Obviously [L. S]

Глаза Луи начинают трепетать, когда он сильнее вжимается в твёрдое тепло своей кровати. Твёрдое тепло? Парень открывает глаза и моргает пару раз, надеясь увидеть, что это, но всё, что он видит — темнота. Он и забыл, что он слеп.

Все мысли перемешиваются в голове, Луи пытается повернуться и понимает, что его ноги лежат на чём-то твёрдом, а спиной он распластался на чём-то мягком. Томлинсон знает, что это не его кровать, а ещё он знает, что он всегда засыпает в своей кровати. Так какого чёрта он здесь делает?

— Ммх, Луи, — старший парень замирает и вдруг вспоминает всё. Гарри, парни, слёзы, альбом, о Боже, он заснул с Гарри на диване, — Господи, Лу, ты такой вкусный. Томлинсон оставляет свои попытки слезть с дивана. Почему он вкусный?

— Гарри? — шепчет Луи, садясь и поворачиваясь лицом к Стайлсу.

— Блять, — Гарри стонет, от чего Луи смущается и пытается ладонью найти плечо Стайлса. Он дотрагивается до груди кудрявого, и с губ последнего слетает ещё один стон. Томлинсон хмурится, потряхивая плечо Гарри и пытаясь разбудить его, но делает только хуже.

— Гарри! — Луи трясёт парня за плечо, — Гарри, просыпайся!

— Луи? — мямлит певец, — о Боже! Парень резко открывает глаза и мягко отодвигает Луи, подскакивая с дивана, — о, мой…

— Гарри, что происходит? — Томлинсон смотрит в сторону, откуда доносится тяжёлое дыхание Стайлса.

— Что? А, ничего. Мне просто очень нужно в ванную, очень быстро. Я скоро буду! — Луи слышит громкий топот из холла прежде, чем успевает сказать хоть что-нибудь. Что только что произошло? Томмо качает головой, встаёт и идёт на кухню, сбив по пути пару вещей, потому что всё ещё не может проснуться. Видимо, поспав на диване, он совершенно забыл расположение комнат в своей квартире. Луи зевает, когда его ноги касаются холодной кухонной плитки. Он достаёт две чашки с полки, что слева от холодильника, и наливает в них воду.

— Блять! — Томлинсон слышит визг Гарри и идёт в сторону гостиной как можно быстрее.

— Гарри?! — спрашивает Луи, подходя ближе к двери ванной комнаты, — ты в порядке?

— Блять, блять, блять, — шепчет Стайлс, но Луи слышит, прижимаясь ухом к двери.

— Тебе нужна помощь?

— Ммгм… Где у тебя полотенца? — голос Гарри полон стыда, и он тяжело дышит. Луи очень хочет увидеть или хотя бы узнать, что там происходит.

— Под раковиной, — отвечает Томлинсон, нажимая на дверную ручку и слушая, как Гарри второпях пытается найти злосчастные полотенца,

— зачем тебе полотенце?

— Я, эм, я порезал палец?

— Ладно, — чёрт, почему Луи так смущён? — я могу чем-то помочь? Он приоткрывает дверь и делает шаг вперёд.

— Нет! — вскрикивает Гарри, от чего Томлинсон отшатывается назад, — у меня всё под контролем, не волнуйся.

— Почему ты так странно ведёшь себя?

— Я нормально себя веду.

— С того момента, как ты проснулся, ты ведёшь себя очень странно, а прошло всего десять минут, — Луи прислоняется к двери и скрещивает руки на груди.

— Всё в порядке, Лу.

— Я сделал что-то не так? — спрашивает парень, опуская голову.

— Нет, малыш, конечно, нет, — мягко отвечает Гарри.

— Ты закончил? Я кину полотенце в машинку.

— Нет! В этом нет необходимости, я сам, — Луи выгибает бровь, но оставляет все вопросы при себе и ведёт Стайлса к стиральной машине.

***

Парни сидят за столом на кухне Луи и едят тосты с яйцами, которые приготовил Гарри. Стайлс отпускает свои несмешные шуточки, над которыми старший парень смеётся, что заставляет кудрявого самодовольно улыбаться.

— Знаешь, ты говоришь во сне, — хихикает Томмо, разглядывая вилку в своих руках.

— Что? Нет!

— Да! Ты сказал, что я вкусный! — Луи улыбается, смотря на Гарри, — а теперь скажи, как давно ты заделался каннибалом?

— Оу, эм, да… — нервно бормочет Гарри.

— Эм, окей? — повисает неловкое молчание, которое прерывается кашлем Гарри.

— Не хочешь сходить в магазин?

— В какой? — спрашивает Луи, доедая кусок тоста.

— Плевать. Может, Topshop?

— Ни за что! Он слишком дорогой.

— Мы не будем ничего покупать. Просто ради веселья, — перебивает Гарри, и Луи взвешивает все «за» и «против» прежде, чем ответить.

— Договорились.

***

— Это было очень круто. Япония удивительна, ты бы влюбился в неё, — рассказывает Гарри, пока идут по Лондону рука об руку.

— Мне и Лондона хватает, — отнекивается Луи, понимая, что прогорел.

— Ну, а что… — начинает Стайлс, но тут же оказывается грубо прерван визжащей девочкой.

— О, Боже мой! Ты Гарри Стайлс! — вопит она, и Луи слышит топот двух пар ног, приближающихся к ним.

— О нет, — шепчет кудрявый. Томлинсон предполагает, что не должен был слышать это.

— Привет, Гарри. Мы не хотели беспокоить тебя, но можно сделать фото? — Луи слышит, как девочка достаёт телефон, и только сейчас понимает, что он на свидании с единственным и неповторимым Гарри Стайлсом. С Гарри приходит известность, а с известностью приходят фанаты.

— Конечно, милые, — отвечает певец, надеясь, что выглядит счастливым, а не раздражённым. Но Луи слышит фальшь в его голосе. Девочки визжат, а Луи хочет быть глухим, а не слепым, чтобы не слушать эти крики.

— Эй, можешь нас сфотографировать, пожалуйста? — Томлинсон закатывает глаза под очками. Ну конечно, они были обязаны попросить его. Он чувствует протянутые телефоны и взгляды девочек на себе.

— Давайте сделаем селфи, — перебивает Гарри, и Луи понимает, что кудрявый буквально спас его задницу только что, и он бесконечно благодарен ему. Гарри где-то далеко от Луи, но он наклоняется так, чтобы дотянуться одной рукой до кончиков его пальцев, а другой сделать фото. Томлинсон слушает звуки затвора и терпеливо ждёт, потому что знает, что Стайлс не даст ему уйти.

— Кто твой друг, Гарри? — спрашивает одна из девочек.

— Это самый великолепный человек, которого вам когда-либо приходилось встречать, — отвечает кудрявый, возвращаясь к Луи, — нам нужно идти. До свидания, девчонки.

— Это было странно, — бормочет Томлинсон, когда уже не слышит визг и крики.

— Мне жаль. Иногда я думаю, что мне стоит выходить одному, тогда они не захотят беспокоить меня, но каждый раз ошибаюсь.

— Нет, всё в порядке, — Луи пожимает плечами, — как думаешь, они знают, что я слепой?

— Нет, не думаю. Они ведь попросили сфотографировать нас, — Гарри хихикает, а Томлинсон думает, что это самая прекрасная вещь.

— Ну, они поняли, что я странный. Думаю, это одно и то же, — шепчет Луи, и Стайлс, конечно же, слышит.

— Эй, — Гарри останавливается и кладёт ладони на плечи Томлинсона, — ты нормальный, ты прекрасен.

Луи качает головой, но певец сжимает его в крепких объятиях. Спустя пару минут Гарри открывает двери Topman, и они входят. Луи поражается отвратительному запаху одеколона или чёрт знает чего. Они обходят магазин, Гарри восхищается интерьером, а Луи касается всего, что может. Он, наверное, уронил несколько вещей, но Стайлс молчит, и старший парень забывает об этом.

— Какая это ткань, малыш? — Гарри протягивает Луи рубашку.

— Кашемир.

— Я не понимаю, откуда ты всё это знаешь? Может, тебе стоит стать специалистом по тканям?

— Если бы, если бы… — Стайлс идёт, чтобы взять другую рубашку, когда его телефон начинает звонить. Луи подходит ближе, когда Гарри отвечает.

— Да? В Topman с Луи. Ты серьёзно? Ладно, ладно. Спасибо, — он вешает трубку, и Томлинсон слушает его нервное дыхание, — мы должны уйти.

Гарри хватает Луи за руку и тянет к выходу из магазина, не обращая внимания на прощания работников магазина. Как только они оказываются на улице, Стайлс останавливается на пару минут.

— Гарри! — многочисленные голоса доносятся справа издалека. Луи начинает паниковать, когда Гарри уже не стоит рядом, но успокаивается, когда тот крепко сжимает его ладонь в своей.

— Гарри, что происходит? — растерянно спрашивает Томлинсон. Он напуган и смущён и понятия не имеет, что здесь творится. Остервенелые крики становятся ближе, и это звучит ужасающе. Гарри сворачивает налево, и они бегут по улицам Лондона.

— Гарри! — испуганно восклицает Луи после десяти минут бега. Крики уже не так близко, как раньше, — Гарри, пожалуйста, ответь мне! Луи буквально умоляет и чувствует, как глаза наполняются слезами, и крупные капли медленно сползают по щекам. Он испуган, он так сильно боится сейчас, потому что вопли всё ещё слышны, а Луи потерялся в своих мыслях, думая о том, что могло случиться. Они снова поворачивают за угол, и Гарри мягко тянет Луи за собой. Ох, как он ненавидит всё это. Стайлс заводит их в тёплое помещение с огромным количеством лестниц. Они останавливаются, пока Гарри прислушивается к тому, что происходит снаружи. Луи слишком напуган, чтобы мыслить трезво сейчас.

— Входи, — говорит Гарри и подталкивает шатена, от чего тот спотыкается, но удерживает равновесие. Его дыхание сбито, а слёзы стекают по лицу. Где он? Гарри не хочет отвечать ни на один из его вопросов. Он хочет домой. Он хочет в свою кровать. Вместо этого он опускается на пол, обхватывая колени руками и утыкаясь в них лицом.

— Гарри? — женский голос доносится откуда-то сверху, — что ты делаешь дома? Я думала, ты гуляешь с Луи.

Томлинсон слышит, когда лёгкие женские шаги приближаются к нему. Он сжимается сильнее, слишком напуганный происходящим. Он может быть где угодно. У Гарри мог быть целый план по его похищению и пытке, изнасилованию, убийству или всему вместе. Но Гарри слишком хороший, чтобы сотворить это, так ведь? С другой стороны, почему он не отвечает на его вопросы? Что происходит? Почему он обязательно должен быть слепым?!

— Луи! — восклицает Стайлс и резко садится рядом с ним, крепко обнимая, — что такое, малыш? Скажи мне, что случилось?

Гарри взволнованно шепчет ему в ухо, на что Томлинсон лишь качает головой.

— Всё будет хорошо, я обещаю, — Стайлс растирает спину Луи мягкими движениями, — я обещаю. Ты в порядке?

— С-страшно, — заикаясь, бормочет Луи. — Почему, малыш? — Гарри пальцами приподнимает за подбородок голову шатена и зачёсывает его волосы назад.

— Я-я не знал, что происходит и… и когда я спросил, ты не ответил. Кто кричал твоё имя, Гарри? Почему ты не отвечал мне? — Луи вздыхает и вытирает лицо руками. Он должен перестать плакать, особенно перед Гарри.

— Ох, Лу, мне так жаль. Я боялся за тебя. Я не хотел, чтобы кто-то сделал тебе больно. Понимаешь, этот звонок от одного из моих друзей, который сказал мне, что те девочки рассказали о нашем местоположении, и счёт был на секунды. Оставались мгновения до того момента, как нас окружат со всех сторон. И я не мог… Я никогда не позволю кому-то причинить тебе боль. Вот почему мы должны были убежать. Я был слишком зациклен на твоей безопасности, чтобы отвечать на вопросы, — объясняет Гарри, на что Луи улыбается, потому что его парень прекрасен. Стайлс вытирает последнюю слезу и целует Луи в щёку, наклоняясь вперёд, пока они не сталкиваются лбами.

— Тебе всё ещё страшно?

— Не очень, потому что ты здесь.

— Никогда не бойся, когда я рядом. Несмотря ни на что, я защищу тебя, — Гарри снова целует его в щёку, с улыбкой замечая румянец Луи, — ты милый, когда краснеешь. Гарри шепчет, но Луи всё равно слышит его и хочет сказать, что он неправильный, а неправильные люди не могут быть милыми.

— Слушай, не хочу мешать, но что ты здесь делаешь? — Луи поворачивает голову в сторону, откуда, как ему кажется, доносится женский голос.

— Не хочу лопать твой пузырь надежд, Джем, но это моя квартира, — отвечает Гарри, поднимаясь на ноги и подтягивая за собой Томлинсона.

— Ты всё ещё не ответил на мой вопрос.

— Нас преследовали фанатки, и прибежать сюда было ближе, чем нестись до квартиры Луи тысячу кварталов, — Гарри обвивает руками талию Луи, от чего тот хихикает, — так или иначе, Луи, это Джемма, моя сестра, Джемма, это Луи.

— Рада, наконец, познакомиться с тобой, Луи! Гарри постоянно говорил о тебе, — Томлинсон широко улыбается, дико желая поскорее убраться отсюда.

— Мы будем в моей комнате, — перебивает Гарри, и Луи облегчённо выдыхает, потому что Стайлс буквально спас его только что. Как только они оказываются в комнате, Гарри отпускает парня и закрывает дверь в комнату, — иди сюда.

— Я в комнате Гарри Стайлса, — бормочет Луи, сидя на краю кровати, — это так странно.

— Не совсем, — кудрявый смеётся, глядя на Томлинсона.

— Это для тебя «не совсем».Я в комнате Гарри мать его Стайлса! — визжит Луи, после чего осознаёт, что только что сделал и зажимает рот ладонью.

— Лу! — смех доносится откуда-то слева; Луи понимает, что Стайлс лежит рядом.

— Извини.

— Не извиняйся, — перебивает певец, — почему ты сидишь? Ложись со мной.

— Мне и здесь хорошо.

— Лу! — Гарри хнычет и, схватив Луи за бёдра, дёргает его на себя. Последний начинает смеяться, пытаясь увернуться от пальцев Стайлса, которые щекочут его, — о, мы боимся щекотки?

— Нет, сов- — Томлинсон пытается отцепить от себя пальцы Гарри, продолжающие тыкать его бёдра, — п-п-прекрати! Луи заливается смехом, а Гарри пользуется моментом, чтобы надавить сильнее, и вдавливает парня в кровать.

— Никогда, — певец оказывается между дрыгающимися ногами Луи и продолжает мять его бока.

— П-пожалуйста! — задыхается Луи, после чего Гарри наконец останавливается. Томлинсон пытается отдышаться, но Стайлс продолжает нависать над ним, что совсем не спасает ситуацию.

— Ты так боишься щекотки… Надеюсь, ты понимаешь, что теперь я буду использовать это против тебя, — Луи чувствует, как кудрявый наклоняется ближе, — твой смех прекрасен.

— Думаю, он похож на вопль умирающего животного, — Томлинсон гулко сглатывает, потому что Гарри так чертовски близко сейчас и, если быть честным, Луи не против поцелуя прямо сейчас.

— Если крик умирающего животного красив, то да, твой смех похож на него, — Луи перестаёт дышать в тот момент, когда Гарри касается его носа своим,

— можно я поцелую тебя? Луи медленно кивает, чувствуя всё как в замедленной съёмке. Через несколько секунд он чувствует губы кудрявого на своих. Гарри целует его, и Томлинсон медленно двигает губами в ответ, надеясь, что делает всё правильно. Когда Стайлс аккуратно проводит языком по его нижней губе, Луи отстраняется.

— Почему… почему ты это сделал? — спрашивает Луи, сжимаясь внутри от чувства собственной глупости.

— Сделал что?

— Почему ты… облизал мою губу? — Луи смущён и запутан и не знает, что делать.

— Я, эм, ну, когда я облизываю твою губу, я прошу тебя разрешения… углубить поцелуй?

— Разве мы уже не…?

— Нет, малыш, — смеётся Гарри, — мы просто целуемся, а углубить поцелуй — это целоваться с языком.

— То есть, ты используешь язык, чтобы спросить меня, можем ли мы целоваться с языком? — Томлинсон запутался окончательно, раздражённо вздыхая.

— Да, малыш.

— Не знаю… Это кажется немного… слюнявым? — Луи чувствует себя отвратительно, отказывая Гарри.

— Есть немного. Мы можем попробовать в другой раз, — отвечает певец, и Луи буквально слышит его улыбку. Боже, почему он так мил с ним?

—Спасибо т- — Луи замолкает, потому что осознаёт, что он только что выдал Гарри, что он девственник, фактически не говоря этого, — о Боже.

Он должен уйти сейчас же. Томлинсон отталкивает Гарри и пытается добраться до края кровати.

— Куда ты идёшь? — спрашивает Стайлс, как только ступни Луи касаются мягкого ковра.

— Я… я должен идти, — Луи крутится вокруг, пытаясь понять, в какой стороне выход. Он не знает, что находится в комнате, он не осматривал её. Он даже не помнит, как вошёл в неё! Чёрт, это так опасно для него. Но он должен убраться отсюда до того момента, как Гарри поймёт, что Томлинсон слишком глуп и ничего не знает.

— Эй, малыш, — руки кудрявого обхватывают его сзади и тянут назад, — не уходи.

Гарри утыкается носом в макушку Луи.

— Я должен, — шепчет шатен, пытаясь вырваться из объятий.

— Почему?

— Потому что я лузер, — отвечает Луи и сдаётся, чувствуя, как Гарри опускает их на кровать.

— Почему ты так думаешь? — спрашивает Стайлс, на что Луи только пожимает плечами. Это так ужасно. Гарри не должен знать, что за чёрт творится с Томлинсоном. Он не должен знать, что тот не умеет целоваться. Он даже не должен знать, что не знает.

— Потому что я не умею целоваться, — шепчет Луи и зажмуривается, ожидая услышать смех и оскорбления певца. Потому что он лузер.

— И что? В этом нет ничего постыдного или неправильного, Лу.

— О, Гарри, прекрати! Мне двадцать один, а я даже целоваться не умею! — выпаливает Луи, потому что он немного зол. Гарри знает одну из самых скрытых его тайн, и это действительно бесит. Какая разница, если они встречаются? Это девственность Луи, никто не должен знать об этом.

— Нет, это просто указывает на то, что ты ждал кого-то особенного, — говорит Гарри после нескольких минут молчания.

— Ждал кого-то особенного?! — Луи кричит, — ждал кого-то особенного?! Это твоё мнение?! Нет, я не ждал кого-то особенного, это больше походит на тот факт, что никто просто не хотел целоваться со слепым парнем; всё, что они могли мне дать этим, так это сожаление, которое мне к чёрту не нужно.

— Я хочу целовать своего слепого парня, — начинает Гарри, придвигаясь ближе к шатену, — я хочу держать его за руку. Я хочу быть с ним днём и ночью. Я хочу слушать с ним музыку, готовить, а потом засыпать вместе на диване. Я хочу крепко обнимать его и целовать, сидя у камина, когда он замерзает. Я хочу, чтобы он носил мои свитера, потому что он так прекрасен в них. В жаркие дни я хочу раздеть его и любоваться его телом, которое становится золотистым от ярких лучей солнца, а потом хочу целовать его до захода солнца. И ещё я бы никогда не жалел и никогда не буду жалеть его, потому что это слепой парень — прекраснейший человек.

Луи громко вздыхает, потому что так хочет, чтобы это действительно было с ним. Всё это, но ему нужно только несколько недель, и Гарри оставит его. Ему надоест постоянно следить за Луи, как за собачкой, чтобы он не упал, водить его везде за руку, он устанет от его слепоты. Все устают. Даже Луи. И он не может убежать сам от себя.

— Между прочим, я думаю, что твоё незнание — это мило, поэтому не стыдись этого.

— Это так смущает.

— Лу- — Просто пообещай, что никому не скажешь, — просит Луи, хотя это уже не имеет значения. Просто если он не добьётся этого обещания, то станет параноиком, который будет шугаться каждого, думая, что Гарри рассказал всем о его никчёмности.

— Обещаю.

— Спасибо, — шатен позволяет тени улыбки скользнуть по лицу.

— Всегда пожалуйста, — отвечает Стайлс, и Луи начинает улыбаться шире, когда певец возвращается к щекотке, выбивая из Томлинсона смех, крики и просьбы остановиться.

Джемма вваливается в их комнату, пытаясь заткнуть их, потому что смотрит своё любимое шоу, а эти недоумки мешают ей своими «странными видами любовных ласк». Луи покрывается румянцем и молчит ещё около двадцати минут.