Они не поймут

За пос­лед­нее вре­мя Ан­тон стал зам­кну­тым. Об­ща­ет­ся од­нос­лож­ны­ми пред­ло­же­ни­ями или вов­се мол­чит, ви­ди­мо, что­бы не взбол­тнуть лиш­не­го. Ког­да уда­ет­ся, лов­лю его взгляд и ви­жу, что там не ос­та­лось той ра­дос­ти, ко­то­рой я все­го па­ру дней на­зад был го­тов лю­бо­вать­ся ча­са­ми. Те­перь его взгляд бо­лее от­ре­шен­ный. Пус­той. По край­ней ме­ре го­лу­бые гла­за все же сох­ра­ни­ли свой на­сы­щен­ный не­бес­ный от­те­нок.
Так же при­ме­тил, что он бо­ит­ся ме­ня. Из­бе­га­ет. Но бес­пре­кос­лов­но вы­пол­ня­ет аб­со­лют­но все, что про­шу. Иног­да за­ика­ет­ся в об­ще­нии со мной, всег­да уво­дит гла­за ку­да-то в угол, но ста­ра­ет­ся уго­дить мне. Мне да­же нра­вит­ся его вся эта скром­ность и зам­кну­тость, но это не то, что я тре­бую от не­го.

Но­ча­ми, ко­то­ры­ми я час­то ос­тав­лял Ан­то­на од­но­го из-за ра­бо­ты, иног­да кра­ем гла­за за­ме­чал, что маль­чик си­дит у ок­на в сво­ей ком­на­те, меч­та­тель­но смот­ря в даль. Да, его жизнь пол­ностью пе­ре­вер­ну­лась и он яв­но хо­чет луч­ше­го. Хо­чет семью, ко­то­рую он зас­лу­жил, а не злоб­но­го па­па­шу, ко­то­рый уби­ва­ет лю­дей ядом. Но он при­вык­нет ко мне и этой жиз­ни. Ему пон­ра­вит­ся, еще и бла­го­да­рить ме­ня бу­дет.

Каж­дый но­вый день ока­зы­ва­ет­ся для не­го ху­же пре­ды­ду­ще­го. Ут­ро на­чи­на­лось с од­но­го - с по­да­рен­ной мною та­ту­иров­кой. Я был не ак­ку­ра­тен и дос­та­точ­но груб, из-за че­го она не­щад­но бо­ле­ла и от­вле­ка­ла Ан­то­на от обу­че­ния. При­хо­ди­лось дол­го мо­ро­чить­ся с «уро­ка­ми», что­бы до­бить­ся нуж­но­го ре­зуль­та­та. На это ухо­ди­ли не­де­ли, но То­ша схва­ты­вал на ле­ту и толь­ко ра­до­вал ме­ня. На что час­то по­лу­чал пох­ва­лу и вся­кие по­дар­ки. И пусть в от­вет уже не бы­ло той счас­тли­вой ис­крен­ней улыб­ки и че­ло­ве­чес­ко­го «спа­си­бо», но Ан­тон ос­ме­ли­вал­ся пос­мот­реть в гла­за и его угол­ки губ еле за­мет­но под­ни­ма­лись.

В та­ком тем­пе не­за­мет­но сколь­зит вре­мя, Ан­тон по щел­чку паль­ца вы­пол­ня­ет ска­зан­ное мною, а мне при­хо­дит­ся до­воль­ство­вать­ся за­ме­ча­тель­ным ре­зуль­та­том. Пос­те­пен­но пар­ниш­ка прев­ра­ща­ет­ся в пос­луш­ную иг­руш­ку, ко­то­рую мне так нра­вит­ся дер­гать за ни­точ­ки. Все шло как по мас­лу. По­ка кое-кто не со­из­во­лил об­ма­нуть ме­ня.

Ис­пор­тил то­вар, пы­тал­ся скрыть это, наг­ло и не­уме­ло скры­вая прав­ду. Врал, гля­дя мне в гла­за. Я вни­ма­тель­но выс­лу­ши­вал этот бред, сох­ра­няя спо­кой­ствие. Про­дол­жал сто­ять нап­ро­тив ис­пу­ган­но­го под­рос­тка, вы­пы­ты­вая прав­ду, но в от­вет по­лу­чал оче­ред­ную глу­пость. Мое тер­пе­ние под­хо­ди­ло к кон­цу, я схва­тил ви­нов­ни­ка за за­пястье и по­та­щил в ту са­мую «ком­на­ту стра­ха». Все его «По­жа­луй­ста» и «Прос­ти» прос­каль­зы­ва­ли ми­мо ушей. Соп­ро­тив­ле­ние, ко­то­рое Ан­тон пы­тал­ся ока­зать, упи­ра­ясь но­га­ми в пол, не­силь­но то и по­мо­га­ло. Это лишь еще силь­нее зли­ло ме­ня, зас­тав­ляя при­ме­нить бо­лее гру­бое об­ра­ще­ние.

Он кри­чит: «От­пус­ти, мне боль­но». Как про­тив­но слы­шать его: «Я боль­ше так не бу­ду». Ког­да от­вет лишь один «Поз­дно».

Вско­ре Ан­тон ока­зал­ся на ку­шет­ке в уг­лу ком­на­ты, дро­жа от стра­ха. Он пы­тал­ся под­нять­ся, но я его ми­гом при­жал к хо­лод­ной по­вер­хнос­ти, на­дав­ли­вая на грудь. Стро­гий при­каз в мо­их гла­зах тот про­чи­тал без тру­да и, пос­лу­шав­шись, лег об­рат­но.

- Зна­ешь, - мне приш­лось отой­ти от сы­на, до­вер­чи­во по­вер­нув­шись к не­му спи­ной.

Как толь­ко я ока­зал­ся воз­ле из­люб­лен­ной тум­бы с бес­по­ряд­ком в ви­де хла­ма, в ко­то­ром мож­но най­ти что-то по­лез­ное, про­дол­жил мысль.
- Не хо­чу как-то ско­вы­вать твои дви­же­ния, соз­да­вая дис­ком­форт и ощу­ще­ние бес­по­мощ­нос­ти. Обой­дем­ся без рем­ней, да? Ты же бу­дешь се­бя хо­ро­шо вес­ти?

В от­вет гро­бо­вая ти­ши­на, буд­то я сам с со­бой раз­го­ва­ри­ваю. Да­же жал­ко­го ску­ле­ния с его сто­ро­ны не до­нес­лось. Я, ко­неч­но, пос­та­ра­юсь не сор­вать­ся, но его по­ве­де­ние пос­те­пен­но рас­кры­ва­ет клет­ку со зве­рем, ко­то­ро­го я так дол­го ста­ра­юсь дер­жать на це­пи в це­лях бе­зо­пас­нос­ти.
- По-мо­ему, я за­дал воп­рос, - го­лос стал стро­же, про­го­няя по ко­же под­рос­тка му­раш­ки.

- Да... - Ан­тон на­ко­нец-то что-то про­шеп­тал, но это­го бы­ло впол­не дос­та­точ­но.

Он прик­рыл гла­за из­ги­бом лок­тя, пы­та­ясь хоть как-то ус­по­ко­ить­ся. Да­же не за­ме­тил, как я нак­рыл его торс ла­донью, лег­ко пог­ла­жи­вая. То ли в по­пыт­ках унять его дрожь, то ли са­мо­му нем­но­го прий­ти в се­бя.

- Не бой­ся, - я зад­рал фут­бол­ку, об­на­жая пресс, - Я же обе­щал, что за каж­дый ко­сяк бу­дешь пла­тить, - про­вел паль­ца­ми по нап­ря­жен­ным мыш­цам, ощу­щая хо­лод девс­твен­но чис­той ко­жи, - И я не ви­но­ват, что ты ос­лу­шал­ся, - рас­крыл но­вень­кий нож-ба­боч­ку с ти­хим ляз­гом, - Ты мог прос­то рас­ска­зать прав­ду и все. Ведь у каж­до­го бы­ва­ют ошиб­ки и я бы прек­рас­но те­бя по­нял.

- Игорь, что т... - его пред­ло­же­ние обор­ва­лось, ког­да он уви­дел кар­ти­ну пол­ностью, прив­став на лок­тях. На его ли­це от­ра­жа­ет­ся па­ни­ка. И ес­ли прис­лу­шать­ся, то в столь ти­хом мес­те, мож­но ус­лы­шать его час­тое сер­дце­би­ение.

- Ты же не ду­мал, что я прос­то вы­по­рю те­бя рем­нем?

Я неж­но пог­ла­дил пар­ня по ще­ке, ук­ла­ды­вая об­рат­но. Ан­тон зап­ро­ки­нул го­ло­ву, под­жав гу­бы в пред­вку­ше­нии. Мои паль­цы вновь прош­лись по юно­му те­лу и в ка­кой-то мо­мент их за­ме­нил нож. Ос­трое лез­вие ка­са­лось ко­жи, но не да­ви­ло. Ос­тав­ля­ло лишь фан­том­ный след. Сколь­зи­ло вдоль и по­пе­рек, ри­суя не­за­мыс­ло­ва­тые узо­ры. Я уже не смот­рел на ос­трие но­жа, ко­то­рое иг­ри­во гу­ля­ло по жи­во­ту. Мое вни­ма­ние при­ко­ва­ла от­вет­ная ре­ак­ция маль­чи­ка. Как он жму­рит­ся, от­во­ра­чи­ва­ясь от про­цес­са, ку­са­ет реб­ро ла­до­ни, час­то ды­шит, нер­вно сгла­ты­ва­ет. Не знаю по­че­му, но сей­час Ан­тон очень за­во­ра­жи­ва­ет. Да­же хо­те­лось от­ло­жить но­жик и прос­то нас­лаж­дать­ся его не­вин­ностью. Зав­ла­деть им.

Лез­вие лег­ко рас­се­ка­ет ко­жу чуть ни­же пуп­ка, ос­тав­ляя нег­лу­бо­кую ца­ра­пи­ну, а сле­дом идет приг­лу­шен­ный стон. И вот еще од­на ра­на, но уже нам­но­го глуб­же. Кон­чик лез­вия скрыл­ся под ко­жей, ра­зук­ра­ши­вая те­ло. Буд­то кистью на хол­сте я вы­ри­со­вы­ваю раз­но­об­раз­ные сим­во­лы, не­по­нят­ные да­же мне. Нас­толь­ко ув­лек­ся про­цес­сом, что всхли­пы и сто­ны рас­тво­ря­лись в ти­ши­не и не до­хо­ди­ли до ме­ня. Я прос­то пог­ру­зил­ся в де­ло и уро­до­вал под­рос­тко­вое те­ло. Хо­тел, что­бы эти ра­ны ос­та­лись на по­жиз­нен­но, а не ис­чез­ли че­рез па­ру трой­ку дней. Хо­тел, что­бы Ан­тон нав­сег­да за­пом­нил свое пер­вое на­ка­за­ние. За­пом­нил, что лгать пло­хо.
С каж­дой но­вой ка­пель­кой кро­ви, что сте­ка­ет по блед­ной ко­же, мне труд­нее сдер­жи­вать се­бя. Пре­ды­ду­ще­го се­бя, ко­то­рый бы с ра­достью от­ре­зал бы по ку­соч­ку от жи­вой жер­твы, де­монс­три­руя той собс­твен­ные кус­ки пло­ти. Мо­жет быть да­же дал бы поп­ро­бо­вать.

Главное сей­час это вов­ре­мя ос­та­но­вить­ся, что рань­ше не всег­да по­лу­ча­лось. Вос­по­ми­на­ния из прош­ло­го за­ту­ма­ни­ли ра­зум, вык­лю­чая от внеш­не­го ми­ра. Я и не за­ме­тил, как глу­бо­ко во­шел нож, и как дос­та­точ­но дол­го ко­вы­ря­юсь на од­ном мес­те. Ан­тон не вы­дер­жал и вце­пил­ся в мою ру­ку, ко­то­рая и уп­рав­ля­ла хо­лод­ным ору­жи­ем.

- Прос­ти. - сквозь сле­зы он ста­ра­ет­ся го­во­рить ров­но и внят­но, ос­та­нав­ли­вая ме­ня и уби­рая мое за­пястье по­даль­ше от сво­его ис­тер­зан­но­го те­ла.

- Но я боль­ше не мо­гу... не мо­гу... - он ути­ра­ет до­рож­ки слез сво­бод­ной ру­кой, на ко­то­рой ос­та­лись от­чет­ли­вые сле­ды зу­бов из-за по­пы­ток заг­лу­шить кри­ки, - Игорь, по­жа­луй­ста... я ус­во­ил урок.

Вне­зап­ная сме­лость дер­зость ме­ня по­ра­зи­ла. Два пра­ви­ла в один день. Бь­ем ре­кор­ды, То­ша?

Я лишь удив­лен­но вски­нул бровь, до сих пор ощу­щая хо­лод­ную ла­донь на сво­ей ру­ке. Гру­бо ски­нув ее с се­бя, я не­на­дол­го уда­лил­ся, ос­тав­ляя Ан­то­на од­но­го ис­те­кать кровью с от­кры­тых глу­бо­ких ран. Он тря­су­щи­ми­ся паль­ца­ми со­би­рал сте­кав­шие алые ручьи, меч­тая ос­та­но­вить их. Слиш­ком мно­го ца­ра­пин раз­ной дли­ны и глу­би­ны. Он лишь ску­лил, слов­но по­би­тый ще­нок, скор­чив­шись от жут­кой но­ющей бо­ли. Но да­же в эти се­кун­ды не­ко­го спо­кой­ствия с от­сутс­тви­ем но­жа в брю­хе его ру­ки с си­лой от­це­пил от кро­во­то­ча­щих ран, за­фик­си­ро­вав над го­ло­вой.
- Так все-та­ки бу­дет луч­ше, - жут­ко спо­кой­ный го­лос, зас­та­вил пар­ня вздрог­нуть.

- Не на­до. - ста­ра­ясь вы­та­щить ру­ки из-под оков, Ан­тон вновь умо­лял.

Его жал­кие по­пыт­ки пов­ле­кут за со­бой по­тер­тые за­пястья.

- Я боль­ше не смо­гу тер­петь. Мне очень боль­но.

- Смо­жешь.

Ис­поль­зо­вав нож, я быс­тро прев­ра­тил фут­бол­ку сы­на в па­ру тря­пок, с по­мощью ко­то­рых смог со­об­ра­зить сво­е­об­раз­ный кляп. И тут же вер­нул­ся к ув­ле­ка­тель­но­му про­цес­су, усев­шись ря­дом. Я мог бы веч­но наб­лю­дать, как све­жие ра­ны пок­ры­ва­ют блед­ную ко­жу обиль­но сте­ка­ющей кровью. Как от час­то­го ды­ха­ния кап­ли ме­ня­ют свою ско­рость и нап­рав­ле­ние.

- Как же я хо­чу ос­та­вить па­ру ме­ток на тво­ем прек­рас­ном ли­це, - я по­во­дил лез­ви­ем нап­ро­тив го­лу­бых глаз, тем са­мым при­ко­вы­вая хо­лод­ный взгляд к та­ко­му же хо­лод­но­му ме­тал­лу. Я лишь рас­ша­ты­вал нож как ма­ят­ник, а не­бес­ные гла­за вни­ма­тель­но сле­ди­ли за каж­дым ма­хом. Ан­тон яв­но сей­час по­ду­мал о том, что вот-вот ли­шит­ся гла­за. Он вжал­ся в жал­кую ку­шет­ку, от­во­ра­чи­ва­ясь от лез­вия, но все так же за ним наб­лю­дая, бо­ясь по­те­рять из по­ля зре­ния.

- Но нель­зя, - ра­зо­ча­ро­ван­но цок­нув, я вер­нул нож в об­ласть жи­во­та, по пу­ти прос­коль­зив от влаж­ной ще­ки и до пуп­ка, на что Ан­тон гром­ко втя­нул воз­дух сквозь уже мок­рую нас­квозь ткань, - Слиш­ком за­мет­но. Ок­ру­жа­ющие мо­гут что-то за­по­доз­рить.

Вре­мя идет не­за­мет­но. Для ме­ня. Уве­рен, что для То­ши оно идет от­вра­ти­тель­но мед­лен­но. Срав­ни­мо с веч­ностью. Веч­ность ос­трой, а глав­ное зас­лу­жен­ной, бо­ли. Ан­тон кри­чал, стис­ки­вая зу­бы и ку­сая нес­час­тную ткань, еще па­рой ми­нут на­зад яв­ляв­ший­ся фут­бол­кой. Как мог по­дав­лял сле­зы, но нап­рас­но. Паль­ца­ми цеп­лял­ся за воз­дух, в на­деж­де хоть что-то все-та­ки ух­ва­тить. Жал­кие по­пыт­ки выб­рать­ся из це­пей, ко­то­рые лишь ухуд­ша­ют его сос­то­яние. Ка­за­лось, что еще нем­но­го и он по­те­ря­ет связь с этим ми­ром.

- Ви­дишь, - прос­тым щел­чком от­стег­нул сы­на от оков.
Удер­жи­вая то­го за под­бо­ро­док, заг­ля­нул в его крас­ные гла­за с рас­ши­рен­ны­ми от бо­ли зрач­ка­ми.

- Вы­жил же. Ни­че­го страш­но­го.

Ан­тон стя­нул «кляп» на шею, не имея сил раз­вя­зать или пор­вать его. Он с боль­шим тру­дом смог сог­нуть но­ги и нак­рыть свой изу­ро­до­ван­ный торс. Это все на что его хва­ти­ло. Сла­бость зав­ла­де­ла им. Еле как пе­ре­вер­нул­ся на бок, под­жав но­ги и об­няв се­бя по­пе­рек жи­во­та.

- Мой маль­чик, те­перь ты зна­ешь, что шут­ки со мной пло­хи, - я на­пос­ле­док лас­ко­во про­пус­тил па­ру пря­дей сквозь паль­цы, уба­юки­вая окон­ча­тель­но.

То­ша здесь про­вел всю ночь, не ме­няя по­ло­же­ния. Уже ут­ром, ког­да я вер­нул­ся с ра­бо­ты, за­ме­тил его в та­ком же сос­то­янии. Се­год­ня но­вый день - но­вые за­ка­зы. Приш­лось раз­бу­дить это­го ан­ге­ла, ко­то­рый креп­ко спал, на­би­ра­ясь сил пос­ле вче­раш­не­го.
Его зас­пан­ный и ис­пу­ган­ный вид нем­но­го рас­сме­шил ме­ня и под­нял мое нас­тро­ение. Ко­неч­но, ни­ка­ких «Из­ви­ни» или «Ты в по­ряд­ке?» он и не дож­дет­ся. Но «Доб­рое ут­ро» зас­лу­жил. Его торс пок­рыт де­сят­ка­ми ран, не­ко­то­рые из ко­то­рых ни­ког­да не за­жи­вут, ко­роч­ка­ми кро­ви и алы­ми раз­во­да­ми, ко­то­рые ук­ра­ша­ли и ру­ки по ло­коть. Я ак­ку­рат­но про­вел по не­ко­то­рым ца­ра­пи­нам, убеж­да­ясь в их су­щес­тво­ва­нии. Мои при­кос­но­ве­ния выз­ва­ли тер­пи­мую боль. Ан­тон нег­ром­ко зас­ку­лил, ста­ра­ясь сдер­жать­ся. Но му­чать я его не стал. За­нял ру­ки не­до фут­бол­кой, что до сих пор бол­та­лась на шее.
- Ты же прос­тил ме­ня? - он опять сор­вал го­лос.

И су­дя по его взгля­ду, он сам толь­ко что это по­нял.

- Ко­неч­но, - зас­мот­рев­шись на ис­ку­сан­ные в кровь гу­бы, про­дол­жал го­во­рить, - Се­год­ня труд­ный день. При­ве­ди се­бя в по­ря­док и при­хо­ди сю­да.

Ан­тон пос­лу­шал­ся и быс­тро нап­ра­вил­ся к ван­ной ком­на­те. Слиш­ком быс­тро. Буд­то на­хо­дить­ся ря­дом со мной это пыт­ка.

«Он прос­то на­пу­ган» убеж­дал я се­бя.

Да, се­год­ня его гла­за ста­ли на один тон тус­клее. Да, он ско­рее все­го не­на­ви­дит ме­ня. Да, он осоз­нал, что его жизнь это - нар­ко­ти­ки, боль, уни­же­ние, на­си­лие. И ему сто­ит нав­сег­да за­быть о ка­кой-то там счас­тли­вой жиз­ни, ко­то­рую он сам се­бе нап­ри­ду­мы­вал. Ему сто­ит иг­рать по мо­им пра­ви­лам. И быть мо­ей иг­руш­кой. В свои пят­над­цать он слом­лен и по­дав­лен тем, кто по­да­рил ему на­деж­ду на луч­шее. На семью.