Они не поймут

      «Па­па»      

Я не поз­во­лял ему на­зывать се­бя от­цом, но тут… В этот мо­мент я по­чувс­тво­вал се­бя монс­тром. Я буд­то уви­дел всю кар­ти­ну со сто­роны зри­теля. Или точ­нее со сто­роны Ан­то­на. Ка­ким чу­дови­щем он ме­ня ви­дит. Но про­дол­жа­ет ве­рить в луч­шее…? Ему не нуж­на бы­ла нар­ко­та. Ему нуж­на бы­ла под­дер­жка, семья. А я про­дол­жал от­но­сить­ся к не­му как к ра­бочей си­ле и как к маль­чи­ку для битья. Вы­мещал весь гнев на нем за­бавы ра­ди.      

 Но он то­же хо­рош. Ре­шил, что сам спра­вит­ся. Ре­шил, что все под кон­тро­лем. Глу­пый маль­чиш­ка. Ес­ли бы он толь­ко не сор­вался. Не ос­лу­шал­ся. Ему бы не приш­лось тер­петь, кор­чась в аго­нии, все то, что я при­гото­вил этой ночью.

 И  вот он уже без соз­на­ния ти­хо ле­жит на мо­ей кро­вати весь за­шитый и пе­ребин­то­ван­ный. Мне приш­лось по­потеть, что­бы заш­то­пать его. Да­же не ши­пел сквозь сон во вре­мя этой «опе­рации». Я как буд­то труп вос­ста­нав­ли­вал пос­ле ава­рии для по­хорон. Та­кой же хо­лод­ный и не­под­вижный.       

Да да­же сей­час ка­залось, что он не ды­шит, а его не­обыч­но блед­ная ко­жа сов­сем не­ес­тес­твен­но смот­ре­лась при сла­бом ос­ве­щении нас­толь­ной лам­пы. И так грус­тно кон­трас­ти­рова­ла с яр­ки­ми пос­ледс­тви­ями на­каза­ния, ко­торые не бы­ли пок­ры­ты бин­та­ми.       

Всю ночь я про­вел ря­дом с ним, вре­мя от вре­мени про­веряя пульс. Хоть и еле ощу­тимый, но был. Мед­ленный и не­веро­ят­но сла­бый.       

И за все это вре­мя он и не по­шеве­лил­ся. Все­го па­ру ча­сов на­зад он кри­чал, про­сил о по­мощи, умо­лял прек­ра­тить, сры­вая го­лос. А сей­час… Черт, я ведь мог убить его! Я не смог сдер­жать сво­его зве­ря, ко­торый бы с ра­достью пе­ремо­лол все кос­точки. Дал ему кон­троль и вот что выш­ло.       

А еще эти обес­по­ко­ен­ные со­седи, что су­ют свой нос в чу­жое де­ло. Уве­рен­но дол­би­ли в дверь, же­лая уз­нать при­чину та­ких кри­ков. В этот мо­мент в гла­зах Ан­то­на я уви­дел ка­пель­ку на­деж­ды, ко­торая ме­ня вы­беси­ла. Тог­да я силь­но сжал его че­люсть ок­ро­вав­ленны­ми паль­ца­ми, на­мерен­но ос­тавляя алые по­лосы в ви­де улыб­ки, и не­надол­го вы­шел раз­би­рать­ся.       
Я не знаю сколь­ко уже прош­ло, но сол­нце пер­вы­ми лу­чами ос­ве­щало ком­на­ту. Я си­дел не­дале­ко от кро­вати, пе­репи­сыва­ясь с кли­ен­та­ми и час­то пог­ля­дывая на пос­тра­дав­ше­го. В один из та­ких мо­мен­тов уви­дел, как он от­крыл гла­за, ос­матри­вая мес­тность. Как его ру­ки очень мед­ленно прос­коль­зи­ли по те­лу, на­щупы­вая каж­дый шов. Ти­хий стон сор­вался с губ маль­чиш­ки, ко­торый пе­ревер­нулся на бок, пос­ку­ливая. Я по­дошел к не­му, по при­выч­ке паль­ца­ми на­щупы­вая пульс на шее. Я смес­тил паль­цы вы­ше, пог­ла­живая ще­ку, ко­торая вче­ра силь­но пос­тра­дала. Я ус­лы­шал глу­бокий вдох и скрип кой­ки. А поз­же мою ру­ку не­ак­ку­рат­но нак­ры­ла его хо­лод­ная, не­уве­рен­но сжи­мая. Но это не рас­серди­ло ме­ня. Сей­час я за­был про все пра­вила, ко­торые на­казал Ан­то­ну. Его паль­цы сос­коль­зну­ли, вслед утя­гивая и мою ру­ку. Он что-то нев­нятно про­шеп­тал, сно­ва за­сыпая. Мои гла­за уже то­же по­тихонь­ку сли­пались. Мо­жет и мне нем­но­го от­дохнуть? Я ак­ку­рат­но при­лег ря­дом, не вы­пус­кая его ла­донь, пе­реп­ле­тая паль­цы.       

Ка­залось, прош­ло все­го лишь мгно­венье, как я зак­рыл гла­за. Но на ча­сах стрел­ки по­казы­вали пол вто­рого. А Ан­тон по преж­не­му ле­жал в той по­зе эм­бри­она, не ше­велясь. Но сто­ило мне уб­рать свою ру­ку, как он за­ер­зал. Он как мог по­тянул­ся и при­от­крыл свои прек­расные гла­за. Но ког­да уви­дел ме­ня, то рез­ко от­дернул­ся, при­жима­ясь к сте­не. Бин­ты на его гру­ди ос­лабли и сви­сали с те­ла от­дель­ны­ми ни­точ­ка­ми, ого­ляя урод­ли­вые швы.       
— Доб­рое ут­ро, — я при­выч­но улыб­нулся ему, но в от­вет лишь ис­пу­ган­ный взгляд. Не­уди­витель­но.       

Я приб­ли­зил­ся к не­му мед­ленно сни­мая его бин­ты, часть ко­торых при­лип­ла к не­зажив­шим ра­нам. И из-за то­го, что па­ра ни­точек цеп­ля­лись за ко­роч­ки кро­ви, от­ко­выри­вая их, Ан­тон вжи­мал­ся в сте­ну силь­нее, час­то ды­ша.       
— Что-то пом­нишь? — я при­нял­ся за раз­бинтов­ку рук, ко­торые пос­тра­дали не мень­ше. Каж­дый ку­сок от­кры­вал осо­бые мет­ки, ко­торые Ан­тон ни­ког­да не за­будет.       

— Не все, — он вни­матель­но сле­дил за каж­дым дей­стви­ем. Как я неж­но дер­жу его ру­ку в сво­ей, а вто­рой сни­мал гряз­ные, про­питан­ные мазью и кровью бин­ты.       

— Пос­леднее, это как ты вы­шел из ком­на­ты, по­тому что в дверь сту­чали. И все. Даль­ше прос­то ть­ма. Я вы­рубил­ся пос­ле это­го?       

— Нет, — рез­кий и хо­лод­ный от­вет зас­та­вил пар­ня вздрог­нуть.       

— За­чем ты так? — Ан­тон опус­тил го­лову, рас­смат­ри­вая каж­дый от­крыв­ший­ся взо­ру шрам и бо­ясь прит­ро­нуть­ся хоть к од­но­му, — Не уж то я зас­лу­жил это?       

— А сам как ду­ма­ешь? — я не­воз­му­тимо про­дол­жал свое де­ло, пы­та­ясь пой­мать бе­га­ющий взгляд под­рос­тка, ко­торый с са­мого на­чала из­бе­гал зри­тель­но­го кон­такта.       
Он от­ри­цатель­но мах­нул го­ловой, оп­ро­киды­вая го­лову на сте­ну.       

— Ты зас­лу­жил аб­со­лют­но каж­дую ра­ну, что на­ходить­ся на тво­ем те­ле, — я ог­ля­дел его с ног до го­ловы, ука­зывая на все воз­можные ра­ны, — ты зас­лу­жил все, кро­ме… — вов­ре­мя за­кусил язык. Сто­ит ли ему рас­ска­зывать? Не ду­маю. Он пос­ле пер­во­го ра­за по­шел про­тив мо­их ука­заний, что бу­дет, ес­ли уз­на­ет про вто­рой? Сой­дет с ума? Вы­шаг­нет из ок­на? В его воз­расте са­мое то. Толь­ко о су­ици­де и бу­дет ду­мать. Ес­ли не уже.       

— Кро­ме че­го?..       

— Те­бе не обя­затель­но это знать. Пой­дем, — я по­мог под­нять­ся ему с кро­вати, по­давая ру­ку по­мощи. Ее не­уве­рен­но об­хва­тили хо­лод­ные паль­цы, не в си­лах сжать силь­нее. Мда. Да­леко он не уй­дет. Сто­ило ему толь­ко встать с кро­вати, как его но­ги тут же под­ко­сились. Он про­мям­лил «Прос­ти» и пос­та­рал­ся сно­ва ров­но встать на но­ги. На это бы­ло грус­тно смот­реть. Я по­доб­рал его на ру­ки, не выс­лу­шивая ка­ких-то не­лепых «Я бы смог сам» и про­чее. Но соп­ро­тив­ле­ние дли­лось не­дол­го и уже че­рез се­кун­ду об­вил мою шею ру­кой.       

Я нап­ра­вил­ся в ван­ную ком­на­ту, где и уса­дил его на бор­тик, вклю­чая теп­лую во­ду. Под ее по­током на­мочил све­жее по­лотен­це, сти­рая за­пек­шу­юся кровь, раз­во­ды, нит­ки бин­тов, пот и про­чее. Ан­тон ши­пел, но пы­тал­ся дер­жать­ся, за­кусы­вая ниж­нюю гу­бу. Он доб­ро­воль­но от­ки­нул го­лову, под­став­ляя и сво­бод­ную от ошей­ни­ка шею под про­цеду­ры.       

— С ка­ких пор ты за­ботишь­ся обо мне?       

И прав­да… Я ведь всег­да толь­ко вос­пи­тывал дрес­си­ровал его. Как щен­ка гла­дил по го­лове, при­гова­ривая «Мо­лодец», за хо­рошую ра­боту, а за пло­хую зас­тавлял рас­пла­чивать­ся сле­зами. За­боту я не про­яв­лял пос­ле на­каза­ний, ког­да Ан­тон так нуж­дался в ней. За­боты не бы­ло на день рож­де­ния. Нас­то­ящей за­боты.       

«И ты еще ду­ма­ешь, по­чему сын свер­нул не по той до­роге?»       

— С тех са­мых, ког­да под­пи­сал до­кумент об усы­нов­ле­нии. Ду­ма­ешь, я сор­вался из-за то­го, что ты сов­рал мне? — по­лотен­це сме­нила прох­ладная мазь, что прог­на­ла стаю му­рашек по его те­лу. Хо­тя, я не уве­рен, что это от ма­зи.       

— Ты мог по­гиб­нуть. Ты хо­тя бы это мо­жешь по­нять? Твой ор­га­низм слиш­ком юн. Слиш­ком слаб.       

— Ну, а те­бе то ка­кое де­ло? Я же для те­бя иг­рушка. Сам так ска­зал. Зап­росто мо­жешь взять но­вую из то­го же при­юта… По­моло­же и по­ум­нее.       
Бо­же, блядь, прос­то зат­кнись. По­чему те­бе на­до все вре­мя пор­тить мо­мент сво­ей ту­постью?       

На его шею лег­ла моя ла­донь, на­дав­ли­вая. Очень хо­чет­ся со всей си­лы сжать его гор­ло и уду­шить. Но как ус­лы­шал хрип­лый вдох с его сто­роны, то тут же раз­жал паль­цы.       

Я прос­то про­мол­чал, про­дол­жая об­ра­баты­вать его те­ло. В этот раз бы­ло про­ще, ведь Ан­тон не яв­лялся ка­кой-то кук­лой. Све­жие бин­ты плот­но при­лега­ют к тор­су и ру­кам. Я чувс­тво­вал, как этот осо­бо ода­рен­ный наб­лю­да­ет за про­цес­сом, ви­димо, до сих пор ожи­дая от­ве­та.       

Ког­да Ан­тон по­терял соз­на­ние, па­дая на пол, ка­залось, у ме­ня ос­та­нови­лось сер­дце. Не­дав­но мной уп­равлял гнев, а по­том и по­хоть, ко­торая же­лала до­бить пар­ня окон­ча­тель­но. Но в тот мо­мент, ког­да он ска­зал «Па­па»… Все из­ме­нилось. Прос­ну­лась со­весть. Имен­но она и зас­та­вила пой­мать его, заш­то­пать, уло­жить в свою ком­на­ту и не спать ночью. Я чуть не по­терял его, не сра­зу за­метив, как он уби­ва­ет се­бя, ви­дя в го­лове от­ца, пос­то­ян­но из­би­ва­юще­го его. Он сам выб­рал эту тро­пу. Где я был? Я отец и мой сын уби­вал се­бя страш­ным ядом.       

— Те­бе нуж­но при­нять ле­карс­тва и пе­реку­сить, — ох уж эта дь­яволь­ская при­выч­ка смот­реть не в гла­за, а на гу­бы, что Ан­тон нер­вно ку­са­ет, ощу­щая се­бя не­лов­ко. Лишь ког­да я лов­лю се­бя на мыс­ли, что что-то тут не так, пе­рево­дил взгляд вы­ше, заг­ля­дывая в гла­за… се­рого цве­та. От го­лубо­го от­тенка не ос­та­лось и сле­да. Те прек­расные свет­лые не­бес­ные гла­за по­тух­ли. Я вер­ну эту на­сыщен­ность. Че­го бы это не сто­ило, но я сно­ва уви­жу в них жизнь.

— Хо­рошо, — он по­тянул свою ру­ку ко мне, но за се­кун­ду тут же от­дернул ее, буд­то об­жегся. При­жал к се­бе, оби­жен­но опус­тив глаз­ки, и об­вел по па­мяти та­ту­иров­ку, ко­торая и на­пом­ни­ла про пра­вило но­мер три.       

Я не удер­жался и про­вел по его ще­ке кос­тяшка­ми, вов­се не за­мечая, как боль­шим паль­цем нак­рыл гу­бы, от­тя­гивая ниж­нюю. Это так не­об­хо­димо мне. Не­об­хо­димо, что­бы этот маль­чик при­над­ле­жал толь­ко мне. И же­латель­но, что­бы все об этом зна­ли. Ведь То­ша всем сво­им ви­дом ма­нит. От­кры­тым и не­вин­ным ви­дом.       

— Мой маль­чик, — что­бы хоть как-то раз­ве­ять нап­ря­жен­ную ат­мосфе­ру, я пот­ре­пал его во­лосы и мяг­ко улыб­нулся.       

И ког­да он пос­лушно про­шеп­тал «Твой», я по­нял.       

Я в пол­ном дерь­ме.       

                       ×××       

Уже на сле­ду­ющий день Ан­тон мог сам пе­ред­ви­гать­ся по до­му, прав­да, хро­мая. Он ска­зал, что в его одеж­де не­ком­фор­тно. Мол, она за­дева­ла не­зажив­шие ра­ны и жут­ко на­тира­ла. Я пред­ло­жил взять мою. Сна­чала он нем­но­го за­мял­ся, оча­рова­тель­но сму­ща­ясь, но все же сог­ла­сил­ся. И как же, черт возь­ми, ему идет. Мой маль­чик хо­дит в мо­ей одеж­де, скры­вая мои мет­ки, в мо­ем до­ме. Но да­же это­го для ме­ня бы­ло. Не­дос­та­точ­но «мой».       

Ан­тон стал ка­ким-то… дру­гим? Час­то из­бе­га­ет об­ще­ния со мной. Не лю­бит на­ходить­ся в од­ной ком­на­те. Мол­чит, но смот­рит на ме­ня, буд­то что-то вер­тится на язы­ке, но бо­ит­ся ска­зать. У не­го есть па­ра при­чин та­кого по­веде­ния, но глав­ная — лом­ка. С нар­ко­ты прос­то так не сле­зешь. А ему, ви­димо, стыд­но приз­на­вать это. Но как бы он не ста­рал­ся прит­во­рят­ся, что все хо­рошо, у не­го это от­вра­титель­но вы­ходит.       

Он слиш­ком хо­лоден. Да да­же се­год­ня во вре­мя оче­ред­ной про­цеду­ры не про­ронил и сло­ва, а мои по­пыт­ки за­вес­ти ди­алог про­вали­вались под иг­но­риро­вани­ем. Он спо­кой­но си­дел, прик­рыв гла­за, и тер­пел лег­кое по­щипы­вание от об­ра­бот­ки. Я ак­ку­рат­но снял ста­рые бин­ты, ко­торые ни­точ­ка­ми цеп­ля­лись за швы, зас­тавляя дер­нуть­ся. По­лотен­це про­питан­ное теп­лой во­дой, при­ят­но сколь­зи­ло по шее, пок­ры­той от­пе­чат­ка­ми от быч­ков си­гарет, юно­шес­ким пле­чам, дро­жащим ру­кам, на од­ной из ко­торых кра­су­ет­ся та­ту­иров­ка, бо­кам, мед­ленно взды­ма­ющей­ся гру­ди и по спи­не, на ко­торой от­четли­во вид­ны ши­рокие сле­ды от рем­ня. Плав­ны­ми мас­си­ру­ющи­ми дви­жени­ями вти­рал мазь на пос­тра­дав­шие от ог­ня мес­та, а спир­тной ват­кой про­тирал ра­ны, об­ра­зован­ных под лез­ви­ем но­жа.       

Ан­то­ну не нра­вят­ся эти ут­ренние про­цеду­ры в от­ли­чии от ме­ня. Имен­но во вре­мя них я мо­гу спо­кой­но при­касать­ся к его об­на­жен­но­му те­лу, изу­чая каж­дую ран­ку.       
Но еще боль­ший вос­торг — это его кош­ма­ры. Пос­ле то­го на­каза­ния его прес­ле­ду­ют кош­ма­ры, от ко­торых он час­тень­ко про­сыпа­ет­ся в хо­лод­ном по­ту. Плюс у не­го пло­хое са­мочувс­твие, ко­торое мо­жет пот­ре­вожить той же ночью. Я ре­шил, что он бу­дет спать со мной, а он да­же не вяк­нул «но». Сра­зу же сог­ла­сил­ся. Толь­ко есть один ми­нус. Я знаю про что его сны. Но как толь­ко я доп­ра­шиваю его на­яву, в на­деж­де уточ­нить мои до­гад­ки, то сра­зу на­чина­ет от­не­кивать­ся, под­тверждая мои мыс­ли.       

Как толь­ко я за­кон­чил пе­ребин­то­вывать Ан­то­на, он пос­пе­шил на­деть мою фут­болку, не­лепо ста­ра­ясь на­тянуть ее. Это выз­ва­ло лег­кую ух­мылку, ко­торую он не за­метил. Но ме­ня от­влек трез­во­нящий те­лефон. Гля­нув на дис­плей, я за­меш­кался. Па­лец зас­тыл над эк­ра­ном, не ре­ша­ясь про­вес­ти ни на сброс, ни на от­вет. Всю си­ту­ацию усу­губ­лял Ан­тон, что си­дит нап­ро­тив, наб­лю­дая за мной.       

— Что-то не так? — он мель­ком взгля­нул на ме­ня, пе­рема­нивая вни­мание к се­бе. Я фаль­ши­во улыб­нулся, де­лая вид, что все хо­рошо, и по­кинул пре­делы этой ма­лень­кой ком­натки. Мне приш­лось вый­ти на бал­кон, под­жи­гая си­гаре­ту, за­жимая ее гу­бами. За­тяги­ва­ясь, ре­шил на­жать на зе­леную кноп­ку.       

— Ну на­конец-то, блядь! Гар­ри, ты аху­ел или да? Ку­да про­пал? Пол­го­да ни слу­ха, ни ду­ха!       

Оо, как я дав­но не слы­шал его го­лос. Мой луч­ший друг. Со школь­ных вре­мен бы­ли не раз­лей во­да. Столь­ко пе­режи­ли вмес­те, а сколь­ко нат­во­рили… Он не прос­то друг. Он мой брат, ко­торо­му мож­но до­верять. До по­яв­ле­ния Ан­то­на мы ежед­невно ту­сили вмес­те, но­чуя где-то за пре­дела­ми го­рода, вы­зывая шлюх и на­пива­ясь до бес­па­мятс­тва. Хо­рошие бы­ли вре­мена… Но по­том я ре­шил, что мне ну­жен нас­ледник и в мо­ей жиз­ни по­явил­ся маль­чиш­ка. И на­ше об­ще­ние сни­зилось до ну­ля. Я про­водил вре­мя с сы­ном 24/7, нап­рочь за­бывая о друзь­ях и зна­комых. Они каж­дый день зво­нили, но все звон­ки об­ры­вались хо­лод­ным и на­до­ед­ли­вым «Або­нент не дос­ту­пен». Приз­наю, иног­да я хо­тел от­ве­тить и про­вес­ти вы­ход­ные где-ни­будь в клу­бе, за­бывая все на ут­ро, но в этот мо­мент взгляд па­дал на Ан­то­на, ко­торый так ста­рал­ся уго­дить мне, иног­да пе­реба­рывая свои си­лы. В мою жизнь вор­ва­лись от­цовс­тво и вос­пи­тание, вы­тес­няя ноч­ные гу­лян­ки и бе­зот­ветс­твен­ность. Приш­лось за­быть о лит­рах ал­ко­голях и ор­ги­ях, ко­торые ког­да-то ус­тра­ивал. Пос­ле ра­боты сра­зу же до­мой, где ждут. Ждут и не­нави­дят. Но толь­ко по­ка что. Знаю, что ког­да-ни­будь вер­нусь до­мой и ме­ня встре­тит взрос­лый па­рень, улыб­нется и спро­сит «Как де­ла?». Он сво­ей улыб­кой про­гонит ту­чи над го­ловой, соз­да­вая до­маш­нюю ат­мосфе­ру.       

Из­на­чаль­но в пла­нах не бы­ло за­падать и об­ли­зывать­ся на сы­на. Но столь не­вин­ные глаз­ки, неж­ная ко­жа, чут­кий аро­мат влюб­ля­ли в се­бя. Не­воз­можно ска­зать «нет». Да, это неп­ра­виль­но и прес­ле­ду­ет­ся за­коном. Но это, блядь, бо­лее, чем не­об­хо­димо.       

— Бы­ли на то при­чины… Уж по­верь, — стря­хивая пе­пел в пе­пель­ни­цу, не смог сдер­жать улыб­ки. Все-та­ки я сос­ку­чил­ся по это­му без­ба­шен­но­му му­даку, ко­торо­го не ви­дел дос­та­точ­но дол­го. Сос­ку­чил­ся и по тем без­за­бот­ным и от­рывным вре­менам, ког­да не на­до бы­ло нес­ти за ко­го-то от­вес­твен­ность.       

— Ага, ка­кие же та­кие при­чины зас­та­вили за­быть ме­ня?       

— Се­мей­ные.       

— Не то, что­бы я оби­дел­ся, но ты за­дел мои чувс­тва, — пос­ле пос­ле­довал за­рази­тель­ный смех, ко­торый я под­хва­тил.       

Рань­ше я мог до­верить ему что угод­но. От дет­ской тай­ны и до собс­твен­ной жиз­ни. Но скрыл, что те­перь я отец. Прос­то на сле­ду­ющий день пос­ле оче­ред­ной ве­черин­ки по­шел в при­ют за нас­ледни­ком, ни­кому ни­чего не ска­зав. И да­лее ни с кем не об­щался. Прос­то буд­то про­пал без вес­ти. Хо­тел поз­во­нить и объ­яс­нить­ся, но каж­дый раз в по­ле зре­ния по­падал Ан­тон со сво­ими ан­гель­ски­ми глаз­ка­ми. Я нап­рочь за­бывал, что у ме­ня есть друзья, и уби­рал те­лефон.       

Сло­во за сло­вом и я уже не за­метил, как нап­ря­жение уш­ло, а я с лег­костью от­ве­чаю со­бесед­ни­ку. Прос­той пов­седнев­ный раз­го­вор ни о чем, глу­пые шут­ки и вос­по­мина­ния, ко­торые на­чина­лись с «а пом­нишь?». Все шло прек­расно, по­ка…       

— Не хо­чешь зас­ко­чить в гос­ти? Про­ведать ста­рого дру­га?       

— Я не смо­гу, — опус­тив го­лову, я пе­ревел взгляд на сы­на, ко­торый пы­тал­ся най­ти ка­кую-то осо­бен­ную кни­гу. Ука­затель­ным паль­цем во­дил по ко­реш­кам как ста­рых еле ды­шав­ших книг, так и но­вых, что бы­ли куп­ле­ны на этой не­деле. Ан­тон дос­та­вал не­кото­рые, от­кры­вая их и вни­матель­но изу­чая. Но, ви­димо, его они не за­ин­те­ресо­выва­ли и по­это­му от­прав­ля­лись об­ратно на пол­ку. Это выз­ва­ло улыб­ку.       

— Нет, ты смо­жешь, яс­но? Я не при­нимаю от­ка­зов. Ты при­едешь, — уве­рен­ность в его го­лосе зас­та­вила да­же ме­ня за­думать­ся. Хо­тя вы­бора как та­ково­го не бы­ло. Ли­бо я сог­ла­шусь и еду к не­му, ли­бо от­ка­зыва­юсь и он едет ко мне.       

— Но…       

— Бла бла бла, де­шевые от­ма­зы для ма­мочек, — он да­же не дал мне до­гово­рить, тут же пе­ребив, — Да­же не ду­май на­ебать ме­ня, слы­шишь? Мне от­кро­вен­но по­хуй ка­кие у те­бя де­ла. Будь хоть это опе­рация на сер­дце. Ты при­тащишь свою зад­ни­цу ко мне.

— Ес­ли я ска­жу «Нет», ты же не от­ста­нешь? — я ус­та­ло по­тер пе­рено­сицу, уже жа­лея о том, что взял труб­ку.       

— Аб­со­лют­но вер­но. Се­год­ня в во­семь.       

— Се­год­ня?! Мо­жет быть хо­тя бы зав­тра?       

— Не-не-не. Се­год­ня, чел. Ина­че зав­тра у те­бя пла­ны, пос­ле­зав­тра пе­ре­езд, на сле­ду­ющий день кош­ка ро­жа­ет.       
— Я при­еду не один, — не от­ры­вая глаз с Ан­то­на, ко­торый не­ук­лю­же прив­стал на цы­поч­ки в на­деж­де най­ти что-то, что уго­дит его ду­ше, я на­чал жут­ко сом­не­вать­ся в сво­их сло­вах. Но на­зад до­роги уже нет. Я не мо­гу об­ма­нывать сво­его дру­га. В глу­бине ду­ши я знал, что ра­но или поз­дно этот мо­мент про­изой­дет. Но я же не ду­мал, что нас­толь­ко ра­но!      

 — Ммм, чес­тно, мне по­хуй ко­го ты при­ведешь.       

— Бу­ду на мес­те в во­семь…       

— Так бы сра­зу, То­пор, — он по­весил труб­ку, ос­та­вив ме­ня на­еди­не с мыс­ля­ми.       

«То­пор» Как же я дол­го не слы­шал это. Этот псев­до­ним по­дари­ли на ка­ком-то праз­дни­ке, о ко­тором я пом­ню це­лое ни­чего. Но это как-то при­елось и ста­ло мо­им вто­рым име­нем. Мо­жет Иго­ря Алек­сан­дро­ва не зна­ет ник­то, но Гар­ри То­пора бо­ят­ся мно­гие рай­оны. Но… это имя ис­чезло так же, как и бун­тарная жизнь. Мо­жет оно и к луч­ше­му. Ан­то­ну не за чем знать мое прош­лое.       

Но я дол­жен пой­ти с ним. В эту ци­тадель по­хоти и раз­вра­та. Ос­тавлять его здесь не ва­ри­ант. Сом­не­ва­юсь, что он пос­лу­ша­ет­ся мо­его «Не смей ку­рить тра­ву» и бу­дет ти­хо мир­но по­сыпать в сво­ей кро­вати. Ес­ли бы не я, ка­ра­уля­щий каж­дый шаг, дав­но бы ва­лял­ся в уг­лу с гал­лю­цина­ци­ями пе­ред гла­зами.       
Прок­ру­чивая мо­биль­ник в ру­ках, я слов­но хищ­ник наб­лю­дал за Ан­то­ном. Он до сих пор вер­тится око­ло стел­ла­жа. Рань­ше не при­мечал в нем тот факт, что он лю­битель ли­тера­туры. Всег­да про­ходил ми­мо, сколь­зь про­бегая по наз­ва­ни­ям. Сей­час же вни­матель­но изу­ча­ет каж­дую книж­ку с за­дум­чи­вым ви­дом, хму­ря бро­ви. Та­кой до­маш­ний и без­за­бот­ный. Хо­чет­ся по­дой­ти сза­ди, об­нять, по­ложив под­бо­родок на ма­куш­ку, ныр­нуть ру­ками под фут­болку, про­шеп­тать «Я люб­лю те­бя» и при­жать к се­бе, вды­хая его не­пов­то­римый аро­мат, сме­шан­ный с за­пахом ме­дика­мен­тов.       

«Толь­ко мой»       

— Что-то кон­крет­ное ищешь?      
Не­замет­но под­крав­шись сза­ди, я неж­но по­ложил ру­ку на его пле­чо. Он вздрог­нул, вы­ронив кни­гу из рук.      

Все в по­ряд­ке. Не бой­ся ме­ня. По­люби ме­ня.       

— Прос­ти, — он пос­пе­шил под­нять кни­гу, пос­ко­рее сбра­сывая мою ла­донь с се­бя, — я, да. Нет. То есть что-то, что по­может… Эм. От­влечь­ся.? Убить вре­мя? Я… — каж­дое сло­во ему да­ет­ся с тру­дом. Пред­ло­жения об­ры­ва­ют­ся, а он не мо­жет нор­маль­но сфор­му­лиро­вать мысль. Но гла­за бы­ли ус­трем­ле­ны на ме­ня. Он как буд­то про­сил по­мощи, но вслух ска­зать не мо­жет. И язык те­ла то­же пол­ностью про­тиво­речит его взгля­ду. Ан­тон дро­жал, а его го­лос был вы­ше обыч­но­го. Он ото­шел на па­ру ша­гов на­зад, чувс­твуя, что я по­нем­но­гу втор­га­юсь в его лич­ное прос­транс­тво. Он не приз­на­ет­ся, что его ло­ма­ет. Хо­чет еще. Оче­ред­ную «пос­леднюю». Но на не­го уже и так без слез не взгля­нешь. Все его те­ло ды­шит шва­ми…       

Я знаю, что те­бе по­может. Но ты сно­ва бу­дешь ры­дать, ут­кнув­шись в по­душ­ку. Ты и так ма­ло спишь, так как страш­но зак­ры­вать гла­за. Со­весть во­ет и пы­та­ет­ся вер­нуть все на­зад.       

В го­лове до сих пор иг­ра­ют кар­тинки, как я по­могаю сво­ему То­шику за­быть о нар­ко­тиках. Бе­ру за бед­ра, по­целу­ями сры­вая сло­ва бла­годар­ности, и по­могаю… И по­ка Ан­тон сто­ит, вжав­шись в сте­ну, как про­винив­ший­ся уче­ник, я нап­рочь за­был­ся в сво­ей фан­та­зии. Неп­ристой­но дол­го вгля­дыва­юсь в се­рые гла­за и на ис­ку­сан­ные гу­бы, ко­торые уже пред­ста­вил на….       
— По­можешь? — од­но сло­во, ска­зан­ное ку­да-то в пол, вы­било все гряз­ные мыс­ли од­ной вол­ной, зас­тавляя вспом­нить, что пе­редо мной не раз­вязная пар­тнер­ша на ночь, а сын, ко­торый нуж­да­ет­ся в по­мощи. Он при­жал к гру­ди кни­гу, ожи­дая худ­ше­го.       

— Ко­неч­но. Со­ветую быть го­товым к се­ми. Про­вет­рим твои моз­ги.       

— Мы ку­да-то по­едем? — дет­ская лю­бопыт­ность в его го­лосе, выз­ва­ла доб­рую улыб­ку. Но он был не в вос­торге. Сто­ило мне кив­нуть в от­вет, его паль­цы сжа­лись на кар­тонной об­ложке кни­ги. Но при этом дос­та­точ­но уве­рен­но сто­ит на но­гах.       

— Я не хо­чу, — слиш­ком уве­рен­но.       

— А я те­бя и не спра­шивал. Став­лю пе­ред фак­том. Будь го­тов к се­ми.       

— Игорь, но…       

— По­жалуй­ста, по­ка не поз­дно. Прос­то зат­кнись, — гру­бо от­дернул его ру­ку, боль­но сжи­мая нес­час­тное та­ту­иро­ван­ное за­пястье, — Нас­коль­ко я пом­ню, те­бе зап­ре­щено мне про­тиво­речить, — под­ни­мая ру­ку нас­толь­ко вы­соко, что Ан­то­ну приш­лось встать на нос­ки, я по­тянул его на се­бя. На­ши те­ла соп­ри­кос­ну­лись и тут же пос­лы­шал­ся хрип­лый вдох.       

— Не так ли? М?       

В та­ком по­ложе­нии он да­же не в сос­то­янии соп­ро­тив­лять­ся. Ви­сит как кук­ла, от­вернув­шись от ме­ня.       

— Да… Так.       Быс­тро раз­жав паль­цы, я са­дис­тки улыб­нулся, ког­да Ан­тон рух­нул на ко­лени пе­редо мной. За­кусив ниж­нюю гу­бу, наб­лю­дал, как он не­лепо пы­та­ет­ся под­нять вы­пав­шую кни­гу, из­бе­гая кон­такта со мной. Хо­чет­ся сесть ря­дом, паль­ца­ми об­вить его гор­ло, сжать так силь­но, что­бы он жал­ки­ми по­пыт­ка­ми ста­рал­ся ур­вать гло­ток воз­ду­ха. Приб­ли­зить­ся к его гу­бам нас­толь­ко близ­ко, что­бы по­чувс­тво­вать на сво­их его сби­тое ды­хание.       

Он мог ос­тать­ся здесь. Но пу­га­ет мысль о том, что сто­ит по­вер­нуть ключ в двер­ном зам­ке, как Ан­тон тут же за­тянет­ся спря­тан­ной от мо­их глаз тра­вой. От­ки­нет­ся на спин­ку ди­вана и, зап­ро­кинув го­лову, бе­зум­но зас­ме­ет­ся. А ког­да я вер­нусь с «праз­дни­ка», то об­на­ружу лишь труп с улыб­кой на ли­це.       

— К се­ми, — ос­та­вив его од­но­го, пос­пе­шил уда­лить­ся. Уже в двер­ном про­еме ус­лы­шал сла­бое «не­нави­жу», но ре­шил не обос­трять на этом вни­мание. Прит­во­рить­ся, что ни­чего не бы­ло. Хо­тя сте­на в дру­гой ком­на­те пос­тра­дала от уда­ра.