Они не поймут

Про­шел ещё один год. Ещё один прек­рас­ный и уди­ви­тель­ный год. Без на­си­лия, кро­воп­ро­ли­тия, уни­же­ния и слез. И это был луч­ший год во всей мо­ей жиз­ни. У ме­ня бы­ло мно­гое. От са­мой обыч­ной пь­ян­ки в школь­ные вре­ме­на и до на­ме­рен­но­го убий­ства не­вин­но­го про­хо­же­го. Но лю­бя­ще­го вер­но­го че­ло­ве­ка у ме­ня ни­ког­да не бы­ло. Ни­ког­да не бы­ло та­ко­го, что­бы я воз­вра­щал­ся в свое гнус­ное ло­го­во и ме­ня кто-то встре­чал с улыб­кой на ли­це. За­бот­ли­во спра­ши­вал, как про­шел день, мяг­ко це­ло­вал, лас­ко­во рас­слаб­лял пос­ле ра­бо­ты. Будь то мас­саж или ми­нет. Я да­же знать не хо­чу, где он на­учил­ся это­му. Бу­ду на­де­ять­ся, что прос­то пос­мот­рел мно­го пор­но, по­ка ме­ня не бы­ло до­ма.

Ан­тон из­ме­нил­ся. Ес­ли срав­ни­вать то­го маль­чиш­ку, ко­то­рый сор­вал го­лос, ког­да ры­дал от бо­ли при на­би­ва­нии та­ту­иров­ки, и это­го пар­ня, что гра­ци­оз­но вы­ги­ба­ет­ся навс­тре­чу во вре­мя са­мых обыч­ных ласк, то это со­вер­шен­но раз­ные лю­ди.       

Мой маль­чик прак­ти­чес­ки всег­да кру­жит­ся воз­ле ме­ня. Он как влюб­лен­ная школь­ни­ца не­от­рыв­но изу­ча­ет ме­ня дня­ми нап­ро­лет. Слов­но пре­дан­ная со­бач­ка, что веч­но хо­дит хвос­ти­ком. Мой маль­чик. Хах, ес­ли его ещё мож­но так на­зы­вать. Ко­неч­но мож­но. Кто мне зап­ре­тит?       

Ве­че­ра или вы­ход­ные дни мы про­во­дим вмес­те. Ми­ло, у­ют­но и се­мей­но. Стран­но для на­шей семьи, но ко­го это вол­ну­ет? Сей­час Ан­тон для ме­ня ско­рее все­го же­них, чем сын. Боль­ше нра­вит­ся ду­мать, что имен­но по этой при­чи­не но­сит мою фа­ми­лию.       
Мы мо­жем как и до­ма про­яв­лять­ся весь день, так и схо­дить в ка­кой-ни­будь ки­но­те­атр, поз­же гу­ляя по ноч­но­му Пе­тер­бур­гу. Ча­ще, ко­неч­но же, раз­во­зим то­вар из од­но­го угол­ка го­ро­да в дру­гой, мес­та­ми заг­ля­ды­вая в круг­ло­су­точ­ные ка­феш­ки или на зап­рав­ку. Осо­бо хо­лод­ны­ми ве­че­ра­ми То­ша за­би­рал мою вет­ров­ку, ехид­но улы­ба­ясь. Он час­то сме­ёт­ся и улы­ба­ет­ся, что ес­тес­твен­но от­го­ня­ет пло­хое нас­тро­ение и гроз­ные ту­чи над го­ло­вой. Люб­лю во вре­мя ди­ало­га смот­реть ему в яр­ко вы­ра­жен­ные го­лу­бые гла­за, пог­ла­жи­вать бед­ро, по­ка ник­то не ви­дит, и чувс­тво­вать хо­лод коль­ца, ког­да он яко­бы не­за­мет­но пе­реп­ле­та­ет на­ши паль­цы.       

Но ни­ког­да не бы­ва­ет все так иде­аль­но. То­ша на­хо­дит вре­мя и на сво­их друж­ков, ко­то­рых я уже тер­петь не мо­гу. Они за­би­ра­ют мо­его Ан­то­на. Про­во­дят с ним слиш­ком мно­го вре­ме­ни. Бы­ва­ет, что он да­же ухо­дит с но­че­вой. И мне так хо­чет­ся поз­во­нить или на­пи­сать. Но воз­дер­жи­ва­юсь. Пя­люсь в те­ле­фон весь ве­чер и всю ночь, но и смс не на­бе­ру. Да, бу­ду нак­ру­чи­вать вся­кое, но не поз­во­ню.       

Са­мое ужас­ное, что пос­ле всех этих «дру­жес­ких» по­си­де­лок, Ан­тон воз­вра­ща­ет­ся с губ­ной по­ма­дой то на ще­ке, то на шее. Од­наж­ды, вер­нул­ся с ца­ра­пи­на­ми на спи­не. В этот мо­мент я хо­тел унич­то­жить все на на сво­ём пу­ти. Как сле­ду­ет про­учить из­мен­щи­ка, жес­то­ко убить каж­до­го дру­га и осо­бо жес­то­ко ра­зоб­рать­ся с этой пас­си­ей. Но сдер­жал­ся… По­ни­маю же, что ссо­ра ни к че­му хо­ро­ше­му не при­ве­дет. Лишь Ан­тон расс­тро­ит­ся, нач­нет ко­рить се­бя, убе­жит, вскро­ет­ся. Да что угод­но! Он же прос­то глу­пый влюб­лен­ный маль­чиш­ка, с чувс­тва­ми ко­то­ро­го очень опас­но иг­рать. Ма­ло ли ка­кая дичь взбре­дёт в его го­ло­ву…       

А се­год­ня у не­го вы­пус­кной. Дол­жен был быть. Но я не от­пус­тил его. На все глу­пые «По­че­му?» от­ве­чал, что ал­ко­голь, шаль­ные од­нок­лас­сни­цы, ноч­ные про­гул­ки, воз­мож­но да­же нар­ко­та, все это до­воль­но опас­но и неп­ри­ем­ле­мо. И что вы­пус­кной не та­кой уж и важ­ный праз­дник. И без не­го нор­маль­но про­жи­вет. На са­мом де­ле при­чи­на все­го од­на и очень прос­та. Рев­ность. Рев­ность, ко­то­рая яв­но ко­го-ни­будь да по­ка­ле­чит. Воз­мож­но, прос­то­го и аб­со­лют­но не­ви­нов­но­го про­хо­же­го, ко­то­рый прос­то по­па­дет­ся под ру­ку. А мо­жет, ко­го-то из нас. Что бо­лее ве­ро­ят­но.       

То­ша, не ме­няя по­зу, си­дит на по­до­кон­ни­ке уже прак­ти­чес­ки весь день, сог­нув но­ги в ко­ле­нях. Свер­лит взгля­дом пус­тые дво­ры, что вид­ны из ок­на. Ри­су­ет раз­ные узо­ры на стек­ле, об­ло­ко­тив­шись го­ло­вой о не­го же. Про­вел боль­шую часть вре­ме­ни в оди­но­чес­тве, вре­мя от вре­ме­ни за­ку­ри­вая. Зна­ет, что я мо­гу уви­деть и мо­гу на­ка­зать, но всё рав­но наг­ло на­ру­ша­ет мои пра­ви­ла. На­ив­но ду­ма­ет, что я не ви­жу. На­вер­ное, я мно­гое ему про­щаю. Вро­де не­дав­но зап­ре­щал бук­валь­но при­ка­сать­ся к се­бе, а сей­час спус­каю с рук ку­ре­ние.       
— Мо­жет, хва­тит соп­ли мо­тать? Не уми­ра­ешь же, — я по­до­шёл к Ан­то­ну, от­вле­кая от «на­ин­те­рес­ней­ше­го» за­ня­тия.       
— Прос­ти, я хо­чу по­быть один, — он мо­но­тон­но от­ве­тил, ле­ни­во по­вер­нув­шись ко мне.       

— Я мо­гу те­бе чем-то по­мочь? — я ски­нул его но­ги и, раз­дви­нув их, встал меж­ду, неж­но пог­ла­жи­вая впер­вые чис­тые ко­лен­ки без си­ня­ков или ца­ра­пин, — До­ро­гой рес­то­ран, ка­чес­твен­ный ал­ко­голь, све­чи, ро­ман­ти­ка. Толь­ко ты и я. М? Толь­ко ска­жи и тут же по­едем, сол­ныш­ко.       

Ан­тон так ми­ло сму­ща­ет­ся, ког­да я на­зы­ваю его лас­ко­вы­ми проз­ви­ща­ми. Лёг­кий ру­мя­нец неж­но ук­ра­ша­ет его ще­ки и нос, ода­ряя оча­ро­ва­тель­ностью.       

— Зву­чит неп­ло­хо, — он мяг­ко улыб­нул­ся, ого­ляя от­ко­ло­тый зуб, ко­то­рый яр­ко вы­де­ля­ет­ся, — Спа­си­бо, — его улыб­ка слов­но гип­ноз. Хо­чет­ся смот­реть на нее веч­но. Она яв­но вы­иг­ры­ва­ет у ог­ня и во­ды.       

— За что? Мы ещё да­же с мес­та не дви­ну­лись.       

— За все, Игорь. За каж­дую се­кун­ду, ко­то­рую ты про­вел ря­дом со мной, — То­ша нем­но­го нак­ло­нил­ся впе­рёд, приб­ли­жа­ясь к гу­бам, — Я люб­лю те­бя.       

За пос­лед­ний год я ус­лы­шал это боль­ше, чем за всю свою жизнь. Каж­дый день Ан­тон го­во­рит «Я люб­лю те­бя». Пос­ле каж­до­го по­це­луя или объ­ятия. Го­во­рит днём и ночью. Мо­жет прос­то ле­жать ря­дом, смот­реть се­ри­ал и вне­зап­но про­шеп­тать «Люб­лю». Зво­нок по те­ле­фо­ну за­кан­чи­ва­ет­ся не за­ез­жен­ным «Ага, по­ка», а оче­ред­ным «Люб­лю те­бя». Мне ни­ког­да не на­до­ест слы­шать это из его уст.       

Толь­ко вот я в свою оче­редь ни ра­зу не ска­зал это. Ни­ког­да. Каж­дый раз То­ша ожи­да­ет, что я от­ве­чу вза­им­ностью, но иг­но­ри­рую. Ли­бо за­ты­каю по­це­лу­ем. Пусть сколь­ко угод­но приз­на­ет­ся в люб­ви, но я ни­ког­да не от­ве­чу тем же. По­то­му что… все на­ши от­но­ше­ния од­на боль­шая ошиб­ка. Злая шут­ка судь­бы. Ког­да-ни­будь нам пе­рес­та­нет быть ин­те­рес­ным на­хо­дить страсть в столь не­за­кон­ной люб­ви. Ан­тон ус­коль­знет к сво­ей прин­цес­се, а я вер­нусь в лю­би­мую ци­та­дель по­хо­ти и раз­вра­та. Уве­рен, что на­ша «Лю­бовь» сов­сем не то, что мы пред­став­ля­ем. Это ложь. Ил­лю­зия. Жи­вот­ная по­хоть. И по­хуй. Нам нра­вит­ся. И по­ка каж­дый сог­ла­сен на это, пусть эта иг­ра про­дол­жа­ет­ся. Вот ког­да Ан­тон ска­жет «Нет», тог­да все вер­нёт­ся на своё мес­то. Но вот толь­ко кто зна­ет, ког­да бу­дет это «Нет».       

                        ×××       

Ан­тон от­ка­зал­ся от рес­то­ра­на, как бы я его не уго­ва­ри­вал. Он ре­шил, что до­ма бу­дет луч­ше. Что ж. Он луч­ше зна­ет, как про­вес­ти этот день. Мы за­ка­за­ли еду и схо­ди­ли в ма­га­зин за ал­ко­го­лем. Да, То­ше нель­зя пить. Но се­год­ня я раз­ре­шаю.       

«Ты его спа­ива­ешь»       

Нет, я прос­то раз­ре­шаю ему вы­пить. Дол­жен же он хо­тя бы раз поп­ро­бо­вать дей­стви­тель­но ка­чес­твен­ный ал­ко­голь, а не по­мои, ко­то­рые пред­ло­жи­ли бы ему друзья.       
«Это неп­ра­виль­но»       

Неп­ра­виль­но бы­ло ос­тав­лять его од­но­го даль­ше тух­нуть на бал­ко­не. Я дол­жен был под­нять его нас­тро­ение. Дол­жен быть ря­дом со сво­им маль­чи­ком.       

«Вновь вос­поль­зу­ешь­ся им как шлю­хой?»       

Да, блядь, вос­поль­зу­юсь! Он мой, яс­но? Я и во­лен де­лать с ним все что угод­но! Так что со­весть в про­иг­рыш­ном ва­ри­ан­те.       

«Са­мо­му от се­бя тош­но, не так ли?»       

Го­ло­са в го­ло­ве твер­ди­ли ра­зум­ные ве­щи, но за­мет­но ути­ха­ли под звон­ким сме­хом Ан­то­на. Он сей­час та­кой рас­слаб­лен­ный и счас­тли­вый. Без­мя­теж­ный. Он опус­то­шил уже не пер­вый ста­кан, все вре­мя ки­дая на ме­ня двус­мыс­лен­ные взгля­ды.       

Мы уже дос­та­точ­но дол­го смот­рим друг дру­гу в гла­за прос­то мол­ча. Лишь ред­ко ми­мо про­ез­жа­ющие ма­ши­ны на­ру­ша­ли иде­аль­ную ти­ши­ну. Я смот­рю и ви­жу прек­рас­ный на­сы­щен­ный го­лу­бой от­те­нок. Гла­за цве­та не­ба, что над на­шей го­ло­вой. Будь оно яс­ное или пас­мур­ное, в лю­бой день оно ос­та­ёт­ся прек­рас­ным. Вро­де прос­тое и пов­сед­нев­ное. Не чем лю­бо­вать­ся, но… Но для ме­ня оно срав­ни­мо с без­дон­ным мо­рем, в ко­то­ром, как ни стран­но, не бо­ишь­ся уто­нуть. Поз­во­лишь во­де пог­ло­тить се­бя пол­ностью, да­же ес­ли зна­ешь, что ум­рёшь. Ты го­тов от­дать­ся.       

Я вер­нул этот са­мый от­те­нок, как и обе­щал.       

Твоя лю­бовь по­вя­за­ла ме­ня как спрут

Ми­гом осу­шив и свой ста­кан, в ко­то­ром па­ра не­рас­та­яв­ших ку­би­ков ль­да звяк­ну­ли друг о дру­га, пос­та­вил его на нем­но­го за­ля­пан­ный сто­лик. Мед­лен­но уло­жил не осо­бо со­об­ра­жа­юще­го Ан­то­на на спи­ну, на­ви­сая над ним. Я прос­коль­зил взгля­дом по его ли­цу, под­ме­чая, что уже за­мет­но, как мой маль­чик опь­янел. Крас­ные ще­ки, глу­пая улыб­ка, одур­ма­нен­ный взгляд. Нас­толь­ко пог­ряз в изу­че­нии ми­ми­ки, что не за­ме­тил, как при­выч­но хо­лод­ные паль­цы То­ши лов­ко вы­ни­ма­ли пу­го­ви­цы из пе­тель, из­бав­ляя ме­ня от ру­баш­ки, ко­то­рую я на­дел для по­ез­дки в ма­га­зин. Мы да­же не пе­ре­оде­лись, сра­зу прис­ту­пив к глав­но­му.       

Из­ви­ни за то, что с то­бой по­рою так груб       

При­под­няв­шись на се­кун­ду, раз­ре­шая Ан­то­ну стя­нуть с се­бя ме­шав­шую одеж­ду, я быс­тро при­нял преж­нее по­ло­же­ние, но уже вов­ле­кая сы­на в иг­ри­вый по­це­луй, ко­то­рый на­би­ра­ет обо­ро­ты с каж­дым мгно­вень­ем, пе­ре­хо­дя в бо­лее страс­тный и пош­лый. Вкус ал­ко­го­ля на ус­тах ещё боль­ше раз­за­до­ри­вал, спле­тая язы­ки в тан­це. Ан­тон не умел це­ло­вать­ся, но очень ста­рал­ся по­дыг­ры­вать из-за че­го по­це­луй вы­хо­дил сма­зан­ным. Хо­тя мне это не ме­ша­ло в ны­неш­нем по­ло­же­нии, ведь я здесь пол­ностью до­ми­ни­рую, не да­вая маль­чи­ку и ша­гу са­мос­то­ятель­но сде­лать.       

Я те­бя люб­лю, знай       

Од­ной ру­кой я про­дол­жал удер­жи­вать се­бя на ве­су, опе­рев­шись лок­тем о мяг­кую кро­вать, а вто­рой уже на­ме­ри­вал за­лезть в шта­ны, но по­ме­шал прок­ля­тый ре­мень, с ко­то­рым приш­лось по­во­зить­ся. Ру­ки Ан­то­на без сты­да гла­ди­ли мой креп­кий торс, на­чи­ная от гру­ди с та­ту­иров­кой «78» и за­кан­чи­вая по­яс­ни­цей. Ос­та­но­вил­ся и вов­се на за­тыл­ке, пог­ла­жи­вая ко­рот­кий ёжик во­лос.       

Я без те­бя — труп       

Я ра­зор­вал по­це­луй, да­вая от­ды­шать­ся, сам при этом на­чал вы­це­ло­вы­вать шею, ос­тав­ляя сле­ды, что­бы все ви­де­ли, что этот маль­чик за­нят. Мне бы­ло ма­ло, что этот маль­чик хо­дит в мо­ей одеж­де и на его гру­ди кра­су­ет­ся ог­ром­ное вы­ца­ра­пан­ное сло­во «ГАР­РИ». Хо­те­лось ос­та­вить свои мет­ки, хо­те­лось по­да­рить ему свой за­пах, ли­шая собс­твен­но­го, хо­те­лось вла­деть им пол­ностью как толь­ко это воз­мож­но.       

В го­ло­ве все го­ло­са стих­ли, кро­ме од­но­го, что твер­дил «Мой». Толь­ко по­до мной То­ша дол­жен так вы­ги­бать­ся, и толь­ко на ме­ня мо­жет так смот­реть. Толь­ко мне он мо­жет приз­на­вать­ся в люб­ви, что сей­час и де­ла­ет. Ан­тон спус­тил паль­цы на шею, ста­ра­ясь сбли­зить­ся ещё боль­ше. Сво­им те­лом вы­ги­ба­ясь на встре­чу лас­кам, соп­ри­кос­нул­ся с го­ря­чим тор­сом, пос­та­ны­вая в от­вет на впив­ши­еся зу­бы. Это все ди­ко дур­ма­ни­ло и раз­го­ня­ло кровь по жи­лам быс­трее. Ад­ре­на­лин уже дав­но уда­рил в го­ло­ву и про­сил боль­ше­го, как и сам Ан­тон.       

— Игорь, я. — я за­ку­сил неж­ную ко­жу под­рос­тка, от­тя­ги­вая ее, — ох, я люб­лю те­бя. Я люб­лю те­бя, — за­ту­ма­нен­ным взгля­дом Ан­тон как бы нев­зна­чай прос­коль­знул по мо­ему те­лу, поз­же прик­ры­вая гла­за и скры­вая соч­ную не­бес­ную кра­со­ту. Тень от рес­ниц в ак­ку­рат па­да­ла на ще­ки, ко­то­рые пок­ры­ты ру­мян­цем. Бе­лос­неж­ные зу­бы за­ку­си­ли крас­ную от не­дав­них по­це­лу­ев гу­бу.       

— Я бла­го­да­рен те­бе за все. Я обо­жаю те­бя, — воз­мож­но это го­во­рит ал­ко­голь. Но как при­ят­но слы­шать это из уст Ан­то­на, что про­дол­жа­ет сто­нать и креп­ко об­ни­мать, цеп­ля­ясь за пле­чи.       

Мои паль­цы быс­тро рас­пра­ви­лись с ши­рин­кой на джин­сах под­рос­тка, и ныр­ну­ли под ткань, об­хва­ты­вая уже ок­реп­ший член. Ан­тон шум­но вы­дох­нул, зас­тав­ляя ме­ня от­влечь­ся от шеи и вер­нуть­ся об­рат­но к гу­бам. Пог­ла­жи­вая сто­як, ло­вил каж­дый стон, заг­лу­шая его. Не поз­во­лял маль­чи­ку вес­ти се­бя гром­ко.       
Вро­де не­дав­но я при­жал его к сте­не и гру­бо вос­поль­зо­вал­ся. А сей­час сам Ан­тон про­сит, что­бы его трах­ну­ли. Рань­ше он шеп­тал «не­на­ви­жу», а сей­час про­тяж­но сто­нет «люб­лю». Кто бы мог по­ду­мать, что слег­ка пь­янень­кий То­ша ку­да раз­вяз­нее обыч­но­го. Так и жаж­дет быть от­тра­ха­ным.       

Всю страсть прер­вал мо­биль­ный зво­нок. Мы мог­ли не от­вле­кать­ся и за­кон­чить на­ча­тое, но Ан­тон отс­тра­нил­ся, вы­рав­ни­вая ды­ха­ние. Он по­тя­нул­ся за те­ле­фо­ном, что ле­жал не­по­да­ле­ку, и уви­дел на эк­ра­не Фа­ди. Не за­ду­мав­шись, на­жал на зе­лё­ную кноп­ку. В это вре­мя я не уни­мал­ся. Язы­ком про­вел по клю­чи­це, при­ку­сы­вая ее и по­лу­чая в от­вет вдох сквозь сом­кну­тые зу­бы. То­ша вни­ма­тель­но слу­шал на­до­ед­ли­во­го со­бе­сед­ни­ка и что-то ста­рал­ся от­ве­чать, изо всех сил пы­та­ясь не сдать­ся про­во­ка­ци­он­ным лас­кам, ко­то­рые на­ме­ре­ны выз­вать гром­кий стон. По­це­луи, что пок­ры­ва­ли ли­цо и шею, не сра­ба­ты­ва­ли. Ан­тон еле как сдер­жал­ся, ког­да язык про­шёл­ся по его сос­ку, кру­жа вок­руг, иг­ра­ясь. Но, ко­неч­но, он не смог сдер­жать­ся, ког­да я мед­лен­но про­вел вверх-вниз по ис­те­ка­юще­му смаз­кой чле­ну, на­ме­рен­но за­де­вая чувс­тви­тель­ную го­лов­ку. По­бед­ная улыб­ка зас­вер­ка­ла на ли­це, ког­да Ан­тон зас­то­нал, а по­том, крас­нея, объ­яс­нял­ся дру­гу.       

Нас­тро­ение вов­се про­па­ло, ког­да То­ша сбро­сил вы­зов. На его ли­це не бы­ло той страс­ти и иг­ри­вос­ти. Как буд­то и не бы­ло этих счас­тли­вых ми­нут.       

— Что та­кое? — я слез с не­го, поз­во­ляя при­сесть ря­дом. Он взвол­но­ван­но взъ­еро­шил свои и без то­го за­пу­тан­ные во­ло­сы.       

— Ме­ня поз­ва­ли на да­чу к Фа­ди, где мы смо­жем… ну, ус­тро­ить свой праз­дник, — он не­лов­ко смял по­пав­шу­юся под ру­ки ру­баш­ку, не ре­ша­ясь пос­мот­реть на ме­ня, — Ни­ко­го лиш­не­го.       

— Ты сам-то хо­чешь ид­ти?       
Я не хо­чу от­пус­кать Ан­то­на к друзь­ям. Тем бо­лее на да­чу. Я, блядь, го­тов при­ко­вать его к кро­ва­ти, но пусть ос­та­ёт­ся со мной. Но и зап­ре­щать ему не мо­гу. Ес­ли он за­хо­чет, то мо­жет ид­ти. Мо­жет пить, ку­рить, тра­хать­ся за мо­ей спи­ной. За рам­ка­ми на­ше­го до­ма ему все доз­во­ле­но, ведь я ту­по не ус­ле­жу.      
 
Ан­тон не­за­мет­но кив­нул, но про­шеп­тал чет­кое нет.       

— Я не знаю… Ведь бук­валь­но об этом и меч­тал сов­сем не­дав­но. Но я так же хо­чу ос­тать­ся с то­бой, — он пос­мот­рел мне в гла­за с ще­нячь­ей на­деж­дой.       

— Та­кой день бы­ва­ет лишь раз в жиз­ни. А ме­ня ты ви­дишь двад­цать че­ты­ре на семь. Мы мо­жем про­дол­жить в лю­бой мо­мент. Я ни­ку­да не убе­гу, Тош.       

На его ли­це тут же за­си­яла ши­ро­кая улыб­ка. Он ми­гом приль­нул к гу­бам, не­уме­ло це­луя. Вло­жил в этот по­це­луй всю бла­го­дар­ность и всю лю­бовь. Я подс­тро­ил его под се­бя, прев­ра­щая в бо­лее опыт­ный и жад­ный. Го­ря­чее те­ло То­ши, на ко­то­ром на­ча­ли по­яв­лять­ся мет­ки, соп­ри­кос­ну­лось с мо­им. Он неж­но за­мур­лы­кал, лас­тясь как са­мый хо­лод­ный и го­лод­ный ко­тик.       
— Будь ос­то­ро­жен, — отор­вав­шись от мок­рых за­це­ло­ван­ных губ сы­на, я при­под­нял его го­ло­ву за под­бо­ро­док. В за­ту­ма­нен­ных го­лу­бых гла­зах свер­ка­ет лю­бовь. А его опь­янён­ный взгляд меч­та­тель­но ус­трем­лён на ме­ня.       
— Ты луч­ший, — Ан­тон спрыг­нул с кро­ва­ти и пос­ка­кал со­би­рать­ся. При­вел в по­ря­док веч­но рас­трё­пан­ные во­ло­сы, сме­нил по­мя­тую и мок­рую одеж­ду на при­лич­ную, за­ки­нул в се­бя па­ру жва­чек для бо­лее при­ят­но­го аро­ма­та. Мне же приш­лось прос­то наб­лю­дать за ним, лё­жа в кро­ва­ти и ска­ни­руя каж­дое дви­же­ние. То­ша о чем-то го­во­рил, а я от­ве­чал «Ага» и «Да». Вро­де по­ка не спа­лил­ся, что мне со­вер­шен­но по­хуй на его сло­ва.       

— Где вы встре­ча­етесь? — я при­нял си­дя­чее по­ло­же­ние, на­ли­вая се­бе ал­ко­го­ля в ста­кан, в ко­то­ром уже рас­та­ял весь лед, прев­ра­щая мой вис­ки в ка­кой-то раз­бав­лен­ный и бес­пон­то­вый.       

Ан­тон уже на­ки­нул мою вет­ров­ку се­бе на пле­чи и нап­ра­вил­ся к вы­хо­ду, до сих пор не сти­рая улыб­ку с мор­даш­ки. Ха, а он счас­тлив, что встре­тит­ся с друзь­ями. Дей­стви­тель­но счас­тлив.       

— Ско­рее все­го у Фа­ди, а от­ту­да уже на да­чу, — он в пос­лед­ний раз чмок­нул ме­ня в ще­ку, при­об­няв за шею сво­ими хо­лод­ны­ми паль­ца­ми, — Лад­но, я по­бе­жал, — и да. Он ушел. Ночью ушел из до­ма к сво­им друзь­ям. Я сам от­пус­тил. Мо­ло­дец.

«Заг­ля­ни в его гла­за… Ты сло­мал его»       

Воз­мож­но… Но он же счас­тлив со мной? Или это все прит­ворс­тво? Все не боль­ше, чем иг­ра?       

«А о чем ты меч­тал? Что То­ша дей­стви­тель­но по­лю­бит те­бя? Это го­во­рит его сло­ман­ная то­бою пси­хи­ка. Маль­чик за­ра­бо­тал Сток­голь­мский син­дром. Он одер­жим и за­ви­сим то­бой. Но не влюб­лен. Нет. Это не лю­бовь. Он не зна­ет, что та­кое лю­бовь. Ты ему зап­ре­тил чувс­тво­вать по­доб­ное. Ты зас­та­вил его по­лю­бить се­бя, зас­та­вил гор­дить­ся со­бой. Все его чувс­тва к те­бе — фальш. Ты ска­зал — он вы­пол­нил. Это не лю­бовь. И ни­ког­да ей не бу­дет. Ты унич­то­жил его, до­во­лен?»       

Бо­лее чем.       

                      ×××       

Не то что­бы рев­но­вал, но я прос­то не мог от­пус­тить Ан­то­на од­но­го. Да, я ска­зал «Иди». Но дру­го­го я прос­то не мог от­ве­тить. Не хо­тел его расс­тра­ивать. Ведь он был так счас­тлив. С улыб­кой че­шир­ско­го ко­та свис­тнул из до­ма, нас­вис­ты­вая ме­ло­дию.       

Се­год­ня Ан­тон был го­тов от­дать­ся мне. Но на­до бы­ло од­но­му звон­ку все ис­пор­тить! Раз­ру­шить весь наш ве­чер.       
«Мо­жет, оно и к луч­ше­му?»       
Я не рев­ную. Нет. Нет смыс­ла рев­но­вать. Прав­да? То­ша толь­ко мой и это зна­ют все.       
Мне, ко­неч­но же, не сто­ило сле­дить за Ан­то­ном. Мне не сто­ит сто­ять сре­ди при­пар­ко­ван­ных ма­шин, наб­лю­дая за тем, как То­ша за­хо­дит в подъ­езд и ис­че­за­ет из по­ля зре­ния.       

Уже до­воль­но дол­го си­жу в од­ном по­ло­же­нии, нер­вно пос­ту­ки­вая по ру­лю. На каж­дый гром­кий скрип две­ри, обос­тряю вни­ма­ние и го­тов­люсь уже к бу­ду­щей слеж­ке. Но все вре­мя вы­хо­дят не те лю­ди. Про­шел, на­вер­ное, час, а Ан­тон со сво­ими друзь­ями так и не со­из­во­лят вый­ти. Поз­во­нить? Ду­маю, по­ка ещё ра­но. По­дож­ду ещё ча­сок, а по­том уже сто­ит и ма­як­нуть. Или вов­се про­бе­жать по всем квар­ти­рам и най­ти сво­его.       

«Это уже прос­то ка­кой-то ма­разм»       

Дверь подъ­ез­да вновь от­кры­лась. И сей­час это не оче­ред­ной бомж-ал­каш или ба­буш­ка, ко­то­рой не спит­ся, а слег­ка под­вы­пив­шая ком­па­ния под­рос­тков, что сме­ёт­ся на весь двор.       

— Что за… — вот и То­ша. Весь на­ве­се­ле. А на нем ви­сит ка­кая-то де­вуш­ка, что пол­ностью об­ла­па­ла его. На шее кра­су­ет­ся за­сос, ко­то­рый ос­та­вил не я. Ведь мои мет­ки боль­ше, тем­нее и иног­да вид­ны чет­кие сле­ды от зу­бов.       
Я знал, что бу­дет по­доб­ное. Знал, что бу­дет и ху­же (ес­ли не уже). Но по­че­му-то ярость, о ко­то­рой уже я и не вспо­ми­нал око­ло го­да, пол­ностью зат­ми­ла со­бой всю ре­аль­ность. Как же я дав­но не ощу­щал по­доб­но­го. Аж не­кая нос­таль­гия прос­коль­зну­ла ми­мо­лет­но в под­соз­на­нии. Слу­чай­но гром­ко хлоп­нул дверью нес­час­тной ма­ши­ны, прив­ле­кая вни­ма­ние под­рос­тков к се­бе. Ведь в столь ти­хом мес­те, где да­же уже ма­ши­ны не ез­дят, это бы­ло очень за­мет­но. Аж пти­цы, что у­ют­но приг­нез­ди­лись на ла­воч­ках, да ка­че­лях, уле­те­ли прочь от­сю­да.       
— Ан­тон! — тот ми­гом по­вер­нул­ся ко мне, по­дог­нув ко­ле­ни, — Что здесь, блядь, про­ис­хо­дит?! — улыб­ка с его ли­ца про­па­ла, а на ее мес­то при­шел страх. Это мож­но бы­ло про­чи­тать в яр­ких гла­зах.      

Я за два ша­га по­до­шёл к не­му и, гру­бо от­тол­кнув де­вуш­ку, ко­то­рая не удер­жа­ла рав­но­ве­сия и рух­ну­ла на зем­лю, схва­тил за во­рот кур­тки. То­ша дро­жал. Он ис­пу­ган. Нос­таль­гия тех вре­мён вер­ну­лась по щел­чку. Вспом­нил, как Ан­тон бо­ял­ся ме­ня. И, ви­ди­мо, бо­ит­ся до сих пор. Мы не­имо­вер­но близ­ко друг к дру­гу. Я чувс­твую его сби­тое ды­ха­ние на се­бе. Он не­от­рыв­но смот­рит на ме­ня, ожи­дая по­ща­ды. В этот мо­мент мы за­бы­ли обо всем. Как буд­то мир вок­руг нас ос­та­но­вил­ся. И вро­де хо­те­лось за­быть этот не­ле­пый слу­чай. За­быть и по­це­ло­вать эти за­ку­сан­ные гу­бы. Но мел­кие дви­же­ния, что бы­ли за­ме­че­ны бо­ко­вым зре­ни­ем, не да­ли аг­рес­сии от­сту­пить.       

Друж­ки ки­ну­лись по­мо­гать упав­шей под­ру­ге, а кто-то (по-мо­ему, Фа­ди) хо­тел зас­ту­пить­ся за Ан­то­на. Ха! Уда­чи, ма­лыш.       

— Ну? — я от­пус­тил сы­на, дос­та­вая нож из кар­ма­на кур­тки, в ко­то­рой То­ша и упёр. Он, на­вер­ное, да­же не по­доз­ре­вал, что хо­дил по ули­цам с хо­лод­ным ору­жи­ем.       

— Рис­кни­те! — вир­ту­оз­но рас­кру­тил нож в ру­ках, рас­кры­вая его, — Вы­пот­ро­шу каж­до­го, кто хо­тя бы что-то вяк­нет, — хищ­но стал под­хо­дить к по­пя­тив­шим­ся на­зад под­рос­ткам.       

— Нет! — Ан­тон выс­ко­чил из ни­от­ку­да, вста­вая меж­ду мной и сво­ими друж­ка­ми, — Игорь, ос­тынь, — он за­щи­ща­ет их?! — Они же здесь не при чем! Слы­шишь? — он под­нял ру­ки в сда­ющем­ся жес­те, заг­ля­ды­вая в гла­за. Ук­ро­ща­ет как ди­ко­го ко­та. Дос­та­точ­но прос­то­го кон­так­та гла­за в гла­за и я за­бы­ваю про аг­рес­сию. Его го­лу­бые очи ус­по­ка­ива­ют не ху­же таб­ле­ток, ко­то­рые я вре­мя от вре­ме­ни при­ни­маю в тай­не от сы­на.       

— Они те­бе не кон­ку­рен­ты. Не тро­гай их, — он мед­лен­но по­тя­нул­ся к мо­ей ру­ке, что креп­ко сжи­ма­ет ру­ко­ять но­жа. И опус­ка­ет на­ши ру­ки, про­дол­жая не раз­ры­вать зри­тель­но­го кон­так­та.       

Но его хо­лод­ные паль­цы вер­ну­ли в мою жес­то­кую ре­аль­ность. Я пе­рех­ва­тил его ру­ку, силь­но сжи­мая за­пястье, и тут же уло­жил на ло­пат­ки. Тот боль­но уда­рил­ся о жёс­ткий ас­фальт, рас­крыв рот в не­мом кри­ке. Это не вра­зу­ми­ло ме­ня. Мне не хо­те­лось ос­та­но­вить­ся и из­ви­нить­ся. Я прис­та­вил ос­трое лез­вие к гор­лу, сов­сем ле­гонь­ко на­дав­ли­вая.       

— Ты же зна­ешь, что я люб­лю толь­ко те­бя. Пре­дан толь­ко те­бе… Ты. ты не ве­ришь мне? — его гла­за заб­лес­те­ли, а го­лос на пос­лед­нем пред­ло­же­нии и вов­се дрог­нул.       

— Слож­но ве­рить то­му, кто с са­мо­го на­ча­ла наг­ло пле­вал в ду­шу, — я тер­пел все его вы­ход­ки, все из­ме­ны и всю ложь. Но тер­пе­ние ни­ког­да не бы­ва­ет сталь­ным. Мои пос­лед­ние нер­вы рух­ну­ли и те­перь я боль­ше не бу­ду преж­ним. Ни­ког­да. Я осоз­нал, что люб­лю одер­жим этим маль­чи­ком. И ес­ли не мой, то не чей. Это все уже не шут­ки. Я дей­стви­тель­но мо­гу сор­вать­ся и убить его из-за не­нор­маль­ной рев­нос­ти.       

Я боль­ше не бу­ду тем за­бот­ли­вым и неж­ным для Ан­то­на. Ни­ког­да боль­ше не бу­ду ин­те­ре­со­вать­ся его жизнью. Бу­ду под­чи­нять се­бе, не раз­ре­шая ни­че­го. Толь­ко мой и точ­ка. Ни­ка­ких дру­зей. Ни­че­го. Я бу­ду ди­ким и жес­то­ким. Бу­ду брать свое каж­дый день. Пусть Ан­тон ре­вет. Пусть умо­ля­ет о по­ща­де, стоя на веч­но по­би­тых ко­лен­ках. Ни­ког­да не ста­ну преж­ним страс­тным лю­бов­ни­ком.       
До­иг­ра­лись. Один ре­вет, а вто­рой хо­чет уби­вать.       

Я на­силь­но взял его ру­ку и при­пе­ча­тал к зем­ле. Хо­те­лось сжать так силь­но, что­бы его кос­точ­ки зат­ре­ща­ли под на­по­ром. Но я ос­та­но­вил­ся на том, что­бы приг­воз­дить его ла­донь к по­вер­хнос­ти. Я про­ды­ря­вил ру­ку нас­квозь. Мой маль­чик зак­ри­чал. Ему боль­но. Он пла­чет и мо­лит ме­ня о про­ще­нии. Он про­сит о по­мо­щи. Вто­рой ру­кой сла­бо за­це­пил­ся за мою це­поч­ку. Он хо­тел прос­то най­ти за­щи­ту. Не мог нор­маль­но да­же най­ти мою ру­ку, рва­но и не­ук­лю­же сколь­зил по те­лу и ос­та­но­вил­ся на це­поч­ке, сры­вая ее.       

«По­мо­ги ему»       

Нет. Пусть сам справ­ля­ет­ся. Не смер­тель­но. У не­го же есть бляд­ские друзья!       

— Ве­дёшь се­бя как шлю­ха, Ан­тон, — я уб­рал выс­ту­пив­шие сле­зы с его ли­ца, нем­но­го пач­кая кровью, и встал с не­го, ос­тав­ляя в та­ком ужас­ном по­ло­же­нии. Он да­же не мо­жет нож вы­та­щить из-за сла­бос­ти. Мел­кий уб­лю­док. Зас­лу­жил.       

Я про­шел сквозь тол­пу шо­ки­ро­ван­ных дру­зей, на­роч­но тол­кая од­но­го пле­чом. Де­воч­ки пла­чут, зак­ры­вая ли­цо ру­ка­ми, а пар­ни прос­то сто­ят в ахуе. Пос­мот­рим, ка­кие вы друзья. От­ка­же­тесь от та­ко­го за­ме­ча­тель­но­го дру­га с та­ким от­цом?       

Вслед ус­лы­шал па­ру уг­роз на по­до­бии «Мы поз­во­ним в по­ли­цию!». На это мож­но лишь пос­ме­ять­ся. Зво­ни­те, да. Де­лай­те что угод­но! Ан­тон вам не раз­ре­шит. Он ра­зобь­ёт ва­ши те­ле­фо­ны, но не поз­во­лит наб­рать за­вет­ное 02.