Истинный Облик

<tab>
Он любил уроки по ТИ. Они, несмотря на то, что были всего два раза в неделю, хорошо разбавляли день, когда в расписании было что то вроде скучной Истории Магии или бесполезного ЗОТИ. Гарри хоть и считал все предметы важными, но уж точно не думал, что все они интересны.

Учитель Тёмных Искусств, знали все, был в крайней мере странным и даже, кажется, немного сумасшедшим. Полностью седой, бледный, худой, с впалыми провалами глаз, один из которых был чёрным, а другой же отличался белизной — мужчина пугал детей, хотя и отличался довольно мирным нравом. Но это как, "мирным" — бывший Тёмный Лорд просто был... Безразличным. Как Гарри ещё раньше понял, Гриндевальд просто существовал, не заботясь совершенно о том, как он выглядит, как пахнет, поел ли. Только почему? По общеизвестному предположению, от жёстких пут на разуме, которые не дают ему полномасштабно мыслить, делая из мужчины в итоге просто автомат по раздаче знаний. Это было чем-то вроде укола для Дамблдора, если Драко в этот раз не соврал и они в самом деле были любовниками. Типа: «Ты хотел, чтобы он был рядом, так вот, держи, только не обессудь, что он ничерта не соображает».

Некоторые студенты постарше в открытую издевались над профессором. Не физически, в смысле. Они могли говорить что угодно, но на деле каждый из них был лживым трусом. Как-то раз Гарри даже видел, как Джон Вайт, когтевранец с шестого курса, хвалился перед своими дружками, что совсем не боится, — действительно, с чего бы — но когда через пару дней врезался на бегу в жуткого профессора, шарахнулся от него словно от драконьей оспы.

Но, сколько бы над ним не издевались, Гриндевальд просто смотрел. Он смотрел, и в этих глазах было одновременно и смирение и сумасшествие и ещё... Что-то непонятное, чего Гарри в силу возраста разобрать просто не мог. Говорил мистер Гриндевальд устало, его хриплый голос то и время затихал, после чего профессор ненадолго застывал, словно что-то обдумывая. Гарри, конечно, мог ошибаться, но казалось, будто мужчина был изможден, словно был в клетке. Ему не было дела до своих учеников. Он был в своей стихии, когда подробно объяснял метод действия второго Непростительного, к примеру. Хотя обычно это были не Непростительные, а какие-нибудь мелкие проклятия, что были в силах заставить тараканов плясать под флейту. Иногда, конечно, он задавал классу вопросы, но студенты отвечали на них неохотно. Так, словно им лишний раз и пересекаться-то с профессором было противно. Будто тот и был тараканом.

— Итак, — начал он. Длинные пепельные пряди упали на лицо, закрывая глаза. Кажется, Гриндевальду не было дела до длины волос, но вот лицо его было гладко выбрито. — Сегодня мы продолжим тему, начатую ещё на вступительном уроке — тёмные проклятия.

Мужчина замолчал, глядя в стену, но через пару секунд продолжил. На класс он даже не взглянул. Даже если бы сейчас все ушли с урока, он бы просто продолжил говорить, ходя от стены к стене. Гарри подумал, что там наверняка уже должна была протоптаться дорожка.

— Наука тёмных проклятий очень опасна, но только если не знать как ими пользоваться. — теперь профессор смотрел на облупившийся потолок. — В конце изучения этой темы вы должны будете научиться творить самые сложные, но от того не менее полезные заклинания. Их знание может в нужный момент спасти вам жизнь и... — кажется на этом моменте он про всё забыл, так как, не договорив фразу, неспеша пошел к столу и стал что-то черкать на клочке пергамента. Так прошло несколько минут. После Гриндевальд наконец вспомнил про них и безразлично заговорил:

— Записывайте: Заклинание Горящих Глаз, — зашелестели пергаменты. — Класс: простое. Создано в шестидесятые годы известным тёмным магом Мастером Кильсоном для отпугивания хищников от домашнего скота. Глаза человека, на котором применят заклятие, засветятся пламенем, похожим на Адское Пламя, которое также относится к известным тёмным заклятиям третьего класса. Ощущения от Горящих Глаз примерно такие же, как и от его разрушительного аналога: невыносимый жар, чувство страха, сходного с животным и галлюцинации, при которых могут казаться только силуэты...

— Гарри! — он нехотя оторвался от конспекта и повернулся к шипящему Тео: на этот раз Гарри сел с какой-то когтевранкой, с курсом которой у них сегодня был совмещён урок по ТИ. А всё почему? Ответ находился поблизости: Блейз Забини, который уселся с Ноттом быстрее. Впрочем, не было никакой разницы с кем именно сидеть, он здесь для учёбы, а не для праздной болтовни. Да и... Не друзья ведь они. Стоит уже привыкнуть, что он сам по себе, и перестать тешить себя пустыми надеждами и желаниями.

— Да, Тео?

— Ты видел новое расписание? Панси сказала мне, что после обеда у нас будет первый урок полётов. — тёмные глаза друга светились энтузиазмом, на свету отливая горьким шоколадом. Видимо, не только одному Гарри было обидно в такой солнечный денёк сидеть в душном классе, тем более что солнце в последнее время можно было встретить всё реже. Профессор Стебль даже как-то говорила, что уже давно осень не была такой холодной.

Гарри отрицательно качнул головой: получить расписание он не мог, так как обычно ел на местах для третьекурсников, ведь там было много свободного места, и только иногда садился к своим, чтобы не портить репутацию... Хотя в каком месте она портилась он не понимал, так что пересаживался только для успокоения собственной души.

— В любом случае, спасибо что сказал. — пожал плечами Поттер и вновь воззрился на Теодора. — Кстати, я нашёл одну интересную книгу по окклюменции... «Распределение мыслей», кажется. Можем пойти вместе в библиотеку, если тебе интересно, я покажу.

Нотт улыбнулся и быстро накрутил одну из мышиного цвета прядей на палец.

— Почему нет? Давно не читал ничего по окклюменции, но как раз хотел... Откуда ты узнал?

«На самом деле, ничего сверхъестественного, — подумал Гарри, мило улыбаясь. — Всего лишь не надо было оставлять на полу список с книгами, которые хочешь прочитать».

Нет, ещё чего, в чужих вещах Гарри не рылся — мятая бумажка лежала взаправду на полу, в метре от тумбы Теодора. Считалось ли это за воровство? Мальчику хотелось думать, что нет.

— Просто предположил. Я ведь и сам-то начал подобное читать, помнишь? Именно ты и посоветовал мне первую книгу на эту тему.

Гриндевальд как раз заканчивал: Поттер следил достаточно, чтобы понять. Тон его постепенно делался тише, а последнее предложение уже можно было услышать с трудом.

—... Таким образом заклинание Горящих Глаз получило широкую распространенность в Европе и на некоторых других материках по типу Африки и Северной Америки... И это всё на сегодня из вербальной части, открывайте учебник на странице 23 и сделайте краткую запись основной информации. В целом, свободны.

Пожалуй, эти два последних предложения были единственным намёком, что профессор всё же знал, что учил детей и был в комнате не один.

Поттер немного даже расстроился от того, что не записал другую важную информацию об этом заклятии, какой в учебнике почти не было. Например, какое воздействие оно оказывает на глаза? Имеет ли место быть облучение на мозг? Галлюцинации для самого носителя заклятия? В тёмной магии, казалось, было возможно всё, поэтому запутаться можно было на раз два. И загнуться, естественно, если не знаешь противопоказаний. Собственно как раз поэтому Тёмные Искусства и начинали изучать с первого курса — сложная наука с множеством подковырок, тем не менее очень полезная.

Вновь раскрывая прочитанный ещё летом учебник, Гарри случайно глянул на Гермиону. Та сидела как всегда одна за первой партой и что-то записывала в свой пергамент, иногда косясь в учебник. По крайней мере, несчастной она не выглядела. О произошедшем в тот день, когда он был в Бюляре, напоминал лишь кристально белый бинт на её запястье.

«Интересно, где это она так? Хотя это уже скорее "кто это её так?"»

Насколько будет верным предположение Гарри, что травма произошла в Слизерине? Процентов на шестьдесят. Остальные сорок он, пожалуй, поставит на Гриффиндор.

По первому варианту, навредили заучке в спальне девочек. Панси или Миллисента. Дафну, хоть убейте, он не мог представить в роли злостного задиры; француженка скорее была хилым цветком, который и сам мог сломаться от сильного порыва ветра. Гарри колебался и насчёт Панси, всё таки она казалась несколько глупой, хоть и грубой. Впрочем, он не мог знать точно и быть уверенным, ведь стоит только вспомнить их первые дни после знакомства: девочка не разговаривала с ним вообще, огрызалась, но всё это прошло довольно скоро. Видимо, когда она точно поняла, что он не отстанет от их змеевитой компании.

Второй вариант — проще, ведь он на данный момент знает три конкретных агрессора. Дадли, шестой Уизли и тот мальчишка Финниган. Кузен — матёрый задира, начавший свою карьеру ещё в мире маглов, а Уизли хоть сначала и показался Гарри, пусть и нытиком, но неплохим парнем, во всём поддерживал лучшего друга. Ну а Симус Финниган... Насколько Поттер понял, приходил к ним периодически. В основном он, конечно, разгуливал в компании своего, можно сказать, настоящего друга, Дина Томаса, но был непрочь и повеселиться в компании тонкого и толстого. Гарри предполагал, что непонятный Дин в будущем присоединится к шайке, которую Дадс ещё почему-то не начал формировать, но, опять же, он не пророк и не реинкарнация Мерлина. Короче, три трубадура уже начинали произносить звуки умственно отсталых приматов с синдромом дауна при каждом появлении слизеринки, но до физических действий не доходили... Наверное. В конце концов, у Гарри и своих проблем хватает, ну не нанимался он за Грейнджер следить, а значит, в случае чего, не виноват. Если Снейп, к примеру, узнает, что Поттер знал о происходящем и не доложил, то максимум сможет пальчиком погрозить. По факту, Гарри ничего не должен... Но не по факту судьба Гермионы почему-то его волновала. И он мог понять сам себя — они ведь с виду так похожи, оба из маглов, оба хорошо учатся, оба попали в новую обстановку и пребывают в давней и серой безысходности, но... Но. Грейнджер в подвале не держали, Золушку из неё не делали, не морили голодом и из всего остального разящего непримечательностью списка, быть может, лишь один пункт имел место быть и назывался он не менее символично: «Не разрешили завести котика».

Девочка вдруг подняла голову и глянула на него, на что Гарри медленно моргнул и так же медленно перевёл взгляд на потолок класса.

Глупо. Ну нет, честное слово, чего ему бояться? Что она... Что?

<center>***</center>

За обедом Гарри только и слушал невероятные байки о том, что Драко, оказывается, непризнанный потомок Фалько Эсалона, ведь летать умеет не хуже сокола.* Но только на метле, естественно. Говорил при этом Малфой специально громко, дабы икона-Флинт точно услышал, каков Драко на деле и точно взял его в команду.

Были у Малфоя и благодарные слушатели — по левую руку от него сидела, развесив уши, Паркинсон, а по правую сам Гарри, у которого эти самые уши уже вяли. Котлета с тыквенной кашей больше не выглядела так аппетитно, поэтому теперь это было не просто что-то вроде тыквенного пюре, а котлеквенное пюре. Или тыклетное? Рассуждать над этим вопросом мирового масштаба можно вечность.

—... И когда я как раз вылетел из густого грозового облака, — я сделал мёртвую петлю, в меня чуть не попала молния! — то увидел, представьте себе, настоящий магловский самовлёт или как там его. — вещал блондин невыносимо пафосно, самодовольно прикрыв глаза. Пафосом в его голосе уже можно было начинять пироги, но Гарри же просто хотел ограничиться одним — дать другу в нос. Ага, вот так, по магловски. — Он летел прямо на меня, Гарри, представляешь?

Поттер кивнул, ничего не говоря, про себя благодаря Мерлина за то, что ничем не выдал свою скуку. Серебряной вилкой, которую было очень неудобно держать из за тонкой ножки, мальчик пронзил небольшой свалявшийся кусочек котлеты и раскачал его на вилке, после безжалостно раздавив, представляя про себя что это Малфой, Моргану ему в бабушки.

— Но я не растерялся: резко увёл метлу вбок, прямо перед самым носом этой штуковины.

— Правда, Драко? — слащаво спросила Панси, и Гарри, не удержавшись, вздохнул. Он-то знал, что правды в словах друга ни на кнат. Маркус Флинт наверняка тоже это понимал. Но что поделать?

— Конечно, Панс, — снисходительно кивнул сероглазый. — Ты же знаешь, я никогда не вру.

Гарри отчего-то сильно захотелось побиться головой об стол.

— Но видели бы вы глаза тех, кто управлял этой леталкой! Их глаза буквально вылезли на лоб. Ох, как же я потом смеялся...

Кто-то вдруг хлопнул его по плечу, и Поттер резко поднял голову, неожиданно натыкаясь на Фреда Уизли. Тот улыбнулся и показал ему палец вверх, продолжая свой путь. Флинт рядом с ним тоже развернулся полубоком и криво ухмыльнулся ему.

Улыбка сама собой расползлась по лицу Гарри и держалась там до тех пор, пока он не вспомнил, что Уизли до сих пор безвозмездно хранит его секрет про парселтанг. Хотелось верить в лучшее, но надо готовиться к худшему — отработку взбешенный потерей пятидесяти баллов декан назначил на следующей неделе, в вечер пятницы, при этом загадочно молвив:

— И не надейтесь, что я стану покрывать Вас снова, Поттер.

— Конечно, сэр. — пристыженно, опустив голову, ответил Поттер и не прогадал: о том, почему исчезли баллы, заработанные потом и кровью остальными слизеринцами и вычтенные позже МакГонагалл, никто не узнал. Зато на занятиях Гарри стал больше отвечать, вскоре надеясь восполнить упущение. По крайней мере, с третьего места они уже переместились на второе, обгоняемые Когтевраном. Обусловил друзьям это Гарри тем, что кому как не им нужно зарабатывать баллы, непонятно почему исчезнувшие. Ведь они слизеринцы, в конце концов, и даже не должны, а просто обязаны поддерживать репутацию факультета.

Проникнувшись его речью, друзья тоже стали работать активнее, поэтому только по рвению Гарри теперь никто вычислить не мог. Удобно.

— Ты знаком с Флинтом? — негромко вскрикнул вдруг удивлённый Драко, но тут же затих, хмурясь. — И... Тем Уизли. — и не заставили себя ждать ну ненужные же совершенно вопросы. — Как вы познакомились? Когда?

Теперь на него смотрела и Панси — молча и крайне неодобрительно за то, что Поттер прервал историю Малфоя.

Гарри славил сейчас Салазара за то, что тут не было хотя бы Нотта, хотя именно его реакция была бы наиболее предсказуемой. Оторванный от тарелки взгляд, немое удивление, может зевок и... Всё? Теодор вообще был необщительным, мало говорил и обычно ни с кем не делил свои эмоции, переживая впечатления внутри себя, и "по душам" говорил может только со своим старшим братом, Кантанкерусом, насколько Гарри мог судить в те редкие моменты, когда видел братьев сидящих вместе в гостиной факультета. Но Нотт бы сейчас и вправду помог, особенно если б задал, как всегда, Малфою риторический вопрос, подразумевающий под собой раздражение и шутку, звучавший бы примерно так: «Да сколько можно задавать вопросы-то уже, а? Окстись, сын мой». Обычно только это и затыкало кукушку-Малфоя.

Пожалев про себя, Гарри заговорил всё так же, ровным тоном, лениво отводя взгляд к окну.

— Мы познакомились на платформе 9¾. Я попросил их помочь с моим багажом. Пока шли, разговорились. Наверняка они просто решили поддержать меня перед первым полётом, я обмолвился что хочу научиться летать.

Малфой смерил его пронзительным взглядом серых глаз, чуть придвинулся и подозрительно спросил:

— Почему ты сказал им это? Они специально спрашивали?

Гарри яростно потер глаза рукой и глубоко вздохнул, начиная быстро раскачивать вилку пальцами вверх-вниз на манер качельки.

Так, спокойно.

— Не бойся, Драко, я не претендую на твоё место в команде, Ловцом при всём желании меня не возьмут, я плохо вижу. Уизли сказал, что они состоят в команде по квиддичу, а я сказал, что хочу научиться летать, вот и всё.

Драко широко раззявил рот, будто надумал что-то сказать, но тут же его захлопнул. Единственное его правильное решение за весь этот день, правда.

— Ладно. — вот и всё, что совершенно спокойно, даже елейно, сказал он, оглядываясь в поисках того, что в теории могло бы сгладить неловкость.

Ещё не оглядываясь в ту же сторону Гарри понял, что ни к чему хорошему это не приведёт, ведь оглядывался Драко на стол...

Пуффендуйский.

Туда как раз прилетела обеденная почта.

Драко зацепился взглядом за одну-единственную чужую посылку, как за спасательный жилет посреди океана.

Одна небольшая сипуха сидела на столе рядом с невысоким пухлощёким мальчишкой и клевала содержимое хлебницы. Невилл, тот самый мальчик, с которым Гарри сидел в лодке до Хогвартса, распаковывал сейчас очередную свою посылку, которые по слухам бабушка присылала ему каждый день. На этот раз, конечно, старуха превзошла сама себя: вместо очередной вещицы, которые её безалаберный внук забыл дома, она прислала Напоминалку.

Гарри читал о них. Небольшой красный шарик с белым дымом внутри, но уж если при вашем прикосновении тот побагровел — пеняйте на себя. Забыли что-то важное, из за чего потом стопудово будете мучаться днями и не спать ночами в бесплодных попытках вспомнить забытое... У Поттера, по крайней мере, было бы именно так.

Удивительнейшее дело, но когда Лонгботтом с аккуратностью курицы вытащил шар из упаковки, дым внутри него побагровел. Невилл тут же побледнел и лицо его вытянулось. По губам чётко можно было прочесть: «Что я забыл?»

И только уже Гарри успел придумать Невиллу депрессивный образ призрака, гремящего цепями, что постоянно воет лишь эту единственную фразу, как Драко слева от него ехидно проговорил:

— Пойдёмте. Кажется, я кое что забыл.

Гарри глянул на Панси: та так же растерянно глянула на него и пожала плечами. Все трое почти одновременно поднялись и вышли из за стола, направляясь к столу барсуков.

«А ведь так всё хорошо начиналось.» — недовольно подумал Поттер, засовывая руки в карманы мантии и левой сжимая древко волшебной палочки. На всякий случай.

Почему он ничего не стал говорить Драко?

Невилл не казался Гарри каким-то плохим. Наоборот, он был забавным и в любой другой обстановке Поттер был бы не против попробовать с ним подружиться, так почему сейчас он молчит как рыба, молча шагая за спиной своего... Отнюдь не друга?

Гарри понял, что, в общем то, Драко хорошо устроился. У него, если смотреть с практической точки зрения, было всё: влиятельный отец, мать, множество друзей и даже карманный герой. Гарри... Всё это понимал, и может даже считал себя в какой то степени хуже.

Наверное поэтому он всегда стоял на шаг позади Драко. Да, точно.

Они шли под гнетом взглядов многих людей, но никто даже не мог заикнуться в их сторону — как же, когда тут целый комплект. Сынок Пса, Гарри Поттер, ну и... Дочка Пса? Он как-то ещё не узнавал о семье Панси, ему это было попросту неинтересно. Но вот теперь он задумался, как иногда в напряжённой ситуации люди зацикливаются на одной единственной мысли и мусолят её по десять тысяч раз. Как же зовут мать Панси? Кажется, она точно это упоминала когда-то. Как же...

Малфой шагнул к Лонгботтому первый. Он выдернул из его рук Напоминалку и на крайне озадаченный взгляд в ответ просто ухмыльнулся своей знаменитой малфоевской улыбочкой и сильно сжал жар в руке: по круглому боку того пошла небольшая трещинка. Гарри совсем некстати вспомнил, как недавно Драко получил занозу от одной из деревянных лопаток на Травологии. Заноза была небольшая и её легко было вытащить пальцем, но сероглазый разорался не на шутку и даже что-то говорил о том, что расскажет своему отцу. Гарри подумал, что в письме такое наверняка смотрелось бы очень комично.

Когда Малфой решил сломать Напоминалку, то наверняка ожидал, что Невилл будет возмущён, но тот молчал, неловко зависнув с поднятыми руками. Лицо его застыло на полминуты в том самом неописуемом выражении — не страх, не отвращение, а детская изумленная обида. Он был похож на ребенка, вбежавшего новогодним утром в комнату за подарками и обнаружившего, что ёлки уже нет, и праздника не будет. Глаза, рот, поднявшиеся в изумлении брови — всё это выражало одну мысль, которая буквально читалась по его лицу: «Как это может быть? Почему это происходит со мной? Пусть этого не будет!»

Поттер сжал палочку в кармане до побелевших пальцев и нахмурился.

Больше всего сейчас он напоминал себе...

<i>— Эй, Дадли, что нам ещё с ним сделать? Смотри как морщится! Кажись, мы ему что-то сломали...

— Ничего страшного, Пирс, проверь методом тыка.

— Парни, миссис Дурсль сказала вернуть его до обеда...

— Заткнись, Деннис, до обеда ещё полно времени!</i>

... Дружков Дадли.

Подумать только. Он, малыш-Гарри, школьный задира. М-да, доля иронии в сложившейся ситуации есть. Можно даже  сказать, что вся сложившаяся ситуация — огромный кусок иронии.

И тут как из под воды он услышал до боли знакомый голос, который сейчас лишь заставил его усмехнуться.

— Отдай эту штуку ему обратно!

Кузен и брат Фреда, очевидно, просто искали приключений, как и любые другие гриффиндорцы. Они стояли плечом к плечу, в воинственных позах, но почему-то даже не догадались вытащить палочки. В глазах Дадли читалось самодовольство — а как же, он ещё ни разу не получал достойный отпор на свои выходки, но вот эмоции Рональда были противоположными: он явно был в замешательстве и немного испуган, что прекрасно читалось в голубых глазах.

— А не то что? — Драко подкинул Напоминалку в руке: дым в ней теперь был белым. Очевидно от того, что Малфой никогда ничего не забывал. — Что вы сможете нам сделать?

Смотреть и дальше за этим столкновением умов было бы огромным удовольствием для Гарри. Ничего себе, сам Дурсль и его белобрысый прообраз во плоти начнут махать кулаками... Что, впрочем, нереально. Поттер бы скорее поверил в то, что бумсланг стал неядовитым, чем в то, что сероглазый умеет драться. И станет. Максимум водой из палочки обольет.

Но случилось невероятное.

Дадли резко подался вперёд, изогнул руку в локте и замахнулся, а когда Драко уже хотел было взмахнуть своей палочкой, та неловко вывалилась из чехла под рукавом его мантии и с оглушающим стуком упала на пол. Поднять её он просто не успевал.

Поттер стоял рядом, прямо за плечом друга, и наблюдал.

Рон Уизли застыл на месте с отвисшей челюстью и всё так же неловко удерживал руку на поясе. Наверняка подсмотрел в книжке — сейчас-то палочки не на поясе хранят, а в карманах или в рукавах на самый крайний случай.

Гарри, вот незадача, свою палочку тоже достать не успевал. Максимум, что он мог сделать... О.

Точно.

Чуть согнувшись, локтем Гарри резко толкнул Драко вбок, на Панси, — та взвизгнула — при этом отмечая, что кулак кузена проскользил точно по скуле Малфоя. Наверняка налепит пластырь и будет стенать весь вечер, из трубочки-зонтика хлебая Рябиновый отвар, выпрошенный у декана.

А после Поттер резко вытянул ногу, и пнул Дадли точно по его самому больному месту. Можно сказать даже, по ахиллесовой пяте.

Дело в том, что когда Дурслю-младшему было около восьми лет, в последоджливый день он с друзьями решил пробежаться до площадки. И, пробегая по луже грязи, мальчик поскользнулся, неловко подмяв другую ногу в чересчур большом для него ботинке под себя. Нога оказалась сломана.

Тётя Петуния рыдала! Она всё капала и капала себе в чай непонятную жидкость под названием «Настой Валерианы», всё причитала и причитала...

Дадли в итоге долго хромал, а позже выпросил себе школьное освобождение от занятий спортом, дабы не тревожить ногу, которая «всё ещё болит, мамочка».

Поттер сейчас буквально молился, чтобы она болела по-настоящему.

Пинал-то он изо всей силы...

Раздался хруст и глаза Дурсля весьма комично округлились, после чего его нога чуть ниже колена немного прогнулась. По инерции всё ещё продолжая падать, Дадли шлепнулся на пол между Драко и Гарри.

В полнейшей тишине, нарушаемой только весьма болезненным стоном кузена, Гарри аккуратно разогнулся и смахнул с рукава несуществующую пыль.

Драко в полнейшем шоке смотрел на Поттера и даже подняться не спешил — под руки его поддерживала Паркинсон.

В Большом Зале некоторое время всё ещё царил тот самый беззаботный шум, который присутствовал здесь на протяжении всех тех раз, что он был тут. Весёлый смех, разговоры, постукивания столовых приборов о тарелки... Но сейчас большая часть из этих звуков затихла — все, казалось, смотрели на последствия стычки между гриффиндорцами и слизеринцами, но никто не спешил на помощь доблестным львам. Гарри отчего-то просто не мог поднять голову.

Конечно же и Мерлином быть не нужно, чтобы понять, что произошло дальше.

— Что здесь происходит?! — громко спросила профессор МакКошка, взмахивая свитком. Гарри тут же выпрямился и приподнял подбородок, за своей спиной слыша, что друзья делают тоже самое.

Сотрясая обвисшим вторым подбородком и размахивая толстым свитком вверх-вниз, профессор Трансфигурации сетовала на их распущенность.

— Просто немыслимо! Двадцать, нет, тридцать баллов с Слизерина! Куда только смотрит ваш декан!..

«То есть под словом "хороший декан" она явно подразумевает себя?» — меланхолично подумал мальчик, смотря куда-то за плечо МакГонагалл. Там, за профессорским столом, подавился кашей Северус Снейп.
<tab>