Они не поймут

А жес­то­кос­ти нас на­учи­ли те, ко­го мы до бе­зумия лю­били

Я ду­мал, что это шут­ка. Глу­пая, не смеш­ная, до­водя­щая до ис­те­рики… Шут­ка, ко­торая спо­соб­на зас­та­вить вы­шаг­нуть в ок­но.       

Но я прос­то вы­бежал из до­ма бо­сиком в по­пыт­ках най­ти от­ца. Каж­дую се­кун­ду зво­нил и каж­дый раз все про­вали­валось под «Из­ви­ните, наб­ранный ва­ми но­мер не су­щес­тву­ет». Хо­дил по ули­цам до но­чи, расс­пра­шивая слу­чай­ных про­хожих. Еле как сдер­жи­вал­ся, что­бы не зак­ри­чать во все гор­ло, па­дая на ко­лен­ки. Я бы, на­вер­ное, и не смог. У ме­ня не ос­та­лось эмо­ций. Стек­лянный взгляд, ог­ромная ды­ра в ду­ше, ка­мень вмес­то сер­дца… Пус­то­та.
    
От бес­по­лез­ности всей за­теи при­сел на пер­вую по­пав­шую ска­мей­ку. Не ше­велил­ся и да­же не ду­мал. В го­лове кро­меш­ная ть­ма. Не­осоз­нанно те­ребил се­реб­ря­ную це­поч­ку на блед­ной шее, на­тирая ее до крас­ной по­лосы. Уже вста­ло сол­нце, а я до сих пор пя­люсь в од­ну точ­ку пе­ред со­бой. Ка­жет­ся, вот так и уми­ра­ет че­лове­чес­кая ду­ша. Мед­ленно, му­читель­но, не­опи­су­емо боль­но.       

Мне боль­но ид­ти       

Мне приш­лось вер­нуть­ся до­мой. Уны­ло поп­лелся по зна­комым ули­цам, где не­дав­но мы «иг­ра­ли» в до­гонял­ки. Хо­лод про­шиб все те­ло, но я да­же не по­чувс­тво­вал это­го. Как и то, что стек­ло вон­зи­лось в ступ­ню. Лишь ког­да до­ма на ли­ноле­уме уви­дел алые по­лосы, что пле­лись за мной, то ре­шил про­верить но­ги. Как ни­как поч­ти сут­ки бо­сиком гу­лял по Пи­теру. До­ма неп­ри­выч­но оди­ноко. Хо­лод­но, пус­то, скуч­но, уны­ло… Я боль­ше не мо­гу на­зывать это мес­то До­мом.       

Мне боль­но ды­шать              

Те­перь я не сплю. Не мо­гу ус­нуть. Все вре­мя смот­рю на ча­сы, ко­торые ос­та­нови­лись, и на силь­но по­мятый до­кумент об усы­нов­ле­нии… Не вы­хожу из до­ма, от че­го моя ко­жа ста­ла ещё блед­нее, а зре­ние ху­же. Ап­пе­тит то­же ис­чез. На сто­ле до сих пор сто­ит при­готов­ленный от­цом зав­трак, к ко­торо­му я так и не прит­ро­нул­ся. За­мет­но ис­то­щал. Я не хо­чу жить… В квар­ти­ре хо­лод­но, а вот цепь и коль­цо прос­то об­жи­га­ют ог­нем мое те­ло, яр­ко на­поми­ная о се­бе и бы­лых вре­менах…       

У ме­ня вмес­то сер­дца от­кры­тая ра­на       

Я не знаю сколь­ко дней прош­ло. Это не име­ет зна­чения. А вот то, что па­па не вер­нулся… С каж­дым вос­хо­дом сол­нца мысль о том, что все это не­удав­ша­яся шут­ка как-то ис­че­за­ет под на­пором от­вра­титель­ной ре­аль­нос­ти. Все мое хоб­би — это пе­речи­тывать пись­мо сно­ва и сно­ва. Ут­ром, днём и ве­чером. Как сказ­ка пе­ред сном. Сказ­ка без счас­тли­вого кон­ца. Од­нажды я не вы­дер­жал и в один из та­ких дней под­жёг пись­мо. Бро­сил го­рящую бу­магу в вед­ро, наб­лю­дая как огонь быс­тро унич­то­жа­ет то, что бы­ло на­писа­но с тру­дом и лю­бовью. Сле­дом выб­ро­сил ту­да же смя­тый в ко­мок до­кумент…       

Я боль­ше не твой… Я боль­ше ни­чей…       

Мне зво­нят обес­по­ко­ен­ные друзья, пред­ла­гая кров. Пос­ле пер­во­го звон­ка не вы­дер­жал и сбро­сил. Да­лее прос­то не от­ве­чал. Иг­но­риро­вал. Они мне не нуж­ны. Они ме­ня раз­дра­жа­ют. Это из-за них я ли­шил­ся то­го, ко­го лю­бил. То­го, кто лю­бил. На оче­ред­ной зво­нок со злостью выб­ро­сил те­лефон из ок­на. Поз­дно осоз­нал, что мне же мог поз­во­нить Игорь… Вы­бежал в чем был и при­нял­ся ис­кать ос­татки от мо­биль­ни­ка. На­шел. Бла­го, сим-кар­та уце­лела. На сле­ду­ющий день ку­пил са­мый обыч­ный кно­поч­ный те­лефон. Но про­ходи­ли дни, а па­па не зво­нил. Вздра­гивал от каж­до­го уве­дом­ле­ния и был вне се­бя, ког­да ви­дел не то, что так же­лаю.       

Уже нет сво­его ли­ца       

Я ра­зор­вал все об­ще­ние меж­ду друзь­ями. Гру­бо пос­лал каж­до­го, об­ви­няя в мо­ем ны­неш­нем по­ложе­нии, и, ко­неч­но, осо­бо жес­то­ко пор­вал с Ве­рой. Она пла­кала и умо­ляла прос­тить ее. Она так хо­тела ос­тать­ся со мной. Вот толь­ко мне она на­хуй не сда­лась.       

Те­перь мои луч­шие друзья — ал­ко­голь и бес­сонни­ца       

По­нял, что ре­веть смыс­ла нет. Нет смыс­ла без­дей­ство­вать. Собс­твен­но­руч­но во­зоб­но­вил весь наш се­мей­ный биз­нес. Прос­то соб­рал его с ну­ля. Бы­ло слож­но и прак­ти­чес­ки не­воз­можно. Но я сде­лал это. Сна­чала при­быль бы­ла не­боль­шая, но с каж­дым днём все вста­вало на кру­ги своя. Я смог. Один. Прав­да приш­лось за­быть о сне, а ко­тором я и так при­лич­ное вре­мя не вспо­минал.       

Что так бу­дет, ник­то не знал       
В ка­кой-то мо­мент ме­ня ста­ло раз­дра­жать своё от­ра­жение. Про­ходить ми­мо зер­кал ста­ло не­выно­симо. Прош­лое дрелью свер­лит че­реп, нас­та­ивая вспом­нить луч­шие дни. Но я не хо­чу… Не хо­чу ви­деть бляд­ское прош­лое че­рез своё же от­ра­жение! Все на­поми­на­ет про не­го! Аб­со­лют­но всё! Да­же мой чер­тов ебаль­ник.       

Я стою воз­ле зер­ка­ла дос­та­точ­но дол­го, то и де­ло про­пус­кая пя­тер­ню че­рез во­лосы. Вспо­минал, как лю­бил де­лать это Игорь. Наг­раждал пос­ле хо­рошо вы­пол­ненной ра­боты, ус­по­ка­ивал, ког­да за­метал сле­ды на­каза­ний или пос­ле кош­ма­ра, во вре­мя прос­мотра тв на до­суге, во вре­мя не за­вер­шивше­гося сек­са, во вре­мя на­шего пос­ледне­го по­целуя… Каж­дая прядь на­поми­на­ет о его тёп­лых паль­цах и неж­ных лас­ках.       

Жуж­жа­щая ма­шин­ка в ру­ках плав­но прош­лась по ма­куш­ке. Каш­та­новые пря­ди мед­ленно па­дали в ра­кови­ну. Не­кото­рые во­лос­ки не­пос­лушно, кру­жась, при­зем­ля­лись на пол в но­ги. И ещё. И ещё. Вско­ре слив за­бил­ся во­лоса­ми, не про­пус­кая жур­ча­щую во­ду. Этот на­до­ед­ли­вый звук ма­шин­ки прек­ра­тил­ся. И уже ла­донью смах­нул с бри­той го­ловы не упав­шие пря­ди. И уже нет то­го шел­ка и той мяг­кости, что так нра­вились Иго­рю. Об­ло­котив­шись об умы­валь­ник, всмат­ри­вал­ся в свои се­рые гла­за, об­ду­мывая сле­ду­ющий пос­ту­пок. Я из­ме­нил­ся, но не кар­ди­наль­но. Это­го бы­ло ма­ло.       
Снял май­ку, что ког­да-то Игорь страс­тно сми­нал на мне, выс­лу­шивая мое «Люб­лю», и в гла­за, ко­неч­но, бро­сились ра­ны. Осо­бен­но та, что ук­ра­шала всю грудь. Паль­цем, буд­то но­жом, об­вел каж­дую бу­ков­ку, вспо­миная как по­лучил это.       

«Ес­ли по­теря­ешь­ся или за­будешь чей ты»       

Слож­но за­быть, ког­да каж­дая вещь на­поми­на­ет о те­бе. Да­же я сам. На сла­ву пос­та­рал­ся, па­поч­ка. Спа­сибо.       

От­кла­дывая с каж­дой вы­руч­ки, со­бирал на та­ту­иров­ки. В ито­ге пок­ры­то бы­ло чуть ли не все те­ло. Ру­кав на пра­вой ру­ке, что скры­вал преж­нюю та­ту пра­вил, пле­чо на ле­вой, где бы­ли сле­ды от быч­ков, пол­ностью грудь, клю­чица и па­ру та­тушек на но­гах. Мне не­важ­но, что бу­дет изоб­ра­жено. Я при­ходил, ки­вал на все эс­ки­зы мас­те­ра, а поз­же за­бивал­ся. Моя цель бы­ла скрыть все вос­по­мина­ния, а не ра­зук­ра­шивать те­ло ри­сун­ка­ми, ко­торые что-то зна­чат.       
Сме­нил фа­милию на Ра­ут (мель­ком ус­лы­шал в ка­ком-то филь­ме), ведь сжег до­кумент об усы­нов­ле­нии, что под­твержда­ет мою связь с Алек­сан­дро­вым.       

Схо­дил в сто­мато­логию и по­чинил от­ко­лов­ший­ся зуб. Пом­ню тот день от­чётли­во. Пом­ню, как сто­ял у две­ри не ре­шив­шись пос­ту­чать, как ста­рал­ся по­доб­рать сло­ва, как сто­ял на ко­ленях, как зас­лу­жен­но по­лучил своё, как по­яви­лось «ГАР­РИ» на гру­ди.       
Ку­пил се­бе цвет­ные лин­зы, что скры­ва­ют этот уны­лый се­рый цвет, ко­торый Игорь ос­та­вил пос­ле се­бя. Бе­лый цвет. Пус­той и бес­чувс­твен­ный. Гла­за зер­ка­ло ду­ши, да?       
Ре­шил ал­ко­голь за­менить спор­том, но всё рав­но на тур­ни­ках пос­ле Дже­ка. Спи­вать­ся не пра­виль­но, да и ни к че­му хо­роше­му и не при­ведёт. А тут хо­тя бы хоть как-то от­вле­кусь.       

И уже спус­тя ме­сяца в зер­ка­ле сов­сем не тот Ан­тон Алек­сан­дров. Я боль­ше не уз­наю се­бя. И не толь­ко внеш­не. Я стал груб, жес­ток, хо­лоден, строг… Как и хо­тел па­па. Я стал бес­чувс­твен­ным му­даком. Ог­ры­за­юсь на всех. Прис­тавляю ду­ло пис­то­лета к вис­ку лю­дей, ко­торых да­же не знаю. Об­ра­ща­юсь с друзь­ями от­ца как с му­сором. Я глав­ный сре­ди них. Вро­де не­дав­но Во­ва был мо­им дру­гом и чуть ли не Ан­ге­лом Хра­ните­лем. По­могал, уте­шал, за­щищал от веч­но не­доволь­но­го от­ца, а се­год­ня уже он для ме­ня не семья. У ме­ня боль­ше нет семьи.       

Ну что, па­па, ты до­волен?! Я стал как ты!       

«Толь­ко ху­же» до­бавил про се­бя…       

Игорь не пе­рес­та­вал улы­бать­ся. Не за­бывал дру­зей. На­ходил вре­мя и для ме­ня. Я же… Прев­ра­тил­ся в монс­тра. Я не справ­ля­юсь один. Мне не­выно­симо пло­хо. Не хва­та­ет сна. Пси­хос­ти­муля­торы не пус­ка­ют в царс­тво Мор­фея. Хо­дячий мер­твец. Все ме­ня бо­ят­ся. Все мне под­чи­ня­ют­ся.       

Че­ловек, ко­торый сей­час всех не­нави­дит — ког­да-то силь­но ко­го-то лю­бил       

Но раз­ве я счас­тлив? Раз­ве это­го ты хо­тел для ме­ня, ког­да за­бирал из при­юта? Что­бы я не спал нес­коль­ко су­ток под­ряд, раз­во­зя нар­ко­ту по ре­ги­ону, за­бывая про лич­ную жизнь, и ду­мал толь­ко о ра­боте? Я не­нави­жу те­бя. Ты ос­та­вил ме­ня. Ты ужас­ный отец. Но мне так те­бя не хва­та­ет. Я ску­чаю. Приш­лось за­переть твою ком­на­ту, что­бы она ос­та­лась нет­ро­нутой к тво­ему при­ходу. Там, прав­да, бу­дет пыль­но, но за­то в иде­аль­ном по­ряд­ке, как ты лю­бишь. Ни од­на фи­гур­ка не бу­дет не на сво­ём мес­те. Все твои ве­щи, за­пах, вос­по­мина­ния и да­же си­гаре­ты. Все ос­та­лось там. Я зак­рыл для се­бя про­ход. Иног­да воз­ни­ка­ет ди­кое же­лание ува­лить­ся на на­шу твою кро­вать в тво­их ве­щах, об­ни­мая твою по­душ­ку, вы­кури­вая твои си­гаре­ты… Но нет. Мне ос­та­ёт­ся смот­реть на ключ, что под­драз­ни­ва­юще мо­золит гла­за, свер­кая на пол­ке. Ког­да-ни­будь я выб­ро­шу его и боль­ше ни­ког­да не по­паду в твою ком­на­ту.       

В ды­ме каль­яна пы­та­юсь ус­нуть       

Но не мо­гу. Ле­жу на сво­ей кой­ке, крес­том сло­жив ру­ки на гру­ди, и пя­люсь в се­рый по­толок. Да­же ког­да эф­фект нар­ко­ты и таб­ле­ток схо­дит на нет, гла­за не зак­ры­ва­ют­ся. Я бо­юсь спать. Бо­юсь уви­деть те­бя во сне. Не люб­лю кош­ма­ры. Не хо­чу сы­пать соль на ра­ну. Мне ра­зум не поз­во­ля­ет ус­нуть.
      
Ты не слы­шишь это­го, но каж­дый ве­чер я же­лаю те­бе спо­кой­ной но­чи…       

На ве­чер Gordon's мой друг       
Ал­ко­голь мне за­менил во­ду, чай, ко­фе. Я уже не пь­янею. Спирт вмес­то кро­ви те­чет по жи­лам. По­высил гра­дус, за­быв, что пе­чень не тер­мо­метр. Но толь­ко так мо­гу быть рас­слаб­ленным (ес­ли это во­об­ще воз­можно). Мне нра­вит­ся как спирт об­жи­га­ет гор­ло, на­поми­ная, что я ещё жив. Хоть ка­кая-то боль впер­вые при­носит удо­воль­ствие.       
За­путал­ся в этих днях       

Я не знаю ка­кой сей­час день, ме­сяц, год. Я про­пус­тил мно­го праз­дни­ков. Ведь сей­час вся моя жизнь один боль­шой, скуч­ный, оди­нокий день. Жду, ког­да прос­нусь в тво­их объ­яти­ях, и ты сон­но про­шеп­чешь «Доб­рое ут­ро», ле­ниво по­тирая глаз.       

Слож­но по­лучить и как лег­ко по­терять       

Ты бро­сил ме­ня на про­из­вол судь­бы. Не уж то я был нас­толь­ко ужа­сен? Я ста­рал­ся. Чес­тно. Да, в на­чале на­шей сов­мес­тной жиз­ни я мно­го ла­жал и бо­ял­ся. Но ведь я был ре­бен­ком! И я из­ме­нил­ся… Ты ведь знал, что мне бу­дет боль­но, ес­ли уй­дешь. Знал и все рав­но бро­сил ме­ня. Я без те­бя ник­то. Ты мой нар­ко­тик. Ты мой отец в кон­це кон­цов! Ты же нёс от­ветс­твен­ность за ме­ня. Ты обе­щал… Там да­же твоя под­пись сто­яла. Ты ду­мал, что без те­бя я бу­ду счас­тлив? Так пос­мотри на ме­ня! По-тво­ему так выг­ля­дит счастье?!       

Я ва­ля­юсь в ды­му и в ста­кане Gordon's       

Я уже вы­учил каж­дую тре­щин­ку на по­тол­ке. Сон не идёт, а я про­дол­жаю вы­пус­кать дым от оче­ред­ной за­тяж­ки. Дым, ко­торый уже до­воль­но мед­ленно рас­се­ива­ет­ся в ком­на­те. Уже ни­чего не вид­но на рас­сто­янии вы­тяну­той ру­ки. Моя ком­на­та слов­но ту­маном оку­тана. Неп­рогляд­ным и зло­вещим. Как на клад­би­ще в пас­мурную по­году. Так же хо­лод­но и страш­но.       

Мне б на пра­виль­ный путь… Но сло­мал­ся ком­пас       

Иног­да, я за­ман­чи­во смот­рю на ре­воль­вер, что на­шел на тво­ем бал­ко­не. Каж­дую ночь мой взгляд ме­чет­ся от тво­ей ком­на­ты и на ствол. Я ос­та­вил в че­мода­не пять пат­ро­нов. Шес­той каж­дую ночь ос­та­ёт­ся на сво­ём мес­те в ба­раба­не. У ме­ня по­яви­лась тра­диция. Ув­ле­катель­ные ве­чера про­водить на кух­не с бу­тыл­кой в од­ной ру­ке и с ре­воль­ве­ром во вто­рой. Хо­лод­ное ду­ло к вис­ку, па­лец на ку­рок… Щелк. Ни­чего. И так каж­дый раз. Я не­нави­жу се­бя за то, что не­выно­симо ску­чаю по те­бе.       

Я по-ти­хому схо­жу с ума       

Уже прош­ло дос­та­точ­но мно­го вре­мени, но ка­кой же я, су­ка, ве­зучий, раз каж­дую ебу­чую ночь фор­ту­на на мо­ей сто­роне. Иног­да хо­чет­ся на­роч­но за­пус­тить пу­лю в го­лову, что­бы прек­ра­тить стра­дания. По­чему я да­же по­кон­чить с со­бой нор­маль­но не мо­гу?       

Моя квар­ти­ра мне ГУ­ЛАГ       

Мне жаль, что я до­катил­ся до та­кого, но я боль­ше не в си­лах тер­петь. Мне так боль­но. Я ус­тал быть мразью, что все­ля­ет ужас. Про ме­ня ско­ро сказ­ки бу­дут пи­сать для не­пос­лушных де­тишек. Мне дол­жно быть стыд­но пе­ред людь­ми, ко­торые не­ког­да бы­ли для ме­ня всем. Но у ме­ня нет мес­та для со­вес­ти, со­жале­ния и про­чей ва­ниль­ной хуй­ни.       

Сер­дце моё, как тро­фей Гор­го­ны. Жа­лос­ти нет — во мне прос­тыл её след.       

Все праз­дни­ки, вклю­чая мое День рож­де­ния и Но­вый год, я про­пус­каю. Вро­де вот вче­ра мы вмес­те на­ряжа­ли ёл­ку, а уже сей­час из гос­тей лишь ал­ко­голь. Нет ёл­ки, гир­лянды, по­дар­ков. Прос­то та­кой же день как и ос­таль­ные. Толь­ко не­обыч­но дол­го смот­рю на коль­цо, вспо­миная как по­лучил его. С ка­кой улыб­кой Игорь на­дел его мне на па­лец. Хах, не ве­рит­ся, что это про­изош­ло па­ру лет на­зад. Хоть что-то, что по-преж­не­му на­поми­на­ет о нем. Это боль­но и не­выно­симо… Но я не мо­гу из­ба­вить­ся от это­го по­дар­ка. Он слиш­ком до­рог для ме­ня.       

«When this you see, remember me»       

В оче­ред­ной раз я кру­чу это коль­цо в паль­цах, пе­речи­тывая гра­виров­ку сно­ва и сно­ва. И с каж­дым ра­зом все боль­нее… Он уже тог­да зап­ла­ниро­вал бро­сить ме­ня? Не уж то я был нас­толь­ко плох? Я же хо­тел быть хо­рошим… Я пы­тал­ся уго­дить ему во всем… Раз­ве я не хо­роший маль­чик?       

Я уже дос­та­точ­но мно­го вы­пил. Ре­аль­ность мед­ленно уп­лы­ва­ет, рас­плы­ва­ясь в гла­зах. Од­на­ко коль­цо до сих пор чет­ко мо­золит гла­за.       

«Remember me»       

Я и не за­бывал, Игорь. Ни­ког­да… И са­мое страш­ное, что ни­ког­да и не за­буду. А вот ты, на­вер­ное, уже об­за­вел­ся но­вой жизнью, да? Но­вые друзья, но­вый дом, же­на и зап­ла­ниро­ван­ный ре­бенок?       
Не­опи­су­емая ди­кая ярость взя­ла в ру­ки кон­троль и я выб­ро­сил это ебу­чее коль­цо в ок­но. Оно мне не нуж­но. Оно ему не нуж­но. За­чем мне то, что раз­ры­ва­ет ос­татки сер­дца?! Бес­по­лез­ная поб­ря­куш­ка! Прос­то хлам.       

Я боль­ше не хо­чу вспо­минать о нем. Не хо­чу ду­мать и уби­вать­ся. Я хо­чу нор­маль­но жить! Я хо­чу все как рань­ше…       
Я не мо­гу. Он на­мерен­но ушел, ос­тавляя ме­ня од­но­го. Ра­ди мо­его бла­га? Ага, ко­неч­но. Ра­ди сво­его. Я ему ос­то­чер­тел. На­до­ел… Лиш­ний на­вяз­чи­вый груз, от ко­торо­го дав­но сто­ило из­ба­вить­ся. Лишь ра­зоча­рова­ние в гла­зах. Игорь пот­ра­тил два го­да на мое обу­чение и ни­чего не до­бил­ся. Пот­ра­тил столь­ко вре­мени и де­нег и все в пус­тую. Мне жаль. Луч­ше бы сгнил в при­юте, так и не уз­нав, что та­кое семья, лю­бовь, дом, счастье. Это все луч­ше, чем ис­кать прок­ля­тое коль­цо ночью во дво­ре в суг­ро­бах. Да­же лу­на спря­талась за об­ла­ками, ли­шая ка­кого-ли­бо ос­ве­щения. На ощупь пе­рерыл весь двор. Под ног­тя­ми грязь, до ко­торой я до­шел, ког­да из­ба­вил­ся от сне­га, кос­тяшки раз­би­ты, гор­ло де­рет су­хой ка­шель из-за то­го, что я сор­вал го­лос. Ис­кал всю ночь. Каж­дый гре­баный мил­ли­метр изу­чал чуть ли не с лу­пой. Его мог­ли уже заб­рать, вы­кинуть, смес­ти… Я кон­ченный уб­лю­док… За­чем я сде­лал это?! Мне так нра­вит­ся под ко­сые взгля­ды счас­тли­вых се­мей пол­зать на ко­ленях и ис­кать еба­ное коль­цо?       

Бли­же к ут­ру мне ди­ко по­вез­ло. Я на­шел его. Счас­тли­вый и до­воль­ный вер­нулся до­мой весь гряз­ный, ус­тавший, в пор­ванной и мок­рой одеж­де… Но я на­шел. На­шел и на­дел на па­лец. Упал на пол и про­рыдал весь день. Я мог по­терять то, что на­поми­на­ет о нем. Единс­твен­ное и род­ное. Я прок­ли­нал се­бя, не­нави­дел, ко­рил. Я, блядь, был го­тов пок­лясть­ся, что ес­ли не най­ду коль­цо, то вскро­юсь. Нет смыс­ла жить без его час­тички ря­дом. Сле­зы жгли ще­ки, сме­шива­ясь с грязью. Бе­жали ни­же, па­дая на пол, раз­би­ва­ясь, как и моя жизнь.       

Я при­жал коль­цо к гру­ди. К сер­дцу. Я сме­ял­ся и ры­дал од­новре­мен­но. Я схо­дил с ума. Мне очень боль­но… И очень страш­но… Я ску­чаю. Я уми­раю. По­моги­те мне кто-ни­будь…       

Гус­тая ночь се­год­ня не ос­ве­щалась да­же лу­ной. Она пре­датель­ски спря­талась за гроз­ны­ми ту­чами, скры­вая го­род во ть­ме. В не­ког­да ши­кар­ной трёх­комнат­ной квар­ти­ре, ко­торая сей­час боль­ше по­хожа на по­мой­ку, в иде­аль­ном по­ряд­ке сох­ра­нилась лишь од­на ком­на­та — ком­на­та Иго­ря.       

С по­мощью боль­шой до­зы снот­ворно­го я мир­но спал на не­рас­прав­ленной кро­вати. Я вы­нуж­ден при­нимать таб­летки из-за не­об­хо­димос­ти спать. Сам ту­по не мо­гу ус­нуть. Не же­лаю ви­деть ноч­ные кош­ма­ры, а по­том про­сыпать­ся в ду­шераз­ди­ра­ющем оди­ночес­тве. Пред­по­читал про­водить вре­мя за ра­ботой, уве­личи­вая про­из­водс­тво то­вара и до­хода. Но гал­лю­цина­ции на яву бы­ли ху­же, чем жут­кие сны. Приш­лось по­купать таб­летки и пить по рас­пи­санию, за­бывая о ра­боте на па­ру дней.       

За­был аб­со­лют­но все. Ра­бот­ни­ков, кли­ен­тов, своё имя. Но пом­нил лишь од­но. Кто та­кой Игорь и что он ме­ня бро­сил, да­ря «луч­шую» жизнь. Не так эту жизнь я пред­став­лял. Не так.       

С эти­ми таб­летка­ми де­лал толь­ко ху­же. Сна­чала лишь при­нимал по не­об­хо­димос­ти на ночь. По­том ещё и ут­ром при пе­ре­утом­ле­нии. А поз­же вов­се хо­тел ус­нуть нав­сегда, вки­дывая в се­бя сра­зу па­ру кап­сул. Я по­терял лю­бимо­го и единс­твен­но­го. Тот прос­то ос­та­вил ме­ня од­но­го. Же­лание жить про­пада­ло с каж­дым днём. С каж­дым сном. Ре­аль­ность бы­ла столь хо­лод­ной. жёс­ткой… Я силь­но ис­то­щал. Пло­хо ем, те­ря­ясь во вре­мени. Я слиш­ком бле­ден. Не вы­хожу на ули­цу вов­се. Толь­ко ночью раз­во­жу то­вар.       

Стран­но, но я по­чувс­тво­вал сквозь креп­кий сон, как кро­вать мяг­ко про­мялась под чу­жим ве­сом. На ав­то­мате чувств са­мосох­ра­нения, я прис­та­вил ружье, что хра­нил под по­душ­кой, к вис­ку нез­на­ком­ца. Но сто­ило от­крыть гла­за, сквозь ноч­ной мрак смог раз­гля­деть зна­комые чер­ты.       

Еле за­мет­ный лун­ный свет про­бивал­ся из-за туч, по­казы­вая взо­ру не­ожи­дан­но­го гос­тя. Это был па­па… Тот са­мый, ко­торый ког­да-то по­дарил жизнь, заб­рав из зад­ри­пан­но­го при­юта. Я тог­да не по­нимал, как был счас­тлив. Глу­по хо­тел вер­нуть­ся в при­ют и за­быть это­го за­меча­тель­но­го че­лове­ка. Я не­нави­дел его рань­ше. Пре­зирал. Бо­ял­ся. Лишь под ко­нец по­нял, что влюб­лен. И ког­да об­рёл счастье, оно тут же ме­ня по­кину­ло.

Я прос­то смот­рел в зе­лёные гла­за, не ве­ря собс­твен­ным. Мою ру­ку, что креп­ко дер­жа­ла ствол, мед­ленно и неж­но опус­ти­ли, вык­ла­дывая пис­то­лет из ла­дони.       

— Да­вай прос­то сде­ла­ем это, — Игорь про­шеп­тал сло­ва на ухо, поз­же нем­но­го при­кусы­вая моч­ку, вы­рывая хрип­лый вдох. Его шею об­ви­ли мои хо­лод­ные ру­ки, при­жимая к се­бе. Я изог­нулся навс­тре­чу лас­кам, пос­ку­ливая, по­ка отец це­ловал ску­лы, нос, под­бо­родок, шею, пле­чи… Вы­цело­вывал каж­дый сан­ти­метр ог­ру­бев­шей ко­жи, сры­вая грус­тную мас­ку с зам­ка. Я вновь улы­ба­юсь, сме­юсь от по­калы­вания бо­роды, шеп­чу «Люб­лю» сно­ва и сно­ва, как за­ев­шая плас­тинка.       

— Я люб­лю те­бя… Люб­лю. Ни­ког­да не ухо­ди боль­ше. Не бро­сай ме­ня… — цеп­ля­юсь за мо­гучие пле­чи и кля­нусь се­бе, что боль­ше не от­пу­щу своё счастье. Я боль­ше не ос­та­нусь один. Нет. Бу­ду дер­жать­ся за Иго­ря так же, как и во вре­мена, ког­да нар­ко­тик стал частью жиз­ни.       

— Ни­ког­да, — Игорь улыб­нулся, от­тя­гивая зу­бами ко­жу, — Верь мне. Я боль­ше не ос­тавлю те­бя, ма­лыш, — он при­под­нялся, ло­вя гу­бами от­ветное не на­до­ев­шее «Люб­лю», язы­ком спле­та­ясь в мед­ленном тан­це со мной, — Я люб­лю те­бя, мой маль­чик.       
Как дав­но не слы­шал «маль­чик». Как же сос­ку­чил­ся, хо­тя сей­час ме­ня уже нель­зя наз­вать так. Но пле­вать. Иго­рю мож­но. Ему мож­но все. Мож­но об­сле­довать те­ло, сми­ная свою же фут­болку, что я прис­во­ил се­бе. Мож­но жад­но це­ловать. Мож­но го­ворить, что угод­но. Все при­му. Все вы­тер­плю.       

Тёп­лые ла­дони по па­мяти об­во­дили вы­резан­ные бук­вы собс­твен­но­го име­ни, что скры­ты под та­ту­иров­кой.       

- Мой… — Игорь ры­чит, па­хом по­тира­ясь об ого­лен­ное бед­ро.       

— Твой, — от­ве­чаю я, улы­ба­ясь и чувс­твуя за­мет­ный сто­як. По­чувс­тво­вал, как к гу­бам прис­та­вили пис­то­лет, зас­тавляя при­от­крыть рот.       
— Я люб­лю те­бя.       

Игорь ни­ког­да не го­ворил это. Всег­да скры­вал свои чувс­тва и ни­ког­да не про­яв­лял неж­ности. Толь­ко в кри­тичес­кие вре­мена. Слы­шать это так стран­но. Неп­ри­выч­но… Но очень при­ят­но. Это гре­ло ох­ла­дев­шую ду­шу. И да­же не пу­гал тот факт, что он зас­тавля­ет об­ли­зывать хо­лод­ный ме­талл ору­жия. Я пос­лушно вы­пол­нял не­мой при­каз, об­хва­тывая ствол гу­бами.       

Игорь пог­ла­дил ме­ня по ще­ке, про­дол­жая иг­рать­ся с ог­нес­трель­ным ору­жи­ем. Он при­кусил ниж­нюю гу­бу, наб­лю­дая, как я пош­ло вы­лизы­ваю ме­талл.       

«Гром­кий звук выс­тре­ла ис­пу­гал птиц, что у­ют­но усе­лись на по­докон­ник. Бе­лая пос­тель быс­тро ок­ра­шива­лась в алые ри­сун­ки из раз­во­дов. Пол­ная лу­на выб­ра­лась из-под оков гус­тых туч, ос­ве­чивая труп и по­казы­вая столь пе­чаль­ную кар­ти­ну»       
Ду­ша ког­тя­ми, раз­ры­вая плоть, на­ружу рвет­ся, пре­рывая сон.       

Я прос­нулся в хо­лод­ном по­ту, рез­ко сос­ко­чив с кро­вати. Да, опять кош­мар. Имен­но по­это­му, блядь, я и не сплю! Я не­нави­жу свои сны! Каж­дый раз од­но и то же. Но го­раз­до ху­же ви­деть все это в ре­аль­нос­ти. Ощу­щать теп­ло его рук на се­бе. Слы­шать го­лос. Ви­деть сре­ди чу­жих лю­дей…       
В хо­лод­ном по­ту про­веряю свой пульс       

— Бо­же, отец… — я об­хва­тил бри­тый за­тылок та­ту­иро­ван­ны­ми ру­ками, — Что же ты на­делал? — я зап­ла­кал за­рыдал, — Я так ску­чаю.       

Нас­та­нет мо­мент, ког­да па­рень зап­ла­чет как маль­чик       
Но сквозь сле­зы и боль, про­дол­жаю дви­гать­ся даль­ше.       
Ли­хора­дит ду­шу       

В один день я кое-что по­обе­щал се­бе… Я смот­рел в свои бе­лые бес­чувс­твен­ные гла­за и клял­ся. Это ста­ло смыс­лом мо­ей жиз­ни. Но­вым смыс­лом.       

Я оби­ды не про­щаю       

Зал­пом зап­ро­кинув оче­ред­ной ста­кан в се­бя, от­ки­нул­ся на ди­ван, гром­ко зас­ме­яв­шись.       

Я раз­ру­шу план твой, обе­щаю…       

Я не за­веду семью, ко­торой мне по­желал Игорь. У ме­ня не бу­дет же­ны, де­тей, дру­зей, ко­та. Я от­верг нор­маль­ную жизнь. Я по­шел про­тив каж­до­го ука­зания, что бы­ли в пись­ме. По­хуй. Что он мне сде­ла­ет? Пой­ду по сво­ему пу­ти.       

Я вер­ну те­бя. Най­ду, да­же ес­ли при­дет­ся пе­ревер­нуть мир. При­везу сю­да и мы сно­ва бу­дем вмес­те. Обе­щаю. Я, блядь, вер­ну се­бе от­ца. Вер­ну дру­га, учи­теля, нас­тавни­ка, лю­бов­ни­ка… Сколь­ко бы не за­няло это вре­мени. Сде­лаю все для на­шего счастья.       

Обе­щаю те­бе.