Мазайка
Они молчат вплоть до того момента, когда эльф убирает всю посуду перед ними и скромно вопрошает, не желают ли мистер Малфой и мистер Поттер ещё чего-нибудь. Они ничего не желают, но никто из них не торопится подниматься и уходить. Руки всё ещё покоятся вместе на столе, и Драко тепло, так что он не спешит раскрывать рот, потому что знает, что обязательно всё испортит.
- Эм... Драко? – звук собственного имени приводит в чувство, слизеринец вскидывается и напрягается, но рука всё ещё под чужой горячей ладонью, и это то, чем ему не удаётся управлять. Его чувства – это слишком. И совладать с голосом сложно.
- Что?
- Я тут подумал... Ну... В общем, раз уж мы... соулмейты, то, наверное, нам нужно проводить больше времени вместе. Мы оба знаем, что раньше наши отношения были... не очень. Ну, ты понимаешь. Поэтому я подумал, что мы могли бы, знаешь, например, ходить в библиотеку вместе, или делать домашку, или что-то такое... Наверное, нам стоит подружиться, поэтому...вот. Что думаешь? Поттер выглядит идиотом, то и дело трёт свой шрам и опускает глаза, и Драко буквально чувствует, как ему неловко, но при этом не чувствует враждебности, и это то, что заставляет его сердце болеть, потому что Поттер всепрощающий гриффиндорский придурок, и вот так вот взял и принял тот факт, что его соулмейтом оказался Драко Малфой, который причинил ему столько неприятностей в прошлом.
- Надеюсь, Поттер, ты не настолько глуп, чтобы шуметь и мешать мне заниматься, - Драко ухмыляется и думает о том, что им сейчас идти в одну сторону – в Восточную башню, и будет очень-очень глупо, если они будут идти порознь в одно и то же место, но Гарри поднимается первым, говорит: «Идём», и тянет за собой своего соулмейта. Тянет по всему замку за руку, и Драко, который вначале брыкался и шипел, в итоге с самой ровной спиной и самым презрительным взглядом на окружающих шествует по коридорам Хогвартса за ручку с Гарри Поттером. Он сбегает в свою комнату, как только они оказываются в гостиной восьмого курса, потому что, ну в самом деле, на них буквально набрасываются с расспросами, так что Драко проскальзывает мимо них всех раньше, чем новоиспечённых соулмейтов окружают любопытные. Гарри остаётся на растерзание девчонок, но ему на помощь вскоре приходят Рон с Гермионой, которые, захватив с собой Невилла и буквально прописавшуюся в гостиной восьмого курса Луну, утягивают Гарри в его комнату, чтобы самим его расспросить с особым пристрастием. Драко закрывает дверь ото всех, хотя Панси стучится и ругается какое-то время, падает на кровать и закрывает лицо руками. Он лежит так долго, и он поистине наслаждается тем, что ему всё ещё тепло, но всё же встаёт, пишет письмо родителям, простеньким заклинанием призывает филина из совятни, вручает ему конверт и отправляет в мэнор. Он сообщает голые факты, но то, что мать и отец узнают новости не из газет, действительно важно. По крайней мере, Драко надеется, что его письмо попадёт им в руки раньше, чем Ежедневный Пророк.
***
Гарри просыпается рано, часы показывают полпятого утра, и ему снова жарко. Он откидывает лёгкое одеяло, которое на радостях вечером достал из шкафа, и лежит в одних трусах. Кувшин воды рядом с кроватью всегда холодный, так что Поттер вливает в себя два стакана, внезапно чувствует себя бодрым, натягивает маггловские спортивные штаны, нацепляет дурацкие тапочки с розовыми зайцами и открытыми носками, берёт мантию невидимку и выходит из комнаты. Он думает погулять немного, хотя гулять по замку полуголым ночью – странно, но Гарри надеется, что в полпятого спит даже Филч, так что берёт мантию скорее по привычке. Поттер спускается в гостиную и двигается к выходу, когда замечает тёмную фигуру у камина. У фигуры светлые блестящие волосы, и Гарри приближается раньше, чем понимает, что идёт куда-то. Малфой сидит на ковре близко-близко к огню, рискуя подпалить свою мантию, и Гарри подходит ближе, говорит:
«Привет», бросает мантию на кресло и присаживается на его подлокотник. Драко смотрит на него, кивает и снова отворачивается к огню, потому что он точно не будет ни о чём просить. Но Поттера не нужно ни о чём просить, он поднимается, произносит:
«Я присяду», причём совершенно утвердительно, будто бы это и не должно быть вопросом, и опускается на ковёр позади Драко, прислоняясь спиной к спине. И Малфой жалеет, что между ними его жутко тёплая мантия, которая, естественно, не греет, потому что Поттер (о Мерлин!) полуголый, и, кажется, сам даже не задумывается об этом, а вот Драко пытается что есть сил об этом не думать. Они просто сидят так какое-то время, пока Поттер не начинает зевать слишком громко, и в конце концов произносит глубокомысленное:
«Знаешь, Малфой, думаю, мы с тобой неплохо уживёмся. А теперь пойдём спать». Он поднимается, махает рукой, сонно улыбается и отправляется в свою комнату, а Драко провожает его взглядом, замечает на кресле переливающуюся ткань, но решает забрать и отдать её потом. За завтраком, конечно же, только их и обсуждают, и, конечно же, заголовки газет один круче другого, но Драко поразительно всё равно, потому что Поттер (Мерлин его подери) помахал и улыбнулся ему, и это то, к чему Малфой абсолютно не готов. То потрясающее мастерство, с которым он скрывал ото всех свои чувства, куда-то внезапно делось, оставив бедного слизеринца справляться со своим детским восторгом своими силами. Драко держит лицо – да, этого у него не отнять, и ещё стойко терпит болтовню Панси, и даже изредка скучающе отвечает на её вопросы, но в душе и в голове у него абсолютный кавардак. Под чутким надзором Грейнджер они теперь вместе на всех возможных совмещённых занятиях, и Драко на собственном опыте узнаёт, насколько Поттер плох в зельях, и понимает, что ЗОТИ ему самому неплохо бы подтянуть, потому что, ну в самом деле, этот везучий придурок просто невозможен. Про мантию Малфой вспоминает только через несколько дней и притаскивает в библиотеку, где они договорились встретиться после ужина, И Поттер искренне удивляется, когда видит её, а Драко злится, потому что: «Как можно забыть о такой важной вещи, придурок?». И Гарри, оказывается, способен сидеть тихо и не мешать Драко, и даже внимательно читать способен, только не особо долго, поэтому слизеринцу приходится иногда пихать его локтем, потому что Поттер начинает глупо пялиться по сторонам, и, главное, сверлить глазами своего соулмейта, отчего этот самый соулмейт перестаёт видеть буквы в учебнике и ставит кляксы, которые ни один порядочный Малфой никогда ставить не должен. И они встречаются так ещё раз и ещё, и Драко пишет родителям с просьбой прислать его любимые мантии и нормальную одежду, а мама вместе с ними передаёт коробку шоколада, которым обязательно нужно угостить мистера Поттера. И Драко чувствует чувства, потому что каждый раз, когда рука Гарри касается его руки, у него маленький сердечный приступ. Ему снова и снова приходится убеждать себя, что это всё, по сути, ничего не значит, но как можно поверить в это до конца, когда вот он – тёплый и замечательный Поттер, и он принадлежит Драко, он его соулмейт. Но Малфою нужно больше, намного больше, чем просто взаимовыгодное сотрудничество, и он не смеет убивать надежду на то, что попозже, в будущем, Гарри сможет посмотреть на него иначе, чем как на холодильник с функцией «написать эссе по Зельям».
В какой-то из дней к ним в библиотеке присоединяется Гермиона, которая злится и ворчит, поминая «великовозрастного упрямца», и «чёрствого идиота», и Драко до зуда в пальцах любопытно, о ком это она, он вопросительно вскидывает брови, но девушка быстро переключается на распекание Гарри на тему его беспечного отношения к учёбе (потому что он вместо того, чтобы писать эссе, всё время рисовал какие-то непонятные узоры), и достаётся даже Малфою, который, оказывается, должен был следить за её непутёвым другом. Драко этому факту ужасно удивляется, и ему очень хочется высказать всё, что он думает по этому поводу, но Гарри хватает его за руку, выпучивает глаза и активно мотает головой. Драко столь явный намёк понимает и затыкается на полуслове, и ему это, на самом деле, не очень нравится, но потом он вспоминает феерический Ступефай, и ему становится не так уж и обидно. И Гермиона уходит через несколько минут, набрав с собой поразительное количество книг по колдомедицине, и Малфой решает, что один маленький вопрос не очень сильно унизит его малфоевскую честь.
- Слушай, Поттер, о ком это она так лестно отзывается? – в голосе слизеринца ни следа заинтересованности, и сам он усиленно вычитывает что-то в учебнике, но ему слишком хочется знать, чтобы совсем промолчать. Гарри отрывается от разглядывания своего гениального художественного творчества, покусывает нижнюю губу, раздумывая, говорить или нет, но потом логично предполагает, что Драко всё равно рано или поздно узнает.
- Ну... - он трёт шрам на лбу и подсаживается немного ближе, и Малфой чувствует бедром его бедро, и плечом его плечо, и это слишком отвлекает от разговора, чёрт возьми.
– Надеюсь, ты не расскажешь об этом, иначе меня просто убьют, и ты останешься без соулмейта. В общем... Соулмейт Гермионы – профессор Снейп. Вот. И он этим иногда бывает не очень доволен. Но она с этим борется. Даже счёт ведёт, только не озвучивает. Глаза у Драко как две тарелки, и он смотрит на Гарри так, будто у него перед глазами не собственный (горячо любимый) соулмейт, а как минимум основатели Хогвартса. У него в голове складывается гениальная мозаика, и подобное открытие настолько шокирует, что больше Малфой работать точно не может, так что он под каким-то дурацким предлогом возвращается в гостиную вместе с Поттером, и они ещё долго сидят спина к спине у камина, прямо на ковре, не задумываясь, что в комнате есть ещё люди, а сидеть на полу – не аристократично.