Basketboys. When the sun goes down

Song: Mushmellow – Loser

Луи стучит пальцами по экрану телефона, прикидывая, на каком кругу ада он проведет следующую вечность за это сообщение. По крайней мере, он надеется на быстрый ответ. Да, такого его последнее желание.

"Это Луи. Зайдешь на чай? Я хочу с тобой поговорить."

На самом деле, он не хочет поговорить. Вернее, поболтать бы и рад, но не на какую-то конкретную тему. Теперь он влип, да и приглашать Гарри к себе домой идея плохая - здесь слишком много хрупких горшков с цветками и слабых нервов. 

Томлинсон ждет десять минут, прежде чем с горечью решить, что ответа не будет. Вероятно, это к лучшему, ибо тогда не будет и проблем, но парень все равно чувствует обиду. Прошло только два дня, ничего не должно было измениться. Гадко.

Когда мобильник оповестил об смс, Томмо чуть не выронил из рук чашку, а свет на кухне стал в пару раз ярче.

Гарри: Как скажешь. Мне нужен твой адрес

Голубоглазый убирает разбросанные по комнате носки и быстрее бежит к зеркалу, чтобы причесаться. Обратного пути, к сожалению, нет, и внизу живота волнение скручивает в узел все органы. От страха хочется кричать и забиваться в угол, но не открывать дверь, что напомнила о себе уже уже тремя спешными звонками. Руки подрагивают, который раз поправляя челку. 

Стайлс одет ярче, чем обычно, но деталей Томмо не разбирает. Парни смотрят друг другу в глаза с минуту, не меньше, и Луи не может понять, что выражает взгляд Гарри. Он похож на загнанного зверя. Зрачки у кудрявого расширены, и он часто дышит, все еще стоя на пороге, а шатен пытается найти в своей голове хоть одну мысль. Но игра началась, и ему вряд ли позволят сделать это.

Зеленоглазый медленно делает шаг вперед, а Луи чуть не падает, когда пятится назад, запинаясь об обувь в гостиной. Гарри начинает дышать еще громче, прижимая грудью перепуганного Томмо к стене. Пауза, Луи с ужасом понимает, что не может вымолвить ни слова, а его тело не может оттолкнуть Стайлса. У шатена ком в горле, парень в расстоянии пары миллиметров и страх в широко распахнутых глазах. 

Хаз не видит этого. Он зажмурился, прижался лбом ко лбу мальчика, и теперь с силой стискивает в дрожащих пальцах мягкую талию остолбеневшего Томлинсона. У того трясутся пальцы, пытаются оттолкнуть крепкую грудь, но это попросту невозможно.

Гарри сильный, и кто знает, как он будет использовать это.

- Прости, пожалуйста, прости меня, - громко шепчет он, ежесекундно сглатывая горячую слюну.

Слишком глупо. Томмо знает, что стоит только крикнуть, вновь оттолкнуть, и он потеряет кудрявого, что крупно дрожит сейчас и не рассчитывает силу своих рук в этом полутемном коридоре. Дверь в дом давно захлопнулась от сквозняка: когда губы Стайлса рвано касаются губ Луи, тот осознает, - одно "нет", и его ребра будут сломаны.

Зеленоглазый горит. Его дыхание шумно наполняет комнату, пока он все быстрее целует застывшего Луи. Шатен не двигается, не отвечает, только сжимается где-то там внутри от страха. Он хотел совсем не этого, но руки больно прижимают его тело к Гарри, который будто ошпарен кипятком из-за своей болезненной страсти. 

Стайлс невменяем. Томмо пытается подать голос, хоть бы в знак того, что он против, но Хаз тащит его вглубь дома, останавливаясь лишь на мгновение, чтобы понять, где на первом этаже спальня. В этот же момент Луи пытается увернуться, позвать смутное сознание парня обратно, но Гарри замечает кровать и, игнорируя бледное и ошарашенное выражение лица голубоглазого, вновь целует его сухие губы, больно хватаясь за напряженную спину.

Томлинсон готов расплакаться и готов сдаться, когда его кидают на кровать, тут же прижимая к ней и не давая вздохнуть. Он дергает ногами, но это дается с трудом, и руки Стайлса задирают его домашнюю футболку, а сам кудрявый горячо целует подрагивающий живот.

Луи смущен, испуган и морально убит. Хочется дать Гарри по морде, чтобы тот пришел в себя, но слезы тоже рвут его горло, грозя вот-вот пролиться на искаженное в немой мольбе лицо, а зеленоглазый шепчет что-то ближе к краю пижамных штанов, и Томлинсон все еще уверен - это можно исправить. Он не дает себе расплакаться, пытаясь понять, что нужно сделать, как остановить то бешеное существо, что горит сейчас в кудрявом парне.

Но это существо останавливает само себя.

Стайлс мимолетно касается Луи между ног, но в домашних штанах член мягок и вял, заставляя парня замереть в долю секунды. Гарри, будто обжигаясь, одергивает руку, испуганно смотрит на притихшего Томмо, тут же растягивая свой рот в громком крике.

- Бля-я-я-ять!

Он срывается с кровати, чуть не падает, хватая себя за волосы, и кричит еще громче, чем до этого. Просто стоит и кричит, а Луи слушает, понимая, что Гарри вернулся. Зеленоглазый готов разбить собственную голову о стену. 

Он выбегает из комнаты, и его ярость заполоняет дом, заставляет Луи вздрогнуть, поджимая ноги. Он все еще напуган, но теперь иначе, а когда кудрявый прекращает кричать, где-то там, в глубине комнат, и входная дверь начинает открываться, чтобы Гарри мог уйти навсегда, то до Томмо доходит. Либо он спасает Хаза, либо бросает всю свою жизнь к черту.

- Гарри! - кричит Томлинсон, вскакивая с кровати и выбегая в коридор, - Гарри, не уходи!

Обеспокоенный взгляд натыкается на тяжело дышащую фигуру у двери - кудрявый зол, напуган и морально убит. Сорванный от крика голос велит Томмо заявить на парня в полицию и забыть, как страшный сон. Луи качает головой, на что Хаз снова начинает вскипать.

- Я сорвался! - шипит он, разворачиваясь к мальчику уже полностью, - Я сам виноват! Отвали от меня!

Голубоглазый знает, что это не серьезно, и теребит края своей футболки.

- Я тебя, вообще-то, на чай позвал, - тихо выдыхает он.

И Гарри меняется в лице. Он оглядывает человека перед собой - нерешительного и мягкого, такого, как всегда. А Томмо чувствует, что Стайлс знает - Луи не враг, он хочет помочь и успокоить. Он предлагает зеленоглазому снять обувь и подождать, пока вскипит чайник, затем идет на кухню, заламывая дрожащие пальцы. Сердце все еще стучит в бешеном темпе, но Томлинсон уверен - возня в коридоре есть что-то хорошее, о чем он не станет жалеть.

song off.

*** 

Сильные чувства невозможно выбросить из своего сердца, как мусор. Даже если ты давно переехал и больше не прользуешься мусоропроводом - для того, чтобы забыть что-либо, нужно много времени. Луи знает это, и его глаза полны сострадания, когда он смотрит на Гарри. 

Спина и плечи Стайлса напряжены, а сам парень кажется великаном, сидящим за крошечным столом на кухне. Он смотрит в чашку с чуть теплым чаем, прикрывая уставшие глаза. Его дыхание оглушает, сжимая Томмо до размера маленькой отчаянной букашки, пытающейся исправить каждую из мировых несправедливостей. 

- Посмотрим баскетбол? У меня есть запись NBA девяносто седьмого года, - приторно-веселым тоном спрашивает голубоглазый.

Кудрявый кисло ухмыляется и отвечает вопросом на вопрос - знает ли Луи, что Гарри мог его изнасиловать? Вообще-то, это очевидно, поэтому - да, знает, и нет, его это не волнует. Ничего по-настоящему страшного не произошло, а теперь Томлинсон не хочет киснуть на кухне со Стайлсом, поэтому, кинув "допивай, я жду тебя в гостиной", уходит в другую комнату. Он просто хочет посмотреть гребаный чемпионат вместе с зеленоглазым: ничего больше в этот испорченный вечер.

Хаз удивляется немного капризному тону, но позволяет Томмо выпустить коготки. В конце концов, Гарри улыбается, глядя мимо пустой чашки, и идет в гостиную, расслабляя тяжелые плечи. Раз уж Луи выбрал этот путь, да будет так. Стайлс действительно слишком устал от мыслей и себя самого.

Они сидят перед телевизором до четырех утра. Солнце начинает разливать по горизонту весенне-розовую воду, когда Томлинсон сквозь дремоту просит лечь спать.

Гарри осознает, что ложиться в одну кровать с Луи довольно непривычно, но сон одолевает обоих еще до того, как кудрявый успевает подумать, что это неправильно. Позднее утро мудренее утра раннего, и сознание отключается на раз-два. 

- Начнем завтра все заново, - бурчит в подушку шатен, проглатывая последнее слово на последнем вздохе бодрствования. 

- Угу, - бурчит в ответ Стайлс.

*** 

Song: Jeffree Star – Get Away With Murder (Orchestral Cover)

Еще не открыв глаза, Томмо с удовольствием ощутил тонкий запах августа, доносящийся из открытого окна. Что в нем? Последнее тепло и осыпающиеся цветами деревья. Поздний апрель и август, бывает, путаются, и это никогда не случается просто так.

На улице облачно и чуть холодновато - лицо Гарри освещается лишь его мобильным, что парень держит в руках, полусидя в кровати и страдальчески закатывая глаза. Луи шуршит одеялом, и Хаз поворачивается на звук.

- Я разбудил тебя? - спрашивает он вместо приветствия.

Томлинсон потягивается и качает головой. Ему вдруг кажется, что Стайлсу написал Зейн, и это успокаивает, ибо тот выглядит действительно лучше. Кудрявый откладывает телефон и смотрит в воздух перед собой - ни намека на раздражение или злость. Черт побери, как благодарен шатен цифре 11 на часах - в такое время жизнь становится в разы проще, поэтому Гарри задает самый обыкновенный вопрос, что так распространен в мире Луи Томлинсона.

- Что дальше?

- Полагаю, завтрак, - невинно отвечает Томмо, прекрасно понимая, что речь шла вовсе не о еде, но в теле чувствуется легкость и тепло, а вместе с тем и абсолютное нежелание решать что-то важное. Он продолжает потягиваться.

Стайлс смеется так, будто они родились и поженились еще и уже вчера.

Ребята идут на кухню, осторожно ступая на холодный кафель, ежась от прохлады утра. Зеленоглазый пьет лишь горячий чай, и Луи кажется это мировой несправедливостью. Впрочем, он скоро забывает об этом, когда почему-то хихикает и болтает под столом ногами, задевая ноги Гарри, а тот снисходительно улыбается в ответ. Они рассыпают сахар и смеются, так и не решив, что же будет в действительности дальше. Томлинсон довольно заглядывается на облака за окном, пропускающие сквозь свою серость солнце, что набирает свою мощь. Он уверен, что мир начался сегодня заново. 

Но когда шатен спрашивает, куда они с Гарри пойдут гулять вечером, улыбка на лице кудрявого растворяется в неловкой паузе. Сердце голубоглазого пропускает удар, и догадка о том, что никакого вечера не будет, больно бьет в грудь.

Тихо и хмуро Стайлс говорит о плохой компании, том, что не достоин Томлинсона, и кучу других глупых вещей, что оседают разочарованием на дне кружки кофе. Вздох Томлинсона полон усталости, усталости от войны с гребанной внутренней силой Хаза, и парень больше не может бороться с этим. На его часах только что прошли последние секунды долгожданного августа. 

- Ты нужен мне, - апатично отвечает Луи, отводя погасший взгляд, - но если твое прошлое сильнее твоих чувств, то можешь идти.

Солнце некстати и вдруг наполняет воздух теплыми лучами, рассеивая его эфиром по тонкой коже шатена. Тот старается не смотреть на Гарри, мучаясь в ожидании бесповоротного ухода и повторяя лишь "ошибся" в своем свободном ото сна разуме. Лучше бы это снилось.

- Жизнь дала нам мало времени, Лу, я не могу просить его у тебя. Слишком дорого оно обойдется нам обоим.

- Я бы отдал тебе все свое время, если бы ты только позволил.

Он не хочет продолжать разговор. Кажется, все сказано, когда он выходит из кухни в коридор, рассеянно стараясь думать о куда-то пропавших ключах, а не о громком провале первых шагов. Тишина гостит не так долго.

- Черт возьми, Лу! - слышит он вдогонку грузный топот.

Голос Гарри граничит с океаном и истерикой, глаза горят слепым порывом, когда он силой возвращает август на замерзающую планету. Стайлс не хочет отпускать Томмо. Что из объятий, что из жизни - ему нужно лишь дать шанс им обоим. Голубоглазый понимает, как чертовски нелегко это, но, стоя в прихожей и прижимаясь к подрагивающему телу кудрявого, он не может не просить Хаза об обещании вечной войны со своими страхами.

- Ради тебя, - Гарри изо всех сил пытается улыбаться.

Он болезненно-медленно целует Томлинсона в лоб и растворяется в синеватой дымке новорожденного полудня.

Ребята договорились встретиться у моста в семь часов, и мама обещала скоро прийти, но Луи неподвижно лежит на кровати, надеясь, что великое отчаяние и правда порождает великую силу*, даже когда контроль над собой потерян. Да, Стайлс прятал за агрессией каждое свое сжигающее чувство, да, у него не получается дать им выход, но Томмо помнит его взгляд тогда, когда парень остановил его в коридоре и притянул к себе, чтобы пообещать остаться.

В зеленых глазах кровопролитная война и вдохновленное желание победы. Шатен подарит ей кипарис и жасмин за храбрость.

song off.

***

- Что ты делал до переезда сюда? 

Луи, облокотившись на перила, смотрит на линию темнеющего горизонта. Солнце так и не вышло из-за туч, и день был бы сер, если бы не был так ярок Гарри. Он внимательно следит за шатеном, тоже навалившись всем телом на перила, а Томлинсон не может припомнить такого же глубокого и заинтересованного взгляда за всю свою жизнь. 

Он рад, что кудрявый спрашивает о такой глупости, будучи абсолютно уверенным, его вовсе не интересуют подробности прошлой жизни Томмо. Но он рассказывает о Стене, скейтборде и выученных уроках. Стайлс говорит о баскетболе, плавно обходя все остальное.

Луи не требует большего, довольствуясь своим шансом этим хмурым вечером.

Не сказать, что зеленоглазый спокоен - слишком уж дерганы его движения, слишком уж силен запах одеколона, но сумерки горят вывесками среди теней первой листвы: город зовет их в свое сердце, где Гарри начинает ощущать себя куда лучше. Они идут по центральному парку, прокатившись до туда на старом трамвае, и Томлинсон старается не принимать на свой счет редкие опасливые взгляды кудрявого по сторонам. 

Пока Хаз не перестает замечать кого-то кроме замерзающего Томмо.

- Как думаешь, удастся не спасовать снова в субботу? Игра будет гораздо серьезнее, чем с Альфаро.

Луи знает, что Стайлс не хочет задеть его, как в тот раз, и они говорят о соревнованиях и перспективах, пока дорога медленно ведет их к придорожному кафе. Два горячих кофе, лишь бы голубоглазый согрелся, когда они шутят о любви Саймона к вещам синего цвета. 

Кудрявый красив. Красив, очарователен с приятными ямочками на розоватых щеках, а его голос, звуча без оскорблений и злости, напоминает о чем-то важном. О тепле и умении прощать, о поспешности выводов и океанах, что так тяжело разглядеть в чужих душах. 

Гарри расслаблен, его глаза смотрят без страха и робости. Томлинсон отдал бы многое, чтобы их первый вечер не заканчивался, но парни подходят к его дому, и время напоминает о своей смертности, как и силы.

- Сегодня воскресение, - произносит в темноту Хаз.

- И август, - отвечает ему Луи. 

*** 

Томмо лежит в кровати, надеясь на сладость сна, но воспоминания не пропускают его в свой мир. Слова, цвет глаз, походка, руки на его бедрах тогда, в коридоре, и он вовсе не понимает, зачем же именно Стайлс. Зачем Стайлс позволяет сердцу замирать чуть слышно, громко разбиваться о кафельный пол и залечивать само себя? Кудрявый совсем не тот, о ком мечтал мальчик, но почему же вышло так коряво и глупо, что теперь и речи быть не может о ком-то другом?

Наверное, виноват дурацкий баскетбол, и Томмо засыпает где-то между третьим и четверым периодом своей жизни, пока телефон слабо светит экраном во мраке кухни.

Гарри: Это было легче, чем я думал. Спокойной ночи. Надеюсь, что увижу тебя еще, маленький кофеман :)

*** 

Томлинсон знал и раньше, что с Гарри можно забыть о медлительности и здравых рассуждениях - они видятся каждый день после очередной удачной тренировки. Тренировки, где нашлось место редким, но ярким взглядам, отличным комбинациям, полнейшему взаимодействию и бесконечным похвалам. Майкл заметил первым, как переменились отношения ребят, на что Стайлс неоднозначно вспыхнул.

Но Луи доволен, как никто.

Они оставляют друзей и уходят в другую часть города - туда, где некому заметить закушенных от нерешительности губ и ничтожного расстояния между телами. Томмо не учит уроки, поздно приходит домой и ужасно много удивляется произошедшему. Это правда с ним? Стайлс не толкает и не кричит, а светится, рассказывая какую-нибудь дурацкую историю? Они гуляют в парках, смотрят на горизонт и не говорят об их отношениях ни слова, будто боясь разрушить? Видимо, Луи попал в паршивый американский фильм с жанром "романтика".

Все или ничего, поэтому кудрявый сдерживает себя с огромным трудом.

- Что ты можешь сказать о Гарри?

Найлу действительно и почему-то интересно. В его глазах - жаркое лето, розовая водичка и свет влюбленности, что хочется дарить всем и каждому. Похоже, судьба решила обрушиться на них разом и уйти, оставив мучиться в незнакомой агонии.

Луи может сказать многое. Прошло не так много дней, но его память подмечает болезненно все, и телефон еще горит в кармане от частых сообщений, пока Томлинсон гадает, за что ему такое счастье, за что ему такая боль. 

Зеленоглазый не имеет вредных привычек, потому что жизнь сама по себе таковой является, а смысла губить и без того погубленное нет. Он имеет много конфликтов с отцом и ни единого с небесами - ангелы могут спасти жизнь, и Стайлс гордится ими. Он любит математику, чай с имбирем и химические романы, о чем Луи даже думать не хочет.

Гарри любит жизнь и не скрывает пепел своих крыльев за спиной, но шатен молчит об этом, позволяя искренней и чуть безумной улыбке кудрявого появляться так много, как не сказано ни в одной инструкции по влюбленности. 

Томмо не знает, игры ли его воображения сияют в воздухе, или поле боя в темном сердце начинает распускаться жасмином на самом деле. Он не может ответить даже тогда, когда Стайлс однажды берет его за руку на мосту - голубоглазый чувствует лишь сухую и горячую кожу.

*** 

И его крутит, безбожно крутит всю неделю - парень не смог бы остановиться, даже если бы захотел. В баскетболе нет таких скоростей, с какой Гарри начал врываться в его сердце, и шатен явно ощущает, как хрустальный шар вокруг его сознания становится все тоньше. А Найл предупреждал, а матери не до этого, и помочь совершенно некому. Остается только гореть, перебарывать чертову робость при частых касаниях и наслаждаться каждым произнесенным словом. Стайлс ужасный говорун, а Луи в корне непонятно, как его темпераменту удается не вырываться наружу, разнося все вокруг.

Ту ночь и попытку насилия он вспоминает лишь раз, в коротком и болезненном сне, что не оставляет никакого осадка, но после которого возбуждение жжется не час и не два. Сложно приходить в сознание, когда океаны в твоих глазах дымятся и пахнут чужим телом. Хотел ли Томлинсон такого расклада? Вряд ли, но никто не дергал его лезть в самое пекло, и Гарри остается лишь восхищенно наблюдать за работой, что он неосознанно совершил с этим мальчиком, уже не боясь подходить ближе. Кудрявый запер прошлое в своем сердце - ангелы заперли, и теперь либо все, либо ничего, а выдержка еще жива.

Гарри знает - Луи в курсе, что он чувствует, даже если из всего спектра приходится показывать только нежность, но это тяжело, и хрупкого голубоглазого хочется просто разорвать на части, что, несомненно, табу.

Обычно они ходят в кафе, чтобы обсудить последнюю тренировку или жизнь с точки зрения разбившихся насмерть уже в полете. Стайлс показывает ему город и прекращает свои извинения. Ребята негласно решили - хорошо, нужно просто двигаться вперед и не вдаваться в подробности старой и тягучей боли.

Сегодня ангелы хотят видеть избранника своего друга.

Так говорит Лиам, на что Зейн смеется слишком заразительно, пока дверь машины открывается перед робеющим Томмо. Зеленоглазый подталкивает его, ведь они просто покатаются: волноваться совершенно не о чем. Ангелы умеют следить не только за чужими жизнями. Гарри сидит близко, разговаривая с друзьями, когда музыка бомбой замедленного действия проникает в сознание мальчика.

Они едут за город, разговаривая о фильмах про наркотики: Стайлс становится немного серьезнее, прося забыть о том инциденте всех, и Малик прекрасно понимает его. Луи откидывает голову на спинку,наблюдая за звездным небом, а луна скрывается за тонкими обрывками облаков - шатен чувствует ветер, пока голоса успокаивают его, находясь рядом, проходясь теплом по взволнованному сердцу. Вряд ли он может назвать кого-нибудь из парней своим другом, но он совсем не против такой компании.

В глазах кудрявого читается все, что ярче белого, и уж точно не дружба. Дорога идет не так долго, они объезжают город, предлагая Томмо как-нибудь позвать и Найла, на что лицо Лиама чуть бледнеет - все же, Томлинсон не может отказать.

- Мы с Ли зайдем и купим пару бургеров. Не развали машину, - обращается брюнет к Гарри, когда кабриолет останавливается возле пригородного фаст-фуда, оставляя ребят наедине.

Сердце подскакивает к горлу, и шатен не решается поднять беспокойный взгляд на Стайлса. Чем не фильм - ночь, парковка, долгожданная тишина? Обычно, на таких моментах герои целуются. Луи знает, что Хаз долго ждал хоть какой-то близости, за что голубоглазый давно простил его кипящее сердце. Сегодня он готов сдаться - сегодня, после многих часов прогулок по свежеющему городу и осознания того, что Гарри, несмотря на свою взрывоопасность, умеет держать себя в руках и быть отличным парнем. Прекрасным парнем, с которым, к сожалению, кроме легкого флирта и бесконечных разговоров больше ничего не хочется. Стайлс горит и возбуждается за двоих - но Томмо знает, что это выматывает, поэтому сейчас может позволить кудрявому зайти чуть дальше.

- Небо сегодня красивое, - говорит зеленоглазый, неотрывно глядя на съежившегося мальчика. 

Томлинсон кивает, пытаясь расслабиться на сиденье, запрокидывая голову вверх и вымаливая умирающую звезду, чтобы та оттянула момент. 

- Ты знаешь, чего хочет вселенная?

Гарри пододвигается ближе и кладет голову на плечо шатена, изображая усталость. Но Луи знает эти глаза и этот ритм сердца - парень снова старается сдержаться, и он искренне не понимает, как что-то в миниатюрном теле и испуганном взгляде может вызывать такую бурю.

- Нет.. Не знаю, - тихо шепчет Томмо.

- Вселенная хочет, чтобы ее заметили.* А теперь спроси, чего хочу я.

Хаз проводит рукой по тонкой талии, а мальчик ощущает ее жар через футболку, закрывая от переизбытка чувств глаза. Что-то странное творится в его голове - выброс адреналина? То ли ночь, то ли запах того, кто рядом, заставляют вдруг желать встряски, чего-то по-настоящему сильного.. интимного, если так, что проходится мурашками по замерзшей коже. Взгляд на ней способен прожечь дыру. Луи открывает помутневшие глаза, когда Гарри прижимает его совсем плотно к себе.

- Чего ты хочешь? 

- Я хочу, чтобы меня заметил ты.

Томлинсон чувствует губы на своей побледневшей щеке, пока небо не хочет отпускать звезды в расширенных зрачках. Стайлс целует его, подбираясь к полураскрытому рту, одновременно поворачиваясь корпусом и обхватывая шатена руками. Томмо вновь зажмуривается, выдыхая, и спешно отвечает языку на своих губах, наваливаясь вперед, на зеленоглазого. 

Тот тяжело дышит, целуя все глубже, обнимая все крепче, пока мальчик начинает терять добрую часть своего сознания. От Гарри палит жаром, он снова не рассчитывает силу, но Томлинсон уверен - он умрет в тот момент, как только первый стон разошедшегося парня рассечет накаленный воздух. Он чувствует его руки на спине, под футболкой, пока сам поглаживает затылок Хаза, пытаясь достойно отвечать той жажде, с который Стайлс прикусывает язык и губы.

Луи теряется, перестает чувствовать хоть что-то кроме тела напротив, и ритм начинает наростать, а руки кудрявого опускаться ниже, что снова бьет током, но слишком по-разному.

Гарри стонет сквозь поцелуй, наклоняясь вперед.

Томмо дергается, отталкивает его, отползая назад. Они были уже на грани, и голубоглазый действительно с трудом торопливо объясняет, что не готов к чему-то такому, ведь это чистая правда. Стайлс молчит, переводя дыхание, а шатен ненавидит этот самый взгляд - он снова разозлил Хаза. 

Ангелы следят за ними, иначе и быть не может: кудрявый не кричит и не пытается продолжать. Его руки мягко притягивают мальчика обратно на синхронном вздохе обоих, Гарри снисходительно улыбается куда-то в пустоту. Он тяжело дышит, но держится, и Томлинсон испуганно жмется к его разгоряченной груди, ища защиты у самого парня. Ребята сидят молча, пока разочарование не растворяется в воздухе полностью, оставляя лишь удовольствие от того, что поцелуй совершился, и был абсолютно хорош. Даже если больше походил на голодную борьбу двух стихий.

- Я подожду, - шепчет кудрявый на ухо разнеженному Томлинсону.

Луи перевел дыхание и Луи благодарен. Он смотрит по сторонам, выискивая ангелочков, но их еще нет, поэтому парни могут пообниматься чуть дольше. Приятно, что зеленоглазый готов ждать, поглаживая остывающие плечи мальчика; он сдержал себя в который раз, и ему точно не все равно.

Они не смотрят друг на друга, но вряд ли это можно назвать стеснением, скорее, обоюдным согласием с ситуацией.

- Почему они так долго? - спрашивает Томмо.

- Очередь, наверное, - отвечает Гарри, утыкаясь носом в шею голубоглазого.

Зейн и Лиам появляются через пару минут. Они успели поссориться с кассирами, друг с другом и со всеми правилами жизни Луи - даже если вовсе не стали спорить о том, насколько сильно будет раскачиваться машина к их приходу. Но они хотели поставить по паре долларов на это, и шатен не может сдержать смущенной улыбки, сжимая пальцами ладонь Стайлса.

Малик решает отвести домой сначала Томмо, ибо ему нужно выспаться перед завтрашней игрой, где он бы хотел видеть и присутствие Найла. Пейн глухо вздыхает.

- Спасибо, ребят, до завтра! - кричит Луи, захлопывая дверцу за ними с Гарри.

Они идут до угла, чтобы мама Томлинсона не заметила парочку в окно, порываясь своим интересом к компании сына. Хаз держит его за руку, прислоняясь лбом ко лбу в знакомом жесте, а его глубокий взгляд заставляет что-то внутри сжиматься, пока шатен по обыкновению благодарит парня за вечер.

-Лу, - мурлычет Стайлс, вызывая умиление и осторожность в мыслях с этим огненным львом, что облизывает свои губы, снова выпрашивая поцелуй.

И Томмо позволяет себе дразниться, совсем невесомо чмокая кудрявого вместо пожелания спокойной ночи. Они знают - спокойных ночей и след простыл, так что расставаться нет ни желания, ни сил. Но все равно приходится.

Голубоглазый почти ругается с матерью, но все обходится, и Йоханна не может подавить в себе вопрос о счастливой улыбке Луи после смс в половине двенадцатого. Тот колеблется.

Гарри: Хорошенько выспись! И приготовься считать завтра каждый забитый мяч - они все будут посвящены тебе.

***

хочу поблагодарить Nadezhda Pugacheva за помощь в написании данной сцены :)

Song: Fall Out Boy feat. Foxes – Just One Yesterday

- Итак, дамы и господа! Мы приветствуем вас на финальной схватке между Львами и Джекки Джонсоном. Когда-нибудь про этот матч будут ходить легенды, а в честь него называть детей!

- Женщины Аргентины плачут!*

На Зейна и Лиама оглядываются люди с передних трибун. Они сидят по бокам от смеющегося Найла, и их взгляды не выражают ничего прочего, кроме как восхищенного ожидания свистка судьи. Звук последних разминочных мячей начинает стихать, как и фоновая музыка под потолком.

И сегодня они втроем станут свидетелями всей комедии жизни.

- Все как на подбор, эти Джонсоны. Выглядят профессионально, - Пейн провожает взглядом ребят, выстраивающихся на приветствие. 

Соперники довольно хороши, и это было заметно еще на разогреве. На их лицах - собранность и уверенность в своих силах. Джекки редко проигрывали такие матчи, несерьезность противников они приняли как должное, хотя в действительности все было намного глубже. Они храбро жмут руки Львятам, глядя почти надменно, и Гарри удовлетворенно кивает своим. Стайлсу позволено немного помажорить, поэтому вместо ответного пожатия полураскрытой ладони он лишь подмигивает их капитану.

- Должно быть, Львы запрятали козыри в свои гривы, раз уж позволяют себе такую наглость! - радостно восклицает Зейн, предвкушая отличное представление. На него шикают соседи по трибуне, но он отмахивается, ибо болельщики никогда ничего не решают. Толку от сидящих на скамейках не много.

Блондин высматривает на противоположной стороне свою девушку, и Лиам трет виски, пытаясь сосредоточиться на игре. Зейн выручит, конечно.

Свисток заставляет приятно вздрогнуть.

- Только посмотрите, мяч не хочет отдавать свою честь! Кажется, борьба за нее затянется, - скандирует Малик, сверкая темными глазами вслед за кипением на середине площадки. - Да, Львы в прошлый раз не отличились, но это их отличный шанс реабилитироваться. Лиам?

- Абсолютно согласен, - улыбается второй ангел, - тренировались они неплохо. Ого, вот это перехват! Новенький шустрый, инициативу вырвет с кровью.

Луи, затая сбившееся дыхание, несется по площадке за Майклом, надеясь на передачу Эшу или на то, что сейчас он проснется дома, выпьет кофе и пообещает себе больше никогда не испытывать такого волнения, как сейчас. 

Растерянный взгляд перекрывает кто-то из Джонсонов, закрывая пас, и остается надеяться только на быстроту ног да на готового подорваться вблизь Гарри. 

- О-о-о, - кричит Зейн в аккомпанемент первым аплодисментам, - кольцо Джекки Джонсонов наконец лишилось девственности! Два очка! Не учат Лондон закрывать боковой периметр, совсем не учат, - а результат был бы на лицо!

Найл заливисто хохочет, чуть не расплескивая на желтую футболку колу из стаканчика. Удовольствие от настроя его друзей взрывается искрами в его голубых глазах, ведь Луи выглядит действительно хорошо на фоне прошлой игры.

Но столица дает только фору. Их восьмой номер обходит лучшую защиту, принимая обратный пас, запутывая Боба. Томмо подбегает ближе, рассчитывая вырвать мяч при любой задержке, но шанса ему не достается - шатена закрывают сразу двое. Стайлса он не видит.

Чужие аплодисменты неприятно бьют по ушам.

- А Джонсоны не отстают, - скорее для себя говорит Лиам, задумчиво глядя на табло, - в отличии от наших фаворитов. 

- Уже проходили это, - отмахивается Зейн, - Стайлс не лыком шит, еще блеснет. Чудо, а не обстановка! Нам нужно чаще встречаться на баскетболе.

Львы переглядываются, и Гарри показывает ребятам направление. На его лице уже нет того хитрого взгляда - только внимательность и работа мысли. Брови кудрявого сведены, а волосы выбиваются из-под повязки: Томмо бы загляделся, если бы было время. Но они вдвоем здесь не просто так, и Луи шепчет Майклу, где и кого нужно притормозить. 

- Засуетились Львята! - смеется Зейн, - Но вот главных-то выставлять не спешат. Черт знает, но на одной только резвости им далеко не уйти.

- Выступление групп поддержки будет после первой половины или в конце? - Найл поворачивается к Лиаму, потягивая через трубочку колу.

Тот заминается, но отвечает, что не в курсе. Вообще, ангелу бы больше хотелось, чтобы блондин следил за игрой - она обещает быть зрелищнее любого танца. И Лиам молчит, натянуто улыбаясь парню, получая такую же улыбку в ответ, но совершенно искреннюю. 

Аплодисменты вновь звучат в зале, позволяя шумно выдохнуть болезненный воздух.

Усталость не приходит. Тело Томлинсона отчаянно требует нагрузки, активности, прыжков и разворотов в воздухе, но первая половина - табу для его игры. Нужно следовать тактике, как и Гарри. Подсказки и указания, пасы, не больше. Голова кипит, а задумка Джонсонов еще непонятна. Они играют холодно, профессионально, не давая уходить в счете - на каждое очко приходится их два, но Львы могут и совершают взлеты выше головы. Настрой значит многое, поэтому каждый выкладывается настолько, насколько нужно это прямо сейчас.

Тем не менее, к концу первой половины счет остается равным.

*** 

Лиам и Зейн ждут в буфете Найла, слушая восхищенные охи зрителей. Те говорят, что победа пока не выбрала чью-то сторону, и это, несомненно, будет потрясно.

- Надеюсь, Гарри и Луи сделают что-нибудь стоящее, - протягивает Пейн.

- Издеваешься? Я уже начинаю жалеть, что мы все это затеяли. Их шептания перед игрой чертовски надоели, но малыш хорошо влияет на Хаза. Все будет хорошо, не волнуйся: крышу ему снесло уже давно.

- Ты говоришь так, будто мы злые гении.

Малик смеется, высматривая Найла, важно подчеркивая в своей голове мир, который построил он.

*** 

- Искренне не понимаю твоего волнения, - тихо говорит Гарри, задевая Томлинсона плечом и занимая нужную позицию. Затем он громко добавляет, привлекая внимание остальных игроков, - ибо кто, если не мы?

Его тон полон самодовольства и явной насмешки, что успокаивает Луи, пусть и ненадолго. Вторая половина - первый и последний шанс. Теперь в игру вступят они, и если не уверенность в каждом броске, то ждать больше нечего. Отступать попросту некуда, ведь каждый уже зазубрил самую полезную истину - нет разницы, насколько ты силен и как мобилизированы твои соперники.

Свисток громко разносит по залу одну-единственную мысль - выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кто больше хочет. И шатен хочет, хочет все его тело - победа и только в каждой мышце, и пока руки подрагивают от волнения, глаза ищут пробелы в защите.

Он видит Гарри, мчащегося на своих длинных ногах на другую сторону площадки, а каждая передача несомненно будет для его блага. Шаг вправо, шаг влево. Резкая остановка, финт на бросок - защитник пролетает перед ним, пока Стайлс прыгает, зависая в воздухе, и его попадание отражается в каждом восхищенном взгляде в их сторону.

- Ну, Львы начинают и выигрывают? - торжествует Зейн, подмигивая другу, - Клянусь, я вижу, как бледнеет кольцо Джонсонов!

Найл оживляется, видя Луи в активной игре вместо простых подсказок, и общий дух азарта захватывает его сердце.

Джекки теряют терпение. Обычно, вторая половина не желает знать кого-то кроме Лондона, а теперь Львы не дают и шагу ступить без мощного заслона, и горящие глаза каждого из них наконец заставляют волноваться.

После данка Джорджа они фолят, потому что тренер уходит расправляться с собственной злостью, и кардинальные меры не в их стиле, но на лицах дрожат губы - что-то надо делать.

Бобу досталось, а штрафные броски достаются Томмо. Теплый и усталый взгляд зеленых глаз провожает каждое его попадание 2/2, когда до конца остается всего ничего.

Отрыв у Львов меньше, чем хотелось бы, и Саймон берет тайм-аут. Мужчина почти приказывает довести игру до Гарри, - не важно, кем, но сейчас Джонсоны сыграют на восьмой номер, и будь проклят тот, кто не закроет чертов верхний периметр. 

Не до мягких слов и взглядов - пара минут иногда решают всю жизнь. У Томмо подкашиваются ноги.

Но Боб справялется не сразу, хоть и не давая капитану Лондона раскрыться для броска, и гребанный подбор, к несчастью ли, но достается Майклу. Майклу, что так любит передачи на дрожащего от страха Томлинсона. Трибуны синхронно выдыхают, создавая звенящее напряжение каждого нерва. Когда счет успел стать равным? 

Шатен бежит к корзине почти на автомате, и его перегоняют, создавая плотный заслон, и Боже, он хочет бросить мяч в сторону зрителей и исчезнуть, но на табло - 0:20, секунды капают в никуда, а пробелов в его заслоне не видно. Ноги, или почему надежда умирает последней.

Лево, право, имитация броска - мяч почти выбивают из рук, но парень видит короткий жест в другую сторону, где его уже ждет Эш, и приходится прыгать. Он уже знает, что Ирвин только прикрытие, что последние 10 секунд принадлежат Гарри.

Томмо открывают, он почти падает, пока подлетает к боковой, а Стайлс уже в трехсекундной зоне, и если пас не пройдет их защитника, то никто не ручается за продолжение. Но Луи выгибается, разворачиваясь в прыжке за отраженным мячом: рука обходит за спиной десятки, низко посылая мяч зеленоглазому. Тот быстр, когда сразу трое пытаются в последний момент выбить игру, но ноги на то и длинны, чтобы толкнуть саму грациозность вверх за мгновение до свистка. Зал, как в замедленной съемке, напряженно следит за худыми пальцами на кромке корзины. 

Следит за тем, как они буквально пропихивают мяч в кольцо, завершая победный данк. 

Стайлс повисает на корзине, и трибуны взрываются, правозглашая Львов королями высшей школьной баскетбольной лиги. Ангелы снисходительно позволяют Найлу, слетевшему с катушек от восторга, вцепиться в них с объятиями, пока эйфория не отпускает ни одного из них.

Особенно того счастливого мальчика, что просто следит за всеобщим торжеством, успокаивая в себе желание рассказать, кому именно посвящена эта победа. И все сбудется, если влюбленность раскрашивает твои вены изнутри. 

__________________________________________________________________________________

*великое отчаянье порождает великую силу - цитата Стефана Цвейга

*вселенная хочет, чтобы ее заметили - цитата из книги Д. Грина "The Fault in Our Stars"

*когда-нибудь про этот матч будут ходить легенды, в честь него будут называть детей! женщины Аргентины плачут! - шуточная цитата из сериала One Tree Hill