Obviously [L. S]

Ещё целая неделя до декабря, но Луи уже не может ждать. Буквально. Он уже наряжает ёлку. Он позвонил Лотти и попросил её приехать и помочь ему, но она ушла в торговый центр с друзьями, поэтому он позвонил Гарри, который не ответил. Он не позволил себе беспокоиться по этому поводу, поэтому решил сделать всё сам.

Луи заходит в кладовку и вытаскивает оттуда все ящики с рождественскими украшениями в гостиную. Он суёт руку в первую коробку и понимает, что там лежит ёлка, которую он не может поставить один. Шатен пробует следующую коробку, там оказываются гирлянды и остальные мелочи, которые нужно развесить по всей квартире. Это он сделать тоже не может. Последняя и самая маленькая коробка наполнена украшениями для ёлки.

Томлинсон вздыхает и заваливается на пол; конечно, он не может сделать даже такую мелочь. Он такой чертовски бесполезный, что это даже не смешно. Как он хочет делать что-то грандиозное, если не может даже нарядить ёлку и развесить украшения?

Вчера он прошёл тест на редактора, к которому готовился изо всех сил. Худшая часть была, когда его преподаватель вызвал его и посоветовал искать другую фирму, потому что они не могут взять на работу человека с таким «отклонением». Он назвал его «отклонением», потому что слишком бессердечный, и не может сказать Луи, что он слепой неудачник, который ничего не добьётся в жизни.

Шатен даже не понимает, что плачет, пока не оказывается обвитым вокруг рождественского шарика. Он не понимает, что ему делать дальше. Ему так много раз говорили, что он не может ничего делать, потому что слепой; Луи хотел доказать, что это не так, но не мог. И никогда не сможет. Врачи говорили ему, чтобы он завёл собаку-поводыря или нанял человека, который заставлял бы его чувствовать ещё более бесполезным, чем сейчас. Луи раньше не думал о суициде, но прямо сейчас он не видит больше причин, чтобы жить. Он обвивает шарик ещё крепче и громко рыдает. Ему плевать, если весь дом, да хоть весь Лондон услышит его, они должны чувствовать его боль. Независимо от того, сколько боли тебе причинили или причинят, нет ничего хуже, чем быть слепым. Эти мысли заставили Луи дрожать.

Томлинсон поклялся себе, что больше никогда не вернётся в Донкастер; даже если его семья будет умолять его, он не сделает и шагу туда. Тот ужасный день убил все его надежды на то, чтобы быть нормальным. Тот день убил все надежды на то, что Луи будет любить или будет любимым. Тот день убил его глаза и, что хуже всего, убил его. Если бы он мог вернуться в тот день, он бы никогда не выходил из дома, а остался в кровати и спал. Но теперь слишком поздно.

— Луи?! — он слышит приглушённый крик около входной двери. Это Гарри, конечно, это Гарри! Луи плачет громче, и певец начинает барабанить в дверь сильнее, — Луи, малыш, открой дверь! — Томлинсон качает головой, даже если Стайлс не видит. Певец говорит сейчас холоднее и спокойнее, но Луи всё ещё слышит каплю паники в его голосе.

— Я-я не могу, — сипит парень, зная, что Гарри не услышит его, но продолжает, — я ничего не могу! — выкрикивает он, — всё, что я делаю, плохо заканчивается! Луи кричит. Он слышит дождь, стучащий по окнам, и когда он открывает глаза, то видит лишь темноту, тут же возвращаясь ко дню, отнявшему его зрение.

— Луи?! — крики прекратились, Гарри за дверью затих. Томлинсон не отвечает, через пару секунд он слышит, как кудрявый отходит на два шага назад и тут же оказывается около двери, надавливая на неё всем телом.

— Нет, нет, остановись! Пожалуйста! — восклицает Луи с другой стороны, и певец понимает, что тот не рядом.

— Лу? Ты в порядке? Что происходит, малыш? — он вновь налегает на дверь, и с губ старшего парня слетает крик. Гарри использует всю свою силу, и в итоге дверь поддаётся. Кудрявый вбегает к дом и несётся прямо к Луи.

— Прости, — рыдает последний, а Гарри понимает, что он не здесь, не с ним, сейчас.

— Луи, — Стайлс мягко касается плеча парня.

— Пожалуйста, — вскрикивает Томлинсон и подскакивает, пытаясь убраться от Гарри как можно дальше, — пожалуйста! Не надо!

— Это Гарри, малыш. Всего лишь я, — ласково отвечает певец, приближаясь к Луи. Томлинсон резко приходит в себя и понимает, что он не в Донкастере, а в своей квартире в Лондоне с Гарри.

— О Боже, — у него не было рецидива почти пять лет. Он зарывает пальцы в волосы и со всей силы оттягивает их.

— Луи, — он поднимает голову и поворачивает её сторону Гарри. Точнее, его голоса, — ты в порядке, Лу? — спрашивает он. Луи слышит его, слышит, как он мнётся рядом. Руки Стайлс обвил вокруг парня. Когда Томлинсон не двигается, Гарри накрывает его ладони своими.

— Мне так жаль. Ты не должен был видеть это, — взволнованно бормочет Луи. Он закрывает глаза, Гарри не нужно смотреть на них больше.

— Что случилось, Лу? — спрашивает певец, подтягивая парня на свои колени.

— У меня не было этого три года, — спокойно шепчет Томлинсон, утыкаясь носом в грудь кудрявого.

— Не было чего? — Гарри начинает успокаивающе водить руками по спине Луи.

— Ретроспективы*, — отвечает Томлинсон и знает, что должен рассказать сейчас, иначе потом ему просто не хватит сил, — у меня ПТСР**, мой врач сказал, что это меньшее, что может случиться, ретроспектива появится, если я попаду в ту же ситуацию, которая произошла тогда. Гарри молчит, он ждёт, пока Луи успокоится и продолжит. Он целует его в лоб, и Томлинсон делает глубокий вздох. — Мне было семь, даже не было ещё, когда это произошло. Это было третье января, первый день в школе после каникул. Я был очень влюблён в популярного мальчика, его звали Джонни, ему было десять. Я собирался рассказать ему всё в тот день. Я вошёл в школу и проследил за ним до туалета. Там я всё и рассказал, а он просто выбежал. Я игнорировал его, пока уроки не закончились. Это был конец учебного дня, я ждал свою маму, она всегда забирала меня после школы. Обычно я ждал на улице, но там был дождь, поэтому я остался в здании. Всех уже забрали, и я думал, что остался один, но это было не так. Подошёл Джонни и сел рядом, он сказал, что я тоже ему нравился и извинился, что убежал тогда. Потом он предложил пойти в кабинет науки. Я, будучи глупым ребёнком, ни в чём не сомневался, когда мы вошли, и он заблокировал дверь. Я спросил, почему мы здесь, а Джонни только засмеялся, и я увидел его друзей. Не понимаю, как упустил их из виду, когда вошёл. Их было двенадцать. Я аргументирую это тем, что был слишком влюблён тогда, поэтому был таким наивным и рассеянным. Потом произошло слишком много всего. Он сказал много обидных вещей, некоторые из которых я до сих пор не понимаю. Всё это было из-за того, что я гей. Всё потому что я признался, что он мне нравился. Они подходили, пока я не упёрся спиной о стену. Там всё началось. Удары по животу, по спине, но чаще всего они старались достать до лица. Я пытался защититься, повернувшись к ним спиной. Когда я уже лежал на полу, кто-то схватил меня за ноги, кто-то за руки. Я кричал так громко, как мог, в надежде привлечь внимание учителей, который ещё остались в школе, но никто не пришёл. Я был один. Джонни смеялся надо мной и пинал в затылок, один раз, два, пятьдесят. По крайней мере, доктор так сказал. Он играл в футбол, поэтому у него был хороший удар, было так много, чертовски много крови, — Луи замолкает, пытаясь подавить слёзы. — Ты думаешь, они остановились? Нет. Все двенадцать футболистов ударили меня около пятидесяти раз по голове. Я оттолкнул пятого, а когда очнулся, уже был слеп. Доктор сказал, что те мальчики сильно повредили затылочную долю, которая отвечала за зрение. Он сказал, что его нельзя было вернуть без опасной и дорогостоящей операции, но я должен радоваться, что не мёртв. Он сказал, что не думал, что я отойду от комы. Сказал, что я должен был умереть или, по крайней мере, иметь какие-то умственные отклонения или что-то вроде, но я очень удачлив. Удача — последняя вещь, я бы сказал. Худшая часть — это то, что они сделали это только из-за того, что я был геем. Какие придурки будут делать это в десять лет! — восклицает Луи и позволяет слезам катиться по щекам. Он снова утыкается лицом в грудь Гарри и рыдает, не заботясь о том, что портит дорогую кашемировую рубашку певца, — последнее, что я видел — это собственная кровь, — Томлинсон шмыгает, и Гарри прижимает его ближе.

— Что случилось с мальчиками? — мягко спрашивает Стайлс, но шатен слышит плохо скрываемый гнев в его голосе.

— Их исключили. Кто-то говорит, что сейчас они в тюрьме, кто-то говорит, что нет.

— Я надеюсь, что где бы они ни были, они, блять, страдают, — проскрежетал Гарри, — а если нет, то я их найду и заставлю. Они заслуживают грёбанный ад.

Луи немного улыбается в грудь певца, потому что сердитый Гарри — милый Гарри.

— Эй, у нас не может быть поп-звезды, причиняющей боль, — Томлинсон фыркает и прижимается к кудрявому ближе.

— Эта поп-звезда сделает всё, что угодно, чтобы защитить своего прекрасного парня, — Гарри кладёт подбородок на макушку Луи, — я никому не позволю причинить тебе боль, — шепчет певец, и старший парень верит, как бы странно это не было.

***

Эти двое сидят на полу около часа, хихикая и разговаривая, прежде чем Гарри предлагает помочь украсить комнату. Луи вручает кудрявому украшения из коробок и говорит вещать везде, где можно. Пока Томлинсон нежится на диване, Стайлс вешает рождественские огни над каждым дверным проёмом. Это может показаться глупым, потому что Луи не сможет увидеть это всё, но это не имеет значения, потому что он будет знать, что они висят там, как дух Рождества.

— Я устал, — говорит Гарри, когда заканчивает с украшениями и довольно-таки громко возвращается в гостиную.

— Я тоже, — отвечает Луи со своего места на диване. Он почти спит и буквально растёкся по дивану.

— Ты же ничего не делал, — восклицает Стайлс, на что парень только что-то мычит, — давай уложим тебя в кровать, — певец хихикает и подпихивает руки под спину и бёдра Луи, поднимая его.

— Ты так мил со мной, — бормочет шатен, когда Гарри идёт в сторону спальни, — почему ты делаешь это?

— Делаю что?

— Миришься со всеми фанатами, пытающимися буквально разорвать тебя.

— Это неплохо, пока они не начинают дёргать меня. Один раз девочка разорвала мою любимую футболку, я проплакал три часа, пока Зейн не пообещал купить новую.

— Привилегии быть богатым: твои сумасшедшие фанатки рвут твою любимую футболку, и ты просто покупаешь новую, — Луи смеётся. Это даже не очень смешно, он просто очень устал.

Гарри ставит его на пол в проёме комнаты. Шатен подходит к своему шкафу и достаёт пижаму. Он поворачивается и смотрит туда, где должен стоять Гарри, надеясь, что тот поймёт намёк.

— Я буду в прихожей, — Луи слушает эти пять шагов Гарри и лениво переодевается в свою пижаму. Он слышит, как кудрявый напевает какую-то рождественскую песню, которую Томлинсон никогда раньше не слышал. Шатен плетётся к двери своей спальни и идёт к Гарри.

— Хочешь остаться? — спрашивает старший парень, надеясь, что его голос звучит спокойно.

— Что?

— Просто, эм… У меня никто не ночевал раньше, да и поздно уже, дороги скользкие, и метеоролог сказал, что совсем скоро они заледенеют, — Луи смотрит в пол и ковыряет пальцем ноги пол, пока говорит. Гарри не отвечает, а Томлинсон молится, чтобы это не выглядело странно, — прости. Просто забудь. Эм, увидимся завтра?

— Конечно, это… Я бы с удовольствием остался, это сэкономит мне время, — Луи слышит улыбку в голосе парня и не может сдержать свою, — но у меня нет пижамы.

— О, думаю, я смогу найти что-нибудь подходящее, — они идут в комнату Томлинсона, и последний сидит на кровати, пока Гарри перебирает его вещи.

— Это кажется подходящим, — бормочет певец, и прежде чем Луи успевает хотя бы встать и выйти, слышится звук расстёгивающейся молнии, и шатен понимает, что Гарри почти голый перед ним, — удобно.

— Прекрасно, — Луи двигается и вскоре оказывается под одеялами на своей стороне кровати.

Он чувствует, что кровать прогибается, потому что Стайлс ложится рядом. Томлинсону приходится подвинуться ещё, потому что его кровать недостаточно велика для них. Гарри лежит слишком близко,

— Доброй ночи. Как только парень закрывает глаза, сильные руки обвиваются вокруг него и прижимают к крепкой талии Гарри. Луи ничего не говорит и вообще не двигается, когда Стайлс обхватывает ладонью живот шатена и жарко дышит ему в шею.

— Доброй ночи, малыш, — шепчет певец и на секунду прижимается к шее Луи сухими губами, а последний не жалуется. Ему тепло и он в безопасности. Он может привыкнуть к этому и, знаете, однажды он это сделает.

* Ретроспектива — взгляд в прошлое, обозрение того, что было в прошлом. Ретроспекция – это форма речевого выражения, отсылающая слушателей к предшествующей содержательной информации.
** Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) — тяжёлое психическое состояние, которое возникает в результате единичной или повторяющихся психотравмирующих ситуаций, как, например, участие в военных действиях, тяжёлая физическая травма, сексуальное насилие, либо угроза смерти.