Завет звезд

— Сири,убери свою ногу! — крикнула Каллисто на кузена, который лежал рядом, но головой в противоположную сторону, и его ноги оказались у самого её лица.

Сириус только усмехнулся и нарочно стал пихать ступнёй в её щёку.

— Сири, фу! — с раздражением столкнув его с кровати, Каллисто недовольно уставилась на него, пока он заливался смехом.

— А что, тебе мои ножки не нравятся? — сквозь смех протянул Сириус, всё ещё сидя на полу и притворно обиженно поглаживая ногу.

Каллисто закатила глаза, но невольно улыбнулась.

Было седьмое июля , и вампирша уже неделю как жила на площади Гриммо ,12. Всё-таки Вальбурга, хоть и с трудом, смогла отпустить её к себе на пару недель. После окончания учебного года Каллисто вместе с Сириусом и Регулусом вернулась в дом, который ей всегда был почти родным. Она знала здесь каждый уголок — в детстве она часто бывала у Блэков и чуть ли не жила здесь целыми месяцами.

Кроме неё в доме сейчас были и Беллатриса, и Нарцисса. Все вроде бы снова собрались, как в старые времена... Но кое-кого всем ужасно не хватало.

А теперь — по порядку.

Что же произошло после того, как Изабель окончательно "добила" Поттера и его руку...

Дом Поттеров.

— Каллисто, сюда кто-то идёт! — вскочила Изабель и нервно стала грызть ногти.

— Это пиздец, Изабель, — тихо пробормотала Каллисто, не отрывая взгляда от стены.

В этот момент в дверях показались мистер и миссис Поттер, и Изабель показалось, что сердце у неё ушло в пятки. Она знала — такие богатые люди наверняка имеют связи... А значит, их могут посадить. Ну, Каллисто может и нет — она же их знакомая... А вот её, Изабель, точно...

— Мерлин, что здесь произошло? — с удивлением произнёс мистер Поттер, подходя к лежащему на полу сыну. — Каллисто? — переведя взгляд на дочь своей старой знакомой, он вопросительно приподнял бровь.

— Боже, Джеймс! — Юфимия тут же бросилась к сыну.

— Мистер Поттер, мы не убивали его, честно! Клянусь, я не хотела! — уже в слезах воскликнула Изабель.

Каллисто, увидев, как запаниковала подруга, аккуратно положила руки ей на плечи и попыталась её успокоить. Ей стало по-настоящему жаль Изабель.

— Мистер Поттер, миссис Поттер... Мы играли с ребятами, и случайно я задела вешалку. Из-за этого Джеймс, бегая, не заметил её и... упал прямо на руку. Изабель просто хотела помочь... но... — стараясь говорить спокойно и понятно, Каллисто объясняла, всё ещё поддерживая девочку.

— Ох, я поняла. Его надо срочно привести в чувства. Монти, отнеси его в комнату, а я пока девочек успокою, — мягко попросила мужа Юфимия.

Флимонт кивнул, уже было потянулся за палочкой, чтобы всё сделать магией, но, вспомнив, что Изабель — маггл, решил обойтись без волшебства и сам аккуратно поднял Джеймса. Юфимия же подошла к девочкам, опустилась перед ними и заговорила успокаивающе.

— Изабель, ты чего так плачешь? — с нежностью вытирая слёзы с её щёк, спросила Юфимия.

Изабель, заикаясь и тяжело дыша, ответила:

— В-вы... вы не о-отправите нас в тюрьму?.. П-пожалуйста, не надо... я... я честно... я не хотела ничего плохого в-вашему сыну... П-просто... не д-делайте этого... Х-хотите... я... я могу убирать у вас дома... всегда... что угодно... п-прошу...

Каллисто удивлённо посмотрела на неё. Конечно, она тоже ожидала, что им с Изабель может "влететь", но о настоящей тюрьме даже не думала. Юфимия сначала приоткрыла рот от изумления... а потом вдруг рассмеялась. Обе девочки переглянулись в недоумении.

— Вы правда подумали, что мы с Монти вас посадим? — миссис Поттер рассмеялась ещё сильнее. — Да нет же, милые. И, Изабель, тебе не надо ничего делать. Мы прекрасно знаем, какой Джеймс у нас хулиган — он уже не раз себе что-нибудь ломал.

На этих словах и Каллисто, и Изабель облегчённо выдохнули и впервые за весь вечер расслабились. Изабель, с красным лицом и опухшими от слёз глазами, вдруг громко рассмеялась. Каллисто сначала подумала, что та окончательно сошла с ума, но затем и сама рассмеялась, поняв всю абсурдность ситуации.

— Хрупкий этот Джеймс. Та девочка, которой я вправляла руку, в обморок не падала, — заметила Изабель.

— Джеймс всегда такой. А что стало с той девочкой? — с интересом спросила Каллисто.

— Ммм... ничего такого... не помню уже, — смотря под ноги, ответила Изабель, а затем поспешно перевела тему: — Кстати, мы почти дошли, идём быстрее! — выкрикнула она, побежав в сторону приюта, не договорив, что той девочке на самом деле ампутировали руку.

В приюте было немного людей: почти все ушли в церковь — на праздник, чтобы читать молитвы. Кто-то остался.
Каллисто сразу сказала, что не пойдёт в храм, и Изабель её поддержала, добавив, что тоже не горит желанием.

Они нашли Кьяру, и, устроившись в гостиной, втроём обсуждали сегодняшний инцидент, лениво доедая пирог.

— Изабель, ты серьёзно думала, что Поттеры тебя посадят в тюрьму? — удивлённо спросила Кьяра, отложив чашку.

— Ну... я не знала, что они такие хорошие, — смутившись, ответила Изабель, сидя рядом с Каллисто и глядя на Кьяру, что устроилась напротив.

— А мне ещё с ним в школе учиться. Я представляю, что он там устроит... — устало протянула Каллисто, ложась на диван. А потом, глянув на Изабель, спросила: — А ты почему не пошла сегодня в церковь?

— Мм, да... Я тебя и до этого не замечала там, — добавила Валентино.

Изабель пару секунд колебалась, потом всё-таки решила сказать правду:

— Да я... как-то не особо верю во всё это, — заметив на себе два странных взгляда, она быстро поправилась: — Точнее, верю, но я не христианка. Совсем нет. У меня бабушка с Востока, и я провела с ней половину детства. Привыкла к другим традициям.

— А ты знаешь арабский? — подскочила Каллисто, загоревшись. Ей всегда нравилось слушать разные языки, изучать их.

— Ну, надо бы вспомнить что-то... — начала Изабель, но договорить не успела: в комнату вошла Амелия — главная воспитательница.

— Развлекаетесь, девочки? — тепло улыбнулась она и присела рядом с Кьярой.

После смерти Ребекки, бывшей строгой заведующей, полтора года назад, в приюте многое изменилось.
Атмосфера стала легче, добрее. Женщины, что раньше держались холодно из-за Ребекки, теперь смеялись с детьми, сидели с ними за чаем и становились почти друзьями.

Иногда Каллисто не узнавала это место — оно стало светлее.
Никто больше не заставлял идти в церковь, ведь Амелия понимала: здесь живут дети разных наций, не все обязаны быть христианами.

Амелия Маргарет Флорайн — ровесница Кьяры, наполовину шотландка, жившая в Англии. Она была не такой мягкой, как Валентино, но по-своему доброй и тёплой.
Болотные глаза, волнистые тёмно-русые волосы, средний рост, ямочки на щеках.
Она выросла в этом приюте — как и Каллисто — и всегда мечтала сделать его таким местом, куда не хочется возвращаться, но и не слишком хочется уезжать.

В её детстве здесь тоже была Ребекка, и Амелия тогда поклялась себе, что однажды всё изменит.

— Да знала бы ты, Амелия, что произошло после того, как отправила Каллисто пойти с Изабель относить булочки, — хмыкнула Кьяра, откусив кусочек пирога.

Изабель резко напряглась и неловко прокашлялась.

— Отправляла? Я не отправляла Каллисто с Изабель. Я ей говорила пройтись одной, — удивлённо сказала Амелия, переводя взгляд с одной девочки на другую.

— Как не отправляла? Изабель же сказ... — Каллисто не договорила. Она поняла: Изабель специально соврала, чтобы не идти одна.
— Изабель, твою мать! — крикнула она, подскакивая, но та уже сорвалась с места и побежала прочь, сверкая пятками.

— Блэк, не сквернословь! — в шуточно-строгом тоне крикнула ей вслед Амелия и, переглянувшись с Кьярой, рассмеялась.

Что же произошло потом?

Ночью Каллисто и Изабель сцепились — всё из-за того, что Каллисто любит спать в полной темноте и с распахнутым окном, а Изабель — с включённым светильником и закрытым наглухо окном.

Изабель ни в какую не уступала, настаивая на своём. В какой-то момент Каллисто устало выдохнула и согласилась на включённый свет — но только если окно будет открыто. Так и договорились.

В Хогвартсе первым делом Джеймс начал делать то, что умел лучше всего — спорить с Блэк. Но теперь он ещё и постоянно упрекал её за свою руку.

Он больше не мог играть в квиддич, и некоторые однокурсники злились на Каллисто, мол, «лишила команду ловца».
Сириус успокаивал его, уверяя, что рука быстро заживёт и он снова будет в игре.
Но Джеймс злился всё больше.Сначала он, конечно же, в гостиной рассказал всем, что Каллисто и её "психбольная-маньячка-подружка" сломали ему руку.

Каллисто только закатывала глаза:

— Вот сказочник... сам себе руку сломал,а виноваты мы.

Каллисто, предчувствуя это, заранее рассказала всё подругам и мародерам, пока Джеймса не было. Те всё поняли правильно и особо даже не удивились — зная Поттера.Из-за его травмы пропустили матч со Слизерином.Вместо них играли когтевранцы — и победили, вытеснив зелёных.
Макгонагалл каким-то образом добилась, чтобы гриффиндорцы участвовали в последнем решающем матче.

Они выиграли. И взяли кубок школы.

Каллисто тогда выложилась на максимум, намеренно — чтобы утереть нос Джеймсу, который был уверен, что без него команда проиграет.

Потом целую неделю издевалась над ним — изысканно, по-аристократически. А он молча ходил угрюмый, с кислым лицом.

Когда  Каллисто получила письмо от Вальбурги: та сообщала, что отпросила её из приюта на пару недель, чтобы Каллисто могла пожить у них.

На радостях Блэк сразу побежала к Сириусу с этой новостью.

Он был счастлив как никогда. Впервые за долгое время они снова должны были быть вместе — как в детстве, в их доме, вдали от всего.

Каллисто написала письма Кьяре и Изабель, сказав, что будет гостить у тёти.

Когда она рассказала об этом Маттео, он заметил, что его отец часто бывает у Блэков. Так что, возможно, они смогут видеться летом.

Теперь, глядя на Сириуса, лежащего на полу и что то рисующего на потолке палочкой, Каллисто медленно оглянулась.

Они были в его комнате — совершенно не такой,как остальные в доме.
Красные балдахины, постеры, книги, диковинные предметы, которые Каллисто не могла сразу опознать — всё было отражением Сириуса.

Но когда она впервые вошла сюда, её взгляд сразу упал на колдографии у кровати.
На одной были она, Сириус и Регулус — ещё маленькие, с до ушей счастливыми улыбками.
На другой — они впятером: Меда, Цисси, Белла, она и Регулус. Все — дети, сидят на диване, смеются. Кто-то поймал момент — это был Альфард, который тогда сказал:

— Вот вырастете — будете смотреть и вспоминать.

Как же он оказался прав.

У Каллисто в доме Блэков была и собственная комната — как иначе? Она ведь в своё время тут почти жила.
Но больше всего ей всегда нравилось бывать у кузена.
Вот и сейчас — она снова здесь,в его мире, полном тепла, упрямства и родных теней прошлого.

— Слушай, а о чём говорила Белла... про какие-то метки? — упав спиной на кровать и глядя в потолок балдахина, спросила Каллисто.

Пребывая в доме Блэков, она услышала много нового, особенно от Беллатрисы — про каких-то Пожирателей, Темные Метки и прочие странности. Каллисто не решалась спрашивать напрямую — но вопрос не отпускал. Она решила задать его брату.

— Хрен их знает, — отозвался Сириус, лениво покрутив пальцем у виска. — Они со своим Реддлом вообще поехали головой.

— Он странный... И чего они все вокруг него вертятся? — всё так же лёжа, продолжила Каллисто, не сводя глаз с потолка.

— Не знаю. Я лично им не интересуюсь, — буркнул Сириус, перебирая что-то в руках на полу.

— Да и я тоже... Просто спрашиваю.

— О, ну одним из Реддлов ты точно интересуешься, Калл, — ухмыльнулся Сириус, не глядя на неё.

— Боже, нет, Сири! — усмехнулась Каллисто, и в тот же момент вздрогнула от резкого хлопка.

Она приподнялась и увидела стоящего у кровати Кикимера.

— Госпожа звала вас на ужин, — буркнул домовой эльф. Он уже собирался исчезнуть, но, как обычно, не удержался от ворчания:
— Как она вообще может за один стол с такими гнусными садиться... Кровь-то чистая, а ум...

— Кикимер, прочь! — резко рявкнул Сириус, и эльф в тот же миг исчез с глухим хлопком.

Кикимер уважал всех Блэков... точнее, почти всех. Сириуса и Каллисто он с детства терпеть не мог. Каллисто не удивилась, услышав от него очередное ворчание.

— Годы идут, а он не меняется, да? — фыркнула она, вставая с кровати и отряхивая юбку.

Подойдя к Сириусу, который всё ещё лежал на полу, она протянула ему руку.

— Ага. Всё такой же мерзкий ворчун, — усмехнулся он, хватаясь за её ладонь.

За столом уже сидели Блэки. Точнее: Вальбурга, Друэлла, Орион, Сигнус, Регулус, Нарцисса и Беллатриса. Решили собраться всей семьёй. Хотел присоединиться и Рудольфус, но Беллатриса резко отрезала, что это семейный ужин.

Вальбурга нахмурилась, заметив, что два стула у дальней стороны стола пустовали.

— Кикимер! — строго позвала она.

Домовик появился тут же с лёгким хлопком.

— Ты что, не позвал Сириуса и Каллисто?

— Позвал, позвал, госпожа! Они как... бескультурные лежали на полу, госпожа! — с жалобной миной начал бормотать Кикимер.

— Я поняла. Можешь идти, — взмахнув рукой, Вальбурга отмахнулась от эльфа и повернулась к двери — откуда уже слышались шаги и приглушённый смех.

Сириус и Каллисто открыли дверь и немного опешили — на них тут же уставились несколько пар глаз. Сириус, будто ничего не замечая, спокойно прошёл к своему месту. Каллисто же чувствовала себя скованно, двигалась неуверенно, неловко — всё-таки нужно было ещё немного привыкнуть к ним... ко всем.

— Наконец-то все в сборе, — произнесла Вальбурга, одарив сына и племянницу внимательным взглядом. — Думаю, можно начинать. Bon appétit à tous.

Она сидела в центре стола. Слева — её муж Орион, справа — брат Сигнус, далее — Друэлла и Нарцисса. С противоположной стороны, возле Ориона, сидел Регулус. Место, что всегда оставалось пустым для Андромеды, занял теперь Сириус. Напротив Вальбурги, по другую сторону стола, устроилась Беллатриса. Рядом с ней — Каллисто.

Старшие обсуждали какие-то свои взрослые дела. Младшие вполголоса обменивались фразами. Каллисто почти не вслушивалась — погрузившись в свои мысли. Странно... Ещё недавно она и подумать не могла, что снова окажется здесь. За этим самым столом, за которым когда-то сидели её родители. Альфард. Нуарель.

— Каллисто, а у тебя как с учёбой? — вдруг спросила Вальбурга, вырывая её из раздумий. — Слышала, у тебя успехи по Защите от Тёмных Искусств?

Вампирша вздрогнула, словно очнулась от транса. Все взгляды были прикованы к ней. Прокашлявшись, она неловко ответила:

— Эм... Всё хорошо. Да, учитель по ЗОТИ хвалил меня. Говорит, хорошие навыки для мракоборца.

— Да, Калли, у тебя действительно хорошие навыки, — заметила Беллатриса, чуть склонив голову. — Но точно не для мракоборца.

— А для кого? — спросил Сириус, глядя на старшую кузину с лёгким прищуром.

— Ну уж точно не для мракоборца... А для кого-то получше, — с загадочной полуулыбкой проговорила Беллатриса.

Почти все за столом, кроме Сириуса, Каллисто и Регулуса, поняли, на что она намекала.

— Так, Белла, — быстро вмешалась Вальбурга, прерывая разговор. — Я думаю, Каллисто ещё рано об этом думать.

Она вновь повернулась к племяннице:

— Но это хорошо, что ты делаешь успехи.

Каллисто кивнула, молча, не зная, как реагировать. Стало чуть душно, будто за спиной разом закрыли окно.

Беллатрикс тихо пробормотала что-то вроде:

— Ну, сами знаете, — и пожала плечами, как будто это было само собой разумеющимся.

Беллатрисе безусловно хотелось, чтобы все её кузены и кузины встали под знамёна Реддла — так же, как это собиралась сделать она. В её глазах это было не только честью, но и судьбой. Особенно она верила, что Каллисто рано или поздно всё равно окажется среди них — со своей природой и врождённой силой. Она была уверена, что Лорд оценит её куда выше остальных.

Дружбу Каллисто и Сириуса с грязнокровками Белла считала детским увлечением. Временным. В её представлении, когда они повзрослеют, всё это забудется, и они осознают своё место в новом порядке.

Ох, как же она ошибалась.

— Кстати, Каллисто, — вдруг вспомнил Сигнус, повернувшись к племяннице. — Раньше на том месте, где ты сейчас сидишь, всё детство сидел Альфард. Чуть ли не дрался за него с Вальбургой каждый раз.

Каллисто удивлённо подняла брови. Она никогда не знала об этом. На мгновение снова задумалась — будто тот стул хранит тень отца.

Ужин шёл в довольно спокойной, почти уютной атмосфере. И постепенно Каллисто начала расслабляться, забывая о неловкости и чуждости.

— А Эдвард мне сказал, что это правда... Я тогда ему ещё поверил... — пробормотал Регулус с расстроенным видом, ковыряя в тарелке салат.

— Дурак твой Эдвард — вот и всё, — фыркнула Нарцисса, довольно вздёрнув подбородок.

— Тебе правда так сказал Бёрк? Он вообще с ума выжил? — Каллисто подняла бровь, слушая их разговор с полуулыбкой.

— Представь себе, Калли! — усмехнулась Нарцисса. — Как можно было поверить, что летом твоя магия становится красной и огненной?

И Сириус, и даже Беллатриса, услышав это, рассмеялись. Весь стол дружно фыркнул в сторону Регулуса.

— Ну, я же не знал... — пробурчал тот, прикрывая лицо ладонями. Едва они собирались всей семьёй — сразу начинались подколы. Ведь он самый младший, и это будто бы автоматически превращало его в мишень для поддёвок.

— Ну да, Реджи, ты у нас ещё маленький, вот и веришь во всякое, — протянувшись через Сириуса, Каллисто чуть толкнула его в плечо, пожурив игриво.

— Вообще-то, после меня самая младшая — это ты, Калли! — отпарировал Регулус, отодвинув её руку и сложив руки на груди, будто в знак протеста.

— Точно... — усмехнулся Сириус, оглядывая их обоих. — Как мы могли забыть о нашей второй малышке?

Он подмигнул, и на лице появилась его привычная, чуть наглая ухмылка.

Каллисто закатила глаза, но не удержалась от смешка. Всё-таки, как ни странно, но именно в такие моменты — среди их шуток и колкостей — она чувствовала себя частью этой странной, мрачной, но родной семьи.

Ужин прошёл в тёплой, даже весёлой атмосфере, и вскоре наступила ночь.

Каллисто, как и всю эту неделю, ночевала в комнате Сириуса. Кровать была огромная, места хватало на двоих — только вот по утрам Сириус почему-то неизменно оказывался на полу, а сама вампирша спала, раскинув руки и ноги, словно королева.

Она вдруг вспомнила, что забыла свой плеер в гостиной. Хотелось ещё немного пройтись, подышать прохладой ночного воздуха. Натянув тапки и прихватив фонарь, Каллисто вышла в коридор. В доме царил полумрак — что-то угадывалось в тенях, что-то терялось.

Так она и добралась до коридора с портретами.

— Да кто это там не спит?.. — лениво зевнула какая-то девушка с картины, сонно приподнимаясь.

— Это я, — с мягкой улыбкой отозвалась Каллисто, подходя ближе.

— Нуарель? Ты чего не спишь? — узнав её, удивлённо спросила девушка.

У портретов был какой-то странный обычай — называть её Нуарель. Точно так же, как Сириуса они называли не иначе, как Орион. Похоже, предпочитали использовать вторые имена, как будто по какому-то древнему, благородному кодексу.

— Нуарель, девочка, как выросла! — воскликнула дама с другой картины, сложив руки у груди.

— Напомни-ка, на каком ты факультете, девочка? — спросил старый мужчина с высокого портрета.

— Гриффиндор. В этом году уже перехожу на четвёртый курс, — Каллисто подняла голову, отвечая уверенно.

— Ох, как я мог забыть, что ты и твой кузен — два imbéci... — начал было старик, но его резко оборвала женщина с портрета ниже.

— Mépris! Как ты можешь так говорить при маленькой девочке?! — прошипела дама в пышном красном платье.

— Quoi ? La fille ne parle probablement pas français. A-t-elle été élevée dans une famille noire ? — равнодушно отозвался мужчина.

— Elle ne peut pas ne pas connaître le français, elle est Noire, et pour nous, c'est comme une deuxième langue maternelle ! — с жаром ответила женщина.

— Je connais très bien les langues, notamment le français, et je les parle couramment. Oui, j'ai été élevée dans une famille Noire, car je suis aussi Noire de sang. Et ni moi ni mon cousin Sirius ne sommes des idiots. — произнесла Каллисто всё это спокойно, почти на одном дыхании. Она заметила удивлённое лицо мужчины и довольную улыбку женщины, прежде чем продолжить свой путь.

Дом почти не изменился. Всё такой же — тёмный, гнетущий, величественно-жуткий. Но каким бы он ни был, он оставался для Каллисто родным.

Зайдя в гостиную и забрав плеер, она заметила, что дверь в комнату с родословным древом была приоткрыта. Нечто внутри потянуло её туда — может, любопытство, может, просто привычка. Заглянув, Каллисто замерла: Вальбурга стояла перед стеной и пристально разглядывала её.

— Входи, Каллисто. Не стой у порога, — вдруг произнесла женщина, не оборачиваясь.

Каллисто вздрогнула.

Тётя была в простом, но элегантном чёрном платье — оно напоминало ночную сорочку, но было таким красивым, что его вполне можно было бы надеть даже на бал. Волосы — распущенные, прямые и чёрные, как смоль, — её Блэковская гордость.

Наверное, вы спросите: «Какая ещё гордость, если у всех Блэков вьющиеся волосы?» Но это не так. Не у всех. У неё и у Альфарда волосы были прямыми, в то время как у Сигнуса — кудрявые. Если копнуть глубже, Блэки изначально были прямоволосыми. Но со временем, смешивая кровь с другими волшебными родами, в их линии начал проскальзывать ген кудрей. Он проявлялся по-разному: у кого-то лишь в завивающихся концах, у кого-то — в полном буйстве локонов.

У Каллисто были плавные, мягкие кудри — не такие упругие, как у Беллатрисы или Сириуса. У Нарциссы — светлые, волнистые волосы, а у Андромеды — прямые, почти как струны. Регулусу повезло: у него были мягкие, лишь слегка завивающиеся пряди, совсем не такие, как у его старшего брата.

— Я просто... забыла кое-что в гостиной, поэтому вышла, — быстро начала оправдываться Каллисто.

— Не нужно объясняться передо мной, будто я хозяйка, а ты гостья, — тихо произнесла Вальбурга, не оборачиваясь и продолжая рассматривать древо. — Ты такая же Блэк, как и я. Такая же хозяйка этого дома.

Она на секунду замолчала, словно что-то ища на древе.

— Как видишь, я его всё ещё разглядываю... Вдруг увижу что-то новое?

— Ты всегда любила это делать, — вспомнив, сказала Каллисто.

Вальбурга слегка улыбнулась. Повернувшись, она чуть оторопела: её племянница стояла в серой футболке с розовым логотипом ABBA и в чёрных шортах по колено. Подошла к ней и, мягко взяв за локоть, подтянула ближе к стене.

— О, а вот и я... и мои родители, — Каллисто подошла ближе, глядя на собственное лицо с подписью под ним:

КАЛЛИСТО НУАРЕЛЬ БЛЭК, 1960–

Она подняла взгляд выше и увидела два выжженных пятна. Сожжённые портреты её родителей. Ни даты, ни имён. Только чёрные пятна на старинной стене.

Вальбурга проследила за её взглядом и тяжело вздохнула.

— Знаешь, Каллисто... Я всё думаю об этой ошибке, которую тогда совершила наша семья. И понимаю: я могла бы всё изменить. Могла бы, но не сделала... И, наверное, буду жалеть об этом всю свою жизнь. Альфард был мне таким же братом, как тебе Сириус. Мы дразнили Сигнуса втайне от родителей... — её голос стал тише, будто она сама исчезала в воспоминаниях.

— Я понимаю, — сказала Каллисто, повернувшись к тёте. — Мне сложно об этом говорить... Конечно, сложно. Всё вроде бы как раньше, но... их не хватает. Очень.

Голос дрогнул. В глазах заблестели слёзы.

— Каллисто... — прошептала Вальбурга. Не в силах смотреть на глаза Альфарда, отражённые в лице его дочери, она прижала её к себе.

— Тётя... Мне иногда кажется, что я не выдержу. Слишком многое происходит... — прошептала Каллисто, уткнувшись в её плечо.

— Каллисто, дорогая... — Вальбурга гладила её по голове. — Не носи всё в себе. Ты ещё ребёнок. Ты всё выдержишь, потому что рядом всегда будет семья. А мы — Блэки.

— А как же Энди?.. — всхлипнула Каллисто.

Вальбурга мягко улыбнулась, загадочно, по-своему:

— А ты думаешь, мы не общаемся с ней даже сейчас?

Да, несмотря на внешнюю холодность и мрачную репутацию, и Вальбурга, и Регулус, и даже Беллатриса поддерживали связь с Андромедой. Помогали ей прятаться от чистокровных фанатиков, скрывали адрес, помогали, чем могли.

Потому что фамилия Блэк значила больше, чем традиции. Блэк — это не только кровь. Это семья.

Многие бы не поверили в это — чистокровные аристократы, окружённые тьмой, хранящие холод. Но они тоже были людьми. Волшебниками с чувствами. Просто с кристально чистой кровью и непростой судьбой.

— Всё выдержишь, дорогая... Но не замыкайся в себе. Всё будет хорошо, — шептала Вальбурга, словно мантру, гладя её по волосам.

Так тётя и племянница стояли посреди тёмной ночи, находя утешение друг в друге. Обе — раненые старыми семейными традициями.