Они не поймут

Мне уже двад­цать шесть.

Я силь­но из­ме­нил­ся. Да­же че­рез чур. Я пе­рес­тал про­яв­лять эмо­ции, ведь их боль­ше нет. Будь то мой лю­бимый гнев или же уже дав­ным дав­но за­бытое счастье. Ни­чем по су­ти не от­ли­ча­юсь от без­душно­го ма­неке­на. Да­же ру­ка так­же без­воль­но бол­та­ет­ся. Я так и не схо­дил в боль­ни­цу, и те­перь моя ла­донь нор­маль­но не фун­кци­они­ру­ет. Не­кото­рые паль­цы так и не сги­ба­ют­ся, из-за че­го да­же ка­кой-то ку­лак сжать не мо­гу. Труд­но ра­ботать. Да что там ра­ботать. Я да­же есть нор­маль­но не мо­гу! Ос­тался нич­тожной ка­лекой на всю жизнь.

Спа­сибо.

Из хо­роших но­вос­тей (дей­стви­тель­но хо­роших) есть ещё од­на. Я на­конец-то мо­гу спать. Я не ви­жу ду­шераз­ди­ра­ющих кош­ма­ров. Снов нет во­об­ще. Неп­рогляд­ная ть­ма, во вре­мя ко­торой я от­ды­хаю от все­го дерь­ма, да­же луч­ше, чем мрач­ная и уду­ша­ющая ре­аль­ность. Хо­чет­ся од­нажды ус­нуть нав­сегда. Но я слиш­ком дол­го шел к сво­ей це­ли, что­бы од­нажды прос­то вот так лег­ко сдать­ся.

Эти го­да не прош­ли без­ре­зуль­тат­но. Я ведь не си­дел, сло­жа ру­ки. Так, ко­неч­но, бы­ло в пер­вые дни, но по­том я соб­рал се­бя как конс­трук­тор. Я ис­кал, зво­нил, ле­тал в дру­гие го­рода, расс­пра­шивал всех и вся, сос­тавлял схе­мы и план. Так ле­тели ме­сяца, шли го­ды... Вок­руг все ме­шало, тор­мо­зило, в го­лове нес го­лос бред. Дол­го кад­рил фор­ту­ну и вдруг она улыб­ну­лась мне.

Се­год­ня. Сей­час...

От­ветс­твен­ный мо­мент... Я у две­ри как в филь­ме. Соб­рался с пос­ледни­ми си­лами и вхо­жу в ком­на­ту, что рань­ше счи­талась для мо­их на­каза­ний. Пе­редо мной сто­ит че­ловек на ко­ленях и с меш­ком на го­лове. Сю­да его при­вели од­ни из мо­их шес­тё­рок, по­ка я был в дру­гом кон­це го­рода по «ра­боте». Ког­да они мне поз­во­нили и со­об­щи­ли, что по­ручен­ное за­дание вы­пол­не­но, я со всей си­лой вда­вил пе­даль га­за в пол. Я не ве­рил собс­твен­ным ушам. Вдруг ме­ня об­ма­нули, вдруг пос­лы­шалось или вов­се прис­ни­лось. Но нет.

Вот он. Пе­редо мной. Сколь­ко слез про­лито, сколь­ко бо­ли пе­режи­то, сколь­ко таб­ле­ток выж­ра­то. И все из-за ка­кого-то од­но­го че­лове­ка, ко­торый ску­лит от бо­ли. Я щёл­кнул вык­лю­чате­лем и ком­на­та при­об­ре­ла... свои при­выч­ные се­рые от­тенки, ос­ве­щен­ные про­тив­ным жел­тым цве­том. А он да­же и не по­шеве­лил­ся. Про­тес­ту­юще гре­мит на­руч­ни­ками, что ско­вали его ру­ки за спи­ной. А на шее кра­су­ет­ся чер­ный об­луплен­ный ошей­ник с звон­кой цепью. На мо­ём ли­це впер­вые за дол­гие го­да за­иг­ра­ла зло­вещая ух­мылка. Я по­дошёл бли­же, сни­мая ме­шок с го­ловы.

- Ну здравс­твуй, па­па, - я боль­но сжал его че­люсть, при­под­ни­мая го­лову.

Гла­за в гла­за. Его зе­лёные ста­ли яр­че. Буд­то счас­тли­вее. В то вре­мя как мои го­лубые прев­ра­тились в бе­лые и без линз. На его ли­це нет эмо­ций. Нет гне­ва, грус­ти, счастья, люб­ви. Ни­чего. Я про­дол­жал изу­чать его, вспо­миная каж­дую мор­щинку и за­мечая, что до­бави­лись но­вые. Паль­ца­ми не­весо­мо и лег­ко об­во­дил кон­ту­ры ли­ца. Ску­лы, вис­ки, под­бо­родок, нос... Ос­та­новил­ся на ис­ку­сан­ных гу­бах. Та­ких род­ных. не­об­хо­димых... Тя­нусь за по­целу­ем, о ко­тором меч­тал все во­семь лет, но ос­та­нав­ли­ва­юсь в мил­ли­мет­ре. Чувс­твую его ды­хание на се­бе. Та­кое рва­ное, мед­ленное, сби­тое. Род­ное. Так хо­чет­ся ощу­тить теп­ло его губ на сво­их.
Нет.

Я мол­ча ожи­даю от не­го ка­кой-ни­будь ре­ак­ции. Хо­чу что­бы он по­цело­вал ме­ня. Да­вай же! Так близ­ко! Нуж­но прос­то нем­но­го нак­ло­нить­ся впе­ред. Но ни­чего. Он ни­чего не де­ла­ет. Да­же гла­за не зак­рыл. Прос­то плы­вет по те­чению. Под­чи­ня­ет­ся мне.

Он не дол­жен мол­чать! Он не дол­жен вес­ти се­бя так, буд­то это он все зап­ла­ниро­вал! Он же не мо­жет быть вновь на шаг впе­реди ме­ня! Это моя идея! Мой план! Я же все сам сде­лал! Без его по­мощи. По­чему же он ве­дет се­бя как всег­да? По­чему не бо­ит­ся?
Я уда­рил его в под дых. Из его уст выр­вался мат и он сог­нулся от бо­ли по­полам, за­валив­шись на бок. Хах, те­перь-то он в мо­их но­гах ва­ля­ет­ся.

- Что же ты мол­чишь, па­поч­ка?! Не­чего ска­зать? Стыд­но в гла­за смот­реть? - я гру­бо под­нял его об­ратно на ко­лен­ки, при­казы­вая смот­реть мне в гла­за. Те­перь-то все на­обо­рот. Те­перь я глав­ный.

- А что мне ска­зать те­бе? Что ты слиш­ком туп и да­же не уме­ешь чи­тать? Что те­бе бы­ло не по­нят­но в фра­зе «Не ищи ме­ня»?

Эта стро­гость в го­лосе... Я пом­ню ее с пер­вых дней зна­комс­тва. По мо­ей ко­же до сих пор бе­гут му­раш­ки от его ин­то­нации. Да­же, блядь, в та­ком по­ложе­нии он зас­тавля­ет мои ко­лени под­ко­сить­ся. Вро­де я смот­рю на не­го свер­ху вниз, а глав­ным здесь он счи­та­ет яв­но не ме­ня. Вре­мя идет, все вок­руг ме­ня­ет­ся, кро­ме Иго­ря. Все та­кой же... силь­ный и сме­лый лю­бимый.
- Я. Я, блядь, для нас ста­ра­юсь! Я хо­чу, что­бы мы оба бы­ли счас­тли­вы! А ты ду­мал толь­ко о се­бе! Ты во­об­ще пред­став­ля­ешь, как я вы­живал?! А?! Ты-то на­вер­ное ус­тро­ил се­бе слад­кую жизнь, а я... - по­чему мне так труд­но го­ворить прав­ду ему? - я уми­рал. Каж­дый день, - мне стыд­но пе­ред ним? - До тех пор по­ка не ли­шил­ся всех эмо­ций.

- Ес­ли бы ты пос­лу­шал­ся ме­ня, те­бе бы не приш­лось стра­дать. Ты сам ви­новат.

Я ви­новат?! Он... он ос­тался та­ким же му­даком! Он во­об­ще по­нима­ет, что го­ворит?! Это же не я ушел! Не я бро­сил лю­бимо­го че­лове­ка на му­ки и стра­дания! Он... же. это же он! Я же из ко­жи вон лез, что­бы най­ти его, а он го­ворит, что я ви­новат во всем, что со мной про­изош­ло?! Не я же ли­шил ре­бен­ка нор­маль­ных ро­дите­лей! Не я же вос­пи­тывал в стра­хе и по­хоти... Я... же все­го лишь жер­тва! А он да­же не мор­гнет. Но и с ко­лен не вста­нет...

Игорь ме­ня не­ре­аль­но вы­вел из се­бя. Вся аг­рессия, что по­кину­ла ме­ня за ком­па­нию с ос­таль­ны­ми эмо­ци­ями, вер­ну­лась с уд­во­ен­ной вол­ной. Я бил на­от­машь. Бил не жа­лея сил. Вы­мещал всю оби­ду, что на­копи­лась. Мстил за каж­дый оди­нокий день без не­го. Он кри­чал и при­казы­вал ос­та­новить­ся, но я не слу­шал. Не слы­шал. Я не ви­дел ре­аль­нос­ти. Мои гла­за зас­те­лила пе­лена не­навис­ти. Я не мог ос­та­новить­ся. Я хо­тел, но не мог. Он сам ви­новат! Во всех мо­их стра­дани­ях.

Ру­ки в кро­ви, жут­кий на вид, я счас­тлив и до­волен.

- Ан­тон, прек­ра­ти! Жи­во, - Игорь сплю­нул гус­тую кровь в но­ги, вы­рав­ни­вая ды­хание. Он хо­тел встать на но­ги, но мне приш­лось сно­ва уда­рить его. Я не хо­чу сно­ва быть ис­поль­зо­ван­ным. Не хо­чу быть иг­рушкой. Я хо­чу, что­бы он нав­сегда ос­тался со мной. Не до­пущу, что­бы он ушел. Да­же ес­ли при­дет­ся при­ковать. Хах... Я го­ворю пря­мо как он. Не та­кие уж мы и раз­ные. Лю­бовь на нас дей­ству­ет оди­нако­во.

- Нет.

- Ты сме­ешь ос­лу­шать­ся ме­ня? - хах, ты сей­час не в по­ложе­нии, что­бы ука­зывать мне. Что­бы изоб­ра­жать из се­бя хо­зя­ина.

Я как бы нев­зна­чай за­катал ру­кава тол­стов­ки, по­казы­вая, что у ме­ня боль­ше нет та­ту­иров­ки пра­вил. Игорь за­тума­нен­ным взгля­дом об­вел ру­ку, еще боль­ше злясь. Ему неп­ри­ят­но, что боль­ше нет пра­вил в этом до­ме. Боль­ше не он тут хо­зя­ин. Те­перь все ина­че бу­дет... Те­перь он по­чувс­тву­ет се­бя в мо­ей шку­ре. Я хо­чу сло­мать его. Хо­чу что­бы он мо­лил о про­щении. Клял­ся в люб­ви. Мо­лил о по­щаде. Ры­дал. Хо­чу уни­зить его. Убить внут­ри. Я. я еба­ный са­дист.

- Да, смею. Кто ты мне та­кой, что­бы я слу­шал­ся те­бя?
Пос­ле то­го как я сжег до­кумент, боль­ше ни­чего нас не свя­зыва­ет. Мы чу­жие друг дру­гу лю­ди. Да­же не друзья. Он мой де­мон-ис­ку­ситель, а я его не­вин­ная овеч­ка. Рань­ше. Се­год­ня мы по­меня­ем­ся мес­та­ми. Я боль­ше не под­дамся его сло­вам и взгля­ду (ага, у са­мого под­жилки зат­ряслись под прон­зи­тель­ным взгля­дом от­ца).

- Я твой отец, маль­чик. Так что хва­тит, - со всей стро­гостью смот­рит мне в гла­за, не­мым при­казом зас­тавляя опус­тить ру­ки. Блядь, по­чему это дей­ству­ет? По­чему мне страш­но?! По­чему... Я же. Нет. Я... Он мне ник­то! Я для не­го ник­то! Меж­ду на­ми ни­чего нет и не бу­дет.

Мы прос­то вза­имо­унич­то­жа­ем друг дру­га. Вот и вся на­ша «Лю­бовь»

- Боль­ше нет! Ты для ме­ня чу­жой че­ловек.

И сно­ва удар. Лег­ко отыг­ры­вать­ся на том, кто да­же с мес­та дви­нуть­ся не мо­жет. И так при­ят­но. Ду­ша сно­ва рас­цве­та­ет. Я чувс­твую! Чувс­твую.
У Иго­ря уже не ос­та­лось сил. Он да­же встать не мо­жет. Весь в кро­ви. Нос съ­ехал, гу­бы раз­би­ты, на ску­лах си­няки... Вок­руг не­го столь­ко кро­ви... Он уже бук­валь­но блю­ёт ею. Сто­нет от каж­до­го вдо­ха, но не по­кажет это­го. Он дер­жится силь­но. Да­же сей­час. Он ни­ког­да не по­кажет сла­бость. Будь у не­го хоть нож в брю­хе. Всег­да вос­хи­щал­ся этим ка­чес­твом. Мне бы­ло у ко­го при­мер брать, жаль, что не смог. Я прос­то трус. Сда­юсь при пер­вом пре­пятс­твии.

- Ну и кто те­перь из нас жал­ко выг­ля­дит? - я нак­ло­ня­юсь, что­бы во­зоб­но­вить наш кон­такт гла­за в гла­за, - Даю под­сказ­ку. Это не я.

- Че­го ты до­бива­ешь­ся? Хо­чешь убить ме­ня? Так да­вай по-быс­трее, хва­тит мед­лить! Не ду­мал, что вос­пи­тал та­кого сла­бака.

Что?.. Я не... я не хо­тел те­бя уби­вать. Я же люб­лю те­бя. Я не. не сла­бак...

- Ты ни­ког­да не вос­пи­тывал ме­ня! Ты дрес­си­ровал!

- Пло­хо зна­чит выд­ресси­ровал, раз не от­ве­ча­ешь за свои сло­ва. Не мо­жешь да­же уда­рить нор­маль­но! - он улыб­нулся че­рез боль, раз­дра­жая ме­ня ещё силь­нее. Хо­тя ка­залось силь­нее не­куда. Он иг­ра­ет­ся со мной. Спе­ци­аль­но вы­беши­ва­ет, на­дав­ли­вая на боль­ное. Он хо­чет унич­то­жить ме­ня. Хо­чет мо­раль­но убить. Ему не хва­тило то­го, что око­ло вось­ми лет я иг­рал со смертью.

- Зат­кнись!

- Толь­ко ска­лить­ся и уме­ешь. Прос­то нич­то­жес­тво. Да­же я, стоя на ко­ленях пе­ред то­бой с раз­би­тым еба­лом, выг­ля­жу ку­да бо­лее уг­ро­жа­юще, чем ты.

Это не так! Ты дол­жен бо­ять­ся ме­ня! Ты, а не я! По­чему мне не по се­бе? По­чему у ме­ня под­ги­ба­ют­ся ко­лен­ки?! Как ты это де­ла­ешь?! Я. Отец, прек­ра­ти! Ты дол­жен про­сить у ме­ня про­щение. Ты дол­жен уни­жать­ся! Ты.

- Нет! Это не так!

- Нет, это так! При­ми это как факт, ма­лыш. Ка­кого серь­ез­но­го бан­ди­та ты бы не иг­рал, ос­та­нешь­ся соп­ли­вым под­рос­тком! Ты ник­то! Те­бе ещё очень да­леко до ме­ня, яс­но? Те­бе ни­ког­да не стать та­ким как я. Что уж там го­ворить о бо­лее луч­шем ва­ри­ан­те. А зна­ешь по­чему? По­тому что я не сда­юсь, ког­да ви­жу проб­ле­му, а ты ма­ло то­го, что ру­ки по­весил при пер­вом пре­пятс­твии, так уже на­чина­ешь ре­веть буд­то суч­ка. А я ведь да­же паль­цем не прит­ро­нул­ся к те­бе, сол­нышко. Ты мой. И ты до сих пор за­висишь от ме­ня и мо­его мне­ния. Так?
Я не ре­ву!

Сто­ило про­вес­ти ла­донью под гла­зами, как паль­цы ста­новят­ся влаж­ны­ми.

Я не твой! Я сам по се­бе, а ты ник­то! Я боль­ше не за­висим то­бой, слы­шишь?! Я...

- За­мол­чи! Нет! - я не по­нимаю, что со мной про­ис­хо­дит. Мне так страш­но. Мне нуж­на по­мощь. Что-то рвет ме­ня из­нутри. Это очень боль­но. Па­па, по­моги мне. Хва­тит гу­бить ме­ня!

- Я ду­мал, что ты вы­рос и по­ум­нел. Хо­тел счастья для те­бя. А ты, ока­залось, слиш­ком туп для это­го. Сам раз­ру­шил свою жизнь и ищешь то­го, на ко­го мож­но все сва­лить. Да­же от­ветс­твен­ность не мо­жешь взять за свои пос­тупки. Я ра­зоча­рован.

- Я. я же. - ту­по не мо­гу от­ве­тить прос­тым «Зат­кнись». Он по­беж­да­ет! Сно­ва...

Я же ста­рал­ся для нас!

Ме­ня на­чина­ет ко­лотить. У ме­ня са­мая нас­то­ящая ис­те­рика. Вол­ной нах­лы­нули аб­со­лют­но всё эмо­ции, что бы­ли скры­ты для ме­ня все эти го­да. Ли­хорад­ка про­бега­ет по все­му те­лу. Я не кон­тро­лирую не то что сло­ва, ра­зум и чувс­тва, я не кон­тро­лирую свое те­ло! Буд­то кто-то (или что-то) все­ля­ет­ся в ме­ня.

Со­весть.

Я же сам все во­зоб­но­вил, мно­гое про­вер­нул, стал глав­ным сре­ди тво­их дру­зей и ав­то­рите­том улиц. Все за­были Гар­ри То­пора и на­чали сплет­ни­чать о То­ни Ра­уте! Я, бу­дучи ка­лекой, сде­лал очень мно­гое. Один! Я на­шел те­бя. Я не сда­вал­ся. И все что сей­час слы­шу, так это то, что ты ра­зоча­рован во мне. Я не это­го хо­тел! Я хо­тел, что­бы ты гор­дился мной! Ска­зал, ка­кой я мо­лодец. Хо­роший маль­чик. А ты... ты расс­тро­ен?! Я. мне жаль. Я не хо­тел, па­па. Я... мне... так жаль. Прос­ти ме­ня... По­жалуй­ста, не расс­тра­ивай­ся! Я ис­прав­люсь! Обе­щаю!.. Толь­ко ска­жи, что гор­дишь­ся. Умо­ляю.
- Что ты? Без­воль­ный, ту­пой и эго­ис­тичный соп­ляк? Да, сог­ла­шусь. Я пот­ра­тил два го­да, что­бы ты од­нажды прев­ра­тил­ся в это? Стыд­но, что мой сын та­ков.

- Я не твой сын! Так что зат­кнись! Зат­кнись!

Я зак­ры­ваю уши ру­ками, не в си­лах боль­ше слу­шать его. Где же эти на­до­ед­ли­вые го­лоса те­перь, ког­да они так не­об­хо­димы?! Я боль­ше не мо­гу!

По­жалуй­ста, зат­кнись! Я не хо­чу те­бя боль­ше бить. Не хо­чу, но при­ходит­ся. За­тыкаю его из­би­ени­ем до пре­доб­мо­роч­но­го сос­то­яния. Мне жаль. Мне так жаль.

- Ан­тон... - он уже хри­пит и его еле слыш­но, - Прек­ра­ти, - его сло­ва знат­но пе­реби­ва­ют го­лоса в го­лове, что про­дол­жа­ют кри­чать «Бей! Бей! Бей!»

- Нет. Те­перь я здесь глав­ный! - я при­тянул его за цепь на ошей­ни­ке, зас­тавляя под­нять­ся, - Те­перь я твой па­поч­ка, - про­из­нес уже ше­потом в ок­ро­вав­ленные гу­бы.

- Хах, ты так по­хож на ме­ня, - по­чему он улы­ба­ет­ся? Ему дол­жно быть боль­но, как и мне!

Знал с ко­го при­мер брать.
- Ста­рал­ся для те­бя. У ме­ня не бы­ло от­ца, но я весь в не­го. За­бав­но, да?

Я хо­чу боль­ше­го. Я хо­чу его. Хо­чу зав­ла­деть. Но ме­ня ос­та­нови­ли од­ной фра­зой...

- Твоя нас­то­ящая мать бы­ла шлю­хой. Са­мой нас­то­ящей. Ее пе­рет­ра­хал весь рай­он.
- Что? - я ос­та­новил­ся, не до кон­ца по­нимая о чем он.
Уже на­чал бре­дить?

- А отец. Он был раз­долба­ем. Им бы­ло око­ло сем­надца­ти. Без­за­бот­ные, ту­пые, наг­лые, са­мов­люблён­ные под­рос­тки без нор­маль­ных и адек­ватных се­мей.

Я и вов­се за­вис. Пы­та­юсь прис­лу­шать­ся лишь к го­лосу Иго­ря, иг­но­рируя ос­таль­ное. Да­же ста­ра­юсь не ды­шать, вни­матель­но вслу­шива­ясь в каж­дое сло­во.

- Од­нажды, тест на бе­ремен­ность по­казал две по­лос­ки. Де­нег на аборт у них не бы­ло. Ре­шили ро­дить. Он за­ботил­ся о ней, уха­живал. Де­лал все для их бла­га. И в один прек­расный лет­ний день ро­дил­ся ма­лыш. Ро­зовый ко­мочек, ко­торый впер­вые ви­дит. Впер­вые ды­шит. Он кри­чал и бил сво­ими ма­лень­ки­ми нож­ка­ми, - на ра­зук­ра­шен­ном ли­це за­си­яла лег­кая улыб­ка, что очень стран­но, учи­тывая его сос­то­яние, - А ког­да он ус­нул, я по­доб­рал его на ру­ки. Лёг­кий, мир­ный, спо­кой­ный... Но­вая жизнь пря­мо на мо­их ру­ках. И эту жизнь по­дарил я, - он ска­зал «Я»?! Блядь, на­де­юсь мне пос­лы­шалось, - Мы бы ос­та­вили его, но... Ха­ха, не хо­тели пор­тить мо­лодость. Нам не ну­жен та­кой груз. Та­кая от­ветс­твен­ность. Да­же име­ни не да­ли... Сда­ли в при­ют и каж­дый по­шел сво­ей до­рогой. С тех пор я не ви­дел ее. Да­же не знаю, жи­ва ли она до сих пор. Прош­ло вре­мя. Я пов­зрос­лел, по­ум­нел. Ка­кой-ни­какой биз­нес, ко­торый труд­но про­вер­нуть од­но­му. Ре­шил усы­новить нас­ледни­ка. Взять ка­кого-ни­будь го­дова­лого ре­бен­ка и вос­пи­тать с ну­ля. Как сы­на. Он бы сра­зу вы­рос та­ким, ка­ким бы я хо­тел. Мне не к че­му взрос­лый ре­бенок со сво­им мне­ни­ем, опы­том, ми­ровоз­зре­ни­ем.Та­кого слож­но пе­ревос­пи­тать, сог­ла­сись. Но все из­ме­нилось, ког­да я встре­тил го­лубые гла­за, ко­торые дос­та­лись те­бе от ма­тери, - его гла­за заб­лесте­ли. Он... Он пла­чет?

Нет... Это все ложь. Игорь не зна­ет сла­бос­ти! Он ни­ког­да бы... Это ме­ня уже плю­щит от не­дос­татка сна за пос­ледние дни. Да и блядь! Это все неп­равда! Это­го не мо­жет быть! Это... это не­воз­можно! Он прос­то по­шел с ко­зырей! Он зна­ет на что на­до на­давить!
- Нет... Ты врешь!!! Ты прос­то хо­чешь, что­бы я прек­ра­тил!!! Это все неп­равда! За­чем ты врешь?! Ты... Ты хо­чешь сбить ме­ня с тол­ку!

Он прос­то лю­бит иг­рать со мной. И это уже про­верен­но! Но его сло­ва уже вы­ходят за все рам­ки. Я не мо­гу быть его сы­ном. Нет. Ни­ког­да. Мы да­же не по­хожи! Это все ложь. Нет... Я бы... Мо­ими ро­дите­лями прос­то не мо­гут два бе­зот­ветс­твен­ных под­рос­тка! Мир не мо­жет быть нас­толь­ко те­сен!

- Я люб­лю те­бя, Ан­тон... - а вот те­перь по его ще­кам бе­гут нас­то­ящие сле­зы. Он впер­вые приз­нался в люб­ви, впер­вые зап­ла­кал. По­ражен­но опус­тил го­лову, сда­ва­ясь. Он сдал­ся мне! Я сплю?! Это же все не по-нас­то­яще­му, да? Он же иг­ра­ет! Он прос­то хо­чет ос­во­бодить­ся! Раз­бу­дить во мне то­го маль­чи­ка, ко­торо­го дав­но ос­та­вил од­но­го уми­рать!

- Зат­кнись! Прос­то за­мол­чи! По­чему ты прос­то не мо­жешь по­мол­чать?! - я схо­жу с ума. Я чувс­твую как пос­ледние нер­вные клет­ки раз­ру­шились под всем этим груз­ным на­пором, ко­торый не в си­лах вы­дер­жать кто-ли­бо. Как боль­но и тош­но. Как не­воз­можно! Что мне де­лать? Это... это что-то не­ре­аль­ное!

- Тво­им сы­ном мог быть лю­бой дру­гой ре­бенок с го­лубы­ми гла­зами! Да его уже, мо­жет, заб­ра­ли в нор­маль­ную семью!

- Эти гла­за я уз­наю из ты­сячи. Зна­ешь, я да­же име­ни ее не пом­ню. Не пом­ню внеш­ности. Но гла­за... Это от­дель­ная сказ­ка. Да и ду­ма­ешь, я не де­лал тест ДНК, по­ка кое-кто спал в кро­ват­ке, за­жав­шись в угол?

- Нет! Стоп! Я... я... - не знаю, что ска­зать. Вы­ходят ка­кие-то об­рывки слов, но не цель­ное пред­ло­жение, - Я... - рух­нул на пе­ред ним ко­лени, ути­рая сле­зы, - Что ты де­ла­ешь?! Как те­бе это уда­ет­ся?! Я во­семь лет ни­чего не чувс­тво­вал! А ты за од­ну ми­нуту зас­та­вил ме­ня... по­чувс­тво­вать все и сра­зу! Я уже за­был, что та­кое боль! За что ты так со мной, пап?! Я же люб­лю те­бя! По­чему ты не­нави­дишь ме­ня?! Я же. я же хо­роший маль­чик...

Я не ви­жу пе­ред со­бой ре­аль­нос­ти. Лишь вся жизнь пе­ред гла­зами мель­ка­ет. Все спу­талось и пе­реме­шалось. Все ста­ло ещё ху­же! Бо­же, прек­ра­тите эти стра­дания! Мне так боль­но. Па­па, по­моги мне! Хва­тит улы­бать­ся! Мне так... Бо­же... Я не мо­гу. Моя го­лова вот-вот взор­вется, ук­ра­шая сте­ны ку­соч­ка­ми моз­га.

- Рас­стег­ни на­руч­ни­ки, - при­каз­ной тон. Спо­кой­ный.
Я пос­лушно вы­пол­няю, тря­сущи­мися ру­ками не с пер­во­го ра­за от­кры­вая же­лез­ные брас­ле­ты.

- Прос­ти ме­ня, пап.

Я хо­чу об­нять его. Хо­чу убить его. Я не мо­гу по­шеве­лить­ся. За­то он мо­жет. По­бед­но по­тира­ет крас­ные за­пястья, а поз­же, приб­ли­зив­шись ко мне ин­тимно близ­ко, силь­но сжал гор­ло.

- На­де­юсь, ты ску­чал по сво­ему па­поч­ке, - он при­печа­тал ме­ня к гряз­но­му по­лу, пач­кая в сво­ей кро­ви, - ведь я прос­то обя­зан на­вер­стать упу­щен­ное, - со­еди­ня­ет на­ши гу­бы во­еди­но, - Я бляд­ски ску­чал по те­бе, бан­дит, - гряз­ный по­целуй с ме­тал­ли­чес­ким вку­сом. Мой рот на­пол­нился его кровью, что про­дол­жа­ет от­харки­вать­ся, а в мо­их лёг­ких не хва­та­ет кис­ло­рода. На ин­стинктах хва­та­юсь за его ру­ку, но не хо­чу отс­тра­нять. Хо­чу, что­бы сжал силь­нее. Хо­чу, что­бы уду­шил. Что­бы убил...

- Ты всё-та­ки нав­рал? Про от­цовс­тво... - он и вправ­ду прос­то обыг­рал ме­ня в мо­ей же иг­ре? Он жуль­ни­чал? Он ре­шил свес­ти ме­ня с ума, что­бы сно­ва стать по­беди­телем? Это ди­ко. Да­же для не­го.

- Кто его зна­ет, То­ша, - он нем­но­го отод­ви­нул­ся, не раз­ры­вая ни­точ­ку кро­вавой слю­ны, - Мо­жет и да... А мо­жет ты и вправ­ду тот, кто зас­та­вил ме­ня про­явить неж­ность впер­вые по от­но­шению к дру­гим. Раз­ве не луч­ше, ес­ли это ос­та­нет­ся тай­ной для те­бя?
- Луч­ше, - я нес­коль­ко се­кунд ещё по­мед­лил, вгля­дыва­ясь в го­рящие ог­нем бе­зумия зе­леные гла­за, что скры­лись за зрач­ком, а по­том про­шеп­тал за­вет­ное, - Я люб­лю те­бя, Игорь...

- Ты да­же не пред­став­ля­ешь, как я гор­жусь то­бой, мой маль­чик, - он вновь пок­ры­ва­ет мое те­ло сво­ими мет­ка­ми, боль­но вгры­за­ясь в шею и пле­чи. Это не за­сосы. Это нас­то­ящие уку­сы, пос­ле ко­торых по шее те­чёт ру­че­ек кро­ви. И это не боль­но. При­ят­но. Я пос­та­нываю в от­вет, вы­гиба­ясь ему навс­тре­чу, что­бы на­ши те­ла соп­ри­кос­ну­лись. Жар его те­ла от­рез­влял, как и боль­но впи­ва­ющи­еся зу­бы.

- Но ты же... - го­ворил сов­сем иное, хо­тел ска­зать я, но...

- Прош­ло столь­ко лет, а ты так и не на­учил­ся мол­чать.
На­ша лю­бовь гряз­ная, пош­лая, про­тиво­закон­ная, омер­зи­тель­ная, на­руша­ющая нор­му и мо­раль, но все же лю­бовь. Она ос­та­ёт­ся пре­дан­ной, не­пов­то­римой, осо­бен­ной, ис­крен­ней. Мы прош­ли че­рез мно­гое. И до­каза­ли всем, что зас­лу­жива­ем эту лю­бовь. Мы го­товы вы­тер­петь все ра­ди дру­га дру­га. Будь то боль, убий­ства, оди­ночес­тво, стра­дания... На­ша лю­бовь, ко­неч­но, жес­то­ка. Ведь ник­то не ис­поль­зу­ет нож, рас­ка­лён­ный ме­талл, огонь, пор­ку как средс­тво вы­раже­ние сво­их чувств. Ник­то не вгры­за­ет­ся в шею как зверь, что­бы по­метить свою по­ловин­ку. Ник­то не при­чиня­ет на­мерен­ную боль, что­бы до­казать, что лю­бит. Мы прос­то на­конец-то зас­лу­жили своё счастье, к ко­торо­му так дол­го стре­мились.

- Я люб­лю те­бя, бан­дит.

«Сколь­ко бы лет Ан­тон не был без сер­дца, сколь­ких бы не по­кале­чил и не пре­дал, ка­ким бы бес­сердеч­ным не был, сколь­ко бы не стра­дал, для сво­его от­ца он нав­сегда ос­та­нет­ся не­вин­ным маль­чи­ком, ко­торый нуж­да­ет­ся в за­щите и люб­ви. Ведь ина­че он прос­то ум­рет...»