Истинный Облик

<tab>
Гарри почти не дышит, прижавшись к холодной стене замка так, будто хочет раствориться в ней. Новенький «Нимбус» слегка подрагивал в руках, но с места не рвался — наверное потому, что мальчик пригрозил отдать её Филчу для уборки. Он точно не понимал, как это работает, но метла, кажется, имела что-то вроде искусственного разума.

Было холодно. Конечно: последние числа сентября, горы, частые перепады температур — чего он, собственно, хочет? Руки уже озябли, но двигаться мальчик поостерёгся. Не хотелось попасться кому-нибудь из учителей, особенно когда он уже успел проделать такой путь и даже почти выйти на улицу.

Он продумал всё на отлично: ровно в четыре пятнадцать аккуратно поднялся с кровати, тепло оделся и вышел за полог — между кроватью и пологом оставалось ещё пол метра пространства, так что можно было хоть чечётку танцевать, всё равно никто ничего не услышит.

После Гарри бесшумно, как змея, вышел за дверь, благо она не скрипнула — все мальчики спали. Так же тихо он заглянул за угол, но в гостиной никого не было и только еле тлеющие угольки посверкивали за каминной решёткой.

Прозрачно, как вода — дальше аккуратно идти по тёмным переходам замка, которые, как поделился сам Филч, завхоз не контролирует.

Гарри усмехнулся и прикрыл глаза.

Неужели этот сквиб мог ему поверить? Особенно когда Поттер ещё так далёк от идеала, особенно когда он ещё не может толком изобразить хоть что-нибудь, кроме ярости? Поттер и не собирался становиться Филчу кем-то, вроде внучки. Совсем нет — это было бы глупо с его стороны, Нагайна не ожидала бы от него такой глупости, не достойной приличного волшебника. Корысть — главная причина, по которой он вообще общался с кем-либо, кроме Арктуруса. В моменты одиночества Гарри просто наслаждался им, не думая о том, что, возможно, ему наоборот стало бы только хуже вообще без взаимодействия с каким-либо живым существом.

— Мистер Поттер.

Холодный голос с примесью удивления и ярости прокрался в сознание Гарри и мальчик, чуть не вздрогнув, медленно повернул голову на звук, тут же спокойно открывая глаза. Метла, поспешно засунутая под мантию, уменьшилась, как по мановению волшебной палочки... Хотя, вообще-то, так и было.

Свет из палочки профессора слепил его, но прищуриться — значило проиграть. Стоит просто держаться своей тактики до последнего. И не паниковать.

— Профессор Снейп. — так же официально констатировал Гарри в кармане с силой сжимая свою палочку из грецкого ореха. Он буквально мог чувствовать под пальцами тонкий узор в виде порывов ветра.

— Что Вы тут делаете, Поттер? Отбой был шесть часов назад.

— Я искал кухню, профессор. — без колебаний проговорил Гарри, честными глазами глядя прямо в почти что чёрные глаза Снейпа. Кажется, они оба даже не моргали, всматриваясь в радужки друг друга.

— Кухню? — черты лица зельевара стали чуть резче. — Не держите меня за дурака, мистер Поттер.

Гарри же как будто удивился: изобразить это было просто. Нужно было чуть шире приоткрыть глаза, сжать губы, чуть опустить их уголки и совсем немного приподнять левую бровь.

Получилось: декан подался вперёд и нахмурился ещё больше.

— Что вы, сэр. Я просто никак не мог заснуть и решил подкрепиться. Собственно, еды у меня не было, так что я просто решил пойти на кухню.

— Откуда Вы знаете расположение кухни? — не унимался Снейп.

— Слышал как об этом разговаривали Кребб и Гойл со второго курса. — без запинки проговорил мальчик, едва профессор успел договорить.

Но правдой это не было. Кребб и Гойл, конечно, наверняка знали о кухне, но точно не стали бы болтать о ней посреди гостиной. Узнал Поттер про обитель домовых эльфов от Филча. Сквиб был очень полезен... Впрочем, польза от него всё ещё есть.

—Хорошо, <i>мистер Поттер.</i> — почти с ненавистью процедил декан. — Я не доложу об этом директору Дамблдору лишь потому, что Вы — студент моего факультета, но не ждите, что я стерплю, если подобное повторится ещё хоть пару раз.

— Благодарю Вас, сэр. — приподнял уголки губ Гарри. — Уверяю, это в первый и последний раз.

Зельевар вдруг резко развернулся, взмахнув полами плаща, и скрылся за крутым поворотом. Шагов не было слышно, но заглядывать за точёную глань стены уже не было смысла — декан наверняка знал подземелья, как свои пять пальцев, так что мог просто испариться в каком нибудь из тех ходов в стене; пока не узнаешь точно, как туда попасть, не найдёшь. Обычно нужно было просто нажать на один из камней в стене, но могло быть и так, что требовалось выбить целую комбинацию или сказать пароль. Гостиная Слизерина находилась как раз в одном из таких ходов с паролем, кстати.

Гарри бесшумно зашагал дальше по холодному и тёмному коридору: совсем скоро, по идее, он должен выйти к развилке, направо по которой можно будет найти задний выход из замка, не парадный.

«Нужно будет сделать карту.» — решил он. Действительно, некоторые развилки и ходы со временем он может забыть, так что стоило позаботиться о сохранении знаний заранее.

Оказалось так, как он и предполагал: повернув от кухни в другую сторону, мальчик нашёл низкую покосившуюся дверцу. Отодвинув задеревеневшими пальцами железную задвижку, он согнулся и шмыгнул за дверь, прутьями уже увеличившейся метлы проскользив по земле — заклинания у него держались плохо, но пока что магия всё ещё оставалась на уровне одаренного маглорожденного, а... Обскур не буйствовал. Гарри гордился собой, осознавая это — ну ещё бы! Тогда <i>он</i> так быстро вырвался, а сейчас нет даже малейшего намёка на то, что может. Значит, он, Гарри, молодец, что смог с первого раза добиться того, что его же собственная магия не пыталась растворить его. Молодец — и никакие змеи ему не нужны, он хорош даже без глупых советов.

Было темно. Не то, чтобы совсем — на чёрной глади озера плясали блики от месяца, застывшего в мрачном небе: изредка его закрывали густые, явно дождевые, тучи, но всё было видно и так: непонятно отчего, но в темноте мальчик видел почти так же хорошо, как и днем. Он мог только смутно предполагать, что это из-за змеиного языка(носители языка, скорее всего, приобретали и несколько талантов от змей), но точно знать не мог, хоть и очень бы хотел; книг, открывающих эту тему достаточно широко, он в библиотеке не нашёл.

Поёжился, запахивая мантию на груди: дул ветер, особенно холодный после дождя — даже тёплый слизеринский свитер, выданный старостой Джеммой Фарли, не спасал.

Ну и ночку он конечно выбрал для осуществления плана: прям малина. В такую погоду лучше бы было спать, или сидеть вместе с Панси в кресле у камина и читать что-нибудь лёгкое — например, мифологию. А он... А он тут, идёт пугать МакКошку.

Интересно, какая у неё будет реакция, когда он врежется в окно её спальни? Она будет испугана? Удивлена? На её деревянном лице останется всё такое же выражение невысказанного презрения?

Гарри было даже в какой-то мере интересно.

Но, по крайней мере, этим проступком он сможет повысить свой статус в глазах большинства слизеринцев. Как? Собственно, просто. Как он уже узнал, уважаемая профессор МакГонагалл детей змеиного дома не особо то и любила; наверное, у неё какие-то комплексы по этому поводу. Дети с радостью отвечали ей взаимностью и на торжественное снятие баллов устраивали переполох(в том случае, если баллов сняли уж очень много). Пока что на их курсе такого не делали, ведь изобретательностью мог похвастаться только сам Гарри ну и ещё Тео иногда... В общем, он построил логическую цепочку дальнейших проишествий: МакКошка застанет его, наверняка отведёт к директору(ну а как же, это серьёзно; полёты на метлах первокурсникам ещё были запрещены, многие на школьные веники и не садились), а там уже ему наверняка сделают выговор и назначат отработку... Но хвастаться получением данного мероприятия он и не собирался: слизеринцы старались вести спокойный образ жизни, по полной отрываясь только в гостиной, поэтому хвастовство мерой наказания могло посчитаться неприличным.

Надо сделать хитрее: почти перед самой отработкой, если кто спросит, куда он идёт(это наверняка будет Драко, вечно суёт свой нос куда не следует), стоит бесстрастно ответить, что, мол, в Запретный Лес, отбывать наказание. А на удивлённый взгляд мутных, словно у дохлой рыбы, глаз, пояснить, за что. Малфой сто процентов расскажет Панси и Тео. Панси, так как является известной сплетницей, раструбит всё своим подружкам и некоторым девушкам. Тео наверняка расскажет старшему брату с шестого курса, а тот распустит новость по старшим курсам. Оглянуться Гарри не успеет — все только и будут говорить о том, как Гарри Поттер отомстил противной МакКошке за издевательство над слизеринцами. Главное, правильно подать.

Ведь если он просто скажет «Я подлетел к окну МакГонагалл на метле и разбудил её», его могут понять как угодно, а раз мышление у всех по-своему отличается, значит может появиться сто пятьдесят вариантов того, зачем вдруг это дело ему понадобилось — от подглядывания за переодевающимися старушками, до воровства. Но не может же он сказать правду, верно?

Кажется, Гарри, закрыв глаза, так и видел ухмыляющееся лицо Фреда Уизли. И грёбаную молочную кашу с вермишелью. Мерлин знает, что именно из этого мальчик ненавидел больше.

«Я решил, что профессор поступает с нами крайне несправедливо. Я не хотел делать ничего серьёзного, просто решил напугать её. В любом случае, не знаю, сделал ли я лучше, или наоборот — ухудшил ситуацию. Но ты бы видел её лицо..!» — сложился сам собой в голове ответ воображаемому удивлённому Малфою. Стоит доработать в будущем, но за шаблон сгодится. И надо убрать все эти "я", а то выходит так, будто... Будто он — самовлюбленный нарцисс. Это, разумеется, не правда.

Вот и та самая башня, где проходят их занятия по ЗОТИ. Кабинет Минервы МакГонагалл, насколько он понял, находится на втором этаже. Как показал Филч, где то левее, а значит...

Башня, сама по себе, была высокой. И окон на ней было сравнительно много: они виделись сквозь заросли причудливого плюща, выбивающегося откуда то из окон нижнего этажа. Звенящ, звонкие колокольчики которого иногда гремели на ветру, покачивал ветками. Стекла, кажущихся отсюда совсем маленькими, окон блестели в лунном свете. Если представить в голове внутреннее строение замка там, то, по идее... Те два от конца левых окна и были окнами декана Гриффиндора.

Месяц зашёл за тучи и мальчик вышел из тени. Надо было лететь.

Гарри вытащил на глаза метлу и с сомнением глянул на деревяшку. Это точно было небезопасно... Но он хотя бы примерно знал, как взлетать. И лететь, наверное.

Конечно, простой литературой ограничиться было бы сложно. Так как Гарри бы не смог раз и навсегда запомнить нужные инструкции так просто, ему бы пришлось иногда читать книги про квиддич. Если бы он постоянно брал книги про квиддич в библиотеке, это наверняка бы заметили друзья, у них появились бы вопросы... А это Поттеру точно не надо. Он мог и, естественно, просто сказать, что ему интересна эта тема, но тогда Драко стал бы без вопросов таскать его на поле, где Слизеринская команда по квиддичу устраивала тренировки. Это тоже, как можно легко догадаться, Гарри не прельщало.

Пришлось поступить по-другому.

В один из вечеров тепло одетый и с зонтиком Драко подошел к Гарри и Тео, которые вместе читали в одном из кресел у камина, дежурно спросив:

— Кто-нибудь из вас двоих хочет пойти со мной на поле?

Гарри, задумался. План по осколкам слаживался в его голове, приобретая всё более чёткие грани.

Он захлопнул свою книгу, кинул её в сумку и пружинисто встал с кресла, потягиваясь.

— Почему бы и нет? Хочу прогуляться.

Драко недоверчиво глянул на него, но улыбнулся: очевидно, он был рад, что сегодня ему не придётся мёрзнуть одному. Но и недоверчивость была не случайной: непонятно было, какой дурак вообще решится выйти в такую погоду. Мерзкий дождь всё лил, и хоть Гарри и любил такую погоду, ему уже надоело, как принцессе, поднимать полы мантии, шагая по слякоти к теплицам на Травологию.

А после, попивая приторно-сладкий чай на трибуне, мальчик внимательно наблюдал за действиями членов команды.

Вот Пьюси что-то говорит(из за дождя не слышно, да и трибуны высоко находятся), протягивает руку и старенький «Чистомёт» ныряет в его ладонь. Он перекидывает ногу через метлу, обыденно отталкивается от земли и, сжимая руками древко метлы, тянет его на себя. Веник плавно поднимается ввысь и вот Эдриан Пьюси уже присоединяется к остальным игрокам в воздухе.

— Не знал, что ты любишь квиддич. — хмыкнул Драко и отпил из маленькой фарфоровой чашки с цветочками. Мерлин, откуда он её взял? Ну, всмысле, вообще. Сейчас-то он её просто из кармана вытащил... Да и пальцы как держит? Указательным и большим сжимает тонкую ручку, два согнуты, а мизинец оттопырен. Гарри подумал, что так, наверное, очень неудобно. Хорошо, что он пил из крышки термоса.

— Ну... Это интересная дисциплина, но меня она так сильно, как тебя, не привлекает. — пожав плечами ответил зеленоглазый мальчик и бахнул в свою жестяную крышку ещё один кубик сахара.

— Ты просто не понимаешь! — заговорил Малфой уже чуть громче: мимо них пролетел Хиггс, гонясь за золотым снитчем. Об его ноги шумно бились полы мантии, это здорово заглушало голос собеседника. И мешало. Очень мешало. — Если я буду ходить на каждую тренировку, на следующий год меня точно возьмут в команду.

Гарри даже оживился и глянул в серые глаза.

— С чего ты взял?

— Ну как... — замялся блондин и глянул куда-то вниз, силясь найти на полу нужные слова. Видимо, он и сам-то решил это с бухты-барахты, теперь не понимая, чем может подкрепить свои слова. — Я же преданный... Фанат.

— А дальше то что? Ну походишь ты сюда год. Что послужило тебе гарантией того, что тебя возьмут? Флинт пообещал? — с садистским удовольствием продолжал допытываться Поттер. Он жутко не любил самонадеянных людей, но поделать было нечего: как раз сейчас он поступил в факультет, где таких людей валом вали. Теодору отец гарантировал работу в Министерстве на солидной должности в отделе по связям с магглами, родители Панси заключили договор с богатой французской семьёй и, повзрослев, мисс Паркинсон будет жить в достатке до конца дней своих. Малфой же — Лорд. Хорошая партия, редкие величественные появления на публике — вот и вся жизнь. Скучно невероятно — Гарри бы ни в жизнь не согласился ни на одну из таких вариаций судеб. Что хорошего в том, чтобы горбатиться на своего отца и всю жизнь быть под присмотром такого строгого родителя? Что хорошего в том, чтобы навсегда уехать из родного дома в далёкую Францию и куковать там до смерти со смазливым французом? Не стоит ничего и говорить про "работу" Драко — быть Лордом. А в остальное время делать что?

Гарри Поттер после школы хотел работать в Министерстве Магии. Лучше всего — в Отделе Тайн, с невыразимцами. Они-то уж наверняка занимаются чем-то поинтереснее сидения в офисе.

— Э... — замялся Драко, но уже в следующую секунду независимо приподнял подбородок. — Я буду тренироваться.

— Всё ясно. — ровным тоном произнёс Гарри. — Это не годится. Так как мы оба знаем, что тренироваться в школе не получится по известным причинам, у тебя остаётся только одно лето. Как думаешь, много ты за два месяца* успеешь?

— Да. — упрямо ответил Малфой.

— Зря надеешься. — тряхнул головой Поттер: волосы упали ему на глаза.

— Ладно, раз ты такой умный, что предложишь? — уже сердитым тоном жёстко спросил белобрысый.

— Хм... 

Гарри глянул на поле. Парни летали, дождь хлестал — всё по-прежнему, ничего интересного. Вот Грэхэм Монтегю пошёл на снижение: ему досталась более новая модель «Чистомёта», поэтому, всем телом наклонившись вниз, он сразу же мёртвой петлёй нырнул влево: квоффл залетел в левое кольцо и Вратарь, Майлз Блетчли, сокрушенно помотал головой: у него опять не получился трюк, над которым он трудился уже почти пол часа.

Чем же можно подкупить семерых человек?

Ладно ещё трёх-четырёх — но всех... Тем более, капитан точно будет против. Стоит только вспомнить его лицо, пока Драко шёл с ним под щитом. А ежели против капитан, на одобрение остальных рассчитывать смысл небольшой.

Да, за каникулы Драко точно не успеет развить необходимые навыки для слаженной работы в команде. Можно бы пить кое-какие зелья перед каждым матчем... Но это уже даже не интересно. Смысл есть, безусловно, но, как плюс, варева такие токсичны.

Помочь другу хотелось. Тем более в таком важном для него деле — Поттер буквально представлял, как сильно и в хорошую сторону улучшится отношение Малфоя к нему.

Стоило учесть и размеры мышления Драко — сложные схемы по типу психологических подначиваний стоит отвергнуть сразу.

Гарри проследил взглядом за двумя Охотниками и лампочка как будто зажглась над его головой...

— Мётлы. — сказал Поттер и повернулся к сероглазому.

— Мётлы <i>что</i>? — спросил у него это Драко так, словно разговаривал с душевнобольным.

— Разные. У них разные мётлы. — терпеливо объяснил Гарри.

— Ну да. — дёрнул плечом слизеринец. Чай в его чашке уже давно остался позабытым. — А что ты хотел? Иногда одни ломаются, вместо них покупают другие. Правда всё равно старые, потрёпанные... — Драко вздрогнул и удивлёно посмотрел на Поттера. — О.

— Дошло наконец, — закатил глаза он. — Я предлагаю тебе подкупить Флинта. Скажи ему, что если на следующий год тебя возьмут в команду, Слизерин получит семь мётел последней модели.

На пару секунд повисло молчание. Прямо как цитата — «в преддверии бури...» Что-то там, короче, в преддверии...

— Точно! И как я сам не догадался? — ошалело улыбнулся рыбоглазый. — Отец точно купит, если я попрошу.... Слизерин станет непобедимым! Новые мётлы будут намного быстрее и лучше, чем у других факультетов. Кубок по квиддичу будет у нас в кармане!..

— Рад стараться. — шутливо поклонился Гарри.

— Поттер..! Ты же понимаешь, что это значит? — на бледном, как у вампира, лице Драко играла искренняя улыбка. Вообще-то, эту самую искренность можно было увидеть часто — всегда злобную или язвительную, но сейчас это была... Радость? Гарри точно стоило потренироваться делать такие же штуки с лицом. Ничего лишнего, только улыбку — глаза то у Малфоя не зря как у мёртвой рыбы: такие же мёртвые. А ещё мутные.

— Полагаю, то, что ты будешь в команде? — отпил из крышки мальчик.

— Именно. — хитро прищурился Малфой, во всех лучших традициях слизеринцев. — Я буду в команде Слизерина по квиддичу. Ловцом!

— Рад за тебя. — просто ответил Поттер и вновь стал наблюдать за игроками на поле.

Небо было тёмным...

Как и сейчас — громыхнул гром и Гарри выплыл из воспоминаний, вздрагивая. Поднимался сильный ветер: а что, если его сдует?

Но отступать было некуда.

Гарри, как видел, перекинул ногу через метлу, подтянул её поближе и зажал между ног. Что там дальше? Оттолкнуться.

Несмотря на то, что метла была что ни на есть новой, доверия она не внушала ну абсолютно никакого. Более того — ему было страшно. Нормально ведь признавать свои страхи, да? Наверное, всё же нет — Нагайна бы посмеялась над ним... Но потом всё равно бы объяснила, что делать и как правильно.

Без неё было трудно. Он глуп, раз может думать, что это не так. Хотя...

Не дав себе и секунды на раздумия, Гарри изо всех сил постарался поверить, что взлетит, и с силой оттолкнулся от земли...

Мокрые порывы ветра сорвали с его головы капюшон мантии и холодная вода стала хлестать прямо ему в лицо.

Мальчик чуть не заорал, когда метла резко качнулась вправо и полетела...

По крайней мере, он хотел всё сделать аккуратно. Потихоньку, ничего не ломая, никого не пугая... Сильно.

Но, тем не менее, он летел в стену. Летел в стену, и поделать с этим можно было что-то только одним способом — направить метлу вон в те окна... МакКошкинские, наверное. Вставал то он как раз перпендикулярно им, так что, по сути...

А дальше всё произошло очень и очень быстро. И больно.

Разбиваясь, осколки стекла забивались ему под кожу. Мальчик буквально чувствовал, как один особо большой разрезал ему кожу на плече, да там и остался — Гарри просто зацепился плечом за оконную раму, вот и... Вот и... М-да.

Будь проклят мерзкий Фред Уизли. Будь он проклят.
<tab>