Истинный Облик

— ... В любом случае, нужно успеть до Самайна.

— С чего бы это? В зельеварении, я считаю, спешить некуда.

— Считать ты не умеешь, троллья рожа, так что, будь добр, проглоти язык. В Самайн неблагоприятное количество магии сосредоточится как раз таки в нашей части замка, так как там рядом Зал Славы и магические отпечатки на наградах будут фонить. Хочешь чтоб у нас там всё повзрывалось к Мерлиновой бабушке? Пьюси же нас прирежет за свои Переходы! А зелья? Сам же знаешь. — Фред недовольно качнул головой и несколько огненных редких прядей упали ему на лоб.

Флинт на это недовольно поджал губы и обвел взглядом слизеринский стол, не собираясь отвечать. Всё было как обычно: неестественно прямые студенты с серебристо-зелёными галстуками чинно восседают на лавочках, поедая свой обед. Приподнимаются за новой порцией и извиняются, если всё же случайно задевают соседа локтем(они соблюдают дистанцию, ведь студентов и так мало, а Слизерин не может позволить своему столу выглядеть пустым). Джемма Фарли и ещё один староста стоят в полуметре от стола и, заложив руки за спину, безэмоционально переговариваются с деканом. Гарри это всё безумно напоминает солдатский строй, особенно если сравнивать с остальными столами, за которыми, в большинстве своём, сидят абсолютно беззаботные дети. Иногда посмеиваются, хлопают друг друга по плечу или руке, толкаются, читают книги... Они... Живые. Слизеринцы же напоминают Гарри ходячих трупов, лишь выполняющих тут, в этом строю, какую-то свою роль, известную только им. И если бы он не знал, что эти лица действительно умеют смеяться, переживать, любить и плакать, — если бы сам не видел — то никогда бы не поверил, что слизеринцы на самом то деле тоже живые, как и пуффендуйцы, когтевранцы и гриффиндорцы. Никогда бы не поверил, что обычно строгая и бесстрастная Джемма может осторожно обрабатывать и дуть на ранку на коленке второкурсницы, пострадавшей от шутки гриффиндорцев(Джордж Уизли и Ли Джордан — жестокие задиры, прикрывающие издевательства под фасадом шуток), что Кантанкерус Нотт, весело гогоча, может пронестись по гостиной, катая на спине младшего брата, что староста Ургхарт может развалиться в кресле и заснуть с книгой, что... Список можно продолжать до бесконечности. Дело не в этом. Гарри просто не понимал — да и не хотел понимать — почему всё сложилось именно так. Почему одни могут, сгорбившись над книгой, навалить себе в тарелку гору еды, а другие вынуждены навсегда забыть о зигзагообразном положении своей спины и тщательно ограничивать свои порции, при этом неприязненно косясь на соседа, который посмел положить больше. Почему же слизеринцы вынуждены быть такими, даже если сами этого не хотят? В чем их вина?

— Чего задумался, мелкий?

Поттер перевёл взгляд с тарелки на Фреда и прикусил щеку с внутренней стороны. Вежливый вопрос. Что на него ответить?

— Что за Переходы?

Мальчик чуть не хлопнул себя по лбу. Ага, именно так он и должен был ответить, как же. Верх бестактности. Вот что он будет делать, если Уизли на него обидится? Переться к "своим" и опять пересказывать Малфою половину разговора?

Но Фред лишь легко рассмеялся, плавно поднял руку с длинными бледными пальцами и аккуратными ногтями и — пять хвостов мантикоры! — потрепал его по волосам. Гарри, открыв рот, быстро оглянулся по сторонам, (при этом больно ударившись локтем о стол) но никто, казалось, на этот жест даже внимания и не обратил. Всё как и всегда. Только сегодня с высокого потолка Большого Зала ярко светит солнце, а небо синее-синее...

Он обернулся обратно к рыжему с недоумением на лице, потирая локоть. Флинт теперь с интересом в болотных глазах наблюдал за ними, лениво поедая булочку с кремом.

— Новое изобретение Эдриана Пьюси, ты его видел в тот раз, — пояснил третьекурсник с несходящей с лица улыбкой. — Что то вроде зеркал, — коридоров — через которые можно ходить. Построены по прототипу Исчезательных шкафов: в одно входишь, в другое выходишь... Знаешь же, что это за шкафы?

— Не-а. — качнул головой Гарри, переплетая ноги под столом.

— То же самое, что и зеркала, по сути, — словно бы отвечая себе на какой то вопрос, Уизли кивнул. — Использовали при побеге от слуг Гриндевальда, — взгляд голубых глаз, в радужках которых будто переливались холодные осколки, на миг метнулся к хмурому Флинту. Да, он же тоже сынок Псов... — И от слуг Сам-Знаешь-Кого в том числе. В общем, артефакт представляет из себя два шкафа, образовывающие между собой что-то наподобие магического коридора. Маг, попавший в один из шкафов, может мгновенно переместиться в другой. Раньше Исчезательный шкаф был почти в каждом доме, но на данный момент они не особо распространены в Магической Британии, так как подвергались тщательному уничтожению. Сам понимаешь из за чего — приспешникам Гриндевальда и Псам просто было невыгодно отпускать свою добычу.

Поттер состроил серьёзное лицо и заумно кивнул, что рассмешило обоих парней; Флинт перекошенно усмехнулся в стакан с яблочным соком, а Уизли хихикнул и продолжил рассказ.

— Эдриан же пошёл по новой дороге, сделал аналог сего произведения, так сказать. Зеркала не такие громоздкие, как шкафы, их можно легко спрятать и унести с собой. Помимо этого, в цепочку магического коридора может входить больше двух зеркал. Это я лично считаю самым большим плюсом.

— Почему? — Гарри жадно ловил каждое слово. Он больше, естественно, не мог прийти в Бюляр (его, скорее всего, просто не пустят), но вот послушать рассказы о тех невероятных изобретениях и зельях был всегда рад. Да и Фред отчего-то был весьма разговорчив на эту тему, в противовес Флинту, который лишь иногда встревал в их разговоры резкими репликами.

Уизли комично выпучил глаза и хлопнул в ладоши.

— Ну вот смотри: есть два шкафа, один из которых стоит у тебя дома, а другой, предположим, в какой-то пещере во Франции.

— Как...? — было открыл уже рот для очередного вопроса мальчик, как его щёлкнули по носу. Да что с этим Уизли сегодня такое?

— Не спрашивай как, Гарри, просто представь. Так вот... Пещера. А с другой стороны тот шкаф, что у тебя дома. Его разрушили и ты остался в пещере. Очень весело, правда? Ещё и с правительством объясняться.

— Или, это... — выдал Флинт, чуть взмахивая рукой с кубком. — С другой стороны тоже может кто нибудь быть.

— Да-да, — энергично закивал рыжий слизеринец. — Вот так вот, подстерегут с двух сторон. И ты в ловушке. А несколько выходов — решение проблемы! Ну найдут они две-три штуки, но все... Пятнадцать штук же не найдут.

— Действительно...

Поттер зачерпнул из тарелки ложку вязкой каши и отправил её себе в рот. Он долго думал, пережевывая, а потом снова поднял взгляд на Фреда, что уже потерял к нему всякий интерес и теперь опять обернулся к твоему троллевидному другу, обсуждая, как лучше переждать Хеллоуин... Или Самайн, как они его назвали. В любом случае, Гарри в этом не разбирался, а спросить не решился.

***

Дадли Дурсль, в прошлом самый обычный мальчишка, — магл, надо же — находился в волшебной школе Хогвартс уже второй месяц, чему был, как ни странно, рад. Вопреки брошенным неоднократно фразам матери и отца о том, какие же все ненормальные люди уроды, волшебники были... Обычными людьми. Собственно, они так же переживали из за контрольных, так же веселились и смеялись, в детстве слушали сказки перед сном. Обычные — вот так теперь думал Дадли. Ничем не отличаются от него. Может, где то даже хуже.

Как же он может ненавидеть их, как мама и папа ненавидят, если они — как он? Может ли он ненавидеть себя? Пф, что за бред... Его-то родители не ненавидят. Хотя, Дурсль уже не был в этом уверен. Ведь он такой же, как и эти дети — он же не может по щелчку пальцев просто взять и перестать колдовать. Как это сделать, спрашивается? Он даже и не представлял.

— Мордред... — выругался Дадли, — магическим ругательством, между прочим! — поспешно стирая со щеки кашу. Крепко задумавшись, он пронес ложку мимо рта.

Рон рядом с ним хихикнул, доедая третью куриную ножку. Это ещё ничего, вот сам Дадли их съел уже штук шесть.

— Что такое, дружище? — громко сглотнув, кивнул ему друг и смачно вытер жирные руки о мантию, после чуть привставая за кубком тыквенного сока. Та ещё гадость, между прочим. Неизвестно, как прямоспинные упыри хлебают эту жижу с такими каменными лицами. Те ещё змеи, конечно... О.

— Вот скажи, Рон, — задумчиво начал Дурсль, под столом мотая ногами. Один раз мотнув особо сильно, он попал в чьё-то колено. — Ой! Извините... — осекся мальчик, но стыдно ему на самом деле не было. Не надо вот грабли свои раскидывать. Старшекурсница, Анджелина Джонсон, на его слова лишь сжала губы и кивнула, отворачиваясь обратно к подруге. — Так вот, Рон, — вновь вернулся он к первоначальной мысли, чуть не потеряв её. — Как думаешь, чувствуют змеи вкус или нет?

Уизли смешно выпучил голубые глаза и подавился. Дадли пару раз от души хлопнул рыжего по спине, но тот лишь закашлял уже сипло и отпихнул его руку от себя, снова хватая кубок и запивая соком — половину горькой жидкости он, конечно, расплескал на стол.

Дурсль смиренно ждал, пока друг соизволит вытереть за собой, вытереть себя и уже остаточно покашлять, при этом явно размышляя о каких то глупостях.

— А с чего... — ещё пару раз кашлянул, прочищая горло. — А с чего бы это тебе интересно?

— Да просто. Подумал, вот и решил спросить. — как ни в чём не бывало пожал плечами Дадс. Рон отзеркалил его жест и внезапно закричал через весь стол, куда-то в сторону, где обычно сидят старшекурсники:

— ПЕРСИ! ПЕ-Е-ЕРСИ!

Через общий шум и гам гриффиндорского стола его голос пробился еле еле, ведь некоторые его крик стали перекрикивать, стараясь донести что-то своим друзьям, соседям по лавке.

Щуплый пятикурсник с пышными кудрявыми волосами высунул голову в проход между столами, на худом прыщавом лице было недовольное выражение. Впрочем, как и всегда, когда Дадли удавалось его увидеть. Староста у них был, можно сказать, самый строгий из всех старост-пятикурсников. Мальчику думалось, что это оттого, что Перси Уизли, брат Рона, чересчур ответственно относится к своему назначению. Чересчур.

— ЧЕГО, РОН?! — проорал Перси брату в ответ.

Рон не ответил, лишь сделал жест рукой, будто подгребает под себя подушку. Вскоре Перси, специально громко топая ногами, подошёл к ним. Дадли обычно не смотрел на него и уж тем более не разглядывал, но теперь заметил, что для представителей семейства Уизли — особенно по сравнению с ними — волосы у Перси какие-то слишком тусклые. Водянисто-рыжие.

— Чего. Тебе. Надо?

Мальчики переглянулись. Обычно даже такой грубый Перси довольно дружелюбно, как мог, общался с ними, но сегодня...

— А, ты, наверное, с той девушкой был... Как её... — протянул Даддерс и щёлкнул пальцами.

— Пенелопой. — подсказал Рон, небрежно убирая чёлку со лба.

— Да, с ней. — закатил глаза мальчик.

Перси в нетерпении топнул ногой.

— Не важно. Вы чего-то хотели или просто так решили отвлечь меня от общения с... Моей подругой?

— Твоей? Подругой? Твоей? — невинно похлопал глазами Рон, состроив лицо глубоко удивлённого человека, но в его глазах плескались смешинки. Перси покраснел.

— Тебя не касается. И не заставляй меня повторять, Рон Уизли, что вам — тебе и твоему другу — нужно?

Рон наверняка опять хотел сказануть что-то глупое, поэтому Дурсль, хохотнув, пнул его под столом.

— Вообще, ничего особого, — взял на себя диалог Дадли. — Мы хотели спросить тебя, чувствуют ли змеи вкус?

Старший Уизли несколько раз глубоко вздохнул — очевидно, чтобы успокоиться.

— Вроде бы нет. Сам язык у них не имеет рецепторов вкуса или запаха, эти рецепторы находятся в вомероназальном органе, который расположен в верхней части рта. В отличие от млекопитающих, у змей чувства вкуса и запаха не обособлены. Быстрыми движениями языком «наружу — в рот» змея берет так называемую "пробу воздуха", — в воздухе Перси показал кавычки. — Получая развернутую химическую информацию об окружающей среде. Раздвоенный кончик языка, изгибаясь, прижимается к двум маленьким ямкам на нёбе — органу Якобсона, состоящему из химически чувствительных клеток, или хеморецепторов. То есть, вибрируя языком, змея захватывает микроскопические частички пахучих веществ и подносит их для анализа к этому своеобразному органу вкуса и обоняния.

Младшие гриффиндорцы тупо хлопали глазами, челюсти у обоих отъехали куда-то вниз.

— Э... Откуда ты всё это знаешь, Перси? — хрипло спросил Рон горделиво приосанившегося брата.

— От Мерлина и Морганы. Книг надо больше читать, а не квиддичных журналов — глядишь, хоть одна извилина да появится.

И он просто ушёл.

Дадли почесал черепушку и вздохнул.

— Ну что-ж, теперь я, по крайней мере, знаю, почему слизеринцы пьют тыквенный сок с такими каменными лицами.

Рон истерично засмеялся и потянулся за булочкой.

***

Гарри со вздохом отвёл взгляд от смеющегося кузена и поднялся. Так и не наевшись пресной кашей, мальчик пошёл в подземелья, по пути раздумывая над вопросами мирового масштаба. А идти было ох как долго — минут тридцать или сорок, если уж особо медленно. Это неудивительно, Хогвартс — просто огромный замок.

Драко и остальные нагнали его уже спустя десять минут. Что поделать, Гарри ходит довольно быстро.

— Ты чего это там опять сел? — спросил недовольно Малфой. — Там места для третьекурсников, а не для первокурсников.

— Ну а тебе то какое дело, Драко? — не сдержался Гарри и ответил грубо. Поняв, что наделал, быстро помассировал переносицу и вздохнул. Какой он идиот...

— Мне, вообще, всё равно, где ты сидишь, — хмыкнул рыбоглазый и сунул руки в карманы мантии. — Но это сказывается на моей репутации.

Поттер слегка нахмурился и остановился.

— Как это? Я...

— А так это. — перебил его Малфой. Скулы его как будто заострились ещё больше, а мутные лужи в глазах замёрзли. — Ты разговариваешь со старшими слизеринцами, а они потом отзываются о тебе в своём кругу. И не важно, что они говорят — тебя обсуждают, тебя будут знать в лицо не как героя, а как кого-то другого. Я не думаю, что ты сам этого хочешь.

Гарри посмотрел за плечо Драко, на остальных. Панси стояла прямо, прожигая его взглядом, в котором явно читалось злорадство, Тео читал книгу (это не отменило того, что, почувствовав взгляд Поттера, он поджал губы), а Блейз Забини в задумчивости оглядывал его самого. На миг зелёные и синие глаза встретились, но затем Гарри быстро моргнул и опять посмотрел в лицо Малфою.

Гарри вдруг явственно понял, что ожидал... Ожидал, что за него кто нибудь заступится. Как ожидала Гермиона Грейнджер, когда впервые попыталась подсесть к ним за стол. Но между ними и тут было одно отличие — Гарри знал, что Драко никто не осадит. Он будет нападать на него снова и снова, пока не забьёт до смерти, а все остальные будут лишь смотреть, потому что это не их дело.

Но Гарри никогда не сдастся. Лучше уж и взаправду умереть, чем стать таким, как Панси.

— Кто сказал, что не хочу? — усмехнулся Гарри и заложил руки за спину. — Мне нравится общаться с Уизли и Флинтом, им тоже, раз меня ещё до сих пор не прогнали взашей. И да, забыл тебе сказать, они пригласили меня в свою комнату этим вечером. Пообещали помочь написать тот проект про магические песни.

Бледное лицо Малфоя на миг озарилось удушающей яростью, но ухмылка не сползла с лица Гарри. Он знал, что ему ничего не сделают.

Резко развернувшись и явно подражая декану, Малфой хлестнул его по ногам полами мантии и унёсся в темноту коридора.

Гарри, конечно же, наврал. Никто его никуда не звал. Проект этот он напишет один, сидя в библиотеке. В том самом дальнем углу, за столиком, где могут поместиться только два человека.

Проходя мимо него, Блейз неожиданно что то быстро всунул ему в руки и быстрее прежнего зашагал за слизеринцами.

В руках у Гарри был свёрток с булочками.