Аll of my heart
- Я хочу вишневое мороженое.
- Я голоден.
- Подайте мне кота.
Никогда не любил болеть. Но болезнь была безумно влюблена в меня и пыталась добиться взаимности с моей стороны. Да, забавно, что человек находит простуду на свою голову, когда температура за окном даже ночью не опускается ниже двадцати градусов тепла.
Наверное, я самый невезучий человек на планете, так как меня сначала избили, затем я, кажется, отравился домашней едой, а после заболел.
Никогда не умел болеть, мне всегда казалось, что лишь из-за того, что моя температура достигла тридцати семи градусов по Цельсию, я мог умереть. Знаю, это глупо, но я ничего не мог с собой поделать.
Самой худшей частью каждой моей болезни была та, в которой я начинал нести бред. Или показывать, не важно. Я мог слишком быстро говорить, или, наоборот, все мои жесты были слишком медлительны, растянуты, непонятны. Порой, я даже не понимал, что происходит, просто, отключаюсь на несколько секунд, а затем мне приносят свежевыжатый томатный сок или книгу о том, как бросить курить. Я, вроде как, не курил, да и помидоры не люблю. Томаты хороши только в пицце, иногда.
Вероятность того, что я выживу в этой схватке с болезнью, равнялась пятидесяти процентам, когда за мамой в очередной раз закрылась дверь из моей комнаты.
Ее бесила беспомощность ее сына. Что же, ей пора было уже привыкнуть.
Она дала мне какую-то микстуру или что это вообще было. Что-то жаропонижающее. Прекрасно, у меня жар. Жар. Жар. Жар. Но мне абсолютно не было жарко. Напротив, мне было холодно.
Если худшей частью болезни был бред, то моей любимой частью был озноб. Не знаю, почему, но мне нравились те чувства, которые я испытывал, укрываясь в три одеяла и дрожа всем телом. Это было как-то приятно, черт побери.
Приятно. Да, я испытывал наслаждение, когда мои ноги и руки холодели, когда я заворачивался в клубок, спасаясь от холода. Когда, испытывая сильную жажду, осторожно вытаскивал руку из только что появившегося теплого плена за стаканчиком воды и впускал в мое убежище холод. Холод, который ощущал только я.
Вероятно, в тот момент я проклинал все на свете, но я точно знал, что через какое-то время буду скучать по трем одеялам, стучащим зубам и обжигающе горячему чаю.
К слову, о чае. За сегодняшний день я выпил около шести кружек этого самого напитка, но так и не понял, какой он на вкус. С бергамотом, корицей или клубникой? Очередной минус болезни, я не различал вкуса, а от еды меня воротило. Самое обидное, что я чувствовал свой голод, но не мог впихнуть в себя ни кусочка, да и сама еда казалась мне безвкусной. Я мог с легкостью перепутать яблочный пирог и индейку с дня благодарения. Это больно, смотреть на еду, вспоминать, какая она на вкус, но чувствовать тошноту всякий раз, когда находишься слишком близко к ней.
Отвернувшись от двери, я бросил взгляд на потолок. Это мне стоило многих усилий из-за того, что моя голова буквально раскалывалась на две части, а глаза не могли привыкнуть к самому обычному дневному свету. Белоснежный потолок теперь не казался мне таким белоснежным, он был покрыт темно-фиолетового цвета кругами разных размеров. Не нравится мне это, было лучше, когда потолок был просто неопределенного цвета.
- Медвежонок,- мамин голос раздался со стороны двери.- Я попросила Эштона приглядеть за тобой, пока меня не будет.
Вновь повернув голову к двери, я почувствовал неприятный хруст в шее. Или у шеи, где-то там, в общем. Нет, я любил похрустеть пальцами рук, ног, но, когда это касалось шеи или колен, я начинал ненавидеть весь мир. Во-первых, это было неприятно, иногда, даже больно. А во-вторых, первого пункта вполне достаточно.
- Как ты себя чувствуешь?- спросила мама, присев на кровать на более менее безопасном расстоянии от источника заражения.
Я закатил глаза. Нет-нет, это не то, о чем вы подумали. Всего лишь проверенный способ узнать о том, есть ли температура или нет. Если глаза начинали немного гореть, значит, была температура. Даже не помню, откуда я знал об этом. Скорее всего, мне рассказал об этом очередной врач, а, так как я никогда не отличался сильным иммунитетом, их было немало.
Как ни странно, все симптомы повышенной температуры на лицо. Верней, на глаза.
- Ты же понимаешь, что я сейчас не могу взять отгул или больничный,- говорила мама, осторожно поглаживая меня по руке. Я никак не мог понять, теплая она или нет.- Я позвонила Эштону, попросила присмотреть за тобой.
Прекрасно, мой единственный друг (Калум не в счет) обменялся телефонами с моей мамой. Какой еще сюрприз мне приготовила судьба?
- Он должен скоро прийти,- продолжила мама, наблюдая за реакцией на моем лице.- Ты ведь знаешь, что у него есть младшие брат и сестра? Значит, у него есть опыт в ухаживании за детьми.
Не очень убедительно, мэм. Вы оставляете своего единственного и неповторимого сына, несчастного и больного подростка, другому подростку, не факт, что здоровому и адекватному. Нет, она точно решила избавиться от меня.
- То средство, что я дала тебе, вызывает сонливость,- уже покидая комнату добавила мама.- Попробуй поспать, тебе станет лучше. Если что, у Эштона есть ключи.
А вот и долгожданный сюрприз. Она дала ему дубликат ключей, что дальше? Давай, женщина, перепиши на него дом, сообщи ему код от сейфа, добавь в завещание.
Мама оказалась права. Мои веки горячели и тяжелели, казалось, мое тело абсолютно размякло, я погружался в неимоверно сильно желаемую теплоту. Говорят, человек во сне выздоравливает. Возможно, стоит довериться тем, кто так говорит.
Да, стоит. Я совсем расслабился и смог почувствовать, как меня накрыла волна тепла. Чудесное ощущение.
- Медвежонок, я ушла,- послышался мамин голос с первого этажа.- Медвежонок,- вероятно, она еще что-то сказала, но я уже не слушал.
Сны во время болезни всегда необычные, но мой сон ограничился огнем, окружающим меня. Я лишь стоял в какой-то комнате перед зеркалом, и меня и зеркало окружал высокий огонь. Огонь без дыма, не обжигающий и не распространяющийся. Глядя в зеркало, я ничего не видел. Казалось, это и не зеркало было вовсе, а какое-то черное стекло. Самое странное, что я отличал в отражении языки пламени, но не видел себя.
Не могу сказать, как долго стоял там, но, когда я поддаваясь какому-то незнакомому мне инстинкту потянулся рукой к зеркальной поверхности, я начал просыпаться. Картинка в моем сознании постепенно исчезала, уступая место реальности.
- Медвежонок,- раздался знакомый голос совсем рядом со мной.
Не открывая глаз, я приподнял голову к говорящему и, кажется, уткнулся в чей-то подбородок. Послышался смешок, и меня зажали в объятьях. Издав какой-то непонятный звук, я все же открыл глаза.
Передо мной стоял... нет, сидел, опять вру, лежал Калум и улыбался. Но его руки находились у него на груди, значит, меня обнимал не он. Сонно щурясь, я чуть повернул голову и увидел Эштона. Он улыбался слишком счастливо и мило, даи выглядел он счастливым и милым сейчас.
- Что вы здесь делаете?- спросил я, повернувшись к Худу.- Вы заболеете.
- Мне все равно,- ответил Кэл.- А у него,- он указал на Эштона,- иммунитет.
Возможно, я действительно неизлечимо болен, так как мне было абсолютно все равно, что происходило здесь, что я лежал на своей кровати между Эштоном и Кэлом. Мне это нравилось, это успокаивало. Успокаивало и согревало, как Эш обнимал меня со спины, как улыбался и зевал Калум. Да, определенно.
Но все хорошее когда-то заканчивается, именно поэтому из моего горла должен был вырваться кашель имеющий нечто общее со стоном и хрипом.
- Это не хорошо,- отметил Эштон, приподнимаясь на локтях.- Еще и температура,- добавил он, прикоснувшись губами к моему лбу.
В любой другой раз я бы, возможно, оттолкнул его и заперся бы в ванной, но на данный момент я не мог нормально мыслить. Вероятно, в этом был плюс.
- Дай ему какую-нибудь таблетку,- пробурчал Кэл.- Тебя попросили за ним следить, действуй.
Лицо Ирвина надо было видеть, столько эмоций за такой короткий срок. Первые три секунды он был в замешательстве, затем еще секунды три удивлен, обида и презрение прошли вместе быстрее всех, но их место заняли ярость и гнев.
- И так ты заботишься о нашем ребенке?- воскликнул Эштон.
На самом деле, я был удивлен и возмущен не меньше Кэла.
- Но он не наш ребенок,- возразил тот.
- А ты не хочешь детей?- скорость, с которой Эш менял темы, меня буквально убивала.
- Мы не можем себе этого позволить,- с усмешкой произнес Худ.
Видимо, это слишком сильно задело Ирвина, так как тот замолчал и, прижав меня к себе еще сильней, уткнулся мне лицом в шею. Такой порядок вещей явно не устраивал Калума.
- Эш, ну, Эштон, прости,- мурлыкал он, пододвигаясь ближе к своему пока что парню, а следовательно, и ко мне тоже.- Ирвин, я идиот. Но я ведь твой любимый идиот, да? Тебе всего девятнадцать, мне восемнадцать. Я даже не думал о семье,- не самое лучшее оправдание, мистер Худ.- Но, я обещаю, мы обязательно заглянем в один из сиротских приютов и подарим одному ребенку, а может и нескольким, семью. Эш, прошу.
Я оказался зажатым между этими двумя. Казалось, их совсем не смущала такая неловкая ситуация, а вот я чувствовал себя третьим лишним.
- Прощаю,- прошептал Эштон, за что получил легкий поцелуй в щечку от Калума.- Но тогда нам нужно попрактиковаться,- поспешно добавил Ирвин, а я в очередной раз закашлялся.- На Майкле.
- Почему вы не можете ставить свои опыты на брате Эштона?- возмутился я.- Он гораздо лучше сыграет эту роль.
- Во-первых, он мой брат,- начал перечислять Ирвин, выслушав перевод от Калума.- Во-вторых, он не согласится, он не может принять все это всерьез еще,- пояснял он.- К тому же, у нас есть ты.
Не думаю, что это звучало убедительно, но у меня не было выбора. В конце концов, они будут лечить и ухаживать за мной. Правда, не самым обычным способом.
Получив в ответ от меня кивок, Эштон оживился. Он подскочил, перекатился через меня и Калума и убежал куда-то. Мы с Худом остались одни.
- Ну что, сын,- нахмурившись, заговорил он серьезным голосом, всем своим видом строя нечто сердитое и хмурое.- Как же ты умудрился заболеть?
Я не ответил, а Кэл все продолжал строить из себя строгого отца. Но спустя всего несколько секунд он разразился диким смехом, а я с широкой улыбкой уткнулся лицом в подушку, стараясь не издавать странных звуков, чем-то похожих на хрюканье. К черту все, я хрюкал.
Дальше все прошло в более спокойной обстановке. Калум, еще немного полежав рядом со мной, пошел на поиски Эштона. Я же продолжил лежать на животе лицом в подушку, отчего становилось тяжелее дышать, именно поэтому я бросил эту затею и перевернулся на спину.
Выровняв дыхание, я остался в таком положении еще на некоторое время.
Было тихо. Очень. Эта тишина настораживала. Куда делись парни?
То тепло, что я чувствовал рядом с ними, незаметно для меня исчезло, и я вновь чувствовал холод. Воздух вокруг меня казался ледяным. Нет, даже лед по сравнению с тем, что я ощущал, казался бы теплей.
Поборов желание остаться в кровати завернутым в три одеяла, я покинул свою комнату и спустился по лестнице. Все было на своих местах, как и должно быть. Вроде бы, я слышал звуки со стороны кухни. Надо проверить. Игнорируя все тревожные сигналы, что посылал мне мозг, я двинулся на кухню. Стоит ли говорить, что мне не стоило этого делать?
Конечно, я уже видел целующихся Калума и Эша, и это не должно было меня беспокоить. Но, о черт, не в моем доме на кухне, где мы с мамой каждый вечер ужинаем и иногда полуночничаем. Наверное, я бы сейчас закричал что-нибудь типа "Что вы здесь устроили? Это вам не бардель", но судьба распорядилась иначе.
Только войдя на кухню, я подскользнулся и упал. Откуда здесь вода, надо будет вытереть, если я еще не сделал это своей одеждой.
- Майкл,- воскликнул Эштон, увидев меня, валяющегося на полу.- Боже, как ты? Калум, помоги мне.
Кэл помог Ирвину поднять меня с пола и усадить на стул, а затем любезно достал лед из морозильника и протянул его мне. Да, я недостаточно замерз еще.
- Полагаю, первый тест на заботливых родителей мы провалили,- усмехнулся Худ.
Эш бросил злой взгляд на него.
- Это ты во всем виноват,- фыркнул он, на что Кэл лишь вновь усмехнулся.- Медвежонок,- пролепетал Ирвин, осторожно прикладывая лед к моему затылку.- Тебе сильно больно?- я отрицательно покачал головой, и именно в этот момент я почувствовал эту самую боль.
Мой новоиспеченный родитель недовольно покачал головой.
- Ты совсем замерз,- произнес он, возвращая лед Калуму.- Карен что-то говорила про таблетки,- Эш посмотрел по сторонам.- Давай, я отведу тебя в твою комнату, а Калум принесет тебе что-нибудь, чего ты хочешь?
Я, на самом деле, почувствовал себя маленьким ребенком. Это было странно, но даже из этого можно было извлечь выгоду. Вспомнив свои недавние желания, я ответил:
- Кота.
- Выполняй,- пропел Эштон. Скорее всего, он не понял, что, верней, кого я попросил, так как, обычно, большую часть своего обучения Ирвин находился в объятиях Кэла и не слишком пекся о получении дополнительных знаний.
- Но он хочет кота,- негодовал Калум.
На одно мгновение лицо Эша изменилось до неузнаваемости, но он, как ни в чем не бывало, выпалил:
- Так раздобудь ему кота,- стоял он на своем.- Ты же работаешь в ветеринарной клинике, для тебя это не проблема.
Несколько секунд Худ оставался на своем месте, открывая и закрывая рот, вероятно, придумывая, что сказать, но, махнув рукой, покинул кухню. А за тем и дом. Я не мог понять, обиделся ли он на меня или Эштона, или его беспокоило другое.
- Что же,- хмыкнул Эш, похлопав меня по спине,- у тебя будет кот,- заявил он с улыбкой. Хоть что-то радует.
Если бы Эштон был женщиной, он бы относился бы именно к тому типу мамочек, что ни на шаг не отступают от своих детей. Таких несчастных детей зовут маменькиными сынками или дочками, но больше всего не повезло сынкам. Ведь, это словно штамп на всю жизнь.
Нет, это рвение вполне похвально, но такое внимание начинало меня бесить.
Сначала, она напичкал меня таблетками, затем замотал в кокон и предложил поспать. Да, я бы с удовольствием поспал, но очень трудно уснуть, когда на тебя не отрываясь и практически не моргая кто-то смотрит. Нет, ладно, если бы он стоял около двери или сидел возле стола на стуле, но мне же не могло так повести. Это мужеподобное существо с сильно развитым материнским инстинктом сидело на коленях у самой кровати и глазел на меня. Это пугало.
Стоит добавить, что каждые три минуты он спрашивал меня, как я себя чувствую, а, если я случайно лишний раз шевельнусь, то он начинал проверять мою температуре и не дай Бог там хоть на пару градусов выше нормы. Не знаю, как на счет Калума, но будущему ребенку Эша (будь то родной или приемный) крайне повезет с отцом, это же такая удача. Я бы с удовольствием поделился бы ею с кем-нибудь. Никто не хочет кусочка Эштона Ирвина?
Прошло около двух часов, но я не слышал ничего из внешнего мира. Не было никаких весточек ни от мамы, ни от Калума. Неужели их не волнует состояние собственного сына? Ну, для кого-то единственного сына, а для кого-то пробного сына. Черт, что за бред я несу.
Эштон уснул раньше меня, даже странно, в его-то положении. Недолго думая, я поднялся с кровати и аккуратно перетащил Эша на свое место. В конце концов, он как никто другой заслуживал сейчас отдыха. А мне и спать уже не хотелось.
Справившись со своим делом минут за пять, я накрыл Ирвина одеялом, а сам спустился в гостиную. Там я просидел смотря разные заумные передачи по Discovery три часа. Вплоть до прихода Калума.
Я не ожидал его еще раз сегодня увидеть. Думал, он обиделся. Но нет.
Впустив парня в дом, я заметил, что он нес в руках нечто рыжее и пушистое. В предвкушении я прошел вслед за парнем в гостиную. Он рухнул на диван, продолжая держать в руках небольшой комочек шерсти.
На его вопрос об Эштоне, я кивнул в сторону лестницы на второй этаж. Я уже собирался ему тонко намекнуть про то, что у него было в руках, как раздался звонок в дверь. Неохотно поднявшись с места, я прошел в прихожую.
Пришла мама. Как раз вовремя. Увидев меня, она чмокнула меня в лоб и, переобувшись, направилась в гостиную. Я последовал за ней.
- А что это у нас за чудо такой,- умиленно произнесла мама, подходя ближе к Калуму, гладящему котенка. Было даже обидно, что мама сможет понянчиться с ним раньше меня.- Привет, Калум, а где Эш?- она уже вовсю чесала рыжику за ушком, а я мог лишь наблюдать за этим.
- Он спит,- объяснил Кэл, на что мама удивленно вскинула бровь.
Еще немного повозившись с котенком, она удалилась на кухню.
- А чье это чудо?- послышался мамин голос.
- Майкла,- непринужденно ответил Худ.
- Как Майкла?- голова мамы показалась в дверях кухни.- То есть, он теперь Майкла?
Было трудно понять, возмущается ли она или, просто, немного ошеломлена, если так можно было сказать.
Калум кивнул, подтверждая ее слова.
- Ладно, кот это хорошо,- с немного необычным для нее тоном согласилась мама.
И я смог вздохнуть спокойно. Ведь она могла и не одобрить котенка, а мне так не хотелось потерять это чудесное создание.
- Как его зовут?
- Твой кот, ты и придумывай,- фыркнул Кэл и отдал котенка мне.- Пойду разбужу Эштона.
Наверное, я слишком поздно осознал, в какой опасности находилась моя комната, но, надеюсь, у парней была чуточка понимания и самоконтроля. Но сейчас все мое внимание было приковано к рыжему чуду.
Такое хрупкое существо, и я в ответе за него.
Нужно было придумать ему имя. Рыжик или Пушистик слишком банально, Толстячок Луи то же. Россомаха не подходит так же, как не подходит и Геркулес. У меня в голове было много имен, но ни одно не подходило рыжику. Я перебирал имена известных мне супергероев, актеров, музыкантов, но это было все не то. Слишком просто, слишком глупо или слишком ужасно. Да, все было ужасно.
Я подумывал уже набрать в поисковике, как решение пришло само собой.
Да, это имя ему подходило идеально. Милое и запоминающееся.
Как я сразу не додумался до этого? Знаете, а ведь это начало воплощения моего плана по поводу кошачьей армии. И начало положил именно этот рыжий полосатый котенок с большими синими, я бы даже сказал, сапфировыми глазами. Эти глаза мне смутно напоминали что-то, но я предпочел забыть об этом. По крайней мере, сейчас.
Да, с этим котенком у меня будет, чем заняться. Во-первых, воспитание, почему нет? К тому же, лоток никто еще не отменял. Во-вторых, я обязан обучить своего нового друга паре фокусов. Не знаю, как, но я обязательно сделаю. Но нужно начать с лотка, определенно.
Послышались шаги, и я узрел запыхавшегося Калума и тянущего того за руку к выходу Эштона.
- В общем, к лотку его приучили, всеяден, игрив,- говорил мне Калум.
- Вы уже уходите, мальчики?- удивилась мама выходя в гостиную.
- Да, Карен,- как-то слишком нервозно произнес Эш.- Мне позвонили, нужно срочно прийти домой.
- Ох, я надеюсь, все будет хорошо,- сказала мама и, возвращаясь на кухню, добавила:
- Удачи, мальчики.
Не только мне эта фраза показалась странной, но и Кэлу, который буквально подавился воздухом. Тем временем Эш, воспользовавшись моментом, вытащил Худа в прихожую.
- До скорого,- уже с улицы крикнул Калум. Вот вам и сдержанность.
Врачи и ученые во весь голос твердят о пользе времяпрепровождения с животными. Все эти дельфины, собаки, слоны и остальные стали неотъемлемыми частями лечения различных заболеваний и нарушений. Никогда не верил в особую пользу от купания с тем же самым дельфином, по крайней мере, это выглядит подозрительно.
Тем не менее, я уже около часа принимал кототерапию. В чем заключалась эта терапия, я так и не понял. Котенок просто лежал у меня на коленях, иногда подавая признаки жизни. Наверное, я бы просидел на этом диване в гостиной еще немного, если бы не мама, зовущая к столу.
Взяв на руки рыжика, я почувствовал, как меня царапнули. Это было похоже скорее на щекотку, нежели на атаку маленького зверя. Хотя, возможно, это одно и то же. К тому же, ведь именно таким способом коши изгоняют бесов. Вероятно, сейчас начинался мой длинный путь к просветлению.
- И чем же мне его кормить?- спросила мама, как только я вошел на кухню.
- Он всеядный, вроде.
Мама оценивающим взглядом пробежалась по накрытому столу.
- Хорошо, сегодня он ест с нами, а завтра я схожу и куплю ему все, что нужно,- выдохнула она.
Я опустил котенка на стол, но тот спрыгнул на пол. Надо же, приземлился на четыре лапы.
Во время ужина я осторожно выбирал хорошие кусочки мяса, старался избавить их от острого соуса, которым мама обильно облила спагетти, и подкидывал своему маленькому другу. В ход шло не только мясо, но и овощи и какая-то зелень, даже печенье.
Зато я понял, что томаты мы недолюбливаем вместе, как и капусту.
После ужина я поднялся с довольным куском рыжей шерсти к себе и сразу принялся обустраивать ему место. Принеся довольно-таки большую подушку из кладовки, я освободил место на тумбочке и поставил туда эту самую подушку. Идеально, царское ложе готово.
Но оно не понравилось царю, бывает же. Котенок просто спрыгнул с него на мою кровать и устроился на моей подушке. Это тонкий намек на то, что я должен спать на тумбочке? Ну уж нет.
Подняв наглое создание, за что я лишился еще парочки демонов, я улегся сам, а затем опустил рядом со мной и начал наблюдать за его реакцией.
Смирившись с тем, что меня невозможно убрать с собственной кровати, котенок начал искать себе идеальное положение. Он прошелся по всему мне, словно мстя, от ног и до головы. Повалялся в ногах, полежал на груди, сунул свой хвост мне в рот и, наконец, улегся на моей подушке чуть выше моей головы. Что же, компромисс.
Не знаю, спал он уже или нет, но он продолжал дарить мне то же терло, что дарили сегодня Эштон и Калум. Все-таки я счастлив, что встретил их. Не знаю, что со мной было бы, если бы меня не выгнали с той истории, если бы я не пошел в библиотеку и не встретился бы там со странным кареглазым парнем. Не знаю и не хочу знать.
Это рыжее существо стало моим другом, и я должен заботиться о нем. Заботиться о своем маленьком Хеммо.
Проснулся я утром от сигнала о новом сообщении. Чертов телефон вибрировал раза три-четыре, не давая мне вновь заснуть. Еще одной проблемой, с которой я столкнулся этим утром, был Хеммо, нахально устроившийся у меня на шее и сующий свой не менее наглый рыжий хвост мне в нос, от чего было немного трудно дышать.
Сначала я пытался аккуратно переместить котенка, но тот не хотел покидать мою шею. В любой другой ситуации, я бы умилялся с этой картины и ничего не делал, но, когда у меня несколько непрочитанных сообщений от мамы (а я был абсолютно уверен, что от нее), приходится принимать радикальные меры.
И поэтому я просто скинул его с себя. Потом извинюсь.
Я в зоомагазине, что надо?
У нас же мальчик, да? Куплю голубой лоток.
Тут продаются ошейники. Как ты его назвал?
Если ты сейчас же мне не ответишь, я куплю "Пушок", и все.
Не сдержав улыбки, я отправил маме имя котенка. Пушок совсем не подходит этому маленькому рыжему чуду.
Чуду, которое сидело на полу, недовольно виляя хвостом, и сверлило меня своими глазами. Я был совершенно уверен, что он что-то задумал, но что? Он все-таки всего лишь котенок, что он может мне сделать?
Вроде как, мама должна была прийти довольно-таки скоро, значит, заморачиваться на счет завтрака не стоило. Впоследствии, я пожалел о собственной лени. Потому как мама не пришла ни через тридцать минут, ни через час и ни через полтора. Я оставался голодным до двух часов дня, следовательно, я не ел три часа после своего пробуждения. Но даже в обед мама не пришла.
Подхватив Хеммо на руки, я спустился на кухню. В холодильнике обязательно должна была быть еда, определенно. Браво, дамы и господа, это свершилось. Я добыл нам еду. Остатки вчерашнего мяса для Хеммо и бутерброды с маслом для меня. Все же лучше, чем ничего.