Чёрная тетрадь
Это был обычный вечер вторника.
Лилит сидела в библиотеке, как всегда, в самом дальнем углу. Гермиона сегодня не пришла — у неё было какое-то собрание старост, хотя официально старостами они станут только через несколько лет. Но Гермиону уже сейчас привлекали ко всем мероприятиям, потому что она была единственной, кто помнил расписание и правила лучше самих преподавателей.
Лилит читала. Точнее, пыталась читать. Мысли почему-то разбегались, что случалось с ней крайне редко.
Она думала об отце.
Странно, но за последние месяцы она стала замечать то, чего не замечала раньше. Как он смотрит на Поттера. Как его взгляд становится ещё холоднее, ещё пустее, когда Мальчик-Который-Выжил проходит мимо. Как он ставит Гриффиндору минусы с какой-то особенной, мрачной удовлетворённостью.
— Можно?
Лилит подняла глаза. Над ней стоял Гарри Поттер. Один, без Рона и Гермионы.
— Садись, — коротко ответила она, возвращаясь к книге.
Гарри сел напротив. Он явно нервничал — теребил край мантии, смотрел то на Лилит, то в сторону, то снова на Лилит.
— Я спросить хотел, — начал он наконец.
— Спрашивай.
— Твой отец... ну, профессор Снейп... почему он меня так ненавидит?
Лилит медленно подняла глаза от книги. Посмотрела на Гарри долгим, изучающим взглядом. Тот поёжился, но не отвернулся.
— Если бы ты заметил, — сказала она спокойно, — он так относится ко всем. Считает всех идиотами, которые только и ищут способ избежать учёбы. Даже выскочек не любит.
— Но ко мне особенно, — настаивал Гарри. — Я же вижу. Он на других так не смотрит, как на меня.
Лилит помолчала.
— Я не знаю, почему он не любит именно тебя, — сказала она честно. — Это у него надо спрашивать.
Гарри вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Но к тебе-то он нормально относится, — заметил он. — По зельям у тебя всегда «Превосходно». Он даже не придирается.
— Я исключение, — ответила Лилит. — Во-первых, я его дочь. Во-вторых, я хожу на дополнительные занятия и делаю программу старших курсов. У меня нагрузки больше, чем у семикурсников. Ему не к чему придраться.
— А он придирался бы, если б мог?
Лилит задумалась. Это был интересный вопрос.
— Наверное, — сказала она. — Он вообще любит придираться. Это его способ общения.
Гарри хмыкнул, но в его глазах всё ещё оставалась невысказанная боль. Лилит вдруг поймала себя на мысли, что ей любопытно. Почему отец так относится к этому мальчику? Да, он всегда строг. Да, он не любит Гриффиндор — это понятно, Слизерин и Гриффиндор враждуют веками. Но Поттера он выделяет особенно. Почему?
Она не знала ответа. И этот вопрос засел в голове, как заноза.
---
Через два дня, возвращаясь с обеда, Лилит решила зайти в кабинет отца. Она часто заходила туда после уроков — посидеть на диване, почитать, пока он варит зелья или проверяет домашние работы. Это было их негласное время — они могли молчать часами, но это молчание было тёплым.
Сегодня она пришла раньше обычного.
Дверь была приоткрыта. Лилит толкнула её и вошла, но в кабинете никого не было. Странно. Отец всегда предупреждал, если уходил. Но, видимо, что-то срочное вызвало его в Министерство или к директору.
Лилит пожала плечами, устроилась на диване, достала книгу и приготовилась ждать. Она любила этот кабинет — запах ингредиентов, тихое шипение зелий в котлах, тёплый свет свечей.
Прошло полчаса. Отец не возвращался.
Лилит встала, чтобы подбросить дров в камин, и тут её взгляд упал на стол.
Там лежала книга.
Чёрная. Старая. Обычная тетрадь, каких много. Но что-то в ней привлекло внимание Лилит. Может, то, как она лежала — отдельно от других бумаг, словно её только что читали. Может, то, как рука сама потянулась к ней.
Лилит не была любопытной. Она никогда не лезла в чужие вещи. Но сейчас её пальцы словно жили своей жизнью — они коснулись обложки, открыли тетрадь.
И она начала читать.
---
Это был дневник.
Не учебный, не рабочий. Личный. Самый настоящий дневник, где отец записывал свои мысли, свои страхи, свои воспоминания.
Лилит знала, что нельзя. Знала, что это вторжение. Но остановиться не могла.
Первые страницы рассказывали о детстве — о мальчишке по имени Северус, который жил в бедном районе, боялся отца-маггла и дружил с рыжеволосой девочкой с зелёными глазами. Лили по имени. Лили Эванс.
Лилит сжала тетрадь крепче.
Дальше было о школе. О том, как дружба рассыпалась. Как он назвал её грязнокровкой — самое страшное слово, которое только можно было придумать. Как она отвернулась от него и ушла к Поттеру. К Джеймсу Поттеру, который издевался над ним все школьные годы.
Страницы становились темнее. Тёмный Лорд. Метка на руке. Присоединение к Пожирателям. А потом — её смерть. Лили. Та самая рыжеволосая девочка с зелёными глазами. Убита Тёмным Лордом. Вместе с мужем. Остался только ребёнок — Гарри. Тот самый Гарри, у которого глаза её матери.
Лилит читала и чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается.
Двойной агент. Дамблдор. Обещание защитить. И цена этого обещания — вся оставшаяся жизнь, отданная шпионажу, лжи, опасности. И ненависть к Поттеру — не к мальчику, а к тому, чьи глаза напоминают о том, что потеряно.
А потом она дошла до страницы, где отец писал о ней.
«...Она появилась случайно. Одна ночь, которую я не помню. Ребёнок от магглы, которую я даже не знаю. Когда её принесли, я хотел отказаться. Но она схватила меня за палец и не отпускала. Глаза — мои. Чёрные, пустые. Но в них было что-то... То, что заставило меня оставить её.
Я назвал её Лилит. Почти Лили. Глупо, наверное. Пытаться заменить одной потерей другую. Но я не заменяю. Я просто... не знаю, как жить дальше. А она есть. Она дышит. Она смотрит на меня. И иногда мне кажется, что это единственное, что держит меня в этом мире».
Лилит моргнула. Глаза защипало, но она не плакала — не умела. Просто сидела и смотрела на эти строки.
Ошибка. Он считает её ошибкой. Ту ночь, которая подарила ей жизнь.
Странно, но Лилит не почувствовала боли. Не было обиды. Было только понимание. Она знала, какой была та ночь. Отец рассказывал — не подробно, но достаточно. Горе, алкоголь, случайная женщина. В этом не было любви. Лилит появилась не из неё.
Но дальше было важнее.
«Она не замена. Она — моё продолжение. Моя кровь. Мой ребёнок. Я научу её всему, что знаю. Защищу от всего, от чего смогу. И пусть я ошибка, пусть моя жизнь — череда неудач и потерь, но она будет знать, что её любят. Даже если я никогда не скажу этого вслух».
Лилит закрыла тетрадь.
Руки дрожали. Совсем чуть-чуть, но она чувствовала эту дрожь.
Отец не считал её ошибкой. Он считал ошибкой ту ночь — да. Но не её. Не Лилит.
Она открыла тетрадь снова, пролистнула дальше. Последние записи были о Дамблдоре.
И чем больше она читала, тем холоднее становилось внутри.
Дамблдор знал. Знал, что Петтигрев — предатель. Знал, что Поттеры в опасности. Знал, что есть пророчество. И ничего не сделал. Просто ждал. Ждал, когда Тёмный Лорд убьёт их, чтобы Гарри стал тем, кем стал.
Он играл людьми, как пешками. И отец был одной из них. Самой преданной, самой сломленной, самой удобной пешкой. Дамблдор забрал его душу, его жизнь, его свободу — и назвал это благородной целью.
— Он играет людьми, как пешками, — прошептала Лилит в тишине кабинета. — И отец — один из них. Даже не понимает, что им манипулируют. Он думает, что выполняет обещание, защищает сына Лили... А Дамблдор просто использует его. И использует Поттера. И всех.
Она сжала тетрадь так, что побелели костяшки.
В коридоре послышались шаги.
Лилит действовала мгновенно — закрыла тетрадь, положила точно на то место, где она лежала, и метнулась обратно на диван. Схватила книгу, раскрыла на первой попавшейся странице, уткнулась в неё взглядом.
Сердце колотилось где-то в горле.
Дверь открылась. Вошёл Снейп.
Он был бледен, под глазами залегли тени. Увидел дочь на диване, замер на мгновение, но быстро взял себя в руки.
— Ты рано, — сказал он, проходя к столу.
— Уроки закончились быстрее, — ответила Лилит, не поднимая глаз от книги. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Ты куда-то уходил?
— К директору. Срочный вызов.
Лилит кивнула.
Снейп сел за стол, машинально поправил тетрадь, которая лежала перед ним. Не заметил ничего. Начал перебирать бумаги.
Лилит смотрела на него из-за книги. На его бледное лицо, на чёрные глаза, в которых застыла вечная усталость. На руки, которые варили зелья и писали отчёты для человека, который его использовал.
Она хотела закричать. Хотела сказать ему всё, что прочитала. Хотела предупредить, защитить, спасти.
Но она молчала.
Потому что знала — он не поверит. Он слишком доверяет Дамблдору. Слишком верит в своё обещание. Слишком привык быть пешкой, чтобы заметить это.
— Пап, — сказала она вдруг.
Снейп поднял глаза.
— Что?
— Ты... когда-нибудь думал о том, чтобы уйти? Из школы? Из... всего этого?
Снейп замер. Его лицо стало ещё непроницаемее.
— Что за глупые вопросы?
— Просто спросила.
Он посмотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. Лилит выдержала его, не отвела глаз.
— Нет, — ответил он наконец. — Не думал. У меня есть обязательства.
— Перед кем?
— Перед теми, кто важнее меня.
Лилит кивнула и снова уткнулась в книгу.
Она не скажет ему. Не сейчас. Но она запомнит. Всё запомнит — каждое слово из той чёрной тетради, каждую боль, каждую жертву. И когда-нибудь, когда придёт время, она сделает что-то. Что именно — она не знала. Но просто так оставлять это нельзя.
— Лилит, — голос отца прозвучал неожиданно мягко. — С тобой всё в порядке?
— Да, — ответила она, не поднимая глаз. — Всё хорошо.
Она врала. Впервые в жизни она врала отцу.
Но это была ложь во спасение. Его спасение.
---
В ту ночь Лилит долго не могла уснуть.
Она лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове всё, что узнала. Тёмный Лорд, Пожиратели, Лили Эванс, Джеймс Поттер, Гарри, Дамблдор. Всё это сплеталось в один огромный, страшный клубок.
Филин, почуяв её беспокойство, перелетел с жёрдочки на подушку и ткнулся клювом в щёку.
— Всё хорошо, — прошептала Лилит, гладя его по перьям. — Я просто... думаю.
Ворон тихо каркнул, словно спрашивая: «О чём?»
— О том, что мир сложнее, чем кажется, — ответила Лилит. — И о том, что иногда те, кого мы считаем героями, на самом деле... не герои.
Филин моргнул и свернулся калачиком у её шеи.
Лилит закрыла глаза.
Завтра будет новый день. Завтра она снова пойдёт на уроки, сядет рядом с Драко, встретит в коридоре Поттера, увидит отца за профессорским столом. Всё будет как обычно.
Но внутри неё теперь жило знание. Тяжёлое, горькое, опасное знание.
И она не знала, что с ним делать.