глава 28
***
Рассвет. Лучи скользят по полу, цепляются за белые нити ковра. Занавески дышат — лёгкий ветер из приоткрытого окна шевелит их.
Она пишет.
Пальцы летают по клавишам макбука. Слова льются сами собой — легко, будто это не сочинение… а воспоминание.
Конец второй книги.
«И всё-таки мы выжили» — называется она.
Первая книга «пока мы были живы» разошлась огромным тиражом. Все литературные критики были в восторге.
Девушка сделала глоток кофе и подошла к окну.
Горьковатый аромат смешался с запахом тумана за окном… и чем-то ещё.
Томом.
Его футболка на ней пахнет им до боли знакомо: кожа после ночного пота, старая туалетная вода с нотками древесины и мускуса «paco robanne» и чуть-чуть мятной зубной пастой.
Она улыбнулась глядя на улицу. Город просыпается.
Сзади ее обнимают руки за талию… Медленно проникают под хлопок футболки… Горячие. Такие настоящие.
Эллен улыбается, когда его металлический пирсинг щекочет шею. Лёгкая щетина чуть покалывает.
— Доброе утро, моя сладкая, — чуть хриплым голосом произносит Том, целуя кожу.
— Ты рано…- промурлыкала девушка, тая от горячих рук парня.
— Я соскучился, — прижимаясь голым торсом, к ее спине ответил парень.
В следующий момент он подхватывает её на руки легко — как будто она ничего не весит.
И проносит через всю квартиру.
/Lana del Rey -dark paradise/
Панорамное окно напротив показывает проснувшийся Берлин. Красный рассвет над городским горизонтом.
На стенах висит огромное количество рамок с картинами и фотографиями. С их фотографиями: Там они запечатлены с семьями; На выпускном Тома и Билла; В день победы Айсберена; на их свадьбе…
Эллен открывает глаза — уже лежит среди белых простыней их кровати… Его губы снова находят её шею. Дыхание глубже… Её ногти цепляются за его плечи.
И вот она уже почти теряет себя —
Но внезапно голос меняется:
— Мы ее теряем! — Звук холодный. Чужой. Не живой.
Девушка в испуге стала пятиться назад:
— Что происходит, Том!
— Рекомендуется разряд! Подключаю дефибриллятор!
Комната начинает растворяться вокруг них.
Фотографии исчезают одна за другой… Книги проваливаются внутрь стеллажей… Апельсиновый диван тает в темноте…
Тело Тома всё ещё здесь, однако лицо стало серым, губ нет, голос исходит теперь откуда-то со стороны потолка:
— Разряд!
Эллен вскакивает с кровати и бежит к выходу. Пытается нашарить ручку и открыть ее. Но пальцы онемели.
Она оборачивается ещё раз. Тома не было. Ничего не было. Тьма все поглотила.
Осталась только она и чертова коричневая дверь. Затем она открывается сама и Эллен ослепляет.
После слепящего света — Тишина.
Она долго бродит по белому пространству… Голова невыносимо болит. По щекам стекают слезы.
— Том…- она пытается звать его, но безуспешно.
Но затем она выходит к поляне усыпанной белыми лилиями. Она опускается на колени.
Пальцы дрожат. Касается лепестка одной из них. И в тот же миг он шевелится.
Ещё одно прикосновение — и снова:
лепестки отрываются от стеблей, сплетаются в крылья, и превращаются в белых бабочек…
Бабочки кружатся вокруг неё,
обволакивают светлым облаком,
словно говорят: «Тебе ещё рано…»
А потом… одна за другой улетают прочь —
как будто зовут идти следом.
А затем…
— Бип… бип… бип…
Одинокий звук сердечного монитора пробивается сквозь туман боли.
Её тело незнакомое. Скованное трубками.
Нет сил говорить…
Нет сил двигаться…
Лишь веки дрожат…
И где-то очень далеко:
— Пациентка пришла в себя… Реакция на свет есть…
Голос женщины:
— Она очнулась? Боже мой… Позовите родных...
Эллен хочет спросить:
«Где я?»
«Что случилось?»
«Где Том?»
Но нет голоса…
Зато есть образ — сумерки, дождь, машина скользит, звуки металла, удар…
Фары на миг освещают надпись на мосту:
«Glienicker Brücke».
Мягкие руки гладят ее. Осторожно, как умеет только мама.
— Доброе утро, доченька, — шепчет она, еле слышно.
С другой стороны ее рук касается папа.
Эллен хочет снять маску чтобы задать вопрос. Отец аккуратно не даёт ей этого, успокаивает:
— Не трогай, доченька, повредишь. Потом можешь задавать вопросы до посинения, обещаю.
Родители переглядываются — глаза полны слёз, но они держатся.
Отец ласково поправляет кислородную маску, приглаживает прядь её влажных волос.
— Спи, родная… мы здесь.
Эллен смотрит на них.
Сначала на маму — нежность.
Потом на папу — благодарность.
Её веки дрожат… тяжелеют…
Она не может говорить. Не может плакать.
Но в этом взгляде — всё:
Я помню…
Я вернулась…
Но ещё не готова…
Дыхание выравнивается под ритм монитора.
Глаза закрываются…
А за окном начинает светать — таким же красным рассветом, как и в её сне…
_____________________________
https://t.me/fanficteacherspet2025 в тгшку чтоб зашли музон послушали, или в следующих главах навалю кринжа или стекла