Весёлая мелодия
Январь тянулся долго, как затянувшийся урок истории магии.
В Хогвартс вернулись ученики, коридоры снова наполнились шумом, а в библиотеке стало невозможно найти свободное место. Лилит это раздражало, но она научилась приходить раньше всех — сразу после завтрака, когда мадам Пинс только открывала двери, а остальные студенты ещё досыпали в своих гостиных.
Гермиона теперь часто сидела с ней. Они занимались каждая своим, но в тишине вдвоём было как-то уютнее. Иногда Гермиона шепотом задавала вопросы по учёбе, Лилит так же шепотом отвечала. Иногда они просто читали, и этого было достаточно.
— Ты когда-нибудь играла что-то весёлое? — спросила как-то Гермиона, отрываясь от конспекта по истории магии.
Лилит подняла глаза.
— Что значит «весёлое»?
— Ну... такое, от чего хочется улыбаться. Или танцевать. Или просто радоваться.
Лилит задумалась. Она играла много всего — грустное, спокойное, задумчивое, даже мрачное. Но весёлое? Она не знала, что это значит.
— Не знаю, — честно ответила она. — Я никогда не пробовала.
— А давай попробуешь? — предложила Гермиона. — Я могу найти какие-нибудь ноты. В библиотеке есть сборники маггловских песен, я видела.
— Зачем?
— Просто так. Чтобы узнать, получится ли у тебя.
Лилит подумала. Эксперимент? Это было интересно.
— Найди, — сказала она.
---
Через два дня Гермиона притащила потрёпанный сборник с маггловскими народными песнями.
— Вот, смотри. Тут всё просто. Есть даже детские песенки. Попробуй эту, например.
Лилит взяла ноты. «Jingle Bells». Она видела это название раньше — в книгах о маггловских праздниках. Говорили, что эту песню поют на Рождество.
— Это же просто, — сказала она, пробежав глазами нотный стан. — Примитивная мелодия.
— Ну так сыграй, — улыбнулась Гермиона.
Лилит взяла скрипку, прижала к плечу, поднесла смычок. И замерла.
Весёлое. Как это — весёлое? Она знала, как играть грустно — это было естественно, как дышать. Но весёлое... что нужно делать иначе?
— Попробуй быстрее, — подсказала Гермиона. — И легче. Не дави так на струны.
Лилит кивнула и начала.
Первые ноты прозвучали робко, неуверенно. Она играла медленно, как будто на ощупь. Мелодия была простой, почти глупой в своей незамысловатости. Но на третьем такте Лилит вдруг поняла, что делает что-то не так — слишком серьёзно, слишком тяжело.
Она остановилась.
— Не получается, — сказала она.
— Получается, — возразила Гермиона. — Просто ты играешь её как грустную. А она не грустная. Она про снег, про сани, про то, как весело кататься с горки. Представь это.
Лилит закрыла глаза.
Снег. Сани. Горка. Она никогда не каталась с горки. Но она помнила, как они с Драко валялись в сугробе. Как снег летел в лицо. Как Драко смеялся.
Она открыла глаза и начала снова.
На этот раз вышло иначе. Быстрее. Легче. Смычок почти прыгал по струнам, а пальцы на грифе двигались с непривычной лёгкостью. Мелодия полилась — простая, звенящая, как колокольчики на упряжке.
Гермиона замерла, слушая.
Лилит играла и чувствовала, как внутри неё что-то меняется. Это было странное ощущение — словно в груди распускается цветок. Тёплый, светлый, невесомый.
Когда она закончила, в комнате повисла тишина.
— Это было... — начала Гермиона и замолчала, подбирая слова.
— Глупо, — сказала Лилит. — Очень простая мелодия.
— Да, простая. Но ты улыбалась, когда играла.
Лилит провела рукой по лицу. И правда — уголки губ были приподняты. Не сильно, но заметно.
— Это просто реакция на музыку, — сказала она.
— Нет, — покачала головой Гермиона. — Это ты радуешься. Сама. Без причины. Просто потому, что играешь весёлую песню.
Лилит посмотрела на скрипку. Потом на ноты. Потом снова на Гермиону.
— Ещё есть? — спросила она.
Гермиона улыбнулась и протянула сборник.
---
Вечером того же дня Лилит сидела в гостиной Слизерина и читала. Драко вертелся рядом, пытаясь придумать, чем бы заняться.
— Лилит, ну пошли куда-нибудь! Скучно же!
— Мне не скучно.
— А мне скучно!
— Это твои проблемы.
Драко вздохнул и уставился в огонь камина.
— Драко, — вдруг сказала Лилит, откладывая книгу.
— Что?
— Хочешь, сыграю тебе кое-что?
Драко удивился. Она редко предлагала играть просто так, без просьбы.
— Хочу! Конечно!
Лилит взяла скрипку, которая всегда была рядом, и заиграла.
Ту самую мелодию. Простую, звенящую, дурацкую. «Jingle Bells».
Драко сначала замер, не понимая. Потом на его лице появилось удивление. А потом — широкая улыбка.
— Что это? — спросил он, когда Лилит закончила.
— Маггловская рождественская песня, — ответила она. — Гермиона дала.
— Грейнджер? — Драко скривился, но тут же забыл про своё отношение к гриффиндорке. — Это... это было странно. Но весело! Очень весело! Сыграй ещё!
Лилит сыграла ещё раз. Потом ещё. На третий раз Драко начал подпевать — фальшиво, но с таким энтузиазмом, что даже Филин проснулся и удивлённо уставился на него.
— Ты не умеешь петь, — заметила Лилит.
— Зато я умею веселиться! — парировал Драко. — А ты, между прочим, улыбаешься!
Лилит не стала спорить. Потому что он был прав.
---
В тот вечер Снейп снова услышал музыку из комнаты дочери.
Но в этот раз она была другой. Не грустной, не тревожной, не задумчивой. В ней было что-то новое — лёгкое, почти беззаботное.
Он остановился у двери и слушал.
Где-то внутри, в самой глубине его окаменевшего сердца, что-то дрогнуло. Лили улыбалась бы, услышав это. Она всегда любила, когда он играл для неё на старом проигрывателе весёлые маггловские пластинки.
— Лилит, — прошептал он одними губами. — Ты учишься радоваться.
Он не вошёл. Просто постоял, слушая, как его дочь играет глупую рождественскую песенку, и впервые за много лет позволил себе маленькую, едва заметную улыбку.
В темноте коридора её никто не видел.