Они не поймут

В этом мес­те я те­ряю счет вре­мени. Я не знаю, сколь­ко тор­чу здесь. Воз­можно не­делю, а мо­жет и па­ру ме­сяцев… Каж­дый день од­но и то же. Это мес­то ни­чем не от­ли­ча­ет­ся от тюрь­мы. Я жа­ловал­ся, что в при­юте пло­хо? Я прос­то здесь не жил. Как же я хо­чу вер­нуть­ся. Там бы­ли ка­кие-ни­какие друзья, об­ще­ние. А тут я на ули­цу да­же не вы­хожу тол­ком.       

Игорь за это вре­мя не смяг­чился. Он был при сво­ем мне­нии. Жес­ток и хо­лоден. Про­дол­жал изощ­ренно на­казы­вать да­же за мел­кие прос­тупки. Мне уже страш­но про­ходить ми­мо зер­ка­ла. На но­жах отец не ос­та­новил­ся. Поз­же при­со­еди­нились рас­ка­лен­ный ме­тал или быч­ки си­гарет. Час­то сни­мал стресс ку­рени­ем и вмес­то пе­пель­ни­цы ис­поль­зо­вал ме­ня. Так же взял в при­выч­ку прос­то из­би­вать ме­ня. Сто­ило что-то ска­зать, что про­тиво­речит его сло­вам, то тут же по­лучал мощ­ный удар. Мое те­ло выг­ля­дит ужас­но. Вы­зыва­ет от­вра­щение. Но от­цу, по­хоже, нра­вит­ся. Он об­во­дит осо­бо глу­бокие ра­ны, за­воро­жен­но смот­рит, как кра­пин­ки кро­ви на пе­регон­ки сте­ка­ют вниз, и, за­бывая про ме­ня, что-то буб­нит се­бе под нос. Ско­ро за­кан­чи­ва­ет­ся ле­то. И я пой­ду в шко­лу, но при­дет­ся скры­вать эти шра­мы под длин­ны­ми ру­кава­ми и вы­соки­ми во­рот­ни­ками, сты­дясь сво­его те­ла.

Отец до­воль­но стран­ный, но единс­твен­ный ко­му я мо­гу ве­рить. Да­же пос­ле все­го дерь­ма, что он выт­во­ря­ет, я люб­лю его. И ве­рю. И мо­жет нап­расно, но у ме­ня боль­ше ни­кого нет.       

Да, хо­чу убе­жать от­сю­да по­даль­ше и боль­ше ни­ког­да не воз­вра­щать­ся.      

Да, хо­чу, что­бы отец был ря­дом. И ког­да-ни­будь он за­был про эти нар­ко­тики и стал па­пой.       

Я ве­рю в это глу­пое чу­до. Ве­рю, что он из­ме­нит­ся.       

Но сей­час я хо­чу лишь спать. Мы нес­коль­ко дней под­ряд тру­дились над оче­ред­ной пар­ти­ей. Про сон мож­но бы­ло за­быть. У ме­ня сли­па­ют­ся гла­за и жут­ко бо­лит го­лова. Не знаю, как Игорь так дол­го дер­жится. Он ведь во­об­ще не спал, по­ка я ча­сок дру­гой мог под­ре­мать нем­но­го. Сквозь чут­кий сон чувс­тво­вал, как ме­ня ук­ры­вали оде­ялом и что-то го­вори­ли. А ког­да я про­сыпал­ся, то пе­ред гла­зами вновь ра­бота.       

Как же я ус­тал, но это то­го сто­ило. Игорь был горд мною. Ког­да мы за­кон­чи­ли с за­казом, он пох­ло­пал ме­ня по пле­чу и ис­крен­не улыб­нулся, что бы­ло ог­ромной ред­костью.       

Уже бли­зилась ночь и отец со­бира­ет­ся на ра­боту. Он по­ка не бе­рет ме­ня с со­бой на раз­воз то­вара, ски­дывая все на то, что я еще слиш­ком мал и не­опы­тен. Но обе­щал, что ког­да-ни­будь возь­мет ме­ня с со­бой. И мы бу­дем вмес­те разъ­ез­жать по ноч­но­му го­роду, дос­тавляя зап­ре­щен­ные ве­щес­тва. Не об этом я меч­тал всю жизнь, но имен­но это ме­ня и ожи­да­ет.       

По­ка я рас­кла­дываю пос­ледние пач­ки в сум­ки, отец на­дева­ет лю­бимую тем­но-зе­леную вет­ровку, наб­лю­дая за мной че­рез от­ра­жение в зер­ка­ле. Я уже с тру­дом под­ни­маю то­вар и ма­ло что со­об­ра­жаю из сво­их дей­ствий. Ту­по де­лаю все на ав­то­мате. Но я счас­тлив, что все за­кон­чи­лось. Уже сов­сем ско­ро я смо­гу выс­пать­ся.      

— Ты хо­рошо по­рабо­тал, Тош, — Игорь по­мог сло­жить пар­тию, за­бирая у ме­ня из рук ос­тавши­еся па­кеты, слу­чай­но соп­ри­каса­ясь с мо­ими паль­ца­ми — Ты мо­лодец, — он го­ворит та­кое впер­вые. Он пог­ла­дил ме­ня по го­лове, как хо­рошую до­маш­нюю со­бач­ку. Это при­ят­но. Это как осо­бый приз за хо­рошую ра­боту. Ус­лы­шать та­кое из уст от­ца луч­шее, что про­изош­ло за пос­ледние па­ру ме­сяцев. Те­перь эта пох­ва­ла на­дол­го за­сядет в ду­ше, ода­ряя охо­лодев­шее сер­дце теп­лом.       

— Спа­сибо, па… Игорь, — черт, опять чуть не ого­ворил­ся. Нуж­но уже нав­сегда за­быть это сло­во.       

Но в от­вет по­лучил лишь не­умес­тный сме­шок и без то­го взъ­еро­шен­ные во­лосы. Отец до пос­ледне­го не хо­тел уби­рать ру­ку с шел­ко­вис­тых пря­дей, заг­ля­дывая в мои то и де­ло зак­ры­ва­ющи­еся гла­за. Неп­ри­лич­но дол­го. От это­го да­же как-то не­лов­ко.       

Ос­та­вив ме­ня в та­ком за­мешан­ном сос­то­янии меж­ду сты­дом и же­лани­ем выс­пать­ся, Игорь по­весил тя­желую сум­ку че­рез пле­чо и ушел, не поп­ро­щав­шись. Как обыч­но.       
Мне же ос­та­валось зак­рыть дверь на все по­доба­ющие зам­ки и на­конец-то по­чувс­тво­вать мяг­кость кро­вати, неж­ность оде­яла и не­опи­су­емый у­ют царс­тва Мор­фея.       
                       ×××       

Ти­хие ша­ги по нап­равле­нию к мо­ей ком­на­те раз­бу­дили ме­ня. Но я слиш­ком ус­тал, что­бы об­ра­тить на это еще боль­шее вни­мание. Ви­димо, отец уже вер­нулся с ра­боты. Но на ша­гах не за­кон­чи­лось. Еле слы­шимый скрип две­ри до­пол­нил зву­ки. А поз­же и мат­рац про­мял­ся под чу­жим ве­сом, а на мои ого­лен­ные пле­чи, на ко­торых вид­не­лись сле­ды от си­гарет, лег­ла ши­рокая ла­донь. Сон уже как ру­кой сня­ло и тре­вога за­мени­ла ус­та­лость.       

— Бан­дит, прос­нись, — лег­кие и та­кие неп­ри­выч­но неж­ные ка­сания со сто­роны Иго­ря не вну­шали осо­бого до­верия, — Я знаю, что се­год­ня осо­бен­ный день для те­бя, — его ше­пот при­ят­но лас­кал слух с ут­ра. Это го­раз­до луч­ше, чем не­доволь­ные кри­ки, с ко­торых вска­кива­ешь за се­кун­ду в па­нике.       

Осо­бен­ный день? О чем это он?       

— И, не­сом­ненно, хо­чу поз­дра­вить те­бя с этим. Ну, и не при­думав ни­чего луч­ше, как лю­бое же­лание в рам­ках ра­зум­но­го, да­рю те­бе его. Се­год­ня я бу­ду со­вер­шенно дру­гим че­лове­ком для те­бя.       

Ох, черт… У ме­ня же се­год­ня день рож­де­ния. Сколь­ко же я здесь на­хожусь? Уже се­год­ня мне шес­тнад­цать, но ощу­щаю се­бя на все шесть­де­сят. Уже па­ру ме­сяцев я жи­ву в до­ме, ко­торый не ос­ме­люсь наз­вать До­мом. Здесь ца­рит жес­то­кость, страх, му­чения и боль. Мно­го бо­ли. Здесь не бы­ло лю­бящих ро­дите­лей, ко­торые бы ин­те­ресо­вались де­лами и не из­би­вали б за оп­лошность, не бы­ло у­ют­но­го До­ма, в ко­торый хо­телось бы воз­вра­щать­ся каж­дый раз, да да­же двор­няжки не бы­ло, ко­торая бы ра­дос­тно встре­чала хо­зя­ина, уты­ка­ясь хо­лод­ным но­сом в ще­ку. Был лишь один хлад­нокров­ный че­ловек, что за­нима­ет­ся дрес­си­ров­кой. Да, дрес­си­ров­кой. Вос­пи­тани­ем это и не пах­нет. Да­ет ко­ман­ду, я вы­пол­няю. В свои го­да я слиш­ком изу­родо­ван. Шра­мы, ожо­ги, веч­но по­тер­тые за­пястья, фи­оле­товые или да­же чер­ные си­няки, ко­торые ра­зук­ра­шива­ли те­ло.       

Я ак­ку­рат­но, слов­но бо­ял­ся спуг­нуть мгно­венье, ког­да все хо­рошо, при­сел ря­дом с от­цом, бо­ясь про­из­нести и сло­во.       

— Ну так… Что по­жела­ешь, име­нин­ник?       Бо­юсь ска­зать вслух же­лание, ко­торое, ско­рее все­го, раз­ру­шит­ся под упор­ным «Нет».       

— Я хо­чу семью, — я от­вернул­ся к ок­ну, стра­шась уви­деть гнев.       

— Я твоя семья, — вмес­то ожи­да­емой аг­рессии, я ус­лы­шал все тот же неж­ный и спо­кой­ный го­лос, — Еще по­пыт­ки?       

— Хо­чу от­ка­зать­ся от на­каза­ний?..       

— Зап­росто! Ты не ко­сячишь — я не де­лаю боль­но. Еще?       

— Я… я — боль­ше ни­чего не хо­чу. Я прос­то хо­чу, что­бы ты стал нор­маль­ным. Что­бы на­ша семья ста­ла са­мой обыч­ной. Прос­то стань для ме­ня от­цом. По­жалуй­ста…       

— Я не знаю.       

Игорь го­ворит, что все, о чем я меч­таю, у ме­ня уже есть. Соз­да­ет ил­лю­зию этой ти­па счас­тли­вой жиз­ни. Как мне все на­до­ело. Я хо­чу жить в ре­аль­нос­ти. Хо­тя бы не в та­кой жес­то­кой.       

— Мо­жет, хо­чешь про­гулять­ся? Схо­дить ку­да-ни­будь? — из мо­их мыс­лей вы­вел лег­кий дру­жес­кий тол­чок в пле­чо.       

— Бы­ло бы неп­ло­хо.      

 Да, све­жий воз­дух и впрямь не по­мешал бы. За пос­ледние дни ред­ко вы­хожу на ули­цу. В час­тнос­ти из-за сво­его те­ла, что при­ходи­лось пря­тать под меш­ко­ватой коф­той. Но имен­но се­год­ня хо­телось вдох­нуть чис­тый воз­дух, ощу­тить лу­чи сол­нца на ли­це, по­чувс­тво­вать, как лег­кий ве­терок сду­ва­ет, ще­коча ко­жу, ус­та­лость и уны­ние, что тя­желее кам­ня сви­са­ет на пле­чах, и как хо­лод­ные кап­ли дож­дя бод­рят.       

— Хо­роший вы­бор.       

Игорь тер­пе­ливо ждал, по­ка я на­конец-то со­берусь. Не то, что­бы я дол­го вы­бирал, что на­деть, прос­то не вся одеж­да под­хо­дила. Не­кото­рая за­дева­ла еще не за­шив­шие ра­ны и неп­ри­ят­но на­тира­ла. Приш­лось с этим де­лом по­возить­ся. Ну, а отец по­ка что щел­кал пуль­том в на­деж­де най­ти что-то ин­те­рес­ное на ТВ. Кра­ем гла­за я за­метил, что он смот­рит вов­се не на ящик, а на ме­ня. На то, как я сни­маю не­под­хо­дящую фут­болку, пред­став­ляя его взо­ру свое «иде­аль­ное» те­ло. Он не прос­то смот­рит. Он наг­ло пя­лит­ся, сам то­го не по­нимая. По­хаб­но сколь­зил взгля­дом по об­на­жен­но­му тор­су, пош­ло об­ли­зывая пе­ресох­шие гу­бы. Я да­же пред­ста­вить бо­юсь, что у не­го тво­рит­ся в го­лове. На­вер­ное, он мог и даль­ше что-то там се­бе пред­став­лять с при­от­кры­тым ртом изу­чая мое те­ло, но его взгляд пе­ресек­ся с мо­им, пол­ным глу­боким не­пони­мани­ем и, мо­жет быть, стра­хом.

Игорь прос­то от­вернул­ся об­ратно к те­леви­зору, схва­тив по пу­ти бу­тыл­ку ал­ко­голя.       
Бо­же, пусть мне прос­то по­каза­лось и это­го не бы­ло. По­жалуй­ста.       

                        ×××       

Пос­ле­ду­ющие ча­сы прош­ли до­воль­но быс­тро и без­мя­теж­но, что мне поз­во­лило рас­сла­бить­ся и за­быть про ка­кие-то проб­ле­мы.       

На­чалось все с обыч­ной про­гул­ки по пар­кам и раз­го­вора­ми на те­мы очень от­да­лен­ные от на­шей ра­боты. Игорь час­то шу­тил, улы­бал­ся, ин­те­ресо­вал­ся мо­им мне­ни­ем, не за­тыкая гру­бо на по­лус­ло­ве. Он вел се­бя как нас­то­ящий отец. Он прос­то был ря­дом, сво­ей улыб­кой раз­ве­ивая ту­чи в столь уг­рю­мую Пи­тер­скую по­году. По пу­ти мы иног­да за­ходи­ли в ка­фе или дру­гие ма­газин­чи­ки, что­бы спря­тать­ся от дож­дя. Я сог­ре­вал­ся креп­ким ко­фе, нас­лажда­ясь его аро­матом, а Гар­ри улуч­шал свое нас­тро­ение ал­ко­голем. Ме­ня нем­но­го нап­ря­гало ко­личес­тво спир­тно­го, что он вы­пил. Ведь с каж­дой пос­ле­ду­ющей бу­тыл­кой его по­веде­ние ста­нови­лось ху­же и не­уп­равля­емей. Отец пь­янел на гла­зах. И это пу­гало. Я ведь ни­ког­да его не ви­дел в та­ком сос­то­янии… Бо­юсь, что он мо­жет выт­во­рить. Хо­тя, мо­жет, я прос­то нак­ру­чиваю. Все бу­дет хо­рошо, Ан­тон. Не об­ра­щай вни­мание на то, что об­щать­ся с ним поч­ти не­воз­можно. Мы с тру­дом доб­ра­лись до до­ма. Игорь всю до­рогу прев­ра­щал ди­алог в фи­лософ­ский мо­нолог о семье с пош­лы­ми и не­умес­тны­ми шут­ка­ми, при­об­ни­мая ме­ня за пле­чи, чуть ли не ви­ся на мне. Бы­ло так тяж­ко и про­тив­но, что я хо­тел уже пос­ко­рее ус­нуть и за­быть этот день.

 Нель­зя его ви­нить. Он же то­же зас­лу­жил от­дых. Он ра­бота­ет дня­ми нап­ро­лет, за­бывая про сон.       

— У ме­ня для те­бя есть еще один по­дарок, — Игорь на­деж­но зак­ры­ва­ет вход­ную дверь, об­ло­качи­ва­ясь на нее, что­бы не сва­лить­ся с ног. Нем­но­го пе­ребор­щил с вы­пив­кой и те­перь вов­се не от­да­ет от­че­та сво­им дей­стви­ям. Его речь бор­мо­тание пре­рыва­лось ико­той, из-за че­го слож­нее раз­би­рать сло­ва.      

 Мне очень не­ком­фор­тно на­ходить­ся ря­дом с ним в од­ной ком­на­те, ког­да он не кон­тро­лиру­ет се­бя. Да да­же на но­гах кое-как сто­ит. Он чуть не сва­лил­ся с лес­тнич­но­го про­ема, ког­да еле как доб­рался до на­шего эта­жа.       

Я уже хо­тел по­быс­трее сва­лить в свою ком­на­ту и креп­ко ус­нуть, по­это­му то и нап­ра­вил­ся по нап­равле­нию к це­ли, по­ка отец пы­тал­ся зак­рыть дверь, что-то бор­мо­ча под нос. Но не ус­пел я и ша­гу сде­лать, как ме­ня пе­рех­ва­тили, гру­бо от­дернув на­зад. Мое сер­дце про­пус­ти­ло удар и, ка­залось, зас­ты­ло. Игорь по­доб­рал ме­ня на ру­ки, буд­то я для не­го нис­коль­ко не ве­шу, при­печа­тывая к сте­не. Пе­регар рез­ко уда­рил в нос, зас­тавляя по­мор­щить­ся от ужас­но­го за­паха.       

— Что ты… — я ста­рал­ся выб­рать­ся, от­талки­вая пь­яно­го от­ца от се­бя. Ме­ня ско­вал страх, ко­торый ко­ман­до­вал мною, что­бы я сно­ва пы­тал­ся ос­во­бодить­ся. Но это выг­ля­дело так бес­по­мощ­но и жал­ко, что грус­тно лишь от од­ной кар­ти­ны.       

— Тиш… — сло­во вновь прер­ва­лось из-за ико­ты, — Ти­ше, — Игорь ут­кнул­ся но­сом в из­гиб пле­ча и шеи, шум­но вы­дыхая, — Ска­жи мне, — про­вел кон­чи­ком но­са по шее и за ухом, силь­нее сжи­мая паль­цы на бед­рах, — Ты лю­бишь ме­ня, м?       

Каж­дое его при­кос­но­вение вы­зыва­ло от­вра­щение. И сле­зы. Бо­же, я вновь ре­ву пе­ред ним. По ще­ке про­бежа­ла пер­вая сле­зин­ка, ко­торую Игорь тут же сли­зал. Он поз­во­ля­ет се­бе та­кое… Я не мо­гу ни­чего от­ве­тить. Мне страш­но… Сло­ва ис­чезли из го­ловы под этим на­пором.       

И пос­ле­довав­шая ти­шина не по­радо­вала Иго­ря, что спод­вигло его при­жать­ся сво­им те­лом к мо­ему тор­су, упи­ра­ясь лбом о сте­ну. Че­рез чур близ­ко. Че­рез чур ин­тимно.       
— Лю­бишь ли ты ме­ня? — он ста­ра­ет­ся сдер­жать свой гнев, про­цежи­вая эти сло­ва сквозь зу­бы, — От­ве­чай. Ты лю­бишь сво­его па­поч­ку? — неж­но от­тя­нул моч­ку уха, поз­же роб­ко це­луя.       

Я лишь смог вы­давить из се­бя хлип­кое «Да», окон­ча­тель­но сдав­шись. Сколь­ко бы я не ста­рал­ся отс­тра­нить­ся, цеп­ля­ясь за пле­чи и от­талки­вая, все без тол­ку. Ос­та­валось иг­рать по пра­вилам.       
— Я не слы­шу, — гряз­ный ше­пот опа­лял ухо.      

 Он тол­кнул­ся впе­ред, по­казы­вая, что тер­пе­ние на ис­хо­де. Я чувс­тво­вал, как его пах соп­ри­касал­ся с мо­им. Его вну­шитель­ных раз­ме­ров сто­як тес­но при­легал ко мне. И од­на толь­ко мысль о бу­дущих его дей­стви­ях вы­зыва­ла па­нику.       

— Я люб­лю те­бя.       

Это ведь прав­да… Бы­ла ког­да-то. Сей­час я не­нави­жу его! И очень силь­но сом­не­ва­юсь, что смо­гу по­любить вновь.       
Я зак­рыл гла­за, не же­лая ви­деть про­ис­хо­дящее.

— Не на­до… Про­шу.       

— Прос­то до­верь­ся мне.       

Игорь удер­жи­вал ме­ня од­ной ру­кой, по­ка вто­рой блуж­дал по те­лу, изу­чая ла­пая вез­де где мож­но и где нель­зя. На эти лас­ки я мо­гу лишь ску­лить. Моя грудь ста­ла взды­мать­ся ча­ще, ког­да его су­хие гу­бы прош­лись по неж­ной шее, при­кусы­вая, а по­том за­лизы­вая пос­тра­дав­шее мес­то. Он пе­решел с шеи на ли­цо, пок­ры­вая его по­целу­ями в под­бо­родок, ску­лы, влаж­ные ще­ки.       

Не­силь­но, но ощу­тимо, тол­кая в грудь пь­яно­го от­ца, я по­пытал­ся сно­ва вра­зумить его.       

Гряз­но. Мер­зко. От­вра­титель­но.       

И этот лож­ный шанс, что все прек­ра­тилось, ког­да Игорь от­пустил ме­ня… Но толь­ко вот он тут же при­жал ме­ня об­ратно сво­им мощ­ным те­лом, про­дол­жая ис­сле­довать сок­ро­вен­ные мес­та. Он мед­ленно по­вел со­бач­ку на мол­нии вет­ровки вниз, упи­ва­ясь мо­ей бе­зыс­ходностью. Ему дос­тавля­ло ди­кое удо­воль­ствие мои нич­тожные по­пыт­ки выб­рать­ся. Я из­ви­вал­ся на мес­те, а он сжи­мал мое гор­ло силь­нее, прек­ра­щая по­ток кис­ло­рода. Он сме­ял­ся, ког­да я за­дыхал­ся и ног­тя­ми ца­рапал его за­пястье. Его бе­зум­ные зе­леные гла­за блес­те­ли от ог­ня азар­та. Мои — от слез.       

— Тош, ты та­кой… — не в си­лах по­доб­рать сло­ва, ко­торые смог­ли бы по­дой­ти к дан­ной си­ту­ации, Игорь прос­то за­был про на­чало пред­ло­жения. Он за­гип­но­тизи­рова­но об­вел ску­лы боль­шим паль­цем, спус­ка­ясь ни­же к кон­ту­ру губ, на­дав­ли­вая и зас­тавляя при­от­крыть рот. Про­ник внутрь, нас­лажда­ясь го­рячей влаж­ностью, иг­рался с язы­ком и об­вел ос­трые зуб­ки. Он смот­рел пря­мо в гла­за, не поз­во­ляя мне увес­ти взгляд и нас­лажда­ясь мо­им стра­хом. Я как пос­ледний трус сжал­ся в ко­мочек, по­дог­нув ко­лени. Его па­лец про­дол­жал блуж­дать по мо­ему рту, а сам Игорь на­вер­ня­ка пред­ста­вил неч­то иное вмес­то паль­ца. И са­мое страш­ное, что он лег­ко мо­жет воп­ло­тить свою гряз­ную меч­ту, а я ни­чего не смо­гу с этим по­делать. От этих мыс­лей я прик­рыл гла­за, пред­став­ляя ра­дугу, ко­тят и мяг­кие об­ла­ка. Как же я хо­чу прос­нуть­ся. От­крыть гла­за и оч­нуть­ся в ком­на­те. Не в этой квар­ти­ре, не в этом го­роде, не в этой стра­не…      

Не ря­дом с ним.       

— Я хо­чу, что­бы ты смот­рел на ме­ня, — но его гру­бый низ­кий го­лос воз­вра­щал в ре­аль­ность.       

Я не пос­лу­шал­ся, про­дол­жая дер­жать ве­ки опу­щен­ны­ми. Рас­пахнуть гла­за зас­та­вил вне­зап­ный по­целуй с горь­ким вку­сом ал­ко­голя. Язык пош­ло вы­лизы­вал каж­дый уго­лок, про­никая все глуб­же и по­дав­ляя рву­щи­еся на­ружу кри­ки о по­мощи и моль­бы. Игорь удер­жи­вал мое ли­цо ла­доня­ми, ли­шая ме­ня вся­чес­ких шан­сов раз­вернуть­ся и ра­зор­вать по­целуй. Гру­бо тол­кался в мой рот, спле­та­ясь с язы­ком и об­хва­тывая гу­бы сво­ими. По­целуй иг­рал на гра­ни боль­но и мер­зко. Я не мог соп­ро­тив­лять­ся. На мои про­тес­ты в ви­де мы­чания и паль­цев, что креп­ко об­хва­тили за­пястья на­силь­ни­ка, сле­дова­ла гру­бая си­ла, ко­торая тол­ка­ла в сте­ну, зас­тавляя ме­ня боль­но при­ложить­ся спи­ной и раз­жать паль­цы. Я чувс­тво­вал его сер­дце­би­ение. В лю­бой дру­гой си­ту­ации я бы ска­зал, что это не­обыч­но и при­ят­но чувс­тво­вать, как рав­но­мер­но бь­ет­ся чу­жое сер­дце. Но сей­час, ког­да я уже за­дыха­юсь от не­дос­татка кис­ло­рода, и ког­да ме­ня при­печа­тал к сте­не отец, то это до­воль­но… От­вра­титель­но.       

Лов­кие паль­цы Иго­ря быс­тро рас­пра­вились с мол­ни­ей на мо­их джин­сах, прис­пуская их. И по­ка од­на ру­ка ныр­ну­ла под фут­болку, ог­ла­живая каж­дый шрам, вто­рая рас­прав­ля­лась с пряж­кой рем­ня, ко­торый удер­жи­вал его собс­твен­ные шта­ны. Я же в это вре­мя хо­тел ос­та­новить все эти при­кос­но­вения, цеп­ля­ясь за ла­донь, что так по-собс­твен­ни­чес­ки об­во­дит каж­дую ра­ну по па­мяти.       

— Хва­тит. Мне. Ме­шать, — отс­тра­нив­шись от крас­ных за­цело­ван­ных губ, Игорь при­нял­ся ос­тавлять баг­ро­вые мет­ки на шее и пле­чах, как сле­ду­ет впи­ва­ясь в ко­жу. И ког­да он ус­лы­шал ти­хий, но слы­шимый стон, ко­торый я не смог удер­жать, до­воль­но за­рычал. В од­но дви­жение он раз­вернул ме­ня ли­цом к сте­не, ско­вывая ру­ки сво­им рем­нем за спи­ной. И вот мои джин­сы упа­ли в но­ги, а за ни­ми и ниж­нее белье. Ши­рокая мо­золис­тая ла­донь лег­ла в ак­ку­рат на яго­дицу, силь­но сжи­мая, а се­кун­дой поз­же раз­дался звон­кий шле­пок. Рез­кая боль прон­зи­ла те­ло, от­да­вая ад­ским пла­менем. Уве­рен, что на этом мес­те те­перь кра­су­ет­ся крас­ный от­четли­вый от­пе­чаток ла­дони. Вско­ре и на вто­рой яго­дице по­яв­ля­ет­ся та­кой же след, а я, не су­мев сдер­жать­ся, за­выл от бо­ли. Игорь тут же по-собс­твен­ни­чес­ки ух­ва­тил­ся за бед­ро для удобс­тва, а сво­бод­ной ру­кой рас­ти­рал го­лов­кой выс­ту­па­ющую и чер­тов­ски хо­лод­ную смаз­ку по мы­шеч­но­му коль­цу. От его как бы рас­слаб­ля­ющих дей­ствий, я сжи­мал­ся толь­ко силь­нее. Он чуть шат­нул бед­ра­ми, нем­но­го про­никая в жар­кое и тес­ное нут­ро. Но это­го бы­ло дос­та­точ­но, что­бы крик про­из­воль­но выр­вался на­ружу. Но тут же прер­вался из-за ру­ки от­ца, ко­торая нак­ры­ла гу­бы. Ука­затель­ный и сред­ний паль­цы за­пол­ни­ли рот, ли­шая воз­можнос­ти гром­ко сто­нать от бо­ли, что прон­зи­ла все те­ло.

— Не кри­чи. Будь хо­рошим маль­чи­ком.       

Игорь про­дол­жал мед­ленно и му­читель­но вхо­дить, что-то шеп­ча на ухо. Я на ин­стинктах ста­рал­ся отод­ви­нуть­ся, уй­ти по­даль­ше… Я при­жимал­ся к хо­лод­ной сте­не, упи­ра­ясь ще­кой. Будь моя во­ля, вска­раб­кался бы на сте­ну от но­ющей ту­пой бо­ли, что на­пол­ня­ла низ жи­вота. Мои ко­лени пре­датель­ски под­ко­сились и сто­ять бы­ло со­вер­шенно не­воз­можно. И ес­ли бы не силь­ные ру­ки от­ца, что удер­жи­вали ме­ня в вер­ти­каль­ном по­ложе­нии, то дав­но бы рух­нул на пол. Но он дер­жал уве­рен­но креп­ко и, не об­ра­щая вни­мания на пы­та­ющи­еся выр­вать­ся кри­ки и сле­зы, что сколь­зят по ще­кам, ввел до кон­ца од­ним силь­ным тол­чком. Он нас­лаждал­ся, стис­нув зу­бы и сдер­жи­вая зве­риный рык. А я ныл от не­выно­симой бо­ли, из­ви­ва­ясь в этой ло­вуш­ке. Я мог ощу­тить эти вну­шитель­ные раз­ме­ры лишь тог­да, ког­да по­чувс­тво­вал в се­бе ствол, пуль­си­ру­ющий внут­ри и пок­ры­тый круп­ны­ми ве­нами. Он да­же не дал па­ры се­кунд, что­бы я при­вык к столь неп­ри­выч­ным ощу­щени­ям. Игорь сра­зу на­чал дви­гать та­зом, вжи­мая ме­ня в сте­ну. Ру­ка, что рань­ше, сжи­мала бед­ро до си­няков, об­хва­тила ме­ня за та­лию, а вто­рая про­дол­жа­ла ис­сле­довать рот. По его паль­цем уже сте­кала вяз­кая слю­на, про­дол­жая свой путь по ру­ке, а поз­же при­зем­ля­лась на взмок­шую от по­та фут­болку.       
Я не­ис­то­во во­пил и мо­лил о спа­сении, но мои мо­лит­вы ник­то не слы­шал, а жа­лоб­ный вой Игорь про­пус­кал ми­мо ушей, на­ращи­вая темп и нас­лажда­ясь, как по­явив­ша­яся кровь уп­ро­щала про­ник­но­вение. Ди­кие сто­ны сме­шан­ные с не­чело­вечес­ки­ми ры­ками на­пол­ни­ли при­хожую до кра­ев, от­да­ва­ясь жут­ким эхом. Отец про­никал в мое те­ло без­жа­лос­тно, быс­тро и бес­по­щад­но. Весь его мир со­шел­ся в од­ной точ­ке. И как же мне «по­вез­ло», что я ока­зал­ся сре­дото­чи­ем все­го су­щего.      

Игорь уже был бли­зок к раз­рядке. Его тол­чки ста­ли пре­рывис­тее, а ды­хание учас­ти­лось, как и стук сер­дца. Он гру­бо при­жал ме­ня к се­бе так близ­ко, что я по­чувс­тво­вал его жар че­рез одеж­ду. С гром­ким сто­ном на ус­тах отец кон­чил, до­воль­но за­мур­лы­кав и до­воль­ству­ясь сво­ей ра­ботой. Я чувс­тво­вал, как его се­мя мер­зко об­ле­пило стен­ки внут­ри, пе­реме­шива­ясь с кровью.       

Он при­вел се­бя в по­рядок, наб­лю­дая за тем, как его спер­ма мед­ленно сте­кала по внут­ренней сто­роне бед­ра. Ре­мень спал с рук, гром­ко при­зем­ля­ясь на пол. А за ним рух­нул и я, бес­силь­но ска­тив­шись по сте­не. Ме­ня силь­но тряс­ло и мо­рози­ло. Но, ви­димо, этот факт ус­коль­знул из глаз от­ца боль­но­го на всю го­лову му­дака.       

— С днем рож­де­ния, бан­дит, — его пос­ледние сло­ва для ме­ня ока­зались пус­тым пос­то­рон­ним зву­ком. Крат­кий по­целуй в гу­бы и он ушел в свою ком­на­ту, нас­висты­вая ве­селую ме­лодию.       

Я по­дог­нул ко­лени, об­хва­тив их ру­ками. Слез уже ту­по не ос­та­лось. Я про­дол­жал си­деть в без­за­щит­ной по­зе, дро­жа. Я прос­то по­лез­ная иг­рушка для не­го. Не сын. Не уче­ник. Иг­рушка. Для раз­вле­чения и уто­ления его боль­ных фан­та­зий.       

Я не чувс­тво­вал злос­ти, гне­ва, не­навис­ти, ра­зоча­рова­ния. Я ни­чего не чувс­тво­вал. Про­пала и та боль, что соп­ро­вож­да­лась с пер­вых се­кунд на­силия.       

Я же не зас­лу­жил это­го… Не зас­лу­жил!       

Я не дол­жен ва­лять­ся в две­рях, ис­поль­зо­ван­ный как са­мая де­шевая шлю­ха с трас­сы, с за­соса­ми на шее и си­няка­ми на но­гах.       

Оп­ре­делен­но это был тот са­мый грус­тный праз­дник, ко­торый ос­та­вил не­забы­ва­емый от­пе­чаток в па­мяти. И как бы я не ста­рал­ся, ни­ког­да не за­буду.       

Се­год­ня я по­терял все яр­кие крас­ки, ко­торый уви­дел здесь в пер­вый день. Сей­час все се­ро и од­но­об­разно. Грус­тно и уны­ло.       

Спа­сибо, па­па, за прек­расный день рож­де­ния.