Мучения или нет
Драко обхватывает большую чашку с горячим какао двумя руками и неловко ёжится. Он, вроде как, уже должен был привыкнуть за почти что год, на протяжении которого он чувствует только холод, но привыкнуть всё ещё не получается. На нём мантия, подбитая мехом, и его хоть год назад, на седьмом курсе, хоть сейчас, мало волнует, что она отличается от вроде как обязательной школьной формы. Горячие ходят в самых лёгких вещах, которые, кажется, только могут найти – в футболках, тонких блузках, самые отчаянные даже в укороченных топах, но большинство преподавателей закрывают на это глаза. Старшим можно, особенно теперь, когда некоторые потеряли своих соулмейтов в битве. Старшим многое можно. Малфой всем сердцем желает, чтобы его соулмейт был жив, потому что в моменты, когда он видит дурацкого Поттера в его дурацкой красной футболке с золотым снитчем на груди, очень эгоистично хочется тепла. Поттера перетрогала, кажется, большая часть Холодных этого замка, но такого счастья никому так и не перепало. Зато Грейнджер, кажется, нашла себе кого-то, потому что одеваться стала поприличнее, чем на шестом курсе. Кому же так свезло, Драко не знает, и ему крайне любопытно, но он, естественно, никогда и никому этого не скажет. Хотя бы очевидно, что это не Уизли, потому что он светит своей жуткой ярко-оранжевой футболкой на половину Большого зала. Холод везде. От него до конца не спасают даже самые горячие ванны, такие, после которых кожа красная-красная, пару раз даже слазила, потому что Драко буквально получал ожоги. Ему не хватало воздуха из-за горячего водяного пара, он задыхался и с трудом выползал из ванной старост на седьмом курсе, но лучше не становилось. Тело согревалось, но самая суть, то, что гоняет этот жидкий лёд по организму, всегда остаётся холодным. Сидящий рядом тёплый Блейз обнимает Панси за талию, и она открыто льнёт к нему, потому что это тепло – то, что ей нужно, что ей нужно постоянно, и она улыбается, потому что Блейз ей действительно нравится. Возможно, она его даже любит. Она вернулась в Хогвартс только потому, что Забини вернулся. Драко её понимает. Они с ней в одной лодке, оба Холодные, только вот Паркинсон повезло больше, и Малфой то и дело ловит себя на зависти. Ему до дрожи в ледяных пальцах хочется прикоснуться к Поттеру, и Драко буквально ненавидит себя за это. Он ненавидит себя и ненавидит Поттера, который в благородном жесте заявился на суд и дал показания в защиту Малфоев. Он ненавидит Поттера, потому что чёртов Поттер нравится ему как-то слишком давно и слишком сильно. Влюбиться до того, как найдёшь соулмейта – худшее, что можно сделать, но Драко не знает, что хуже: то, что он влюбился, или то, в кого именно он влюбился. У них почти все уроки совмещены с кем-то, потому что восьмикурсников как-то слишком мало, а слизеринцев, которые вернулись, пожалуй меньше, чем всех остальных. Их чаще ставят с Равенкло или Гриффиндором, и Драко кажется, что ему рядом с гриффиндорцами как будто ещё холоднее, потому что один гриффиндорский придурок буквально излучает вокруг себя тепло, дарит его всем и каждому, кроме него, но им оно без надобности, они не почувствуют его так, как может соулмейт. Поттер для них обычный, нормальный, он их друг, а Драко, кажется, никогда не рискнёт и не коснётся его, потому что узнать, что Поттер для него такой же, как для них – обычный, нормальный, просто тёплый – это то, что Малфой попросту не сможет принять. Он смотрит на преподавательский стол, новых преподавателей, Северуса, который преподаёт ЗОТИ. Слагхорн хотел уйти с поста преподавателя, но Макгонагалл уговорила его остаться, потому что найти нового и хорошего преподавателя ЗОТИ в нынешних условиях крайне сложно. Северус как-то изменился, но Драко всё не может понять, в чём дело. То, что он наконец подстригся – не считается, потому что его заставила Нарцисса, когда он заявился в мэнор в начале августа, после выписки из Мунго. Ему были искренне рады, потому что не могли даже прийти в больницу из-за запрета покидать дом. Запрет Драко сняли за неделю до конца августа, а родители остались в поместье, но всё же все они отделались малой кровью.
*** Драко скучающе обводит глазами класс. Ему всё ещё чертовски забавно наблюдать, как в одной комнате находятся люди в меховых мантиях, футболках и обычной школьной форме или другой одежде средней плотности. Он переводит взгляд на Северуса и внезапно осознаёт то, что так глупо пропускал раньше. Мантия. Малфой слишком привык к Снейпу, наглухо застёгнутому на все пуговицы, в тёплой плотной чёрной мантии. Он никогда не спрашивал его про соулмейта, но слышал довольно резкие высказывания профессора на эту тему. Он выглядел по-другому в последние несколько дней, но Драко всё не мог понять, потому что видел его не на занятиях, а только в большом зале или коридорах школы. Снейп иначе одет, и этот факт слишком поражает Драко, чтобы он вот прямо сейчас делал выводы из этого открытия, потому что ему совершенно точно нужно сосредоточиться на том, чтобы не попасть под чьё-то отскочившее обездвиживающее заклинание. Давать обездвиживающие и оглушающие заклинания детям, что прошли войну и Битву кажется странным, но, на самом деле, таких заклинаний куда больше, чем предполагает школьная программа, но мало кому из восьмикурсников теперь нужна школьная программа. Драко удивлён, потому что о половине из них он даже не слышал, а странное заклинание, позволяющее спеленать врага, превратив в мумию, ему весьма нравится. Проводить уроки по боевым заклинаниям совмещённо для Гриффиндора и Слизерина – странно, потому что в кого-то из слизеринцев ожидаемо может прилететь что-то более неприятное, чем обездвиживающее, по старой памяти и за былые заслуги. Драко, если попадает в середину кабинета, чувствует себя мишенью, и не он один, но гриффиндорцы, кажется, слишком заняты попытками восстановить свою шумную счастливую жизнь, а не местью. Студенты упражняются в применении заклинаний друг на друге в той части комнаты, которая устлана какими-то мягкими матами, на которые чуть менее больно падать. Снейп предусмотрительно не ставит Гриффиндор против Слизерина, но в классе и без того весьма напряжённо. Когда Грейнджер выходит против Поттера, все просто останавливаются и подбираются ближе. Профессор командует к началу дуэли, и эти двое улыбаются друг другу, а затем поднимают палочки. Заклинания летают и отражаются со скоростью, при которой Драко едва успевает понять, что это за заклинания. Поттер не произносит половину из них, а Грейнджер блокирует их с той удивительной лёгкостью, с которой строит из себя всезнайку. Северус, стоящий рядом с Драко, довольно хмыкает, и это слишком странно даже для него. Гарри отлетает внезапно, причём из-за простенького Ступефая, которого Драко даже не услышал. Отлетает и едва не сбивает Малфоя с ног. Он приземляется аккурат перед ним и профессором Снейпом, который смотрит на человека у своих ног с искренним недоумением.
- Гарри? Ты в порядке? – Гермиона выглядит виноватой, потому что, очевидно, не рассчитывала на такой эффект от заклинания, пущенного невербально и без особой надежды на успех. Тело у ног Драко шевелится, переворачивается на спину и ойкает.
-Да, всё окей. - Мистер Поттер. В вас магической силы столько, что вы можете снести весь этот прекрасный замок, но вы валитесь от простого невербального Ступефая? Поттер, вы идиот? – саркастический голос Снейпа прекращает начавшиеся было разговоры в классе, но гриффиндорцу, кажется, вообще не стыдно, и он занят тем, что с закрытыми глазами пытается прекратить головокружение.
- Профессор, Гермиона тоже сильная. И она, в отличие от меня, обзавелась сильным соулмейтом, а все мы знаем, что маги, нашедшие соулмейтов, намного более стабильны, и увеличивают магическую силу своей второй половинки! – он улыбается и тихо смеётся, не открывая глаз, Гермиона неподалёку прикрывает глаза рукой и пытается подавить смешок, а Северус, кажется, изо всех сил сдерживается, чтобы не приложить его чем-нибудь похлеще Ступефая. Например, Круциатусом.
- Никаких оправданий, Поттер. Тридцать баллов с Гриффиндора за вопиющую безалаберность. И поднимитесь, наконец, с пола. Поттер открывает глаза, осматривается вокруг, видит над собой весьма и весьма озадаченного блондинистого слизеринца, улыбается и тянет руку вверх.
- Малфой, будь добр, помоги встать, дай руку. Драко озадачен настолько, что ему, кажется, больше некуда быть озадаченным. Он протягивает руку, не задумываясь, потому что всё это слишком странно, и осознаёт, что всё катится к чёрту, только когда руку обдаёт жаром, а Поттер уже стоит на ногах. У Поттера действительно смешное лицо, и Драко бы обязательно посмеялся, если бы его мир не рушился. Он держит за руку Гарри Поттера, и рука Гарри Поттера горячая. Нет, она горячая. Драко чувствует, как тепло покалывает в кончиках его пальцев, будто он тот, кто пришёл с мороза и греет руки у камина. Ему нечем дышать, и он с какой-то титанической силой выдёргивает руку и отступает на пару шагов назад. Поттер смотрит на Малфоя, а затем на свою ладонь, прикладывает её к шее, будто передавая прохладу, а потом очень глупо улыбается.
- Малфой, ты холодный. Драко не хватает воздуха. Ему слишком трудно дышать, и он хватает такой нужный воздух ртом, но не чувствует, как он поступает в лёгкие. Ему срочно нужно прикоснуться ещё раз, нужно убедиться и удостовериться. Он не верит самому себе и своим ощущениям. Не верит, что его рука, та, которую держал Поттер – тёплая. По классу вовсю шепчутся, и слизеринцу хочется просто исчезнуть, потому что он больше не может.
- Конечно, мистер Поттер, он Холодный. А вы Горячий, если судить по вашей потрясающе безвкусной одежде, которая говорит сама за себя. А теперь, если все посчитались, продолжим урок, - Северус хмурится, и почти разворачивается, чтобы отойти, но Поттер смотрит на него удивлённо, а Драко чувствует панический ужас.
- Нет, профессор. Вы не поняли. Он холодный. У него ледяные руки, - гриффиндорец улыбается, улыбается глупо и радостно, и потрясённо, и со стороны Грейнджер слышится: «Ох», и Малфой разворачивается на каблуках и, глядя строго перед собой, выходит из кабинета. До Снейпа, кажется, доходит, и он не скрывает своего удивления. До остальных, присутствующих в этом кабинете, доходит тоже, и шёпотки переходят на какой-то новый уровень, Гарри растерянно смотрит на закрывшуюся за Малфоем дверь, а Гермиона тепло обнимает его со спины.
- Нет, ну я даже не удивлён, - Рон, который до этого стоял чуть поодаль и наблюдал за происходящим, подходит к другу и хлопает его по плечу. Выражение лица у него абсолютно мрачное, но для Гарри он находит самую издевательскую усмешку из всех возможных.
– Ты же у нас выдающийся волшебник, Гарри, так что соулмейт у тебя тоже... выдающийся. Все смеются, и остаток урока проходит суматошно и несобранно, несмотря на попытки Снейпа восстановить дисциплину и кучу потерянных из-за этого баллов. Гарри ходит как в тумане и всё время поглядывает на дверь, а Гермиона поглядывает на Гарри, потому что он запросто может попасть под чьё-нибудь заклинание, а Северус бросает свои фирменные нечитаемые взгляды на Гермиону, потому что эта девчонка поражает его всё больше. К обеду о случившемся знает уже половина замка, и Драко, который, очевидно, сглупил, придя в Большой зал, старается уйти оттуда как можно быстрее. На него пялятся так же, как и на Поттера, который между делом тоже пялится на него, и Панси тормошит его и хочет узнать подробности чего-то, о чём сам Драко не имеет никакого понятия. Он не знает, как жить дальше, и как смотреть Поттеру в глаза, и как дожить хотя бы до завтра, потому что невозможно поверить, что всё это – реальность, потому что то, о чём Драко боялся мечтать, сбылось. А что теперь со всем этим делать – непонятно. Он ходит на оставшиеся уроки потайными коридорами, чтобы не отвечать на дурацкие вопросы, но всё равно продолжает чувствовать на себе чужие взгляды. «Соулмейт Национального героя – Пожиратель смерти», и многие слишком сильно разочарованы, чтобы скрывать своё мнение на этот счёт, и уже завтра первые страницы газет будут пестреть их фотографиями и потрясающими выкриками отвратительных журналистов, так что всё, что может сделать Драко – это поднять голову и встречать их заинтересованные, завистливые и раздражённые взгляды с честью. Он правда хочет пойти в Большой зал и показать им всем, что он всё ещё Малфой, но потом плюёт на всё и сворачивает на кухню, потому что его все достали. Драко открывает натюрморт, пощекотав грушу, заходит, оглядывается и застывает на месте. За столом в углу сидит Поттер, что-то жуёт и удивлённо таращится. Слизеринец разворачивается и хочет уйти, правда хочет, даже берётся за ручку двери, когда слышит характерный хлопок за спиной.
- Мистер Драко Малфой голоден? Мистер Драко Малфой может поужинать с мистером Гарри Поттером, Теппи сейчас накроет на стол, - эльф исчезает, не интересуясь ответом, И Драко жмурится, потому что уйти прямо сейчас – глупо.
- Малфой, не стой там, проходи, садись. Драко оборачивается и напоминает себе, что Поттер идиот. Он чёртов герой, которому море по колено, и он ведёт себя слишком нормально для человека, который узнал, что его соулмейт – Пожиратель смерти. К счастью, он хотя бы не знает, что этот самый Пожиратель в него влюблён. И Драко решительно направляется к столу и усаживается напротив, а расторопный эльф тут же ставит перед ним тарелку с разнообразной аппетитной едой, которая вот прямо сейчас не так уж ему и интересна. Малфою до зубного скрежета хочется прикоснуться к этому лохматому недоразумению, сидящему прямо перед ним и смотрящему на него с долей любопытства в непонятном взгляде, потому что ему холодно, так давно холодно. Но недоразумение кладёт вилку, тянет руку первым, останавливаясь в нескольких сантиметрах от пальцев Драко, и вопросительно вскидывает брови. Слизеринец смотрит на смуглую кисть с немного неровными ногтями, со шрамом от чего-то на указательном пальце, прикрывает глаза, считает до пяти, а затем придвигает свою руку чуть-чуть ближе, но Поттеру этого достаточно. Он кивает чему-то в своей голове, уверенно накрывает её своей, немного сжимает, а затем берёт вилку в другую руку и как ни в чём не бывало продолжает есть. Драко шокирован. Ему хочется много всего сказать, но вместо этого он окидывает Поттера возмущённым взглядом, берёт вилку и принимается за еду, потому что она выглядит замечательно.