Пасха
В зале повисла звенящая тишина. Никто не осмеливался нарушить её.
Наверное, ещё никто из чистокровных не делал таких заявлений — и уж точно не на официальном мероприятии. Особенно если речь шла о представителе рода Блэк. А ведь именно они чаще всех твердят о чистоте крови, утверждая, что родиться Блэком — почти как родиться с короной.
Только Каллисто и Сириус переглянулись с лёгкой, искренней улыбкой. Они радовались за свою сестру.
Беллатриса, стоявшая с широко распахнутыми глазами, словно очнулась от оцепенения. И осознала нечто ужасное.
Молча покинув зал, она вышла на балкон. Родольфус молча последовал за ней. Там, в полутени, Белла старалась прийти в себя, но слёзы никак не желали останавливаться. Она дрожала и тяжело дышала.
— Белла... ты плачешь из-за сорванной помолвки? — осторожно спросил Родольфус, присаживаясь рядом.
Она подняла на него глаза, полные боли и... страха.
— Помолвка? Да плевать мне на эту помолвку! — закричала она, уже не сдерживая слёз. — Ты видел, что сделала Энди?! Ты видел?!
— Ну... да, конечно. Она стала предательницей крови, мерзк...
— Проблема не в этом! — закричала она, перебивая его. Голос дрожал, но была в нём и сталь. — Да, я злюсь на неё за это. Она предала идеологию, в которую мы верим... но дело совсем не в этом.
— А в чём тогда? — осторожно спросил Родольфус, удивлённо вскинув брови.
— Ты понимаешь, что она сделала? Прямо перед Реддлом. На глазах у всех. Теперь на неё начнут охоту! Он же убьёт её, если найдёт! — Беллатриса сорвалась на крик. — А если эта дура... если она семью завести захотела...
Она резко осеклась. Глаза расширились, и в следующее мгновение ужас пробежал по её лицу.
Вот почему Андромеде так часто было плохо последнее время. Она жаловалась на тошноту, матери постоянно, держалась за живот...
— Мерлин... нет... — прошептала Беллатриса. — Какая же она безрассудная...
— Что случилось? — встревоженно спросил Родольфус, придвигаясь ближе.
— Энди беременна, — выпалила Беллатриса.
Теперь поражённо смотрел на неё уже Родольфус.
— Я не знала... но чувствовала, что она что-то скрывает. Этот мерзкий Тонкс с Пуффендуя запудрил ей мозги! Я говорила ей держаться от него подальше, а она... — Голос Беллатрисы сорвался. — А теперь она в ещё большей опасности.
Её плечи задрожали.
— И как я её теперь защищу? Как я с ней буду общаться? Я не могу поддержать её... Я не...
Беллатриса посмотрела на Родольфуса, в глазах отчаяние, страдание и любовь.
— Руди... Я так люблю её. Она моя младшая сестра. Я боюсь за неё.
— Всё будет хорошо, Белла, — шептал он, обнимая её. — Всё будет хорошо.
— Я зла на неё... очень. Но эта злость не перекроет мою любовь. Я всё равно люблю её... как мне теперь быть с ней, если для всех она враг?..
Она уткнулась в плечо Родольфуса, а он поглаживал её по спине.
— Белла, а может... можно ведь общаться с ней тайно? — вдруг предложил он.
Беллатриса подняла голову и с удивлением посмотрела на него. На его лице играла лёгкая, почти мальчишеская улыбка.
***
Каллисто стояла перед такими знакомыми — и в то же время чужими — воротами приюта. Поехать к Блэкам она не смогла, да и после ухода Андромеды Вальбурге было явно не до неё.
Постучав в тяжёлые железные ворота, она огляделась. Завтра Пасха, а приют даже не украшен? Это не похоже на этих святош... — усмехнувшись, подумала Каллисто.
Ворота скрипнули, и на пороге появился охранник — старый, седой, с вечно усталым взглядом. Он работал здесь почти с самого основания приюта.
— Привет, Стэн, — кивнула Каллисто.
— Здравствуй, Каллисто, — ответил он мягко, с лёгкой улыбкой.
Зайдя внутрь, девушка сразу услышала знакомый гул голосов, ссоры и топот. Никто её не встречал — и слава Мерлину. Она мечтала просто прилечь после дороги, а не выслушивать очередные сплетни.
Но стоило пройти чуть дальше по коридору, как перед ней возникли трое. Трое тех самых. Парни, что всегда недолюбливали её. Больше всех — Уильям. Он дрался с ней ещё в детстве, и первым начал издеваться. Ничего не изменилось.
— О-о, наша "элитная" вернулась, — усмехнулся Уильям, изобразив кавычки в воздухе.
— А мы уж думали, ты порадуешь нас своим отсутствием на праздник, — добавил Артур, хлопнув Уильяма по ладони.
Каллисто молча подняла средний палец и пошла мимо, не реагируя на издевки. Лестница, шаги, тяжелое дыхание — и наконец комната.
Зайдя внутрь, она почти сразу ощутила ауру чужого. Это чувство никогда не обманывало. Обычно оно появлялось, когда в её комнату селили кого-то нового. Но уже давно к ней никого не подселяли — слишком уж все боялись, что она вырежет нового соседа во сне. Инцидент с церковью не забыт, теперь его пересказывают как легенду. Как городскую страшилку. А ещё — используют, чтобы напомнить Каллисто, кем она стала.
В комнате резко воняло — сладко-приторными, душными духами. Настолько тяжёлый запах, что она поспешила открыть окно, иначе бы задохнулась.
Засунув чемодан под кровать, Каллисто переоделась. Она даже не заметила новые вещи в углу комнаты. Слишком устала, чтобы обращать внимание. Просто рухнула на кровать и почти сразу уснула.
•••
Маттео сплюнул кровь, с трудом поднявшись на локтях. Очередное «наказание» от отца. Ничего удивительного — Том Реддл снова нашёл повод. На этот раз ему не понравилось поведение сына на мероприятии и, конечно же, успеваемость. Видите ли, он «расслабился».
— Чего ты разлёгся? Встань и убери за собой. В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем позорить меня, — холодно отрезал Том и, перейдя на змеиный язык, снова отругал его.
Маттео понимал парселтанг без труда, но говорил на нём только с отцом. Волшебство языка змей отдавалось в ушах, как яд по венам. Пытка Круциатусом, которую Том применил на этот раз, не прошла бесследно — голова кружилась так, что стены плыли. Хотя... он уже начинал привыкать. Это стало чем-то вроде новой нормы.
— Ты мне не ответил. Кто эта девчонка — Блэк? И что вас связывает? — спросил Том, смотря прямо в глаза и в то же время пытаясь ворваться в сознание сына.
К его разочарованию, окклюменция, которой он сам когда-то обучил Маттео, теперь оборачивалась против него. Парень мастерски закрыл свои настоящие воспоминания, загнав их в глубины разума. Но это было мучительно — боль вспыхнула в черепе, будто кто-то засовывал туда раскалённые гвозди.
— Мерзкий мальчишка... Да я сейчас раздроблю твои мозги! — прошипел Том, приближаясь.
Маттео открыл глаза, и в эту долю секунды потерял контроль. Этого было достаточно. Отец ворвался в его разум, грубо, нещадно роясь в воспоминаниях. Он увидел только безобидные прогулки с Каллисто — и тут же вышел. Не знал он, что Маттео заранее спрятал всё настоящее глубже, за ментальной стеной.
После выхода из сознания, волна боли сбила Маттео с ног — он заорал, не выдержав чужого вторжения.
— Заткнись! Если бы показал всё сразу — не было бы так больно, — Том отошёл к окну, повернувшись спиной. — Уберись за собой. Приведи себя в порядок. Не заставляй бабушку Кейтлин нервничать.
— Да, отец, — прохрипел Маттео с откровенным сарказмом и уставился на его спину.
Том неожиданно вздрогнул. Будто это не Маттео сказал — а Адель... Она тоже отвечала с дерзостью, с усмешкой, с прищуром. Это раздражало его... и одновременно притягивало. Сколько бы внешне Маттео ни был похож на него, характер он явно унаследовал от матери. И не на каплю — полностью.
Реддл давно замечал странности в сыне. И, прожив часть жизни среди магглов, он знал, как это называется — психическое расстройство. Какое именно, он не знал. Да ему и не было дела. Но догадывался, откуда всё началось.
Том вытащил из кармана две колбочки с жидкостью — одну алую, другую прозрачную — и поставил их на подоконник.
— Ты решил меня наконец отравить? — с кривой усмешкой спросил Маттео, лежа в луже собственной крови.
Отец кинул на него строгий, ледяной взгляд и, кивнув на зелья, ответил:
— Не в этой жизни. Это — кровоостанавливающее и обезболивающее. Выпей.
Он последний раз посмотрел на сына, молча, с какой-то странной тенью в глазах — и вышел, не обернувшись.
Маттео приподнял бровь, глядя ему вслед. Потом попытался встать. Тело болело, ребра ныли. Но завтра Пасха, и как ни странно, он собирался к семье. Привести себя в порядок — было обязательным условием.
Жили они в поместье Гонтов, в небольшой деревне Касл-Ком. Том переехал туда сразу после смерти Адель как законный наследник.
Маттео, живя среди магглов, многому у них научился и скрывал от отца своё общение с ними. Он знал, что и сам, и Том — полукровки. Так почему же отец так ненавидит магглов, если их кровь течёт и в нём самом? Но этот вопрос имел ответ, известный только Тому — и Маттео вовсе не хотелось получать новое наказание за попытку его узнать.
Поместье было большим и мрачным, чем-то напоминающим слизеринскую гостиную: везде символы змей, ползущие по стенам, настоящие змеи в коридорах, древние артефакты, пыльные гобелены, и, конечно, огромная библиотека. Ну а что вы хотели? Всё-таки они — потомки самого Салазара Слизерина. Чего ещё ожидать?
Наверное, только комната Маттео была полной противоположностью всему этому дому. Он развесил на стенах постеры, купленные в маггловском киоске, и перекрасил часть зелёных деталей в тёплые, уютные оттенки. Том Реддл никогда не заходил в комнату сына, и Маттео не боялся, что отец это увидит.
Сейчас он стоял в гостиной, бросил в камин летучий порох и, громко назвав адрес, шагнул в огонь. Пламя вспыхнуло, и через доли секунд он оказался уже в другой стране — в до боли родном доме.
Когда-то один из предков Гонтов каким-то образом подсоединил камин к международной сети, и теперь через него можно было попасть в любую точку мира. Министерство, разумеется, об этом не знало.
— Маттео! Как ты вырос, мальчик мой! — воскликнула миссис Лаввель, увидев внука в каминной, и тут же поспешила обнять его.
— Ба, я тоже рад тебя видеть, — прошептал он, оказываясь в родных объятиях. В этот момент Маттео будто забыл обо всех бедах и боли. Руки бабушки мягко гладили его спину, и он с трудом сдерживал слёзы.
— А где твой папаша? — отпустив внука, с явным презрением спросила Кейтлин.
Маттео пожал плечами и закатил глаза, на что бабушка только рассмеялась. Она знала, какими были отношения Реддлов, и прекрасно понимала внука. Её саму раздражал Том.
В своё время она пыталась отговорить старшую дочь — Адель — от брака с этим человеком. Знала его прошлое: полукровка, род Гонтов, сирота... Да и кто не слышал о безумии в их крови? Неудивительно, что у него проблемы с головой. Только из-за любви к внуку Кейтлин смирилась с этим браком. Она боялась, что у Маттео проявится отцовская наследственность. К счастью, характер он унаследовал от матери. И даже если бы был другим — миссис Лаввель всё равно бы его любила.
— Тео приехал?! — раздался радостный голос из кухни.
Маттео прошёл в комнату и увидел свою тётю — Рели.
Аурелия Гвендолин Лаввель была младшей сестрой Адель. Она и её брат-близнец Андре Элиас родились, когда Адель было семнадцать. Оба безумно любили старшую сестру, а она в свою очередь — растила их чуть ли не как вторая мама. Когда родился Маттео, им было по шестнадцать, и племянника они приняли как родного. Потеря Адель тяжело ударила по всей семье, но они не опустили руки — и воспитывали Маттео с любовью и заботой.
Аурелия и Андре, как и все Лаввели, были блондинами: у него — более тёмный, русый оттенок, у неё — золотистый, словно солнечные лучи.
— Рели! — воскликнул Маттео и тут же крепко её обнял.
— Ох, точно, ты подрос, Тео, — с усмешкой сказала Аурелия, чувствуя, насколько сильной стала его хватка.
— Просто скучал по вам... А где Андре? — отпустив её, спросил он.
— По делам вышел, но скоро вернётся. А ты садись за стол, дорогой, — она ткнула пальцем ему в нос и позвала домового эльфа, чтобы тот начал накрывать.
— Ну, Маттео, рассказывай, как в школе? Может, девочка нравится? — осторожно спросила Кейтлин, расставляя посуду.
Маттео нахмурился, не сразу поняв, к чему клонит бабушка. Он посмотрел на неё, затем — на Аурелию, которая хитро улыбалась.
— Да нет... С чего вы вообще это взяли? — прищурился он.
— Нехорошо врать семье, Тео, — вмешалась тётя с лукавой улыбкой. — До нас дошло, что на последнем мероприятии Блэков ты за руку вбежал с одной из них.
— Так она из рода Блэков? — удивилась Кейтлин. — Я думала, у неё другая фамилия.
Она посмотрела на внука с прищуром.
— Тебя, как и твоего отца, на чистокровных тянет?
Аурелия и Кейтлин переглянулись и рассмеялись, заметив, как покраснел Маттео.
— Всё, мам, ты его смущаешь, — засмеялась Аурелия. — Но ты обязательно познакомь нас с этой Блэк, Тео.
Она взъерошила волосы племянника.
— А теперь пора готовиться к Пасхе. Пошли, Тео, поможешь мне.
Маттео с широкой улыбкой направился с тётей в сторону кладовки. Сердце в груди стучало ровно, спокойно, с теплом. Вот она — его настоящая семья.
✦✦✦
Напряжение витало над площадью Гриммо, 12. В доме собралась вся семья Блэк, чтобы обсудить одну-единственную, но громкую тему. Конечно, речь шла об Андромеде и её побеге. Такую выходку невозможно было оставить без последствий — наследница рода Блэк сбежала, отвергнув свою семью и назвав себя предательницей крови. Позор, с которым никто из них не собирался мириться.
За круглым столом сидели старшие представители рода, переглядываясь в тягостной тишине. Вальбурга восседала во главе стола, холодным, пронизывающим взглядом обходя всех собравшихся. Слева от неё находился Орион, справа — Сигнус. Рядом сидели её отец Поллукс, Арктурус, Друэлла и Беллатрикс.
Вальбурга и Беллатрикс, сидевшие друг напротив друга, фактически стали главными в вопросах, касающихся рода. Сейчас они вместе вели обсуждение, взяв на себя ответственность за решение.
— В итоге, нам придётся отказаться от неё. Иначе никак. Вычеркнуть из родословного древа и забыть, как страшный сон, — хрипло произнёс Поллукс, обводя взглядом стол. Его голос прозвучал как приговор, окончательный и бесповоротный.
В тот момент в трёх людях в этой комнате что-то надломилось.
Вальбурга кипела от злости на племянницу, но идеология чистоты крови стояла для неё выше личных чувств. Правда, она не собиралась искать Андромеду или портить ей жизнь — та сделала свой выбор.
Сигнус в душе ликовал за дочь. Наверное, будь он таким же смелым, как Альфард, он бы тоже пошёл против системы. Но не смог. Он слабоумно кивал, но в груди — горел огонь тихой гордости: хоть кто-то из них оказался сильнее.
А Беллатрисе было больнее всего. Отрекаться от сестры — как отрубать часть сердца. Она дорожила семьёй и не представляла, что однажды всё так обернётся. Родольфус помог ей найти решение, и теперь она держалась холодно, но внутри всё ещё бушевала боль.
Остальные смотрели на Андромеду как на позор семьи. Предательница крови, опозорившая древний род — теперь она для них чужая. Друэлла в тот же вечер ясно дала понять своё отношение: потоки проклятий и вопли слышались во всём доме. Позже она в слезах повторяла, что лучше бы вовсе не рожала эту девчонку.
— Да, иначе нельзя. Как бы грустно нам ни было — это необходимо, — твёрдо кивнула Вальбурга.
— Грустно? — вскинулась Друэлла. — Ни о какой грусти и речи быть не может! Мы избавились от мерзости!
Все с удивлением посмотрели на неё. Вальбурга и Беллатрисса — с едким презрением.
Друэлла Блэк, в девичестве Розье, никогда не была заботливой матерью. Её отец, мистер Розье, заключил сделку с Блэками, отдав дочь в раннем возрасте в их род. Всё это было делом выгоды. Друэлла вынужденно рожала и выходила замуж, так и не сумев полюбить своих детей. А может, она просто злилась, что кто-то — пусть даже её дочь — сумел избежать той участи, которая стала её судьбой.
Вальбурга сжала зубы, едва сдерживая отвращение. Как можно так ненавидеть собственного ребёнка?
— Успокойся, Друэлла, — тихо, но твёрдо проговорил Сигнус, пытаясь вразумить жену.
— Думаю, на этом мы закончим, — строго подытожила Вальбурга. Убедившись, что все согласно кивнули, она поднялась из-за стола.
⸻
Тем временем у дверей собрались трое подростков. Сириус, прислонившись ухом к деревянной поверхности, ловил каждое слово. Регулус, встав на колени, прижался щекой к полу, пытаясь хоть что-то увидеть под щелью. Нарцисса стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, с выражением крайнего неодобрения.
— Вот сейчас кто-нибудь выйдет — и получите вы оба, — пробурчала она, закатив глаза.
Сириус шикнул на неё и продолжил слушать. Нарцисса только закатила глаза ещё выше, как будто её веки могли исчезнуть. Регулус, разочарованно поднявшись, опёрся спиной о стену.
— Как думаете... что они решат? — прошептал он, глядя в пустоту, но думая явно о чём-то важном.
— Конечно, они вычеркнут её из семьи и из древа. Чего ещё от них ждать? — фыркнул Сириус, отстраняясь от двери.
— Но... в какой-то степени они ведь правы. Она нарушила наши правила и предала нас, — пробормотала Нарцисса, и оба брата удивлённо посмотрели на неё.
— Ты шутишь, Цисси? — с надеждой спросил Сириус, но, увидев, как кузина отрицательно качает головой, скрестил руки на груди.
— Может, вас — и да. Но меня Энди не предавала. Она просто захотела жить так, как хочет сама. Что в этом плохого?
— Как что, Сириус? Мы — чистокровные. Мы не можем смешивать кровь с магглорожденными, — настаивала Нарцисса, пытаясь донести до него свою точку зрения.
— И что? — усмехнулся Сириус. — Вот я захочу — и женюсь на магглорожденной. Как дядя Альфард выбрал себе жену, так и я выберу.
— Ага... и закончишь так же, — тихо бросила Нарцисса, сжав губы. Но Сириус и Регулус всё равно услышали.
— Слышала бы тебя сейчас Калли, ты бы так не сказала, — усмехнулся Регулус, взглянув на кузину.
В этот момент мимо прошёл Кикимер и, видимо, услышав имя Альфарда, начал сердито бормотать:
— Выбрал себе жену господин Блэк, и что?.. Мерзкую, мёртвую душу выбрал... И не стыдно ведь было, водил сюда её... и её дочь...
— Заткнись, Кикимер! — рявкнул Сириус, и домовик с глухим хлопком исчез.
Регулус взглянул на брата и на мгновение словно увидел не Сириуса, а мать. Вальбурга кричала точно так же, когда злилась. Этот крик... этот тон...
Дверь внезапно открылась, и по очереди начали выходить взрослые. Последними были Беллатриса и Вальбурга. Увидев троих подростков у двери, обе закатили глаза. Похоже, ничему не удивились.
— Ну что там? Что решили? — нетерпеливо спросил Регулус, подходя к сестре и матери.
— Всё как всегда, Регулус, — ответила Вальбурга спокойно, но сухо, глядя на племянников. В её голосе не было ни сожаления, ни злости — только усталость.
На лицах подростков тут же отразилась грусть. Они молчали.
— Не хватает здесь только Калли... — тихо пробормотал Сириус, вздыхая. — Интересно, что она сейчас делает?..
***
Каллисто открыла глаза. Первое, что она увидела — это янтарные, удивлённо распахнутые глаза, и в нос тут же ударил приторно-сладкий запах дешёвых духов. Она резко подскочила с кровати, сердце забилось чаще, и только спустя пару секунд она смогла осмотреться.
— Ты нормальная?! Кто ты вообще?! — быстро выдохнула Каллисто, глядя на девочку перед собой. Та стояла, беззаботно улыбаясь, с пушистыми каштановыми волосами до плеч, в жёлтом сарафане и с ободком на голове.
— О, я твоя новая соседка! Изабель Фоксвелл. Но можно просто Иза. А тебя как зовут? — весело сказала девочка и протянула руку.
Каллисто, всё ещё приходя в себя, недоверчиво пожала руку:
— Каллисто Блэк.
— Круто! Мне тринадцать, и я уже неделю как здесь, — усевшись на соседнюю кровать, радостно сообщила Изабель.
— Ты из другого приюта? — спросила Каллисто, хотя ответ был очевиден.
— Ага. А как ты догадалась? — Изабель прищурилась, хитро глядя на неё.
— Обычно, когда сюда попадают впервые, все в слезах, — пожала плечами Каллисто.
Что странно — от этой девочки она не чувствовала тревоги или опасности. Обычно с новыми людьми на неё сразу накатывало неприятное предчувствие, настороженность. Но от Изабель шла лёгкая, почти лесная энергия. Тёплая, обволакивающая.
— Ну да, логично. Старый приют закрыли, и нас раскидали по разным городам. Не скажу, что тот был лучше, но... почему эта дыра вообще существует? — с брезгливым видом осмотрела комнату Фоксвелл, а потом взглянула на Каллисто, которая слегка приоткрыла рот от удивления.
Она ожидала, что Изабель окажется очередной наивной девочкой, радующейся каждому правилу, каждому приёмному дню и церковной службе. Но всё оказалось иначе.
— Не знаю. Меня тоже никто не спрашивал. Просто однажды отправили — и всё. Мне было семь.
— Мне тоже было семь, когда попала в приют. Вот это судьба! — весело заметила Изабель.
— Ага... прям судьба, — усмехнулась Каллисто, переведя взгляд на окно.
Изабель вдруг встала и без стеснения подсела к Каллисто. Та даже немного отпрянула — не привыкла к такому напору.
— Тут все шепчутся о какой-то девочке, которая учится в элитной школе. Это про тебя? — с интересом спросила Иза.
Каллисто чуть кивнула, и тут же подверглась настоящей лавине вопросов:
— Ого, как круто! А что за школа такая?
— Ты только на каникулы сюда приезжаешь?
— А чему вас там учат?
— А там весело?
Каллисто ответила на часть вопросов на автомате, а затем, устав от болтовни, резко поднялась.
— Мне нужно к воспитательнице, срочно, — произнесла она и поспешно вышла из комнаты.
Только оказавшись в коридоре, Каллисто позволила себе выдохнуть. Гул голосов в ушах, духи Изабель, её беззаботный тон — всё казалось чужим и неестественным. Она быстрым шагом пошла по коридору, пока наконец не нашла Кьяру — воспитательницу — на кухне.
— Кьяра! — весело протянула Каллисто, подбегая к девушке.
— Mio caro, ты приехала! — воскликнула Кьяра, отряхивая руки от муки. Она тут же раскинула их, заключая девочку в тёплые объятия. — Когда ты приехала, tesoro?
— Вчера вечером... но сразу уснула — устала с дороги, — ответила Блэк, чуть отстранившись.
— Ох, бедняжка! Наверняка голодная. Пойдём, дам тебе только что испечённые булочки, — с мягкой улыбкой, положив руку на плечо Каллисто, она повела её к столу.
— Кьяра, представь, ко мне подселили девочку. Представилась как Изабель Фоксвелл, — начала Каллисто, уже жуя свежий хлеб.
— Я слышала, что к нам завезли новеньких... Ну и как она тебе? Не обижает? — спросила Валентино, ставя в духовку ещё одну порцию булочек.
— Да вроде нормальная. Она даже назвала это место дырой, — фыркнула Каллисто со смешком, а увидев шутливо строгий взгляд воспитательницы, сложила губы и "заперла рот на замочек".
•••
Чуть позже каждому выдали задания — чтобы никто не бездельничал. Изабель поручили раздавать булочки, и, конечно, ей не хотелось делать это одной. Заодно это был шанс поближе познакомиться с соседкой.
— Каллисто, пойдём со мной! Мне Амелия велела булочки раздать, — сказала Изабель, стоя с большой корзиной в руках.
Каллисто сидела на скамейке на улице. Она нахмурилась, задумалась на пару секунд, а потом медленно покачала головой.
— Почему нет?.. — разочарованно протянула Фоксвелл.
— Не хочу, — ответила Блэк коротко, даже не поднимая взгляда.
— А Амелия сказала мне идти с тобой. Типа... я могу потеряться тут, — хитро улыбнулась Изабель и, не дожидаясь разрешения, потянула Каллисто за руку.
— Точно Амелия так сказала? — подозрительно прищурилась Каллисто.
— Да-да. Пошли!
Они стучались в дома и раздавали булочки. Изабель уже с каждым вторым жителем перекидывалась парой фраз, смеялась, шутливо благодарила, словно знала их всю жизнь. Каллисто же натянуто улыбалась и просто кивала, молча протягивая корзинку с выпечкой.
— Вот это весело! И какие тут у вас чудесные люди живут! — восторженно воскликнула Изабель, подпрыгнув на месте.
— Просто лапочки, — с сарказмом протянула Каллисто и хмыкнула.
Идя по дороге, Изабель рассказывала разные истории из своей жизни. Она не затрагивала тему, как попала в приют, и Каллисто не спрашивала. Девочка оживлённо делилась забавными фактами о себе, объясняла, почему любит то или иное, как реагирует на мир.
— А ты знала, что у меня есть арабские корни? — неожиданно спросила она, и Каллисто удивлённо посмотрела на неё.
Впрочем, это объясняло многое. У Изабель действительно были черты восточной девушки: густые тёмные брови, оливковая кожа, мягкий акцент.
— Моя бабушка — арабка из Египта, а дедушка англичанин. Ну и папа тоже. Мне в честь бабушки дали второе имя — Нурая! — радостно сообщила Изабель.
— Красивое имя. Очень, — сказала Каллисто, глядя в небо, словно в задумчивости.
— Пошли вон в тот красивый дом! Мы там, кажется, ещё не были! — воскликнула Фоксвелл, показывая на большой дом неподалёку. Не дождавшись ответа, она схватила Каллисто за руку и побежала туда.
— Изабель, помедленнее! — запыхавшись, крикнула Каллисто, когда они уже стояли у двери.
Дом и правда был впечатляющим: по бокам от входа стояли гипсовые львы, а перед домом раскинулся ухоженный сад с множеством ярких цветов. Девочки постучали в белую дверь, и почти сразу им открыла миссис Поттер. Каллисто широко распахнула глаза.
— О, девочки, здравствуйте, — спокойно произнесла Юфимия, а заметив Каллисто, улыбнулась чуть теплее. — Здравствуй, Каллисто.
Изабель переводила взгляд с Юфимии на Каллисто, с интересом наблюдая за их реакцией.
— Здравствуйте, миссис Поттер, мы принесли вам булочки, — с лёгкой улыбкой сказала Каллисто. Изабель удивлённо приподняла брови — кажется, это была первая настоящая улыбка, которую она увидела на лице соседки.
— Проходите, девочки. У нас как раз накрыт стол. Давайте, давайте, не стесняйтесь, — пригласила их в дом миссис Поттер, отступив в сторону.
Каллисто уже хотела было отказаться — ей стало неловко, даже немного стыдно. Но Изабель, как всегда, действовала быстро и по-своему.
— Конечно! Спасибо за приглашение, миссис Поттер. Я правильно произнесла, да? — с любопытством спросила она, перешагивая порог.
Каллисто закатила глаза на чрезмерную вежливость соседки, но всё же прошла следом в дом.
— Да, правильно. Меня зовут Юфимия Поттер. А тебя, юная леди, как звать? — уже в гостиной спросила женщина, но, увидев, как у обеих девочек забегали глаза при виде большого стола и уютной обстановки, грустно улыбнулась.
— Ну ничего себе у вас дом! Крутейший вообще! Ну, это типа... знаете, классный! — восхищённо воскликнула Изабель, но, испугавшись, что хозяйка может воспринять это неправильно, поспешно добавила: — А я Изабель. Изабель Фоксвелл. Но можно просто Иза.
— Всё понимаю, Иза. Садитесь за стол, а булочки положите вон туда, — указав на отдельный столик, миссис Поттер вышла из гостиной.
— Каллисто, откуда тебя знает эта дама? У тебя что, такие богатые знакомые? — с загоревшимися глазами спросила Изабель, усаживаясь и осматривая угощения.
— Она знакомая моей семьи. А с её сыном мы учимся на одном курсе, — спокойно пояснила Каллисто, тоже садясь за стол.
— Вот тебе и элитная школа, — хмыкнула Иза, приподняв бровь.
В этот момент в гостиную зашёл высокий черноволосый парень. Следом за ним появилась Юфимия.
— Вот и Джеймс. Изабель, это мой сын Джеймс. Джеймс, это Изабель — они из Дома Святой Милости. И, конечно, ты уже знаешь Каллисто, — представила их друг другу миссис Поттер.
Джеймс нахмурился, увидев Каллисто, а потом, заметив Изабель, удивлённо распахнул глаза.
— Мам, ты сказала, к нам пришёл кто-то из Блэков! Я думал, ты про Сириуса, — буркнул он, переводя взгляд с одной гостьи на другую.
— А я и не уточняла, какой из, — с невинной улыбкой ответила Юфимия.
— Нас пригласила миссис Поттер, а не ты, так что расслабься, Поттер, — фыркнула Каллисто, скрестив руки.
Джеймс уже собрался резко ответить, но его перебила Изабель, с интересом оглянув всех:
— А кто такой Сириус?
— Это мой лучший друг и брат! — тут же гордо выпятил грудь Джеймс, будто зачитался наградами.
— Брат? Подождите, он же Блэк. Получается, он твой родственник, Каллисто? — немного растерянно переспросила Иза.
— Да, Изабель, он мой кузен. Мы тоже учимся вместе, — кивнула Каллисто.
— У вас тут, что ли, закрытый клуб элитной школы? — усмехнулась Иза, и Джеймс приподнял бровь, оглядывая её с интересом.
Они сели за стол. Юфимия и Изабель быстро увлеклись разговором — обсуждали то цветы в саду, то какой хлеб лучше печь летом. Тем временем Джеймс не сводил взгляда с Каллисто, исподлобья разглядывая её.
Каллисто, заметив это, подняла бровь и, без стеснения, показала ему язык.
— Мам! Она мне язык показала! — возмущённо воскликнул Джеймс.
— Нет, конечно! Ты чего, Поттер? — состроив самый невинный взгляд, Каллисто повернулась к Юфимии, будто вообще не понимала, о чём речь. Джеймс вспыхнул.
Поев, миссис Поттер отошла за добавкой, оставив троицу в гостиной. Изабель с улыбкой наблюдала, как Джеймс и Каллисто продолжают обзываться.
— Очкарик.
— Ну хотя бы не бледный, как смерть.
— Ну я не слепая, по крайней мере.
— Ты тупая, вот поэтому и не слепая.
— Зато ты у нас и тупой, и слепой, и вообще отсталый.
Разозлившись, Джеймс резко встал из-за стола. Каллисто, прыснув от смеха, вскочила на ноги и выбежала из комнаты, бросив на ходу колкий взгляд. Поттер, покраснев до корней волос, бросился за ней.
Изабель, смеясь, пошла следом. Ей нравились такие перепалки — она верила, что это всё в шутку.
Каллисто затаилась за углом, наблюдая, когда появится Джеймс. А тот, ослеплённый азартом и яростью, мчался прямо вперёд и не заметил стоявшую у стены вешалку. Задев её, он упал, неудачно приземлившись рукой прямо на деревянную стойку. Раздался хруст.
— А-а-а! — закричал он от боли.
Каллисто, стоявшая в шаге, прыснула от смеха, не осознавая, что произошло.
— Тупоголовая! Это была папина вешалка... — начал он, но, увидев, что одна из палок сломана, побледнел. — Он меня убьёт!
— Вот и будет тебе урок, — отрезала Каллисто.
Но как только она взглянула на его руку, смех исчез. Кость выступала из-под кожи. Лицо Джеймса стало белее рубашки.
— Мерлин... — пробормотала она, чувствуя, как начинает паниковать.
— А вы уже, значит, помирились... Ну офигеть, — весело начала Изабель, подходя к ним. Но, заметив вешалку и руку Джеймса, застыла.
— Я не хочу идти к маме, — прошептал Джеймс, не отрывая взгляда от собственной руки.
— Поттер, а что ты предлагаешь? Я тебе не колдомедик, — нервно пробормотала Каллисто, но тут же спохватилась и перевела взгляд на Изабель, опасаясь её реакции.
Иза, к удивлению, не обратила внимания на странные слова. Она лишь присела рядом с Джеймсом, внимательно рассматривая его руку.
— Я знаю, что надо делать. Вправить. Я умею. — Улыбнулась она так, будто речь шла о сборке конструктора, а не о сломанной конечности.
Теперь и Джеймс, и Каллисто смотрели на неё с выражением чистого ужаса.
— Ты уверена?.. Смотри у меня, я не хочу без руки остаться, — сглотнув, осторожно произнёс Поттер.
— Да, конечно, я так однажды уже вправляла, — уверенно заявила Изабель, присев на корточки и взяв его руку.
— Мне кажется, это плохая идея, — неуверенно пробормотала вампирша, садясь рядом и настороженно наблюдая.
— Всё в порядке, — спокойно произнесла Изабель. И, не дав времени опомниться, сначала крепко сжала, а потом резко потянула его руку на себя.
Раздался пронзительный вопль Поттера, эхом разлетевшийся по всему дому. Каллисто и Фоксвелл мгновенно побледнели, а их лица выражали панику.
— Ты что с ним сделала, Изабель?! — Каллисто схватила подругу за плечи, вцепившись в неё с отчаянием, глядя, как та... удивляется.
— Вправила руку... Ой... — И это «ой» прозвучало пугающе даже для неё самой.
Поттер, приподняв руку, увидел, что кость теперь торчит ещё сильнее, а кожа вокруг начала стремительно синеть и набухать. В следующий момент он рухнул на пол без сознания.
Каллисто вцепилась в голову и уже жалела, что вообще пришла. Только этого не хватало — дохлый Поттер на полу. Да ещё и в доме Поттеров. Азкабан уже виделся где-то рядом.
— Ты чё наделала, Изабель?! — срывающимся голосом крикнула она, глядя на побледневшую подругу.
Они переглянулись.
— Я... ну... я однажды вправляла одной девочке в прошлом приюте, — начала лепетать Иза. — Ну там... неудачно как бы вышло, но... — Она осеклась, видя выражение лица Каллисто. — Боже, Каллисто... он что, умер?! — приложив руки ко рту, обе уставились на Джеймса.
Каллисто быстро наклонилась к нему и начала трясти за плечи.
— Эй, Поттер, не время умирать! Мне Сириус голову оторвёт, если с тобой что-то случится! — всё громче, всё нервнее твердит она, похлопывая его по щекам.
— Вставай, ты чего... Я же не убила тебя... или убила?.. — почти шёпотом, но с паникой в голосе произнесла Фоксвелл.
— Изабель, заткнись и помоги мне его поднять! — резко рявкнула Каллисто.
Обе подхватили Джеймса и с трудом попытались дотащить его до стены. Он был тяжёлый, и ситуация казалась всё хуже с каждой секундой.
И тут... послышались шаги, медленно поднимающиеся по лестнице.
— Вот и раздали булочки... — мрачно пробормотала Каллисто, закатив глаза.