Они не поймут

Эта не­деля бы­ла ска­зоч­ная. Оп­ре­делен­но эти па­ру дней зат­ми­ли со­бой все стра­дания, что мы пе­режи­ли за пос­леднее вре­мя. Да­же от­ко­лотый зуб и выш­ра­миро­ван­ное «ГАР­РИ» не на­поми­на­ет о грус­тном прош­лом.

Игорь раз­ре­шил мне не хо­дить в шко­лу, обе­щая, что все мои ко­сяки и про­гулы ис­пра­вит ма­гичес­ким об­ра­зом. И пусть он го­ворит сколь­ко угод­но, что в пос­леднюю не­делю нет смыс­ла хо­дить, так как всё рав­но ни­чего из по­лез­но­го де­лать не бу­дем, но я знаю, что он прос­то сос­ку­чил­ся и не хо­чет от­пускать ме­ня. Да­же с друзь­ями зап­ре­ща­ет об­щать­ся, отоб­рав те­лефон.

Ди­кая рев­ность, ко­торую он ста­ратель­но скры­ва­ет за за­ботой...

Ме­ня дол­жно это хо­тя бы нас­то­рожить, но нет. Мне нра­вит­ся. И я сов­сем не про­тив. Рань­ше я счи­тал, что это низ­ко. Быть прос­то ка­кой-то вещью для ко­го-ли­бо. Но сей­час это, по­жалуй, луч­шее. Быть не­об­хо­димым и лю­бимым.

Ко все­му про­чему до­бав­ля­ет­ся ещё один ог­ромный яр­кий плюс. Ско­ро Но­вый год. Я так дол­го ула­мывал от­ца на это. Хо­дил по пя­там, вклю­чая свои «ще­нячьи глаз­ки» и умо­лял. Ко­неч­но, сна­чала бы­ло «Нет», «Ан­тон, это бред», «Я ска­зал нет, зна­чит нет!», «От­ва­ли, а?». Но уже по­том он сдал­ся и сог­ла­сил­ся по­дарить мне праз­дник, о ко­тором я меч­тал всю жизнь.
Ёл­ка, ми­га­ющая гир­лянда, ман­да­рины, по­дар­ки, фей­ер­верки... В при­юте не бы­ло ни­чего из это­го. Лишь ка­кие-то поз­драв­ле­ния и бес­понто­вые по­дар­ки, ко­торые с тру­дом мож­но так наз­вать. В пос­ледние го­да я за­бил на это. Си­дел на кро­вати, об­няв ко­лени, меч­тал стать частью семьи и встре­тить этот праз­дник вмес­те. Я всег­да ве­рил в Бо­га. Мо­лил­ся по но­чам. Спра­шивал, что слу­чилось с мо­ей род­ной семь­ёй. Раз­го­вари­вал с ним, ког­да мне бы­ло боль­но или оди­ноко. Но ког­да мне стук­ну­ло че­тыр­надцать я по­нял, что Бо­га нет. Нет чу­дес и вол­шебс­тва. Есть су­ровая ре­аль­ность и ро­зовые оч­ки для сла­баков.
И вот мы си­дим на по­лу в ок­ру­жении стек­лянных иг­ру­шек и упав­ших игол­ках от ёл­ки, ко­торая сво­им при­ят­ным хвой­ным аро­матом ук­ра­сила всю квар­ти­ру. Игорь был оку­тан в цве­тас­тую ми­шуру, не­доволь­но про­девая нит­ку че­рез пет­лю на ша­рике. Это так за­бав­но. Взрос­лый муж­чи­на с серь­ез­ным ли­цом за­вязы­ва­ет узел­ки, за­путав­шись в ук­ра­шени­ях.

- Дав­но я те­бя та­ким не ви­дел, - я уже по­забыл, что мне то­же на­до рас­па­ковы­вать иг­рушки и ве­шать их на ве­точ­ки. Зас­мотрел­ся на столь ми­лую и край­не ред­кую кар­ти­ну.

- Ка­ким? Раз­дра­жен­ным? - он да­же не по­высил го­лос. На­обо­рот, лег­ко ух­мыль­нул­ся, от­ку­сывая лиш­нюю нит­ку зу­бами. Да, нож­ни­цы же прос­то так ле­жат воз­ле не­го.
- Хах, нет, - я про­дол­жил смот­реть на не­го, буд­то на ку­мира, с вос­хи­щени­ем, - До­маш­ним.

В от­вет отец оки­нул ме­ня стран­ным взгля­дом, не сдер­жи­вая сво­ей прек­расной улыб­ки, в ко­торую я по уши влюб­лен. Ес­ли бы ме­ня поп­ро­сили наз­вать при­чины мо­ей ув­ле­чён­ности к Иго­рю, то од­на из них сто про­цен­тов бе­лос­нежная и ис­крен­няя улыб­ка.

Ты улы­ба­ешь­ся, а зна­чит все хо­рошо

- Ты уже по­думал, ко­го мы приг­ла­сим на праз­дник? - отец до­вери­тель­но ки­нул мне хруп­кий ша­рик, что­бы я по­весил его на ёл­ку.

- Раз­ве это не се­мей­ный праз­дник?

Обыч­но та­кое праз­дну­ют в уз­ком кру­гу семьи. Толь­ко са­мые близ­кие лю­ди. Я да­же по­думать не мог, что на­до бу­дет ко­го-то приг­ла­шать. Да и ко­го? У мо­их дру­зей свои семьи и вряд ли Игорь бу­дет рад их при­сутс­твию. А боль­ше ва­ри­ан­тов как бы нет...
- Семья не всег­да кров­ная или по бу­маж­кам, - он взял в ру­ки пос­леднюю иг­рушку и, встав со сво­его мес­та, сам ук­ра­сил ею вет­ку.

- Нуу, не знаю, - я стя­нул с не­го ми­шуру и пе­ремес­тил ее на де­рево, - Вро­де у ме­ня нет ни­кого, ко­го мож­но наз­вать семь­ёй.

- А как нас­чёт Во­вы?

Точ­но. И как я о нем не по­думал? С од­ной сто­роны он чу­жой для ме­ня че­ловек, но с дру­гой... Ста­нет ли чу­жой че­ловек да­вать кров и по­могать с лич­ны­ми проб­ле­мами? Он за то вре­мя стал для ме­ня... бра­том? Дя­дей? Очень хо­рошим дру­гом? Семь­ёй? Он вто­рой че­ловек, ко­торо­му я мо­гу до­верять. Пер­вый, ко­неч­но же, отец.
- Он на­ша семья, - Игорь пос­та­вил за­вер­ша­ющую иг­рушку на вер­хушку ёл­ки, - Для ме­ня брат, а для те­бя хо­роший дя­дя, ко­торый всег­да на тво­ей сто­роне, - тер­пе­ливо до­жида­ет­ся по­ка я за­кон­чу с ми­шурой, - Ду­ма­ешь, я не знаю, что ты жил у не­го?

И тут я за­мер. На­вер­ное, по при­выч­ке ожи­дал уда­ра или на­каза­ния. Ког­да я толь­ко сту­пил за по­рог до­ма Вла­дими­ра, то поп­ро­сил его не со­об­щать от­цу, где я. Так как это мог­ло пло­хо за­кон­чится. Нап­ри­мер, мо­ей смертью. Но, ви­димо, тот зна­ет Иго­ря ку­да луч­ше ме­ня. Знал, что его друг мес­та се­бе не на­ходит. Знал, что на­до ус­по­ко­ить его, по­ка все не дош­ло до су­ици­да или за­поя. Те­перь по­нят­но ку­да каж­дую ночь Во­ва ез­дил. В ка­кой раз я бла­года­рен ему.

- Тош, я не злюсь на те­бя, - отец лас­ко­во пог­ла­дил по го­лове, нем­но­го уте­шая, - ус­по­кой­ся.

- Все хо­рошо, - я на­кинул пос­леднее ук­ра­шение.

Ёл­ка смот­ре­лась не­во­об­ра­зимо кра­сиво. Буд­то сош­ла с кар­тинки. Пыш­ная, яр­кая, ук­ра­шен­ная но­выми иг­рушка­ми... Ос­та­лось вык­лю­чить свет и вклю­чить гир­лянду.
Игорь слов­но мыс­ли про­читал и уже щёл­кнул вык­лю­чате­лем. А я вот­кнул вил­ку в ро­зет­ку. Яр­кие ог­ни за­си­яли, пе­рели­ва­ясь из цве­та в цвет. Это бы­ло изу­митель­но кра­сиво. Я не смог про­из­нести ни­чего боль­ше, чем слу­чай­но­го «Вау». Плюх­нулся на ди­ван, с ко­торо­го от­личный вид на ми­га­ющее де­рево. С дет­ским вос­хи­щени­ем наб­лю­дал за огонь­ка­ми, ко­торые ос­ве­ща­ют мед­ленно вра­ща­ющи­еся ша­рики, что слов­но дис­ко­болы от­ра­жа­ют свет.
Я да­же не сра­зу за­метил, как Игорь встал за мной, об­ло­качи­ва­ясь на спин­ку ди­вана. Ещё нем­но­го по­наб­лю­дав за не­обыч­но прек­расной для ме­ня кар­ти­ной, я по­вер­нулся к от­цу. Хо­тел ска­зать «Спа­сибо», но за­вис. Ес­ли я счи­тал, что си­яющая ёл­ка не­опи­су­емая кра­сота, то глу­боко оши­бал­ся. Го­раз­до луч­ше это гла­за Иго­ря цве­та той же ел­ки (толь­ко в ты­сячи раз луч­ше), в ко­торых рас­плыв­ча­то от­ра­жа­ют­ся раз­ноцвет­ные огонь­ки.

Уже че­рез се­кун­ду отец пой­мал мой взгляд на се­бе, зас­тавляя ме­ня сму­тить­ся. Хо­рошо, что в та­ком ос­ве­щении не­замет­но, как я пок­раснел. Игорь мед­ленно по­тянул­ся ко мне, прик­ры­вая гла­за. Ещё се­кун­да и он уже це­лу­ет ме­ня.

Неж­но. Ак­ку­рат­но. Мяг­ко.
Не гра­ци­оз­но, но пе­релез че­рез спин­ку, не раз­ры­вая по­целуй. Лас­ко­во по­тирал мою шею, боль­шим паль­цем не­силь­но на­дав­ли­вая на ка­дык. Не­замет­но по­тихонь­ку под­ми­на­ет ме­ня под се­бя, влас­тно на­висая свер­ху. И, на­вер­ное, это луч­ший по­целуй за всю мою жизнь.

В нем не бы­ло рев­ности или жи­вот­но­го же­лания об­ла­дать че­лове­ком. Не бы­ло гру­бос­ти или жес­то­кос­ти. Все бы­ло... как в сказ­ке. И ме­ня­ющие цвет ог­ни во ть­ме бы­ли ещё од­ним вол­шебс­твом в этот ве­чер.

Вот оно. Пред­но­вогод­нее чу­до.

×××

Трид­цать пер­вое де­каб­ря.
Мой пер­вый Но­вый год.

Пред­вку­шение уже на мак­си­муме и ба­боч­ка­ми раз­ры­ва­ет груд­ную клет­ку из­нутри. Ёл­ка ми­га­ет в уг­лу ком­на­ты, по квар­ти­ре бе­га­ет аро­мат хвои и ман­да­рин, на ули­це ти­хо и спо­кой­но из-за от­сутс­твия лю­дей, ко­торые го­товят­ся к но­чи. К праз­дни­ку.

Игорь си­дит за сто­лом на кух­не, что-то чир­кая в силь­но пот­рё­пан­ной тет­ра­ди. Он пос­то­ян­но ко­му-то зво­нил и иног­да был не в вос­торге от от­ве­тов со­бесед­ни­ка, сры­ва­ясь на крик. Ему на­до бы­ло поз­во­нить се­год­ня мно­гим. Как друзь­ям, ко­торые при­дут се­год­ня к нам праз­дно­вать, и дос­тавке, за­казы­вая еду на всех, так и от­ве­чать на­до­ед­ли­вым кли­ен­там, что сби­вали с тол­ку.

Я неп­ри­лич­но дол­го наб­лю­даю за ним. Мне чер­тов­ски нра­вит­ся, как он хму­рит бро­ви, изу­чая ка­кие-то бу­маги. Как кон­чи­ком ка­ран­да­ша во­дит по гу­бам, иног­да при­кусы­вая лас­тик на нем. Его низ­кий го­лос про­гоня­ет му­раш­ки по мо­ей ко­же, ког­да он гру­бо об­ща­ет­ся с кли­ен­та­ми или со сме­хом от­ве­ча­ет дру­гу, ком­кая в ру­ках пе­речер­кну­тые си­ней пас­той лис­ты и неб­режно бро­сая их на пол.
Ви­димо, я слиш­ком дол­го пя­лил­ся, изу­чая каж­дую мел­кую де­таль, раз отец об­ра­тил на ме­ня вни­мание. Ка­залось, за этот год я уже дол­жен был знать каж­дую мор­щинку и каж­дую ца­рапин­ку, но... Но мне прос­то очень нра­вит­ся наб­лю­дать за ним. Его серь­ез­ное вы­раже­ние ли­ца рань­ше вну­шало страх, а сей­час глу­пые сер­дечки в гла­зах. Я обо­жаю в нем аб­со­лют­но всё. Будь то не­замет­ный шрам воз­ле бро­ви или же жес­ткое сво­еоб­разное про­яв­ле­ние люб­ви.

Мне приш­лось пе­ревес­ти взгляд с Иго­ря на что-то иное. В гла­за сра­зу же бро­сились ко­робоч­ки в кра­сивой праз­днич­ной упа­ков­ке под праз­днич­ным де­ревом. Иго­рю не сто­ило тра­тить­ся на по­дар­ки. Мне бы­ло дос­та­точ­но лишь всей вот этой пред­но­вогод­ней су­еты ря­дом с ним. Да­же как-то не­лов­ко пе­ред ним. У ме­ня ведь нет для не­го по­дар­ка...
- Ни­как на­любо­вать­ся не мо­жешь? - то ли он го­ворил о ёл­ке, на ко­торую я смот­рю уже все те дни, что она здесь сто­ит, то ли о се­бе, - Че­го та­кой грус­тный?

Труд­но не за­метить мое нас­тро­ение. Толь­ко вче­ра улыб­ка от уха до уха све­тилась, а сей­час выг­ля­жу так, буд­то уз­нал, что смер­тель­но бо­лен. Игорь пос­мотрел ту­да же ку­да и я и, сло­жив од­но с дру­гим, быс­тро по­нял в чем де­ло. Он лег­ко рас­сме­ял­ся и, гром­ко отод­ви­гая скри­пучий стул, по­дошел ко мне.

- Не пе­режи­вай по по­воду это­го. Я не расс­тро­юсь, - он нем­но­го нак­ло­нил­ся, что­бы на­ши гу­бы ед­ва соп­ри­каса­лись, - Ес­ли ты так хо­чешь по­радо­вать ме­ня, то по­дари мне не­забы­ва­емую ноч­ку се­год­ня, - пос­ле со­еди­нил на­ши гу­бы в по­целуе, нем­но­го поз­во­ляя се­бе боль­ше, чем обыч­но. Уже пе­рехо­дил на ста­рый лад, ког­да бы­ло мож­но ку­сать, ис­поль­зо­вать язык и гру­бо ла­пать лас­кать. И мне при­ят­но. Каж­дое его при­кос­но­вение при­ят­но. Уве­рен, что он де­ла­ет это осоз­нанно. Сто­ит мне ска­зать «Мне боль­но, прек­ра­ти», и Игорь ос­та­новит­ся. На­де­юсь

Бли­зит­ся ночь. Уже при­шел пер­вый гость - Вла­димир. Неп­ри­выч­но трез­вый. Он был рад ви­деть нас. Це­лыми и счас­тли­выми. Всё-та­ки он то­же ус­тал раз­гре­бать все бе­ды, ко­торые мы са­ми се­бе и при­думы­ва­ем.

По­том по­дош­ли ещё ка­кие-то лю­ди, ко­торых я ви­жу, воз­можно, вто­рой раз в жиз­ни. Мне нем­но­го не­ком­фор­тно и неп­ри­выч­но. Ког­да отец за­метил мое сос­то­яние, то у­еди­нил­ся со мной в уг­лу, где нет лиш­них глаз и ушей, и по­сове­товал до­верить­ся ему. Он приг­ла­сил са­мых близ­ких и луч­ших дру­зей, ко­торых сме­ло на­зыва­ет семь­ёй. Они не ал­ка­ши-от­бро­сы, а обыч­ные лю­ди с семь­ями. Кто-то об­ру­чен, кто-то ждёт по­пол­не­ние, а кто-то счас­тлив быть один. Прос­то са­мые обыч­ные лю­ди.

Как ока­залось они дей­стви­тель­но хо­рошие и дру­желюб­ные. Мы быс­тро наш­ли об­щий язык, слав­но об­ща­лись, мно­го сме­ялись. Ни­кому да­же не приш­лось го­лос по­вышать, что­бы его ус­лы­шали. Все друг дру­га слы­шали и бод­ро от­ве­чали. Та­кое ред­ко про­ис­хо­дит в кров­ных семь­ях, а тут... А тут я по­нял, что у ме­ня луч­шая семья, ко­торая толь­ко мо­жет быть. Да, она да­леко не иде­аль­ная. Но прек­расная по сво­ему. Чес­тно, я да­же пред­ста­вить не мог, что все бу­дет нас­толь­ко за­меча­тель­но ид­ти. Я да­же сов­сем за­был тот факт, что толь­ко се­год­ня ут­ром обе­щал от­дать­ся от­цу. До са­мой но­чи счи­тал его за­бот­ли­вым па­пой, а не страс­тным лю­бов­ни­ком.

Приш­ло вре­мя и лю­ди на­чали об­ме­нивать­ся нез­на­читель­ны­ми по­дар­ка­ми в ви­де та­лис­ма­на до­мой, одеж­ды для ма­лыша, ко­торый ско­ро уви­дит мир, прос­то вся­ких ук­ра­шений или ски­доч­ных карт в при­лич­ные ма­гази­ны. И по­ка все про­дол­жа­ли тра­дицию, звон­ко сме­ясь и о чем-то бе­седуя, ме­ня Игорь вы­вел в при­хожую по­даль­ше от на­рода.

- Что та­кое? По­чему ты не со все­ми? Там и те­бе при­гото­вили по­дар­ки.

Отец за­гадоч­но улыб­нулся и, ки­нув мне мою кур­тку, ска­зал, что нам не по­меша­ет про­гулять­ся. Я хо­тел ска­зать своё на­до­ед­ли­вое «Но» и вов­ре­мя за­мол­чал, зас­те­гивая кур­тку и сле­дуя за ним на ули­цу.

Кто-то всё-та­ки ус­пел спро­сить «Вы ку­да?», на что Игорь ки­нул, что сей­час уже вер­нёмся.

Но сей­час не приб­ли­жалось. Мы дол­го прос­то бро­дили по Пи­теру, из­редка нас­лажда­ясь вспыш­ка­ми фей­ер­верков и ис­крен­ним сме­хом лю­дей. В ка­кой-то мо­мент отец ос­та­новил ме­ня. Мы на­ходи­лись в ка­ком-то скве­ре, где на удив­ле­ние ти­хо и пус­то.

Он дос­тал из внут­ренне­го кар­ма­на ми­ни­атюр­ную ко­робоч­ку с пе­рели­ва­ющей­ся упа­ков­кой. Ак­ку­рат­но вло­жил ее мне в ру­ки, вы­жида­юще наб­лю­дая за мо­ими дей­стви­ями. Я не­замед­ли­тель­но сор­вал обёр­точную бу­магу и рас­крыл по­дарок. Это ока­залось коль­цо. И я бо­лее чем уве­рен, что оно сто­ит до­роже, чем моя поч­ка. По­хоже, что это пла­тино­вое коль­цо с уз­кой чер­ной по­лосой по всей ок­ружнос­ти. Очень по­хоже на об­ру­чаль­ное. Прос­тое, без вся­ких лиш­них брю­ликов или до­рогих не­нуж­ных кам­ней. Единс­твен­ное, что вы­деля­ет­ся - гра­виров­ка, что гла­сит «When this you see, remember me». Я слиш­ком дол­го не­веря­ще вер­тел его в ру­ках, изу­чая каж­дую за­витуш­ку на бук­ве. Игорь уже от не­тер­пе­ния заб­рал коль­цо и, неж­но взяв мою ла­донь в свою, на­дел его на бе­зымян­ный па­лец. До­воль­но хмык­нул, ког­да коль­цо свер­кну­ло при све­те улич­ных фо­нарей.

- Ну как те­бе? - ри­тори­чес­кий воп­рос, ад­ре­сован­ный мне (или се­бе?). Он от­вёл ру­ку по­даль­ше, лю­бу­ясь ре­зуль­та­том. Ему яв­но бы­ло ма­ло то­го, что я но­шу его фа­милию, его одеж­ду, мет­ки, за­пах... Ему пос­то­ян­но хо­чет­ся боль­ше. Игорь же ярый собс­твен­ник, хоть и от­ри­ца­ет это.
- Это луч­шее, что про­ис­хо­дило со мной, - я об­нял его, сжи­мая в паль­цах ткань кур­тки. По ще­ке про­бежа­ла пер­вая сле­зин­ка, ко­торую я тут же смах­нул. Я чувс­твую се­бя та­ким жи­вым! Та­ким счас­тли­вым и без­за­бот­ным. Я с тру­дом мог про­из­нести оче­ред­ное «Люб­лю»

- Мне уда­лось ре­али­зовать твою меч­ту? - Игорь про­дол­жа­ет улы­бать­ся, хоть я и не ви­жу это­го, и при­жимать ме­ня к се­бе.

- Да­же боль­ше... Я не знаю, как мне от­бла­года­рить те­бя.
Отец отс­тра­нил­ся, раз­гля­дывая мой ро­зовый ру­мянец от хо­лода и уми­ля­ясь это­му. Он как обыч­но при­под­нял мою го­лову за под­бо­родок и, нем­но­го скло­нив­шись (что­бы мне не вста­вать на но­соч­ки), по­цело­вал. И в этот мо­мент как по за­казу взор­вался са­лют. Яр­кие вспыш­ки и гром­кие хлоп­ки ста­ли от­личным фо­ном. Как же прек­ра­сен был го­рячий по­целуй, ко­торый иде­аль­но кон­трас­ти­ровал с хо­лод­ной по­годой, что на­поми­нала о се­бе кру­жащи­мися сне­жин­ка­ми.

Коль­цо неп­ри­выч­но ощу­ща­ет­ся на паль­це, но, уве­рен, что ещё бо­лее неп­ри­выч­но об­жи­га­ет шею Иго­ря хо­лодом, ког­да я ре­ша­юсь приб­ли­зить­ся.

- Я за­висим то­бой, пап.

Я сам не ожи­дал по­доб­но­го от се­бя. Вро­де хо­тел ска­зать при­ев­ше­еся «Я люб­лю те­бя, Игорь», но сор­ва­лось сов­сем иное. Неп­ра­виль­ное и жут­кое. Игорь нап­рягся от ска­зан­но­го мною и сжал ещё креп­че в сво­их мед­вежь­их объ­яти­ях, чуть ли не ло­мая реб­ра.