Беллатриса, которая втайне была очень рада приезду кузины, увидев её выражение, почувствовала укол вины. Ну как она могла отказать своей любимой младшей сестре?
— Ладно... Но только один раз! — с театральным вздохом закатила глаза она, но не сдержала лёгкой улыбки, когда Каллисто засияла от радости.
Когда все устроились, Сириус подробно объяснил правила игры в "Дурака", которой сам научился в мае. Он и Каллисто уже играли раньше, знали все фишки и хитрости.
— И вообще, в эту игру всегда играют на что-то, — с ухмылкой проговорил Сириус, поигрывая бровями и глядя на каждого.
Регулус, Нарцисса и Беллатриса переглянулись, задумавшись.
— Давайте решим после игры? Всё равно сейчас ничего в голову не приходит, — предложила Нарцисса, и все согласились, начав партию.
На вид — обычная сцена. Никогда бы не сказал, что на полу сидят Блэки и играют в маггловские карты, ругаясь на всю комнату. Похожи они были скорее на обычных подростков, что собрались скоротать вечер.
И всё же... всем было тепло.
По-настоящему тепло от этой атмосферы.
Давно они не собирались вот так — вместе.
— Сириус, я видела, ты мухлевал!
— Не правда, Белла!
— Каллисто, и ты тоже!
— Нет! Я честно играю.
— Ха! Конечно...
Блэки — это не просто фамилия.
Блэки — это семья.
•••
Зайдя в дом, весёлые Каллисто, Регулус и Сириус с широкими улыбками на лицах старались как можно тише красться на второй этаж.
Они только что вернулись с прогулки по Лондону — втайне от Вальбурги. Белла обещала прикрыть их и должна была уже ждать в доме. Но... в прихожей было тихо. Слишком тихо.
Каллисто, едва переступив порог, замерла.
— Тихо! Кажется, у нас гости... — прошептала она, резко останавливаясь.
Кузены в ступоре переглянулись.
— Какие ещё гости, Каллисто? — так же шёпотом спросил Регулус.
— Не знаю. Но как только вошла, сразу почувствовала — в доме кто-то чужой. — Она внимательно оглядела коридор, и втроём они стали двигаться ещё тише.
Проходя мимо гостиной, они собирались уже свернуть к лестнице, но тут Сириус, как назло, замедлил шаг и стал красться к приоткрытой двери. Любопытство взяло верх.
— Сириус! Пошли уже! — прошипела Каллисто, бросив на него убийственный взгляд.
Но он только отмахнулся, прислоняясь ухом к щели.
Регулус с Каллисто закатили глаза. Ну конечно, Сириусу кровь из носу надо всё выяснить...
Через минуту он вдруг повернулся и зашептал возбуждённо:
— Вы тут ТАКОЕ услышите!
Каллисто с Регулусом неуверенно переглянулись, но любопытство пересилило, и они подошли. Все трое сгрудились у двери.
Каллисто, не выдержав, осторожно заглянула в щель, стараясь что-нибудь разглядеть. Но первое, что она уловила — был голос. Знакомый голос.
Она замерла.
— Это же... Реддл! — прошептала она с изумлением.
В комнате действительно говорили Том Реддл и ещё какие-то незнакомые люди. Но потом...
— Там ещё Белла. И Цисси... И... Люциус?! — Сириус чуть ли не выкрикнул последнее имя.
— Тсс!! — Каллисто, подпрыгнув, потянулась через Регулуса, чтобы закрыть ему рот.
— Да тише вы! — прошипел Рег, стараясь разнять их. — Вы два идиота, стойте спокойно!
Но справиться с двумя упрямыми и куда более высокими родственниками было не так-то просто. Каллисто и Сириус были одного роста — и оба заметно выше его. Даже Нарциссу Каллисто уже переросла.
И, конечно, в самый неподходящий момент...
Регулус, отступая назад, наступил на свои собственные шнурки, пошатнулся — и полетел вперёд.
— Только бы не... — не успел подумать он, как Сириус и Каллисто по инерции упали за ним.
— Блять... — выдохнул Сириус.
В следующую секунду дверь в гостиную распахнулась — и на пороге, в живописной куче-мале, оказались трое: Каллисто сверху, Сириус под ней, а в самом низу — взъерошенный Регулус.
Все в гостиной уставились на них в полном изумлении. Ну... почти все.
В гостиной за большим столом сидели Вальбурга и Орион, беседовавшие с родителями Рабастана и Рудольфуса Лестрейнджа. К ним присоединились Малфои с сыном и Реддл с сыном.
На одном диване разместились Вальбурга, Орион, а рядом — Беллатриса и Нарцисса. Прямо напротив, напротив них — мистер и миссис Малфой, а также мистер и миссис Лестрейндж. Их сыновья — Люциус, Рудольфус и Маттео — устроились в отдельных креслах.
Том Реддл, как обычно, стоял в центре — высокий, мрачный, даже не пытаясь сесть. Он молча наблюдал за ситуацией, скрестив руки.
Беллатриса и Нарцисса переглянулись, как только троица рухнула в проём. Обе синхронно закатили глаза. Этот жест заметил Том — и еле заметно усмехнулся.
Вальбурга, встретив поражённые взгляды Лестрейнджей и Малфоев, холодно улыбнулась.
Маттео, сидевший сбоку в кресле, тоже сначала удивился, увидев Каллисто, но потом не выдержал — прыснул в кулак от смеха. Рудольфус тоже едва сдерживал улыбку.
— А это... мои сыновья и племянница. Видимо, заигрались, — стараясь сгладить ситуацию, спокойно проговорила Вальбурга, но её взгляд стал стальным, когда она повернулась к троице на полу.
— Убери свою ногу, Реджи! — прошипела Каллисто и, первой поднявшись, начала отряхиваться.
Следом, немного неловко, поднялись оба Блэка. Все трое стояли посреди комнаты — с кошмаром из взъерошенных волос на голове, в кривых одеждах и одинаково неловкими улыбками на лицах.
Каллисто первая собралась и взяла ситуацию в руки. Сделав глубокий вдох, она шагнула вперёд.
— Здравствуйте, мистер и миссис Лестрейндж, — чётко произнесла она, кивнув в их сторону. — Здравствуйте, мистер и миссис Малфой. — Второй поклон. Затем взгляд скользнул на высокого мужчину, стоявшего в центре. — Мистер Реддл. — Ещё один вежливый кивок.
Вальбурга, по-прежнему сидя на диване, сдержанно кивнула, но внутри ощутила довольство. Манеры, по крайней мере, она в своей племяннице воспитала безупречно.
Каллисто мельком заметила Маттео, сидящего чуть сбоку, и одарила его быстрой улыбкой. Он улыбнулся в ответ, будто ничего и не случилось.
Сириус и Регулус же стояли в полной прострации, пока не получили по лёгкому пинку от Каллисто. Те нехотя пробормотали приветствия.
И тут заговорил Реддл. Его голос был холодным, но вкрадчивым:
— Мм... мисс Блэк, как раз о вас и шла речь.
Каллисто прищурилась и посмотрела сначала на сестёр, затем на тётю и дядю.
— Да, мисс Блэк, — подключился мистер Лестрейндж, слегка наклонившись вперёд, — мы обсуждали вашу магию и тот случай с нашим сыном. Да, он поступил неверно, и мы с ним непременно поговорим... но сначала его надо хотя бы вернуть в сознание.
Каллисто всё ещё смотрела на всех, не до конца понимая, к чему клонят.
— Каллисто, — негромко объяснил Орион, — они спрашивают, можешь ли ты снова привести в чувство Рабастана.
Вампирша мельком взглянула на Сириуса, потом на Регулуса, после чего её глаза снова обратились к гостям. Она почувствовала, как к горлу подступает тревога.
Она не умеет снимать такие заклинания. Никогда этим не занималась. Никто и не учил.
Кажется, Дамблдор что-то упоминал... Да, он говорил, что знаком с подобной магией. Раз он знает, кем она является — возможно, он сможет помочь?
Из размышлений её выдернул холодный голос:
— Как видишь, Каллисто, даже мне, а я неплох и в тёмной, и в традиционной магии... — Реддл медленно прошёлся по комнате, останавливаясь у кресел, — ...не подвластно то проклятие, что ты наслала на мистера Лестрейнджа.
Он прищурился, внимательно глядя ей прямо в глаза.
— Ты где-то читала об этом? Возможно, в библиотеке Блэков? Или тебе кто-то показал это заклятие?
Ему отчаянно хотелось знать. Эта магия была... чуждой. Неизученной. А значит — опасной.
— Мм... нет. — Каллисто покачала головой, глядя прямо на него. — Я не читала ничего подобного. Я и сама не знаю, как снимать такие... заклинания.
Она перевела взгляд на Лестрейнджей.
— Но вы могли бы обратиться к директору Хогвартса, Альбусу Дамблдору. Он однажды упоминал, что знаком с подобной магией...
На миг в зрачках Реддла что-то вспыхнуло — кровавый отблеск, резкий, опасный. Его глаза налились красным, но уже в следующую секунду вернули прежний тёмный цвет.
— Мы не докатились ещё до такого... — процедил Абраксас Малфой с надменной ухмылкой, — ...чтобы обращаться к Дамблдору.
Он скрестил руки на груди и бросил на Каллисто долгий, недобрый взгляд.
— Может, всё же мисс Блэк постарается сама разобраться, как снять это?
Сириус уже было шагнул вперёд, но Каллисто остановила его лёгким движением руки.
— Я постараюсь что-нибудь выяснить, — спокойно произнесла она и одарила гостей очаровательной, почти невинной улыбкой. — И дам вам знать, если что-то найду.
Маттео, сидящий в кресле, едва удержался от смеха. Он снова закрыл рот рукой, пряча довольную усмешку.
Но Реддл не мог угомониться. Он прищурился, как ястреб.
— Но всё же, мисс Блэк... Что это за магия, неподвластная никому — кроме вас и, быть может, Дамблдора? — вкрадчиво поинтересовался он.
Каллисто задержала на нём взгляд, чуть склонила голову вбок и с лёгким равнодушием пожала плечами.
— Моя магия. — Ответила она спокойно.
— Фух... вот это мы отделались, конечно, — выдохнул Сириус, едва за ними закрылась дверь гостиной.
Каллисто скрестила руки на груди, глянув на него сощуренным взглядом:
— А если бы кто-то не совал свой длинный нос куда не надо, вообще бы не попались.
— Да это у меня длинн... — начал было Сириус, но не успел договорить: к ним подошёл Маттео.
— Каллисто! Привет, Сириус, Регулус, — Реддл подошёл с улыбкой, кивнув сначала Каллисто, затем братьям.
— Маттео? Тебя как выпустили-то? — весело удивилась Каллисто, вскинув брови.
— Сказал отцу, что хочу пройтись. Душно было, — пожал плечами Маттео, его голос звучал непринуждённо.
— Душно там точно было, — пробормотал Регулус, перекатив глаза.
— Я хотел поговорить с тобой, Каллисто. Ты ведь не занята? — спросил Маттео, и в его голосе прозвучала робкая надежда, а глаза едва заметно блеснули.
— Эм... да не... — начала было Каллисто, но Сириус шагнул вперёд и встал прямо перед ней, загородив от Реддла.
— А тебе зачем она? — спросил он резко, приподняв бровь, глядя на слизеринца с явным подозрением.
— Мы давно не виделись. Вот и хотел немного поболтать, — пожал плечами Маттео, будто ничего странного в этом не было.
Каллисто попыталась было продвинуться вперёд:
— Слушай, Сири...
Но Сириус уже обернулся к ней, схватил за руку и увёл чуть в сторону вместе с Регулусом.
— Каллисто, откуда мы знаем, что он со своим папашей придумал? — тихо и напряжённо произнёс Сириус, склонившись к её уху. — Может, это ловушка?
— Вот именно, — поддержал Регулус, — может, он не просто так выскочил за нами.
Каллисто уловила их интонации, их тревогу. Они переживали,поняла она. И, как обычно, мягко улыбнулась — по-семейному, с теплотой:
— Редж... Сири... всё будет хорошо. Честное Блэковское. Это же Маттео. Я ему доверяю. А значит, не нужно волноваться.
— Ну ты смотри... ты же честное Блэковское дала, — нахмурился Регулус, пристально глядя на неё.
Каллисто перевела взгляд на Сириуса. Тот молча кивнул, хоть и с явной неохотой, как будто заставил себя.
Она тут же бросилась их обнимать — крепко, на секунду. Потом обернулась и легко побежала обратно к Маттео, оставив за собой запах вишни и колеблющуюся тень на стене.
— Не нравится мне этот Реддл, раздражает он меня, — буркнул Сириус, глядя, как она уходит вместе с Маттео по коридору.
Он почесал затылок, потом скрестил руки на груди и перевёл взгляд на Регулуса.
Сириус чувствовал острую, почти болезненную ответственность за семью. Конечно, Беллатрису, Андромеду и Нарциссу он тоже защищал бы, если бы нужно было — но они уже почти все были замужем, и у них были другие защитники. А для Каллисто и Регулуса он был старшим братом.Это наверно врожденное чувство у всех старших братьев.
Но от этого чувства не отмахнёшься. Оно не давало покоя. Особенно, когда дело касалось Каллисто — с её нестабильной, дикой магией.
Он по-настоящему волновался за неё. Даже если она не всегда это замечала.
— А чего это Сириус такой злой? — лениво поинтересовался Маттео, шагая рядом с Каллисто по коридору.
— Да он просто перенервничал, не обращай внимания, — отмахнулась Каллисто и ускорила шаг.
Она вела его в свою комнату — не потому что хотела уединения, а потому что не выносила разговоров в окружении портретов. Те всегда слушали, шептались, ворчали. В её комнате, по крайней мере, никто не вставлял свои замечания.
Когда они подошли к двери, Маттео остановился, чтобы осмотреться. Комната была просторной и тёплой. Тяжёлые тёмно-красные балдахины свисали над кроватью, на стене за изголовьем серебром выведено гордое Toujours Pur. На тумбочке у кровати стояли колдографии в рамках: смеющиеся лица, расплывающиеся в движении, кое-где с подписью от руки.
— А вот и мои хоромы. Проходи, не стесняйся, — с усмешкой проговорила Каллисто и слегка подтолкнула его внутрь.
Маттео огляделся внимательнее. На столе — раскрытый блокнот, несколько книг, названия которых он не успел рассмотреть: Каллисто молниеносно закинула их на полку. Зеркальце, россыпь заколок, какие-то маггловские безделушки. Под столом валялись листки с зарисовками и краски. На полу, у кресла, валялись то ли юбка, то ли галстук — кажется, она так и не разобрала вещи. Но ни беспорядок, ни атмосфера комнаты не вызывали у него смущения. И у неё, похоже, тоже.
— И в честь чего, мистер Реддл, нас сегодня осчастливили своим благословенным визитом? — усмехнулась Каллисто, плюхнувшись на кровать и откинувшись на подушки.
Маттео, немного помедлив, неуверенно улыбнулся и вместо того, чтобы сесть рядом, устроился прямо на полу, скрестив ноги.
— Отцу ужасно интересно, как ты прокляла этих троих слизеринцев. Похоже, он ищет новые... способы для пыток, — последнее слово он произнёс почти шёпотом, но Каллисто всё равно услышала.
— Пыток, значит? И кого же он собирается пытать? — с ухмылкой спросила она, но, заметив, как у Маттео сникли плечи и взгляд стал тяжёлым, тут же сменила тон. — Ладно, Маттео, ты чего на полу расселся? Марш на кровать! — с притворной строгостью ткнула в сторону рядом с собой.
— Есть, ваше величество Блэк, — фальшиво поклонился он, всё же улыбнувшись, и устроился на кровати напротив неё.
— Как лето проводишь? — поинтересовалась Каллисто, подогнув под себя ноги. — Ты вроде говорил, что у бабушки во Франции?
— Ага, я у них, — кивнул Маттео. — Дядя учит меня приёмам в драке. Представь себе, даже тётя тренироваться начала — сказала, надоело быть беззащитной.
— Ну и правильно, — хихикнула Каллисто. — Девочкам тоже полезно уметь драться. А ты, наверное, как всегда, уже успел подраться с кем то ? И всех победил ?
— Почти, — ухмыльнулся он, и она заметила, как у него на пальце тонкая повязка — видимо, не всех.
— А я... — Каллисто потянулась, будто вспоминая. — Я вообще ни капли не скучала. Сегодня с Сири и Регулусом гуляли по Лондону, конечно, немного заблудились, но ничего. Привыкнем. Даже уезжать не хочется...
— А когда ты уезжаешь? — негромко спросил Маттео , слегка сжав край покрывала.
— В конце июля, наверное, — ответила Каллисто, глядя в потолок. — Хотелось бы всё лето вот так проводить.
Гриффиндорка чуть взгрустнула и посмотрела в окно, где в золотистом вечернем свете танцевали пылинки.
— Слушай, а покажи мне приёмы, которым тебя дядя научил! Научи и меня тоже! — вдруг оживлённо воскликнула она и резко вскочила с кровати, хватая Маттео за руку и дёргая его за собой.
— На тебе что ли?! — в недоумении остановился он, уставившись на неё. Если она действительно хочет, чтобы он с ней дрался... Он лучше отцу выскажет всё, что накопилось, чем тронет её всерьёз.
— Нет, Реддл, ты точно больной, — фыркнула Каллисто, рассмеявшись. — Я же сказала: научи! А драться со мной ты точно не станешь. Не вывезешь. — добавила она, прищурившись и явно нарочно его провоцируя.
Маттео приподнял бровь, поймав суть подкола, и усмехнулся, подходя ближе:
— Это я-то не вывезу? Ну хорошо, давай. Сейчас научу — и посмотрим, кто кого.
Он начал показывать ей базовые приёмы. Когда Каллисто неправильно ставила руки или неуверенно держала стойку, он подходил ближе и сам поправлял её движения. Его пальцы мягко касались её запястий, плеч, локтей, а она в ответ то морщилась, то хихикала, словно дразня его. Иногда он останавливался слишком близко — так, что чувствовал запах её волос: сладкий, пряный,вишневый. И порой замирал, когда она смотрела прямо в него глазами цвета тёплого летнего неба.
Когда он закончил показывать всё, что сам недавно выучил, Каллисто вдруг резко встала напротив него и встала в боевую стойку. Маттео, уже не удивляясь её резкости, повторил движение, но гораздо более расслабленно, едва сдерживая усмешку.
Она прищурилась и смотрела на него с такой серьёзностью, что он не выдержал — прыснул со смеху.
— Смешно, да? — протянула Каллисто с важностью. — Смех без причины — признак скорого поражения. Смеётся тот, кто смеётся последним.
И прежде чем он успел что-либо ответить, Каллисто бросилась на него. Воспользовавшись его замешательством, она повалила его на пол с неожиданной силой. Он рухнул спиной на ковёр, а она, смеясь, склонилась над ним и положила ладонь на его шею, словно фиксируя победу.
— Вот я тебя и повалила, Маттео Реддл! — торжествующе прошептала она. — Мы играли до первого падения на спину. Ты проиграл!
«Ну давай же, сожми руку сильнее... Ты ведь знаешь, что можешь... Уничтожь мальчишку...»
— Блядь... — тихо выдохнула Каллисто.
Голос. Опять этот голос в голове. Холодный, шепчущий, липкий. Он проник в неё как сквозняк, как яд, как тень, подкрадывающаяся к самому сердцу. Она замерла, напрягшись, но тут вдруг...
— Ай! — вскрикнула, захихикав.
Маттео резко стал её щекотать. Пальцы его легко забегали по её бокам, по рёбрам, и Каллисто, которая жутко боялась щекотки, захохотала так, будто с ума сошла, инстинктивно отпуская его и захлёбываясь смехом.
— Так... так нечестно! — едва выговорила она сквозь смех, пытаясь отползти.
— Самое честное, — усмехнулся Маттео и, пока она пыталась отдышаться, сам легко прижал её к полу, быстро поменяв положение.
Теперь Каллисто лежала под ним, а он нависал сверху, смеясь. Одной рукой он держал её запястья, а второй упёрся в её талию — не грубо, но крепко.
— Теперь проиграла ты, Каллисто Блэк! — торжественно заявил он, будто выиграл важнейшую дуэль века. — Я тебя повалил!
— Это всё равно нечестно! — фыркнула она, высунув язык и надув губы.
Но в глазах её заиграли искорки — она уже что-то задумала.
— Маттео... — вдруг сказала Каллисто, изменив интонацию на мягкую, почти нежную.
Маттео чуть растерялся. Он склонился ближе, их лица оказались буквально в нескольких сантиметрах. Он смотрел ей в глаза, не в силах отвести взгляд. Ярко голубые, светлые, чуть туманные глаза Каллисто, словно гипноз — или заклинание. Он задержал дыхание.
— Олух! — выкрикнула она вдруг, резко вывернувшись.
Пока он был полностью поглощён её глазами и близостью, Каллисто ловко выскользнула из захвата и, немного приподнявшись, рванулась вперёд, начав щекотать его в ответ.
— Эй! — воскликнул Маттео, смеясь, — это уже подло!
Но и он не сдавался — в следующую секунду они снова катались по полу, оба смеясь и щекоча друг друга, словно двое беззаботных детей.
В какой-то момент всё исчезло. Голоса, страхи, фамилии, предрассудки, пророчества и кровь — всё растворилось. Осталась только тёплая, душная комната, затопленная мягким светом из окна, пол с раскиданными книгами и карандашами, и двое подростков, смеющихся до слёз, забывших обо всём, кроме этих лёгких мгновений счастья.
✦✦✦
В комнате царил полумрак и густо тянулся запах табака. Тяжёлые шторы были плотно задернуты, лампа над столом светила тускло, отбрасывая жёлтые отсветы на лица.
Посреди стоял круглый деревянный стол, поцарапанный, с потемневшими от времени краями. На нём были разложены чёрно-белые фотографии, список имён и тонкий металлический кинжал с гравировкой. Вокруг сидели мужчины — все в чёрном. Один неторопливо курил, другой рассеянно рассматривал нож, кто-то тихо хохотал себе под нос, но почти все держались напряжённо.
Во главе стола — седой мужчина с острым носом и тяжелыми веками. Он поднял взгляд от сигары и усмехнулся.
— И кто же на этот раз? — спросил он, голосом, будто обитавшим в катакомбах.
— Неожиданно, но... Блэки, — ответил мужчина слева, глядя в список. Он чуть сдвинул вперёд одну из фотографий. — Средняя дочь Сигнуса и Друэллы. Андромеда.
— М-м... — протянул седой, втянул дым и выпустил его медленно. — Блэки дают слабину. Сначала идиот Альфард, теперь его племянница.
Он усмехнулся шире, глаза стали жесткими, как холодное железо.
— Что ж, — сказал он, отложив сигару в пепельницу, — пора напомнить им, что такое "чистота крови навек". Не так ли, парни?
Он хрипло рассмеялся.
— Именно, — отозвались двое сразу. Один поднял стакан, другой стукнул кулаком по столу.
— А... дочь этого идиота? — неуверенно спросил молодой парень, сидевший на краю. Он кусал губу, пальцы нервно перебирали край рукава. — Она же тоже...
— Да, она тоже, Фред, — лениво бросил мужчина с фотографиями. — Но сначала займёмся её кузиной.
Снова — смех. Глухой, как из-под земли, будто кто-то точит нож на кости. Смех, которому не место в нормальном доме. Смех тех, кто не видит лиц, только фамилии.
И только эта комната знала, скольких уже погубили эти люди. И скольких ещё погубят.