Can anybody hear me?

На самом деле, мне было бы все равно, где сейчас мама и почему задерживается, если бы не маленький рыжий комок шерсти, которому нужно было делать свои дела. 

      И сделал он их на заднем дворе, закопавшись в одну из маминых клумб. В конце концов, ничего страшного не произошло же. Натуральные удобрения это вещь стоящая. Но лучше маме все же не знать об этом.

      По воле судьбы, владелица несчастных клумб и по совместительству моя мать вернулась домой ровно через десять минут после этого инцидента, неся в руках несколько пакетов и небольших коробок из какого-то зоомагазина.

      - Не мог придумать имя по-нормальней?- бросила она мне, когда я забирал от нее один из более больших пакетов, отчего я нахмурился.- Пришлось ждать этого их чертового сотрудника, который бы сделал гравировку, а потом еще доплачивать десять долларов. Ты мой должник.

      Я усмехнулся. Думаю, за свои долги я буду расплачиваться вечно.

      Мама бросила вещи где-то в гостиной и поднялась к себе.

      Да, кажется, она действительно очень серьезно отнеслась к вопросу о котенке и накупила много разных странных штучек начиная от кошачьего корма и заканчивая кошачьей подстилкой. Или как это называется? Диванчик, кроватка, спальное место? Черт даже не разберется во всем этом.

      Распаковав одну из коробок я достал, то, где, по идее, будет спать Хеммо. Назовем это кошачьим ложе. 

      Но после первого же взгляда на свое ложе, гадкое милое создание дало понять, что это была лишь пустая трата денег, и мне еще не скоро удастся прогнать котенка со своей же кровати. Придется привыкать.

      Доразбирав пакеты, я поднял Хеммо на руки и пошел наверх к себе, предварительно взяв с кухни стаканчик яблочного сока. Не то чтобы я очень любил яблоки, просто, ничего другого не было.

      Как только я поднялся по лестнице, котенок спрыгнул с меня. Возможно, я ему нужен только для того, чтобы подниматься на второй этаж. Когда эта проблема перестанет быть проблемой, он избавится от меня.

      Проходя мимо комнаты мамы я услышал тихое сопение. Не нужно быть предсказателем, чтобы понять, что она слишком устала от всего этого. Бесшумно войдя в ее комнату, я подошел к кровати, на которой, даже непереодевшись, мирно сопела мама. На душе стало тоскливо и тепло одновременно. С одной стороны, все ее проблемы из-за меня. А с другой, она ведь делает все ради меня, она меня любит. Но тут я вновь возвращаюсь к обратной стороне этой медали, чем я ей помогаю? Ничем. Лишние траты, лишнее волнение. Даже если бы я сейчас умер, проблемы бы не исчезли. Нужно будет организовать похороны и все такое.

      Выход один: найти работу.

      Но только вот кто согласиться принять на работу немого. Или не немого. Кто я вообще? Упертый баран, который даже не помнит, как звучит его голос. Не думаю, что даже при особом желании смог бы сказать и слова. Наверное, это будет похоже на какой-нибудь предсмертный хрип престарелой чайки, или вообще ничего не будет. Так и останусь стоять с открытым ртом, неспособный издать ни слова. Звучит не очень хорошо.

      Укрыв маму одеялом, я поспешил покинуть комнату, но у самого финиша я остановился и окинул комнату взглядом.

      Раньше это была их с отцом комната, но он уехал, отказавшись от собственного сына и от той, которую обещал любить до конца жизни. Здесь все было абсолютно таким же, каким я это помнил. Бежевые стены, бордовые занавески, большая двухместная кровать, туалетный столик и зеркало возле ведущей в отдельную ванную двери, два огромных шкафа для одежды и тумбочка у кровати. Но мое внимание привлекло не это.

      Около десяти рамок для фотографий стояли на одной из прибитых когда-то отцом к стене книжных полок. Вроде, ничего необычного, но все они были повернуты так, что нельзя было увидеть фотографий. 
Стараясь не издавать лишнего шума, я подошел к полке и взял несколько рамок в руки. Это были семейные фотографии. Почти все эти фотографии были сделаны в одно и то же время, около семи лет назад. На одной были изображены мы с отцом. Кажется, это было в Лондоне. У Темзы. Я стоял на ограждении и держал Клиффорда-старшего за руку, чтобы ненароком не упасть в реку. Вообще-то, для этого и нужны были эти самые ограждения, но австралийцам плевать на все эти европейские нормы, ведь так? 

      Я щурился от яркого солнца и стоял с непонятным выражением на лице, а отец лишь улыбался. Раньше я бы улыбнулся теплым воспоминаниям, но сейчас они доставляли мне одну только боль. Неужели он дествительно не любил меня, раз просто взял и бросил нас. Все эти улыбки, объятия...Притворство?

      Притворство. Не хочу быть похожим на него. Мысли о том, что я мог стать таким же, как он, заставляли меня ненавидеть самого себя. Но я же не допущу этого, надеюсь. 

      Здесь было много фотографий отца и меня и ни одного фото с мамой. Не могу поверить, что она его еще любит. Он разрушил нашу жизнь, он не заслуживает ее любви.

      В последний раз посмотрев на все эти фотографии, я убрал их на место и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты.

      Зайдя к себе, я сразу заметил забравшегося под одеяло Хеммо. Жаль, я не мог так же спрятаться от всего мира. Мне многого не надо, лишь бы музыка, еда и мой маленький Хеммо были рядом. Конечно, можно было бы прихватить маму, Калума и Эштона, но не думаю, что они захотят жить со мной под одеялом.

      Потеснив Хеммо, я лег рядом с ним и укрылся одеялом. Мне не было холодно, но так мне было уютней. Включив одну из любимых песен Boys Like Girls, я расслабился. В конце концов, моя жизнь не такая уж и плохая. У меня есть мама, друзья, котенок и тот, от кого я хотел бы избавить мир. Разве не это называется идеальной жизнью подростка? 

      Поглаживая устроившегося на моем животе Хеммо, я плавно уходил в царство Морфея под голос Мартина. Да, что бы я ни говорил, но я люблю свою жизнь.

      В пятницу мне все же удалось уговорить Калума и Эша вновь вернуться на пляж в субботу. Не то чтобы я горел желанием вновь оказаться в толпе загорелых и потных подростков, но я ведь решил найти работу, а там полно всяких разных кафешек, которым, возможно, требуются сотрудники. 

      На самом деле, меня не очень волновало, где я буду работать. Хоть в кафе, хоть в парке, хоть в морге. Пока мы ехали на пляж с парнями, я рассказал им о своем намерении. Эштон сразу же начал подбадривать меня и вспоминать, где я смог бы заработать побольше. Когда он сказал, что в ветеринарной клинике у Кэла была свободная вакансия, Калум чуть было не выехал на встречную полосу. Он не объяснил, что только что произошло, лишь сказал, что его босс уже нашел толкового парня на ту должность. А это означало лишь то, что мне придется самому искать работу.

      По этой причине в субботу в десять утра я обегал около двадцати небольших кафе и магазинчиков, но нигде я не подходил. Стоило ожидать этого.

      Отчаявшись, я зашел в первое попавшееся кафе, чтобы заесть свою боль каким-нибудь мороженым или пирожным. По счастливой случайности, это оказался тот самый "Горизонт", в котором я в прошлые выходные невероятно вкусное вишневое мороженое. И хотя я поклялся никогда не приближаться к вишне и всему, что с ней связано, соблазн был слишком велик.

      - Привет, мой молчаливый друг,- жизнерадостно сказал Луи, когда я подошел к стойке.- Тебе вишневое, да? 

      Улыбнувшись, я кивнул.

      - Ты ничего не подумай,- продолжал веселый парень.- Это моя работа, угадывать желания посетителей.

      Еще шире улыбнувшись, он ушел куда-то. Вероятно, за моим мороженым.

      От нечего делать, я пробежался глазами по стойке и заметил нечто, что могло поднять мне настроение куда больше, чем вишневое мороженое.

      - Тебя заинтересовало это объявление?- удивился Луи, появившийся словно из ниоткуда.- Мы ищем официантов, ибо сейчас слишком большой наплыв посетителей, особенно в выходные. 

      Я продолжал тупо пялиться на парня, а он о чем-то думал. И, кажется, придумав, щелкнул пальцами.

      - Точно, ты нам подходишь,- провозгласил он и, наклонившись через стойку, заключил меня в объятья, но резко отпрянул через несколько секунд.- Ты же хочешь работать у нас?- уточнил он, и я согласно кивнул.- Прекрасно! Зейн, неси фартук новобранцу! 

      Спустя мгновение в лицо Луи прилетело нечто голубое.

      Тихо, чтобы посетители не услышали, парень выругался, но было непохоже, что он особо обиделся или разозлился. Луи слишком улыбчивый и веселый, вряд ли он вообще умеет злиться.

      Пока я надевал переданный мне голубой фартук, Луи искал что-то у себя в карманах.

      - Напиши здесь свое имя,- сказал он, поставив передо мной небольшую прямоугольную бумажку.- Это для бейджика,- вновь улыбнувшись, пояснил парень.

      Стараясь как можно красивее выписывать каждую букву, я выполнил свою первую задачу.

      - Значит, Майкл,- произнес Луи, вставляя листок в бейджик.- Работа легче легкого. Подходишь к посетителям, записываешь заказ, отдаешь мне, а после забираешь у меня готовый заказ,- нацепив мне на футболку бейджик и протянув мне небольшой блокнот с ручкой, говорил он.- Запомнил? 

      Кивнув, я повернулся лицом к залу.

      - Удачи,- Луи напутствующе похлопал меня по спине.

      Уже к обеду я валился с ног. Думаю, я намотал пару километров, пока ходил туда-сюда. Лу не шутил, когда говорил, что на выходных здесь много народу. Правда, я надеялся, что он немного приукрасил, но мои надежды не оправдались. Каждые три минуты дверь в "Горизонт" открывалась и закрывалась, и каждые три минуты кафе пополнялось все большим количеством посетителей. Это было слишком для моего первого рабочего дня.

      Видя то, как я устал с непривычки, Луи попросил Зейна подменить меня. Зайдя за стойку Томлинсона, я рухнул на стул. Я закрыл лицо руками и попытался прийти в норму.

      Кто-то прокашлялся над моей головой, и я убрал руки. Это был Луи. Парень понимающе, опять-таки, улыбался и держал в руках вишневое мороженое.

      - Я, вроде как, оставил тебя без порции мороженого,- проговорил он, отдавая мне рожок.- За счет заведения.

      Мне так хотелось уткнуться в это мороженое носом или обмазаться им полностью. Адекватен ли я? Не знаю, но мне очень хотелось это сделать. Сейчас самый пик жары, и солнце беспощадно согревало все, что только можно было, и, что нельзя. Не спасали ни вентиляторы, ни кондиционеры. От этого можно было спастись умерев, но я ведь только нашел работу.

      Вновь послышался хлопок двери, значит, новый посетитель. Погодите, я его знаю. Это тот самый парень с пляжа, на которого ставили парни на соревнованиях. Они так были расстроены этим, но этот парень был расстроен больше. И не мудрено, отозвать заявку на участие, являясь при этом явным лидером. Хромая, подошел к стойке и сел за барный стул. 

      - Мои сожаления,- с сочувствием в голосе сказал Луи.- Как нога?

      Парень фыркнул.

      - Благо, не перелом,- ответил он.- Я смогу встать на доску, но не в этом сезоне.

      Луи кивнул и налил стаканчик, кажется, абрикосового сока.

      - За счет заведения,- улыбнулся Лу, пытаясь подбодрить, вроде как, друга.- Кстати, ты, наверное, еще не знаком с нашим новым сотрудником,- он махнул в мою сторону рукой.- Майкл, прошу любить и жаловать.
      

      - Лиам,- произнес парень, протягивая мне руку, и я пожал ее в ответ.

      Наверное, он ждал чего-нибудь от меня. Что-то вроде приветствующего слова или, как я рад встрече с ним, но ничего подобного с моей стороны не было, хотя я тепло улыбался ему.

      - Совсем забыл, Майки у нас не самый болтливый человек,- поспешил исправить ситуацию Луи.- В отличие от меня,- добавил он и рассмеялся над собственной же шуткой. А шуткой ли? 

      - Это хорошо, сейчас мне не особенно хочется разговаривать,- тонко намекнул Лиам.- За знакомство!- пропел парень и выпил свой сок.

      День проходил довольно-таки легко. Я вновь мог стоять на ногах, и вся эта ходьба туда-сюда меня больше не напрягала. Можно сказать, я влился в ритм жизни Горизонта. Около четырех часов дня я получил сообщение от явно обеспокоеного моим исчезновением на долгое время Калума. Он спрашивал, когда меня забирать, и жив ли я еще. Не знаю, чем я думал, когда ответил, что я сам доберусь. После этого еще в течение десяти минут я отвечал на сообщения, уверен ли я, знаю ли я дорогу. Напоследок, Кэл сказал, что за мою смерть он ответственности нести не будет. 

      Тоже мне, я взрослый парень, могу сам добраться до дома. 

      В один прекрасный момент, в кафе из посетителей остался лишь один человек. Это был кудрявый парень лет двадцати в белой футболке и оранжевых шортах. Он о чем-то думал и ковырял ложкой свою порцию мороженого.

      - Он заходит сюда каждый день ровно в семь вечера,- словно невзначай сказал Луи, протирая стаканы.- Каждый раз садится за крайний столик у окна и заказывает шоколадное мороженое по будням и фисташковое по выходным.

      Странно, каждый день через двери Горизонта проходят толпы людей, а он сумел разглядеть среди них этого парня. 

      - Он один из местных спасателей,- продолжал Лу.- Однажды он спас одну из моих сестер. Я так и не смог отблагодарить его за это тогда, но с тех пор он стал постоянным посетителем нашего кафе.

      Убрав стаканы в шкафчик, Томлинсон повернулся и кивнул в его сторону.

      - Это одна из частей нашей работы,- говорил он.- Мы должны чувствовать наших клиентов и понимать их. Они наши гости,- Луи устало улыбнулся.- Уже почти восемь, мы закрываемся сегодня рано, нужно хорошенько отдохнуть перед большой игрой.

      Поймав мой непонимающий взгляд, Лу пояснил:

      - Соревнования по серфингу, они будут через выходные,- парень снял с себя фартук.- Подойди к нему и намекни про закрытие,- он снова кивнул в сторону кудрявого.

      Луи скрылся где-то в подсобке, а мне ничего не оставалось сделать, кроме как пойти разбираться на счет позднего посетителя. Казалось, он меня совершенно не замечал, продолжая смотреть невидящим взглядом в окно. Когда же чудо свершилось, он весьма удивился моему существованию.

      - Вы закрываетесь, да?- а это оказалось легче легкого.- Ох, черт, я такой невнимательный.
Было странно наблюдать за тем, как двадцатилетний парень бьет себя ложкой по лбу. Он бил себя так секунд тридцать, а я уже не мог этого терпеть, поэтому я выхватил ложку из его руки и убрал подальше.

      - Прости,- пролепетал парень.- Майкл, да?- я кивнул в ответ.- Эх, Майкл, если бы ты знал.

      Прекрасно. Он сейчас расплачется. К моему счастью, этого не происходило.

      Мне не удалось быстро выпроводить Гарри (именно так представился этот кудрявый парень). Он постоянно о чем-то говорил и менял темы своего монолога чаще, чем я менял цвет своих волос. Это значит, очень, очень часто. То он говорит о том, что он хотел бы все изменить, то о том, как его дразнила старшая сестра в средней школе, то о том, как он ненавидит фисташковое мороженое. 

      Последнее меня насторожило, ведь, как сказал Луи, Гарри заказывал фисташковое мороженое каждые выходные. Где в этом логика?

      - Майкл,- позвал меня Гарри,- ты сейчас - домой?

      Я неуверенно кивнул. Еще одна странность в поведении этого парня. Зачем ему знать, куда я сейчас собирался.

      - Я тут подумал, с тобой так легко говорить,- замялся Гарри.- Может, я мог бы подбросить тебя до дома, а за это ты выслушаешь еще пару историй из моей жизни? Я так долго не разговаривал нормально с людьми.

      Еще один неуверенный кивок с моей стороны. По крайней мере, меня обещали довезти до дома, а это значит, что одной проблемой меньше.

      Гарри встал со своего места и, кинув на стол пару купюр, направился к выходу. Я последовал за ним, отдав деньги и фартук Луи, неодобрительно проводившего меня взглядом. Но о чем я волнуюсь? Моя смена закончилась пять минут назад, а значит я свободен.

      Мне не стоило переживать на счет Гарри. Он оказался милым парнем с шутками, может, чуть смешнее, чем у меня. Когда мы подъехали к моему дому, он предложил подбросить меня завтра до пляжа, раз уж нам все равно по пути, и я согласился. Терять мне нечего.

      Воскресение проходило чуть менее напряженно, чем суббота. Я уже более уверно лавировал между столиками, да и Зейн больше не бросал на меня недовольных и злобных взглядов. Можно сказать, мы сдружились, по крайней мере, он свыкся с моим существованием. Определенно.

      На этот раз Луи закрыл кафе еще на час раньше, поэтому Гарри чуть было не опоздал, чтобы купить такое ненавистное ему фисташковое мороженое, прежде чем отвезти меня домой.

      Всю дорогу Гарри говорил мне о неразделенной любви и о том, какой он идиот. Не знаю, зачем он мне все это говорит, ведь я посторонний человек. Возможно, он как-то понял, что я не могу сболтнуть лишнего. Все равно, это странно.

      Вместе с этим кудрявым парнем дорога не занимала та много времени, как с Кэлом. Нет, у него тоже было что-то вроде пикапа, но только этот парень не слишком церемонился со скоростными ограничениями. Вероятно, из-за этого мне надо было бы только по этой причине больше никогда не садиться к нему в машин, но меня действительно не волновал этот факт.

      Гарри доставил меня домой в целости и сохранности к половине восьмого. И к концу поездки до меня начал доходить смысл его слов. Почему-то мне казалось, что его история неразделенной любви была тесно связана с кафе, в котором я работал. Но это же не мое дело, да? 

      Как только я вошел в дом, на меня налетела мама. Я не сразу разобрал, о чем она говорила. Кажется, о каком-то важном вечере, что-то связанное с больницей, в которой работала мама.

      - Они должны тебе подойти,- с этими словами она сунула мне в руки коробку из-под обуви. Приподняв крышку, я увидел абсолютно новые классические черные ботинки.- Твоя одежда на кровати,- кинула мама, убегая вглубь дома.

      Со смутным представлением того, что происходит, я поднялся к себе. Ладно, надо расставить скопившуюся крайне скудную информацию по полочкам. Во-первых, сейчас будет какое-то мероприятие, на которое я должен пойти. Во-вторых, это важное мероприятие, раз меня заставляют надеть костюм. На этом все. Ах да, у меня же будут шикарнейшие мазоли на ступнях и пятках, так как я совершенно не умею носить новую обувь.

      Все просто прекрасно.

      И почему нельзя было предупредить раньше? Скажем, утром или вчера вечером. Такие вещи не происходят внезапно, о них не объявляют за несколько часов. Это было спланировано и известно, по крайней мере, на прошлой неделе точно. Хотя, зная свою мать, я могу понять, что она просто-напросто забыла об этом. Со всеми случается, ну, со многими.

      - Медвежонок, мы опаздываем,- крикнула мама из коридора. Она уже переоделась из домашней одежды в зеленое вечернее платье, но на голове творился настоящий хаос.- Поторопись.

      Надев брюки, рубашку и пиджак, я уставился на ботинки. Не нравятся мне они. После еще одного крика мамы по поводу нашего опоздания, я все же отбросил мысль надеть эти треклятые ботинки и потянулся за красными вансами. Стильно. Модно. Молодежно.

      Стараясь игнорировать недовольные взгляды мамы, я вышел из дома. К моему удивлению, вечер должен был пройти в здании школы, в которой учился я. Поэтому мы шли пешком.

      Не знаю, что бы я делал, если бы надел те ботинки. Возможно, кривился бы от боли и проклинал все, на чем свет стоит. Да, именно так бы и было.

      - Зачем мне идти туда?- спросил я, когда мы уже подходили к школе.- Я не очень подхожу к таким мероприятиям.

      - Сам виноват,- фыркнула мама.- Как вернемся, достанешь одну из своих чудо-красок, что по-темней, и перекрасишься. Я все понимаю, но зеленых или розовых волос я не хочу видеть у своего сына. К тому же, такими темпами ты скоро лишишься последних трех волосинок.

      И дальше пошла лекция о том, как мы будем бегать по парикмахерским и собирать мне волосы на парик. Это не очень гигиенично, мне кажется.

      К моему удивлению, в зале, в котором проходил вечер, было довольно-таки много детей и подростков в возрасте от семи и до семнадцати лет, вероятно, они, как и я, были детьми персонала больницы. Но никого из них я не знал, да и они уже собрались небольшими компаниями и врядли хотели завести себе нового знакомого, поэтому, когда мама покинула меня и ушла к своим знакомым, я остался стоять у входа, растеряно поглядывая по сторонам.

      Минут через десять я вновь привык к своему одиночеству и теперь стоял у стены со стаканом (ненавижу его) яблочного сока и со скучающим видом смотрел на остальных гостей.

      Я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне было бы гораздо приятнее в обществе Калума и Эша, в кафе рядом с Луи и тем же Зейном, да хоть в машине Гарри. Везде мне было бы лучше, чем сейчас здесь.

      С громким противным звуком на сцене упал микрофон, и я только сейчас заметил мечущегося туда-сюда человека. В руках он держал папку с какими-то бумагами, а сам он выглядел как босс какой-нибудь серьезной организации. Черный идеальный костюм, в отличие от меня, сверкающие ботинки на ногах, синий галстук, солидности явно придавала зализанные набок волосы, немного прикрывающие лысину.

      Но это не главный врач, так как мама говорила, что им была весьма хорошая женщина. Вероятно, этот мужчина был организатором вечера, и, кажется, что-то шло не совсем по его плану.

      Еще один неприятный звук коснулся моих ушей, прежде чем мужчина в черном заговорил.

      - Рад приветствовать вас на таком знаменательном событии,- начал он.- Не каждый год одной из старейших больниц Сиднея исполняется сто лет...

      Я не вслушивался в его речь. Итак было понятно, что она будет нудной и неинтересной. Так зачем же тратить на это свое время?

      К счастью, Man In Black покинул сцену спустя несколько минут, и его место заняли трое парней. Наверное, я зря прослушал его монолог, ибо на сцене стояли с гитарами Хоран и Хеммингс, а за барабанной установкой сидел какой-то парень, кажется, Джош, у нас с ним общий английский.

      Напрягшись, когда Хеммингс подошел к микрофону, я принялся ожидать худшего, всего, что угодно, но абсолютно не того, что они начнут играть. Действительно, зачем трем вполне взрослым парням с музыкальными инструментами играть и петь? Они здесь абсолютно точно не для этого.

      Но мне, мне нравилось. Возможно, я так не сказал и никогда не скажу, но я подумал именно так. В первый и последний раз.

      В основном, это был рок восьмидесятых-девяностых. Нет, это не говорит о его древности, это говорит о его великолепности. Скорее всего, подборка композиций была рассчитана на старшее поколение, поэтому большая часть подростков не оценила ни Scorpions, ни Pink Floyd. Даже стыдно за подрастающее поколение.

      Песни не были кричащими или слишком громкими, это была классика, которая согревала сердца каждому истинному меломану. Зато, когда золотое трио исполняло более современные и известные композиции, многие жалкие детишки начинали двигаться в такт. 

      Возможно, мне следовало бы отметить красоту голоса Хеммингса и Хорана или умение Джоша, но я предпочел просто слушать, стоя в сторонке. Молчать и наслаждаться. В прочем, как всегда.

      Среди всех песен было много знакомых мне, но и не мало тех, которых я слышал впервые. Возможно, я просто не пересекался с ними, а может, это были авторские песни музыкальной троицы. Но это не добавляло им плюсов, совершенно.

      Back in Black. Нет, только не эта песня, не надо. Не надо портить одную из моих любимейших песен. Не спорю, у них прекрасные голоса (опять я так подумал, черт), но они не дотягивают до нужного уровня, чтобы спеть это идеально. А если не идеально, то зачем браться за это, да?

      В ожидании чего-то ужасного, я зажмурился.

      Но ничего не происходило.

      Нет, не так. Старшее поколение не обращало внимание на музыку, на сцену, на своих детей, а эти самые дети частично начали приближаться к сцене. Один я такой изгой, но сейчас не обо мне. Они не пели, нет. Была лишь прекрасная игра, любимая мелодия, пробуждающая в памяти слова песни. Ладно, не зря я пошел сюда с мамой. Словно побывал концерте.

      Правда, всю идиллию портил один факт. Один такой высокий, белобрысый и голубоглазый факт. Я продолжал стоять на своем месте, изредка делая до боли ненавистного яблочного сока, немного покачивая головой и притоптывая ногой в такт, пока не встретился взглядом с Хеммингсом. Какого черта он вообще смотрит на меня?

      А какого черта я продолжаю смотреть на него? Он еще и улыбается, это странно, немного. 

      Мне кажется, или он действительно играл для меня, еще более странно и неприемлемо. В последнее время все, что касается Хеммингса, странно и неприемлемо, абсолютно все. Мне стоило бы привыкнуть.

      Даже не заметил, как они закончили играть, а затем Джош и Хоран покинули сцену. Мы с Хеммингсом так и не прервали зрительного контакта. Когда же он опомнился, то поспешил покинуть сцену и направился... ко мне?

      Я уже намеревался сделать вид, будто ничего особенного не произошло, и отпить несколько глотков от своего сока, но один очень голубоглазый небоскреб изменил все мои планы, схватив меня за руку и вытаскивая из зала. Из-за этого я чуть было не пролил на него свой сок, что не было бы трагедией, на самом деле.

      У каждого человека есть проблемы. Долги, непонимание друзей, лишний вес и так далее. Но я действительно не понимаю, почему мне досталась целующаяся проблема? Целующаяся, наглая и прелестная проблема. Нужно с ней, то есть с ним, что-то делать.

      Когда Хеммингс наконец-таки оторвался от меня, я увидел в его глазах сожаление и обиду. Наверное, я выглядел бы так же, если бы человек, которого я целовал в течении какой-никакой минуты, мне так и не ответил. Это, вероятно, очень обидно.

      Но что я мог с собой поделать? Он второй раз целовал меня без предупреждения и моего разрешения, и, по идее, это мне следовало бы на него сердиться. Следовало бы, но я не был обязан так делать. Я лишь продолжал смотреть на него, широко распахнув глаза.

      В прошлый раз убежал я, теперь была его очередь. А я не мог этого допустить, не хотел. Мне, вроде как, понравилось. По крайней мере, это было приятней, чем в первый раз. Однозначно. Не было противного туалета, в котором пахло даже не хочу знать чем. Был лишь пустой коридор, голоса из зала и мы. Не романтика, а сказка.

      Мы просто стояли и смотрели в глаза друг другу, пока Хеммингс не отвел взгляд и не сделал шаг назад. Он хотел хотел было сделать еще один шаг в сторону зала, оставляя меня стоять здесь одного. Но не я ли думал пару секунд назад, что не хочу расставаться с этой проблемой? Я был бы не я, если бы не совершил, возможно, очередную крупную ошибку в своей жизни.

      Что я сделал? Поцеловал его.

      Не пойму, как так получилось. Он мне никто, просто парень, издевающийся над моим другом и поцеловавший меня пару раз. Что я знаю о нем? Кроме имени, ровным счетом ничего. Но какая-то неведомая сила сейчас тянула меня к нему, словно магнитом. И я не мог ей противостоять.

      В первое мгновение, Хеммингс не мог понять, что происходит, но, опомнившись, тут же ответил мне и приобнял за толком-то и несуществующуюталию. Наверное, то, что я был инициатором, сделало этот поцелуй более спокойным из всех. Но это не делало его менее приятным и значимым. 

      Немного улыбаясь, я разорвал поцелуй, который итак длился слишком долго, и взглянул в глаза Люку, пытаясь найти в них разумную причину того, что только что случилось. Было странно стоять так близко рядом с ним. Странно и приятно. В отличие от наших с ним пршлых встреч, сейчас он излучал тепло и нежность.

      Только подумайте, что бы я делал, оставшись сегодня дома? Скорее всего, перекрашивал бы волосы. Кстати, о них...

      Я просидел в душе с одиннадцати вечера и до часа ночи, пытаясь придать своим волосам более менее нормальный цвет. Мама отключилась еще когда мы только вернулись домой, предварительно отправив меня выполнять данное ранее обещание. Но это было не так-то просто.

      Все валилось у меня из рук, и я даже не удивился бы, если бы на утро обнаружил у себя зеленые брови или голубые уши. Все мои мысли занимал один лишь Хеммингс, и, кажется, я еще не скоро с ним расстанусь. Не то, что бы мы встречались... Или встречались? Я уже ни в чем не уверен, тем более в собственных чувствах к нему. Я ведь должен его ненавидеть и презирать, он же издевался над Ирвином, да и Лиам получил свою травму благодаря Хеммингсу. Но мне с ним хорошо, вчера было хорошо, вроде.

      Нет, они точно что-то подмешали в этот их яблочный сок, не может же быть все так просто. Не может же, да?

      Проснулся я на утро, чувствуя что-то мокрое на своем лице. Первой моей мыслью было, что Хеммо решил отомстить мне за одинокие выходные, но, когда я сонно приоткрыл глаза и столкнулся носом с Хеммингсом, все, о чем я мог подумать, это "какого черта здесь происходит?"

      Я уже говорил, какой я понимающий человек, но мы с ним попрощались вчера и он отпустил меня домой под предлогом того, что мы доберемся до школы вместе, а затем он подбросит меня до Горизонта. Я даже предположить не мог, что он придет ко мне, да еще и так рано. Как он вообще прошел мимо мамы?

      - Меня впустила твоя мама,- сказал Хеммингс, не отодвигаясь ни на миллиметр от меня.-Ты так мило спишь,- пролепетал он, улыбнувшись.- Ты не говорил, что у тебя есть котенок,- и парень сунул мне в лицо моего бедного пушистика, который смотрел на меня испуганными глазами. Боже, что он сделал с несчастным созданием.

      Видимо, Хеммингс был не намерен дарить мне хоть какое-нибудь личное пространство, поэтому мне пришлось самому отодвигаться от него. Приподнявшись на локтях, я обратил свое внимание на Люка, сидящего на полу и держащего Хеммо на руках.

      - Хеммо,- прочитал парень.- Меня так мама в детстве называла,- улыбнувшись, сообщил Люк, а я постарался не смутиться или не покраснеть еще больше.

      Встав на ноги, но так и не выпуская Хеммо из рук, Люк оглядел комнату.

      - Ты бы собирался,- усмехнулся он.- Мне так не хотелось тебя будить, но завтрак уже готов, и мы рискуем опоздать на историю.

      Осознав смысл его слов, я побежал в ванную. По крайней мере, мои брови не были розовыми, а уши фиолетовыми. И на том спасибо. Хеммингс ничего не сказал про новый цвет волос. Ему не понравилось, или, может же быть такое, он не заметил перемены? 

      Умывшись и переодевшись, я спустился на кухню, где сидели мама, Люк и Хеммо.

      Заметив перемену в собственном сыне, мама одобрительно кивнула и повернулась к Хеммингсу.

      - Значит, у вас все серьезно?

      Я споткнулся на ровном месте, услышав ее вопрос. Она о чем? Нет, она не может, это слишком неловко.

      - Настолько, насколько это возможно,- с уверенностью в голосе произнес Люк, наградив меня взглядом.

      Нет, они говорят точно не об этом, у них другая тема разговора, абсолютно.

      Не понимаю, как они могли сейчас есть эти блинчики. У меня совершенно пропал аппетит. Хочется испариться.

      - О чем задумался, медвежонок?- якобы невзначай поинтересовался Хеммингс, уплетая внеочередной блинчик.

      Медвежонок. По телу от такого, казалось бы, привычного мне прозвища прошлась дрожь. Нет, это не должно происходить, это неправильно.

      - Ты только представь,- неожиданно начала мама.- Иду я забирать почту и нахожу этого молодого человека у нас под дверью, он с шести утра караулил тебя,- я заметил легкий румянец на щеках Хеммингса, когда она рассказывала мне об этом.- Конечно же, я понимаю, что да как творится в головах современной молодежи.

      А после этих слов краснеть начал я, и не хило так краснеть. Да здравствует новый господин Помидор.

      - Миссис Клиффорд,- начал было Люк, но после замечания мамы исправился.- Карен, это был действительно вкусный и приятный завтрак, но мы опаздываем, так?

      Я кивнул в подтверждение его слов.

      Мама лишь махнула рукой, тем самым отпуская нас, в частности, меня.

      Уроки проходили в весьма спокойной обстановке, да и утро было прекрасным. И все было бы просто идеально, если бы не Хеммингс, от чьего общества мне хотелось бы избавиться и поскорей. Он не отпускал меня ни на переменах, ни на совместных уроках.

      Но когда Люк уходил на свой урок, оставляя меня одного, я буквально лез на стену от тоски по парню. Я старался не думать о грустном, но это совершенно у меня не получалось.

      Поймав себя за мыслью о том, что я предпочел бы объятья Хеммингса последнему куску пиццы, я понял, как далеко все зашло. Соберись, тряпка. Это лишь симпатия, легкая влюбленность и прочая чепуха. Восемьдесят процентов школьных пар расстаются, какая к черту любовь здесь может быть.

      По идее, это должно было успокоить меня, но выходило абсолютно наоборот. Мне срочно была нужна порция Люка Хеммингса.

      Покинув класс одним из первых, что бывало очень редко, я принялся ждать ждать Хеммингса. Прошло уже две минуты, а парня все не было. В прошлые разы он появлялся практически сразу после звонка. Это заставляло меня чувствовать себя брошенным котенком.

      Так и не дождавшись Хеммингса, я направился в столовую, намереваясь найти там Эштона и заесть в его компании свое горе разваливающимися брокколи и пресным пюре.

      Кажется, я словил куш, ибо вместе с Эштоном застал и Калума. Не знаю, как он прошел мимо охраны и педагогического состава, но он был здесь, и это хорошо.

      - Майки, на тебе лица нет,- произнес Калум, когда я плюхнулся за их столик.- Что-то произошло?

      Я уже собирался ответить его, как ощутил на губах знакомый вишневый вкус. 

      - Прости, задержали на уроке,- проговорил Хеммингс мне в губы, немного отстранившись от меня.- Буду ждать тебя после уроков.

      Парень ушел куда-то в компании ворчащего Хорана, а я повернулся к своим друзьям. Да, это была их очередь недоуменно и шокировано смотреть на целующихся парней. На самом деле, я не хотел им рассказывать об этом происшествии, пока не разберусь в себе и во всем этом бреде. Но мне стоит изменить свои планы.

      - Когда я говорил, что мы найдем тебе длинноногую блондинку,- нарушил молчание Калум.- Я имел в виду не Хеммингса.

      Мне стало смешно от его слов, и я не сумел сдержать смешка. Эштон же отреагировал не так спокойно. Вернее, абсолютно не спокойно.

      - Ты хоть понимаешь, кто это такой?- негодовал парень.- Он гнилой насквозь, и портит жизнь твоему лучшему другу,- говорил он, размахивая своей вилкой.- Он же не просто зазнавшийся придурок, он само зло.

      Ирвин тяжело дышал, да и покраснел немало. Мне было стыдно и обидно одновременно. С одной стороны, он был прав, а с другой... В конце концов, это был мой выбор (о каком, к черту, выборе я думал?), сознательный (нет) и адекватный (пфф), и он не принял его.

      - Зло чарует и притягивает,- проговорил Кэл, ковыряясь вилкой в тарелке Эша.- Поэтому его и боятся.

      Эштон проигнорировал его слова и, кинув мне очередной осуждающий взгляд, принялся за еду. Видимо, он обиделся на меня.

      - Только не говори мне потом,- произнес Эш,- что я тебя не предупреждал.

      Его слова засели в моей голове и осели осадком на душе. Ведь он прав.