Они не поймут

На ча­сах 18:56       

Ан­тон си­дит на ди­ване, спря­тав­шись за кни­гой, в на­деж­де, что я про­иг­но­рирую его или вов­се за­буду. Толь­ко в сво­их дет­ских не­лепых меч­тах мо­жет про­дол­жать ве­рить в то, что я ос­тавлю его здесь пос­ле то­го, что он нат­во­рил.       

Од­ной ру­кой я нак­рыл бу­маж­ные стра­ницы, на­дав­ли­вая на по­вер­хность и при­жимая нес­час­тную книж­ку к ко­леням пар­ня.       

— Зна­ешь, что те­бя ожи­да­ет? — вто­рой же ру­кой об­ло­котил­ся на спин­ку ди­вана око­ло го­ловы Ан­то­на. В та­ком по­ложе­нии он пе­редо мной сов­сем бес­по­мощен. В два сче­та ока­зал­ся в ло­вуш­ке и те­перь да­же по­шеве­лить­ся не мо­жет.

— Я прос­то по­думал, что… — ла­донь что рань­ше по­ко­илась на кни­ге, сми­ная стра­ницы, нак­ры­ла бол­тли­вый рот, прек­ра­щая по­ток слов. Мне по­вез­ло, что я пой­мал его бег­лый взгляд, ко­торый был на­пол­нен стра­хом и… оби­дой? Серь­ез­но? Кто еще из нас дол­жен оби­жать­ся, Ан­тон?      

— Зат­кнись и слу­шай ме­ня, маль­чик, — по­лучив в от­вет сла­бый ки­вок, я уб­рал ру­ку от его ли­ца, пе­реме­щая ее на гор­ло, — Ес­ли ты не без бо­ли ды­шишь и стра­да­ешь от кош­ма­ров, свя­зан­ных со мной, это вов­се не зна­чит, что я сми­лу­юсь над то­бой, бед­няжкой, и не на­кажу те­бя.       

Да, он не вы­тер­пит что-то боль­ше, чем удар. Но я с ра­достью бу­ду бить на­от­машь, что­бы он ва­лял­ся в мо­их но­гах, не в си­лах встать, спле­вывая гус­тую кровь.       

Что та­кое, Тош? По­чему ты на­пуган тем, что я знаю про твои сок­ро­вен­ные кош­ма­ры? Ты го­воришь во сне. Точ­нее — кри­чишь. Кри­чишь мое имя и свое жал­кое «По­жалуй­ста, нет»       

— У те­бя есть три ми­нуты, что­бы соб­рать­ся. Ина­че вы­веду на ули­цу пря­мо так.       

Я нем­но­го отод­ви­нул­ся, поз­во­ляя ему вы­пол­зти. Быс­трее вет­ра он уда­лил­ся из ком­на­ты, ис­че­зая в этой не­гатив­ной ат­мосфе­ре. Я же хо­тел по хо­роше­му, но он прос­то зас­тавля­ет ме­ня так с ним об­ра­щать­ся. Ожи­дая это чу­до, я при­сел на ди­ван, прик­рыв ли­цо ру­ками и гром­ко вы­дыхая. Бо­же, на­до что-то де­лать с этой вспыль­чи­востью. Сры­ва­юсь за лю­бую ме­лочь, пу­гая маль­чиш­ку.       

Но вся аг­рессия про­пада­ет, ког­да Ан­тон вы­ходит в чер­ных ды­рявых джин­сах, ко­торые не скры­ва­ют его си­няки на об­шарпан­ных ко­ленях, и… мо­ем свит­шо­те? Ко­торый иде­аль­но скры­вал ру­ки и торс. И ко­торый так пра­виль­но смот­релся на нем. Мне нра­вит­ся.       

— А те­бе идет, — оки­нув взгля­дом его вид, по при­выч­ке об­ли­зал пе­ресох­шие гу­бы.      

Ан­тон нем­но­го за­мял­ся, сму­щен­но прик­ры­вая ли­цо, ко­торое пок­ры­лось крас­ным ру­мян­цем. Он ре­шил ни­чего не от­ве­чать, мол­ча по­кинув квар­ти­ру. С его сто­роны, мо­жет, это са­мая ра­зум­ная мысль за се­год­ня. Но его ми­лый вид все рав­но на­дол­го мне за­пом­нится.       

Я пос­пе­шил за ним, да­бы не те­рять из ви­ду. Но ка­жет­ся, не о чем пе­режи­вать. То­ша си­дит на ка­поте ма­шины, вер­но до­жида­ясь ме­ня. Лег­кий дождь его вов­се не тре­вожил. Ка­пель­ки ак­ку­рат­но при­зем­ля­ют­ся на его ли­цо, сте­кая вниз по ще­кам. Ан­тон оби­жен­но скрес­тил ру­ки на гру­ди, ус­та­ло зак­рыв гла­за. Мо­жет вов­се и не дождь блес­тел на ще­ках.       

— Ку­да мы едем? — прис­тегнув ре­мень бе­зопас­ности, Ан­тон от­вернул­ся к ок­ну, скры­вая свое ли­цо.       

— В гос­ти.       

— Что? В гос­ти? Я ду­мал, это что-то важ­ное!       

— Мне по­каза­лось или ты по­высил го­лос? — я по­вер­нул ключ и глад­кий рев мо­тора на­рушил от­ветную ти­шину, — М? — ма­шина тро­нулась с мес­та и яр­кие крас­ки се­рого го­рода ле­ниво ме­нялись за ок­ном.      

— Те­бе не по­каза­лось. Из­ви­ни, — де­ла­ет ус­пе­хи на гла­зах, — Но я мог прос­то ос­тать­ся до­ма, —       

по­каза­лось. Ни­чему его жизнь не учит.       

— Мне, блядь, дей­стви­тель­но нуж­но объ­яс­нять, по­чему ты сей­час здесь?       

Он слиш­ком са­мос­то­ятель­ным се­бя счи­та­ет. Ду­ма­ет, что мо­жет сам при­нимать ре­шения и ре­шать все воп­ро­сы. Как бы не так. На­ив­ный ре­бенок. И его на­ив­ность иног­да вы­мора­жива­ет. Нас­толь­ко, что я не­осоз­нанно уда­рил по ру­лю, от че­го Ан­тон вздрог­нул и за­бил­ся в угол.       

— Прос­ти, — ус­по­ко­ив­шись, я впер­вые ис­крен­не из­ви­нил­ся пе­ред ним за свою нес­держан­ность. И что са­мое ин­те­рес­ное, мне дей­стви­тель­но жаль. Но я ни­чего не мо­гу по­делать. Лишь пы­тать­ся скон­цен­три­ровать­ся на до­роге и хоть нем­но­го ус­по­ко­ить­ся. Уве­рен, что ког­да-ни­будь моя не­кон­тро­лиру­емая аг­рессия све­дет ко­го-ни­будь из нас в мо­гилу.       

— Что ты чувс­тву­ешь ко мне?       
Ну да­вай же, от­веть, что не­нави­дишь, пре­зира­ешь, ощу­ща­ешь от­вра­щение. Я знаю, что все это ложь. Ты и дня без ме­ня не про­тянешь. Ты уже при­вык ко мне.       

— Хо­рошо, — глу­боко вдох­нув, я по­нял, что на­до ид­ти по пря­мой, — За­дам воп­рос по дру­гому. Ес­ли ме­ня вдруг не ста­нет, что бы ты по­чувс­тво­вал?       

— Ч. что?       

— Ты прек­расно слы­шал ме­ня. От­ве­чай.       

— На­вер­ное… Пус­то­ту, ко­торая бу­дет гло­дать ме­ня до тех пор, по­ка я не про­дол­жу жить даль­ше дол­го и счас­тли­во или по­ка я не сдам­ся, — он не­надол­го за­мол­чал. Оба прек­расно по­нима­ем, что под­ра­зуме­ва­ет­ся под этим «Сдам­ся».       

— Пе­чаль… И мо­жет быть ил­лю­зию сво­боды? К че­му это все?       

— Ес­ли бы ты спа­лил ме­ня за упот­ребле­ни­ем нар­ко­ты, стал бы пе­режи­вать? Бес­по­ко­ить­ся за то, что я не сле­зу с это­го де­ла. Каж­дый день бу­ду врать, что мо­гу в лю­бой мо­мент ос­та­новить­ся. А ты бу­дешь ве­рить в мои сло­ва, ведь у ме­ня нет при­чин лгать те­бе. А твои моль­бы и прось­бы я бы про­пус­кал ми­мо ушей, ки­вая. И од­нажды я бы прос­то не прос­нулся. А ты со сле­зами на гла­зах бу­дешь бу­дить ме­ня. Силь­но тор­мо­шить те­ло, вык­ри­кивая мое имя. Звать на по­мощь, сры­вая го­лос. Но ник­то не при­дет. Ник­то не ус­лы­шит те­бя. И ты про­сидишь, об­ни­мая труп, це­лые сут­ки. Ты по­чувс­тву­ешь се­бя слом­ленным. Бес­по­мощ­ным. Об­ма­нутым. Бу­дешь ви­нить се­бя, по­тому что ви­дел, как я уби­вал се­бя. Ви­дел, но ни­чего не де­лал. При­ят­но, да?       

— Оу, я по­нял…       

На­де­юсь на это. Хо­телось бы, что­бы ты по­чувс­тво­вал се­бя на мо­ем мес­те. Я ко­рил се­бя. Не­нави­дел, по­тому что не ус­ле­дил. Каж­дый день нак­ру­чиваю се­бе, что бы про­изош­ло, ес­ли бы я не уз­нал. А те­бе по­хуй. Ты по­лучил свое на­каза­ние и ду­ма­ешь, что сво­боден. А я до сих пор не мо­гу прос­тить се­бя. Счи­тай ме­ня монс­тром, ко­торый изу­вечил твое те­ло, но я дей­стви­тель­но пе­режи­ваю. Я ви­жу как те­бе боль­но, но ни­чего не мо­гу по­делать. Ты бо­ишь­ся ме­ня… Прос­ти. Это пол­ностью моя ви­на.       

— Я не ду­мал в та­ком клю­че…       
— Ты во­об­ще не ду­мал, раз на то пош­ло.       

Под­жав гу­бы, Ан­тон уто­нул в мыс­лях. Хоть это зат­кнет его на па­ру ми­нут. А для ме­ня са­мое вре­мя по­думать о том, что ска­зать дру­гу детс­тва. Как он от­ре­аги­ру­ет на мо­его сы­на и что ска­жут ос­таль­ные? Зас­мотрят­ся на эту не­вин­ную мор­дашку, на­кача­ют нар­ко­той и пус­тят по кру­гу? Не удив­люсь… Сто­ит вспом­нить се­бя год на­зад. Все та­ки сто­ило от­ка­зать­ся от это­го де­ла. Ан­тон не вы­дер­жит там и ча­су. И я не смо­гу его обе­регать. Уве­рен, что мор­гнуть не ус­пею, как уже бу­ду где-то в уг­лу об­жи­мать­ся с шлю­хой, сли­зывая ал­ко­голь с ее гру­ди.       

Лад­но, я что-то пе­ребор­щил с «пред­ставь»… Ан­тон не­от­рывно смот­рит в од­ну точ­ку боль­шую часть до­роги, из­редка про­пус­кая пя­тер­ню че­рез во­лосы. До­бива­ет лишь не­лов­кая ти­шина. Пло­хая идея, но единс­твен­ная. Я по­ложил ру­ку на его ко­лено, неж­но сжи­мая, и паль­ца­ми ак­ку­рат­но стал об­во­дить кон­ту­ры си­няков и сса­дин. Он не вздрог­нул и не по­пытал­ся ска­зать что-то про­тес­ту­ющее, что поз­во­лило мне спо­кой­но гла­дить его бед­ро, иног­да «слу­чай­но» за­лезая на бо­лее ин­тимную внут­реннюю сто­рону.       

— Я не хо­чу ту­да ехать… Не по­тому, что я хо­чу пос­ко­рее у­еди­нить­ся где-ни­будь в уг­лу и за­тянуть­ся, а по­тому что я бо­юсь.       

— Че­го же?       

— Ко­го же… — ти­хо ис­пра­вил ме­ня, — Те­бя, — эти сло­ва проз­ву­чали как выс­трел. Я от­дернул свою ру­ку, воз­вра­щая на руль. Я был всег­да на сто про­цен­тов уве­рен, что Ан­тон бо­ит­ся ме­ня. Но ус­лы­шать это от не­го, все рав­но как но­жом по сер­дцу. Бо­ит­ся и не­нави­дит. Пот­ря­са­ющий ре­зуль­тат, Игорь.       

— Ты опять выпь­ешь и все. Что мне де­лать? Мне не­куда бе­жать, я не смо­гу соп­ро­тив­лять­ся… У ме­ня не бу­дет шан­сов.       

Он до сих пор уве­рен, что тот слу­чай пос­ледс­твие ал­ко­голя. Ну, от час­ти так и есть. Но ал­ко­голь толь­ко до­бавил храб­рости, вы­тес­няя со­весть. Же­лание заб­рать его девс­твен­ность по­яви­лось еще в трез­вом сос­то­янии.       

— Игорь?       

Я не знаю, что ему от­ве­тить. Ска­зать прав­ду? И тог­да он не вы­лезет из ма­шины под ду­лом пис­то­лета. Сов­рать? А по­том ус­тро­ить неп­ри­ят­ный сюр­приз? Что­бы по­том он вов­се до­вел се­бя до су­ици­да? Я не обе­щаю, что смо­гу кон­тро­лиро­вать се­бя. Не обе­щаю, что Ан­то­ну бу­дет так же ве­село, как и мне.       

                       ×××      

Подъ­ез­жая к чер­тов­ски зна­комо­му особ­ня­ку, мож­но уже бы­ло от­сю­да ус­лы­шать му­зыку, пе­реме­шан­ную с гром­ки­ми ма­тами, и уви­деть мель­ка­ющие в ок­нах си­лу­эты. У ме­ня выз­ва­ло это нос­таль­ги­чес­кую улыб­ку и сот­ни вос­по­мина­ний. А вот Ан­тон яв­но не рад. С боль­шой не­охо­той от­стег­нул ре­мень, от­кры­вая дверь.       

— Не ухо­ди да­леко от ме­ня, — я ос­та­новил его, лег­ко сжав пле­чо. Он сла­бо кив­нул и вы­шел, ски­нув ру­ку.       

Это бу­дет слож­но.       

По­сиг­на­лив па­ру раз, прив­ле­кая вни­мание всех гос­тей, я нап­ра­вил­ся к вход­ной две­ри. Ее уже че­рез па­ру се­кунд от­кры­ва­ет хо­зя­ин все­го бар­да­ка, что здесь про­ис­хо­дит. В его ру­ке стек­лянная бу­тыл­ка с чем-то креп­ким. Это «что-то» он тут же вып­лю­нул, ког­да уви­дел Ан­то­на.       

— Ког­да ты ска­зал, что при­дешь не один, я сов­сем не это пред­став­лял, — свой взгляд он не от­ры­вал от То­ни, ос­матри­вая его с ног до го­ловы.

      — Те­бе же все рав­но, не так ли? — про­тянув ру­ку для ру­копо­жатия, он ее креп­ко об­хва­тил, при­тяги­вая для объ­ятий. И от­ку­да в нем вся эта неж­ность, пе­реме­шан­ная с от­би­тостью?       

— Кем бу­дешь, ма­лой? -он вновь обер­нулся к Ан­то­ну, про­тяги­вая ру­ку и ему.       

То­ша слег­ка за­мял­ся, но хо­тел что-то ска­зать. Пре­дот­вра­тив оче­ред­ную глу­пость, я прер­вал его, от­ве­тив за не­го.       

— Ан­тон. Мой сын.       

Ан­тон уже хо­тел от­веть на ру­копо­жатие, но я не хо­чу. Не хо­чу, что­бы к не­му при­касал­ся кто-ли­бо. Пе­рех­ва­тив его ру­ку, опус­тил ее об­ратно. Все рав­но оша­рашен­ный друг не за­метил это­го, на­ходясь в тран­се, а вот Ан­тон яв­но в не­до­уме­нии. Прос­ти, но ты толь­ко мой.       

Я не собс­твен­ник. Нет…       

— Че? Сын? Ка­кого хуя, То­пор? Сколь­ко я спал?       

Я по­жал пле­чами, глу­по улыб­нувшись. Ну, а что мне от­ве­тить? Что сты­дил­ся сво­их дру­зей? Про­менял свою семью на нас­ледни­ка, не пой­ми от­ку­да взяв­ше­гося?       

— Лад­но… Лад­но, — вски­нув ру­ки вверх в сда­ющем­ся жес­те, он ото­шел от про­хода, — Доб­ро по­жало­вать в семью, Ан­тон. Мо­жешь звать ме­ня Во­ва.       

Пер­вый во­шел Ан­тон, не­уве­рен­но сту­пая впе­ред. Он ос­матри­вал­ся, ужа­са­ясь про­ис­хо­дяще­му. Вок­руг бы­ло ма­ло ме­бели и мно­го му­сора. Ко­роб­ки из-под фаст-фу­да, бу­тыл­ки и жес­тянки, ис­поль­зо­ван­ные пре­зер­ва­тивы и раз­бро­сан­ная чу­жая одеж­да. Вок­руг все раз­ми­на­ют­ся пив­ком, из еды один са­лат с ка­ким-то кра­бовым дерь­мом.       
Две да­мы уже це­ле­ус­трем­ленно нап­ра­вились в на­шу сто­рону. Од­на сме­ло взя­ла Ан­то­на за ру­ку и по­вела в сто­рону ко­жано­го ди­ван­чи­ка, ко­торый сто­ял в са­мом уг­лу гос­ти­ной.       

— Что за де­ла? Он ни­куда не пой­дет! — гру­бо от­тол­кнув де­вуш­ку, я зак­рыл сы­на со­бой, встав пе­ред ним.       

Не­опи­су­емая рев­ность раз­бу­дила зве­ря.       

— Чел, ос­тавь его, — Во­ва зап­ро­кинул свою ру­ку мне на пле­чи, рас­счи­тывая, что я сме­ню сто­роже­вую стой­ку на бо­лее рас­слаб­ленную, — Ты же его яв­но за­гонял до­ма, пусть он то­же от­дохнет.       

— Блядь, нет!       

Нет, я не хо­чу его от­пускать в ру­ки этих об­долбан­ных по са­мое не хо­чу шлюх.       

— Ему да­же во­сем­надца­ти нет!       

«Мож­но по­думать, те­бя это ос­та­нови­ло в ту ночь»       

— Бо­же, ты се­бя-то вспом­ни в свои го­да, — Во­ва за­катил гла­за и от­дал мне бу­тыл­ку с ал­ко­голем, — Пой­дем, по­гово­рить на­до.       

Не мо­гу по­верить, что сог­ла­сил­ся с ним. И от­пустил Ан­то­на. Ну, что с ним мо­жет слу­чить­ся? Са­мое страш­ное он уже пе­режил. В лю­бом слу­чае ху­же не бу­дет. Да?       

— Де­воч­ки, зай­ми­тесь им, — он ки­нул взгляд на ни­чего не­пони­ма­юще­го То­шу, а пос­ле мы уш­ли в дру­гой ко­нец ком­на­ты, где ря­дом на­ходил­ся пол­ный ми­ни-бар.       

От­ту­да прек­расно вид­но как Ан­то­на не­силь­но тол­кну­ли в грудь, что­бы он по­удоб­ней плюх­нулся на ди­ван­чик. Они что-то го­вори­ли ему, вго­няя в крас­ку. Бе­локу­рая де­вица сня­ла свой топ и юб­ку, ко­торая и до это­го ни­чего тол­ком и не прик­ры­вала, а вто­рая наг­ло пог­ла­жива­ла бед­ра Ан­то­на, приб­ли­жа­ясь к па­ху, и про­дол­жа­ла что-то шеп­тать на ухо.       

— Хэй, ма­моч­ка, от­вле­кись, — Ан­дре­ев по­явил­ся буд­то из воз­ду­ха пе­ред гла­зами, за­гора­живая весь об­зор и воз­вра­щая в ре­аль­ность. Он про­тянул мне ста­кан с раз­ноцвет­ной жид­костью, хит­ро лы­бясь. Там же яв­но не прос­то на­питок, ко­торый мож­но встре­тить в лю­бом клу­бе. Я хо­тел взять это. Вы­пить и ве­селить­ся по пол­ной. Но от­ка­зал­ся. Пе­реба­рывая се­бя, я ре­шил не рис­ко­вать. Не се­год­ня.       

— Не ду­маю, что это не­об­хо­димо, — я пред­по­чел клас­си­чес­кий и бе­зопас­ный вис­ки. На что по­лучил не­одоб­ри­тель­ный взгляд со сто­роны дру­га, ко­торый уже зал­пом вы­пил тот кок­тей­ль.       

— Ка­ким же ты скуч­ным стал. Что с то­бой, То­пор?      

В от­ли­чии от ме­ня он ни кап­ли не из­ме­нил­ся. Ему пле­вать на здо­ровье и всех вок­руг. Нас­лажда­ет­ся дан­ным мо­мен­том, за­бывая про проб­ле­мы и нев­зго­ды. Веч­но мо­лодой, веч­но пь­яный.       

— Пов­зрос­лел, — я за­дум­чи­во об­вел края ста­кана паль­цем, со­бирая кап­ли.       

— Прос­ти за воп­рос, но на­хуя он те­бе? — Во­ва как бы нев­зна­чай тык­нул паль­цем на Ан­то­на, ко­торо­го уже чуть ли не об­ли­зали все­го.       

— Раз­ве до­пол­ни­тель­ная ра­бочая си­ла ког­да-то ме­шала? Он же не прос­то сын. Он нас­ледник. Ты мор­гнуть не ус­пе­ешь, как имен­но он бу­дет глав­ным сре­ди нас.       

Это бы­ла ос­новная цель. Мысль о та­ком серь­ез­ном, хо­лод­ном, бес­чувс­твен­ном Ан­то­не, ко­торый од­ним взгля­дом смо­жет прис­тру­нить лю­бого, силь­но бу­дора­жит соз­на­ние. Сто­ит пред­ста­вить ка­ким влас­тным он ста­нет… Влас­тным в гла­зах дру­гих. Для ме­ня он ос­та­нет­ся маль­чиш­кой, что бу­дет лас­тить­ся ко мне са­мос­то­ятель­но.       

— Пов­то­рю, — од­ним сло­вом вы­вел ме­ня из фан­та­зий, — на­хуя?       

— Слу­шай, од­нажды я чуть не сдох. Хо­телось бы иметь хоть ко­го-то, кто смо­жет про­дол­жить все это. Кто бу­дет слу­шать­ся ме­ня и под­чи­нять­ся. Кто в бу­дущем бу­дет вспо­минать обо мне. А то от­ки­нусь и ник­то не за­метит.       

— А как же я?       

— Не оби­жай­ся, но с та­ким об­ра­зом, ты пер­вый уй­дешь под зем­лю.       

Пос­ле­довал смех, ко­торый я под­хва­тил. Мы чок­ну­лись и с то­го мо­мен­та я боль­ше ни­чего не пом­ню. Боль­ше воп­ро­сов о сы­не не пос­ле­дова­ло. Лишь бес­смыс­ленная бол­товня как рань­ше. Ми­ни-бар пос­те­пен­но опус­то­шал­ся, а я те­рял­ся во вре­мени и прос­транс­тве. Да­же за­был, что у ме­ня сын есть. И про­дол­жал бы так ду­мать, ес­ли бы не уви­дел его из-за пле­ча дру­га. В этот мо­мент я уже не слу­шал, что мне го­вори­ли. Я ту­по ки­вал, что-то ки­дая в раз­го­вор, на­де­ясь, что «Ага» и «Да» бу­дут в те­му.       

Де­вуш­ки изящ­но вы­гиба­лись под му­зыку, сколь­зя по сво­ему те­лу ру­ками, сжи­мая гру­ди. Их иде­аль­ные те­ла блес­те­ли, при­вора­живая. Из одеж­ды на них лишь ниж­нее белье, ко­торое име­ет не осо­бо боль­шую роль. И са­мое ин­те­рес­ное, что это­му мел­ко­му зас­ранцу нра­вит­ся! С при­от­кры­тым ртом наб­лю­да­ет за гра­ци­оз­ным тан­цем, об­ли­зывая по­кусан­ные гу­бы и свер­кая глаз­ка­ми.       

Я не рев­ную.       

Они же прос­то тан­цу­ют. Ни­чего та­кого. Ос­тынь. Он до сих пор твой. Не за­вяжешь же ему гла­за. По­дума­ешь, поз­во­ля­ют ему тро­гать се­бя. Поз­во­ля­ют се­бе тро­гать его…       
Я не…       

По­ка блон­динка про­дол­жа­ла кру­жить воз­ле не­го, нев­зна­чай при­каса­ясь, и ко­кет­ни­чать, вто­рая на­халь­но осед­ла­ла Ан­то­на, сни­мая с не­го мой свит­шот. При­жалась к его пе­ребин­то­ван­но­му тор­су, не ис­пу­гав­шись ви­да. Поз­во­лила Ан­то­ну сжать свои яго­дицы, бе­лос­нежной улыб­кой одоб­ряя его ре­шитель­ное дей­ствие. Нак­ло­нилась к гу­бам и… Ее во­лосы упа­ли на бок, зак­ры­вая вид.       

Я ус­лы­шал треск мо­его ста­кана, ко­торый про­дол­жаю сжи­мать.       

— Игорь, хва­тит! Че про­ис­хо­дит? — Во­ва по­вер­нулся в ту же сто­рону, ку­да я хо­тел за­пуль­нуть стек­лянный ста­кан.       
— Ох, блядь…       

Быс­тро сло­жив од­но с дру­гим, в его го­лове со­шел­ся весь пазл. Ярость под­ня­ла ме­ня на но­ги и нап­ра­вила к не­подо­ба­ющей сце­не. Но на пол пу­ти ме­ня ос­та­нови­ли, раз­во­рачи­вая.       

— Не-не-не, стой! Се­год­ня тут ник­то не ум­рет, лад­но? — Ан­дре­ев ста­рал­ся ус­по­ко­ить ме­ня, не да­вая мне взгля­нуть на Ан­то­на, что це­лу­ет­ся со шлю­хой, за­рыва­ясь в ее ло­коны.       
— Ты не… — не по­нима­ешь ме­ня! Он, блядь, толь­ко мой! Как он се­бе это поз­во­лил?       
Не по­дыс­кав нуж­но­го сло­ва, смог лишь гром­ко про­рычать «Блядь» и пос­лать всех да­леко.       

Это бы­ло дос­та­точ­но гром­ко, что­бы ус­лы­шали все. Во­ва, Ан­тон, ска­чущая на нем шлю­ха, про­чий сброд, что здесь от­ши­ва­ет­ся. Я вы­шел на ули­цу, гру­бо пле­чом тол­кнув дру­га, ко­торый чуть не сва­лил­ся на пол. На­до по­курить. Вы­курить, блядь, всю пач­ку, но ус­по­ко­ить­ся. Рань­ше ку­рение не яв­ля­лось частью жиз­ни. Раз в не­дель­ку и то ес­ли на гла­за по­падет­ся. Но с по­яв­ле­ни­ем но­вого чле­на семьи все из­ме­нилось. Ме­ня на­чина­ет раз­дра­жать и вы­водить из се­бя да­же лю­бая нез­на­читель­ная ме­лочь. Мел­кий му­дак. Как у не­го по­луча­ет­ся так иг­рать с мо­ими эмо­ци­ями? Не­нави­жу