6. Нужные Связи.
<tab>
Поезд чуть подскочил на рельсах и Гарри вздрогнул, садясь прямо. В голове гудело, кончики пальцев самую малость горели. М-да, бывало и хуже.
Мальчик не помнил, спал ли, или просто дремал. Казалось, будто прошло всего несколько мгновений с того момента, как два слизеринца занесли в это купе его вещи и ушли, оставив Поттера одного. Кажется он действительно сильно устал, раз смог уснуть где-либо, кроме кровати.
Дымчатый Арктур смерил своего хозяина укоризненным взглядом единственного жёлтого глаза и широко зевнул, спрыгивая на пол.
— Теперь ты знаешь, что это довольно больно.
Маленькая Нагайна показалась из кармана.
— Ты о… — сил договорить он в себе не нашёл, но они явно друг друга поняли.
— Именно об этом. — она пропустила чёрный язык меж зубов и приоткрыла пасть. — Гарри, твоя магия довольно нестабильна, знаешь. В любом случае, она убивает тебя. Я не хочу показаться навязчивой, правда, но ты должен вплотную заняться этим в школе.
Поттер чуть нахмурился и глянул в окно: снаружи было совсем темно, а от толстого стекла отражался приглушенный свет масляной лампы, плавающей под потолком. Как она тут оказалась? А впрочем, магия.
— Ты не можешь нормально колдовать, а ведь дальше будет хуже. Чем больше взрывов, тем меньше магии и тем меньше в тебе остаётся жизни. Ты ведь не хочешь умирать, Гарри…
— Я понял. — перебил он её. Какой ей был резон так пугать его, мальчик не понимал. — Что я должен делать? В общем?
— Контроль эмоций. Как можно большее сведение на нет каких-либо ссор, драк. Ты должен привить себе чувство сдержанности, общение с аристократами, как Малфои, например, поможет тебе в этом. Не знаю, помешает ли тебе веселье, но… Хм… Я была знакома с одним человеком-обскуром, но тот никогда не веселился.
Волшебник старательно заморгал, сгоняя с себя остатки сонливости. О таком маледиктус ему никогда не рассказывала. Да он и сам как то не задумывался, откуда змея столько знает об этом. Конечно, он допускал мысль, что в Маг. Мире было много детишек-маглорожденных с такой проблемой, но ведь такого просто не могло быть… Тогда бы они просто помирали пачками, можно предположить. Не у всех есть такие советчики, как Нагайна, которые всегда успокоят, подскажут и помогут, при этом не забыв и подзатыльников надавать, образно говоря.
— Была?
— Была. — она твёрдо взглянула на него, сворачиваясь кольцами. — Он умер… Это был несчастный случай. На него напали, он был вынужден защищаться, но потерял контроль над собой. И в итоге… Да, его не стало.
— Ох… — конечно, Гарри жаль его ничуть не было; он с этим почившим даже не встречался, но элементарные правила приличия соблюдать стоило. — Мне жаль.
— Не стоит.
Это, конечно, был самый верх бестактности, но ему вдруг стало интересно — а <i>если он тоже умрёт</i>, то <i>как</i> это будет? Сегодня, когда он разозлился на Дадса, его руки стали растворяться. Значило ли это, что при полной потере контроля он просто исчезнет, станет чёрной пылью?
— Как он выглядел, когда умер?
— Можно сравнить это с тучей мошек. Хлопья пепла, летящие с костра. — ответила она так, будто точно знала какой же вопрос он задаст.
Гарри услышал как в начале вагона распахнулась дверь, послышались разговоры.
— А… Почему ты со мной, Нагайна? Почему ты помогаешь?
Этот вопрос мучал его довольно давно. Сначала да, конечно, можно было списать её присутствие на то, что она видела в нём хозяина, но потом ведь она прекрасно поняла, что он просто Гарри. Пусть и не просто — он настоящий маг! Но не её суперсильный Лорд, а всего лишь ребёнок. Она должна была это понять.
Она молчала.
Но разве могла Нагайна объяснить маленькому несмышленному мальчишке <i>почему</i>? Ведь в этом затравленном взгляде, в этих осторожных жестах, в безграничной тёмной сути обскура, она видела тень Криденса. Того, кто спас её из заточения, кто поддерживал её в трудные для них обоих времена, чьи сильные руки она до сих пор чувствует на себе призрачными прикосновениями. Она была всего лишь змеёй, экспонатом, проклятой тварью, но… Они оба были такими. Он помогал ей, а она помогала ему. Пока могла.
И теперь она хотела защитить эту тень своего любимого Криденса, защитить хотя бы… Хотя бы Гарри. Она защитит его, чего бы ей это не стоило.
Нагайна догадывалась, что Хозяин может вернуться. Она чувствовала <i>ещё одну</i> часть Тёмного Лорда Волдеморта, кроме Гарри. Где-то далеко, но она была. Логично было предполагать, что <i>Он</i> просто так не смирится со своей смертью.
Ей было известно о двух крестражах.
Кольцо, ведь <i>Он</i> носил его с собой почти всегда и лишь незадолго до своей смерти спрятал в той хижине Мраксов.
Чаша основательницы факультета Пуффендуй. Змея видела как Хозяин передавал её одному из своих самых верных сторонников… Точнее, стороннице. Беллатрисе Блэк, в то время уже мадам Лестрейндж.
Возможно, этих кусочков его души было больше, намного больше — но уже после третьей привязки умный и амбициозный Лорд Волдеморт стал… Он был не в себе. Волосы выпали, глаза представляли из себя красные плошки со змеиными зрачками, кожа позеленела, чёрные вены вздулись. Души в нем было так мало, что в одно время он едва мог колдовать, пока не провел какой-то странный обряд с семью жертвами магии. В этом ему, как ни странно, и помог Камень Воскрешения. Правда ситуацию это не улучшило. <i>Он</i> по-прежнему был ужасен, особенно лишившись большей части своей человечности.
А потом было пророчество. Гарри Поттер — Мальчик-Который-Выжил. <i>Он</i> хотел убить Гарри.
Тогда она была с Лордом. Смотрела, как он убил храброго Джеймса Поттера, с воинственным выражением лица закрывшего собой проход на второй этаж. Смотрела, как Волдеморт смеялся над хрупкой Лили, которая металась в истерике, закрывая собой испуганного малыша в кроватке. И когда она упала, пораженная убивающим заклятием, маленький Гарри Поттер даже не заплакал. Он проницательно посмотрел прямо в глаза Тёмному Лорду и сжал в руках самодельную игрушку в виде чёрного пса с блестящими глазами-пуговицами. А потом, когда прозвучал ликующий выкрик «Авада Кедавра!» Лили Поттер вдруг захрипела, из последних сил дернувшись в сторону сына, и сжала в руках его маленькую ручку. Она выжила после... После такого, но всё равно пожертвовала собой. Как прозаично...
И тогда Тёмный Лорд Волдеморт, взвыв от невыносимой боли, взорвался на тысячи маленьких осколков, разлетевшихся по округе. Один из них, Нагайна заметила точно, попал в лоб мальчику и тот зарыдал как раз в тот момент, когда рука мёртвой матери сползла с его ладошки, с глухим стуком ударяясь о алый ковёр. Блестящая кровь из раны Лили впитывалась в ворс, угловая часть дома рушилась от разрушительных взрывов тьмы, разбитым стеклом врезающейся в сырые доски.
А в следующий момент Нагайна поползла, куда глаза глядят, стремясь быть как можно дальше от мёртвых тел, разбитых надежд, и маленького плачущего мальчика, который остался совсем один. Она аппарировала и аппарировала, бесконечно мечась по Англии. Лондон, лес, площадь, Косая-Аллея, Лестрейндж-менор, городской парк, Албания…
Единственная эмоция, которую она испытывала в течение первых пяти лет — <i>страх.</i> Слишком сильны были воспоминания.
Она знала, что её искали. Кроме неё, никто не знал о том, что же произошло в <i>ту</i> ночь. Но Нагайна хорошо спряталась. Она была в безопасности в горах Албании. До тех пор, пока сама не решила обратное. Она знала, что <i>Он</i> скоро вернётся.
Но разве был смысл возвращаться к Хозяину в его земном посмертии, если тогда ей придётся участвовать в смерти Гарри? Этот мальчик не нёс для неё никакой ценности, кроме эмоциальной, но всё же…
Нагайна не была тем монстром-фамильяром, как при жизни Лорда, с этой весны. Больше нет. Это был её новый путь, новый крест, который она решила нести до конца.
Дверь вдруг плавно отъехала в сторону с тихим скрипом и в купе вошли несколько ребят. Лишь посмотрев на их чёрные галстуки, Гарри убедился, что они первокурсники. Их мантии были из дорогой ткани, с почти незаметным узором на подоле и рукавах. Остальная одежда тоже отнюдь не была дешёвой — белые рубашки с серебряными запонками, начищенные ботинки. Они точно были чистокровными. Тем более, что одну рожу он знал — Малфой. Как всегда сиятельный, со своими редкими волосёнками, падающими по обоим сторонам его головы, острый подбородок, чёткие скулы, мутно-серые глаза, похожие на глаза дохлой рыбы.
Спутники Драко тоже, все как на подбор, были мерзкими.
Низенькая девочка, буквально повисшая на локте белобрысого, имела странного вида густые волосы, состоящие из ровных прядей, в которых, тем не менее, кое-где виднелись отдельные волосинки, торчащие поперёк, на манер ёжика. Глаза были цвета скорее болотного, чем зелёного. Губы слишком пухлые, подбородок широкий, а щёки так и вовсе придавали девчонке невероятную схожесть с мопсом. Даже дышала она так же, с еле заметной отдышкой.
Темноволосый мальчик со смуглой кожей сложил руки на груди и опёрся о косяк двери. В ярко-синих глазах явно светился интерес, в то время как мимику остальных детей будто отключили, заставили их стать безчувственными роботами. Это было странно. В «Дырявом Котле» редко можно было встретить чистокровного ровестника, а поговорить с таким уникумом и вовсе не представлялось возможным, так что Гарри никогда прежде не встречался с этой безучастностью и холодом.
Конечно в первую встречу с Малфоем тот не особо то и пытался скрыться за гипсокартоном, вместо этого эмоционально вещая о квиддиче и родителях, так что можно было предположить, что либо наследник рода Малфой играл на благодарную публику, оказавшуюся в итоге Национальным Героем, либо это были те единственные вещи, которые занимают Драко. Если это так, что отталкиваться стоило именно от этого. Если нет, значит Малфой и сам от этого не выиграл.
Как позже объяснила ему Нагайна, с самого начала новый знакомый показал ему свой истинный облик в качестве тренировки для общения со всякими дурачками и тому подобное. Это было невыгодно — раз по воле судьбы мелким заморышем с огромной змеёй оказался сам Герой, значит так просто отвереться от него нельзя. Чтобы не прослыть непостоянным, Малфою следовало придерживаться именно того образа общения, что он продемонстрировал в первый раз. Неудобно, ведь все чистокровные и, как Гарри понял, слизеринцы, должны быть гранитными скалами, непрошибаемыми и непоколебимыми. Две стези одного проявления, так сказать. И презираемыми всеми дети становились сразу после того, как Распределяющая Шляпа выкрикивала: «СЛИЗЕРИН!»
Это он узнал из истории Хогвартса, полезная книга.
Отодвинув своих приятелей, в купе вошёл угловатый мальчик с мышиного цвета волосами и ярко выраженным ленивым презрением на худом лице.
— Ты — Гарри Поттер? — прямо выплюнул он, шаря по телу Гарри карими глазами. Наверное, маленький чистокровка тоже сейчас рассуждал, был ли Поттер полезен и стоило ли вообще относиться к нему уважительно. В конце концов, только самый жалкий сквиб мог не знать, что знаменитый Победитель — полукровка. Не плохо, но и не хорошо.
Гарри склонил голову к плечу и растянул уголки губ в улыбке.
Эти дети определённо могли стать полезными. Наследники своих родов, они могли открыть ему дорогу в мир местной знати. Быть Гарри Поттером <i>недостаточно</i>. Нельзя просто сидеть на месте в ожидании небесного снисхождения в виде человека, который сможет по полочкам разложить всё в его дальнейшей жизни. Он точно должен знать, что будет; куда он придёт в итоге. Нужно озаботиться этим заранее, занять устойчивую позицию.
— Именно так. А я имею честь видеть…?
— Теодор Вальфинг Нотт. — проговорил мальчишка и уже с интересом уставился на Гарри. — А я уже было подумал, что Драко нам напи… Наврал.
Поттер сдержался, чтобы не усмехнуться. Видимо, такая несдержанность Нотта была обусловлена тем, что он только в этом году вышел в социум и был вынужден тщательно фильтровать свой словарный запас — наверняка, впервые в жизни.
Малфой, тем временем, скривился.
— Я?! Наврал? — зашипел он, но быстро взял себя под контроль и расправил плечи, высокомерно оглядывая купе так, будто это был загаженный хлев, а не довольно чистая комната. — Впрочем, вы и так видите, что тот самый Гарри Поттер прямо перед вами.
— А точно ли это он, Малфи? — проговорил молчавший до этого синеглазый мальчик.
— Да, Блейз. — закатил глаза блондин. — У него <i>шрам.</i>
Девочка рядом с ним мгновенно переменилась в лице.
— Который оставил <i>Тот Самый</i>, Драко? Точно он, Драко, ты видел?
Сероглазый важно кивнул, а Гарри понял, что девочка явно с приветом в сторону своего кумира. Она не переминёт лишний раз назвать Малфоя по имени, висит на его локте… Видимо, первая детская влюблённость. Раздражает.
— Прошу прощения? — выразительно приподнял брови Поттер. — Я, право, не знал, что на самом деле, к моему величайшему прискорбию, являюсь глухим.
Теодор перед ним чуть шире раскрыл глаза, в тёмно-шоколадной радужке которых проявлялось удивление. Ну, а что он хотел? Чтобы <i>сам Гарри Поттер</i> был мямлей, не знающим как ответить? Или весь Магический Мир на самом деле знал, что он жил у маглов? Это могло бы многое объяснить.
— Прошу прощения, <i>Гарри.</i> — спохватился Малфой. — Ребята просто весьма удивлены, поверь. Ведь они все выросли на сказках о тебе и увидеть настоящего героя — честь для них.
— <i>Он льстит тебе.</i> — прошелестела Нагайна и Поттер прищурился и кивнул.
А то он не знает.
Называя Гарри по имени, Драко тем самым заявил на него свои права, так сказать. Показал, что они <i>друзья</i>, причём до такой степени, что он может называть Гарри Поттера по имени.
Блейз фыркнул.
— Не могли бы мы немного посидеть тут, с тобой? Просто по нашему вагону бегает какая-то нахальная полукровка и мы уже устали от её визга. «Вы не видели жабу?! Невилл потерял жабу!» — перекревил неизвестную девочку Драко. — Поэтому я решил пойти и проведать тебя. Может тебе нужна помощь в освоении в школе? Ну, как вести себя в Хогвартсе с другими, с кем желательнее общаться… Нужно решать уже сейчас, какую линию поведения выбрать. — торжественно проговорил Малфой и с ожиданием уставился на Гарри.
— Я уже выбрал себе линию поведения, <i>Малфой.</i> — решил принять вызов темноволосый. Под его цепким взглядом все четверо вошли в купе и сели напротив него. Он поудобнее облокотился на спинку сиденья и вежливо улыбнулся, замечая как расслабляются плечи его новых знакомых. Они то, небось, подумали, будто он <i>тоже</i> соляной столб. Плохо, надо исправлять. Так он много не добьётся.
— Какую же? — будущий слизеринец приподнял светлую, еле видную бровь и сложил руки на коленках. Выходило так, что около окна сидел Теодор, рядом села девочка-мопс, Малфой и замыкал процессию Блейз.
Поттер повёл плечами, раздражаясь. С чего бы это ему говорить? Но наследник богатого и влиятельного рода явно не был Дадли, которому всё ещё можно было нахамить.
— Ну как же? Вербовать грязнокровок, свергнуть Дамблдора, воскресить Мерлина. Что я ещё забыл? Ах да, можно вернуть Волдеморта, почему нет?
Четыре пары глаз с удивлением вылупились на него, а девочка поспешно приложила ладошки к ушам и коротко взвизгнула.
— Так… Почему ты называешь <i>Его</i> по имени, Поттер? — впервые заговорил с ним Блейз. Выглядел он сейчас то ли недовольно, то ли испуганно — не разберёшь.
— То есть, предположительнее называть этого вашего Лорда Неназываемым? Почему? — с интересом уточнил Гарри. Он не шибко общался с людьми, но, например, бармен Том всегда называл хозяина Нагайны «Тот-Кого-Нельзя-Называть», а постоянные клиенты, полутролли (Поттер иногда играл с ними в нарды), заходящие в паб почти каждый вечер, называли его «Волди» или «Волдеморт». Так что это неназывание было избирательным — представители магических рас называли как хотели, а обычные обыватели только Сам-Знаешь-Кто и Тот-Кого-Нельзя-Называть. Занятно.
Переглянувшись с остальными, просвещение на себя взял всё тот же Малфой.
— После того, как началась война с Сам-Знаешь-Кем, очень мощной и древней магией он ввёл запрет на произношение своего имени, которое сам же себе и придумал. Если кто говорил то имя на букву «В», в дом этого мага под все возможные щиты аппарировали множество Пожирателей Смерти, последователей дела Неназываемого. Многие волшебники тогда попались на этом, так что остальные быстро поняли, что ни при каких обстоятельствах имя <i>Того</i> не должно быть произнесено. — Драко сделал паузу и многозначительно вгляделся Гарри в глаза. — Но даже после того, как ты победил его, традиция сохранилась. Маги боятся того, что в один момент, когда они произнесут <i>это</i>, в их дом аппарирует больше двух десятков Пожирателей Смерти и всех умертвят.
Ого. Предприимчиво. Только зачем? Чем больше Волдеморт убивал магов, тем меньше их оставалось, и в итоге могло статься так, что те вообще могли выродиться. Неужели именно этого он хотел? Насколько Гарри знал, он хотел только смерти всех маглов. При чём тут маги?
— Ты сказал, что имя на «В» он себе придумал. — задумчиво начал Поттер и блондин напрягся. — А как его звали по-настоящему?
Драко огляделся на своих друзей и повёл плечами.
— Том Риддл. — сказал Нотт, хмуро глянув из-под густой чёлки. — Его звали Том Риддл.
После этого разговор об этом поспешно был сведён на нет очнувшейся, как оказалось, Панси Паркинсон. Девочка проголодалась и достала из неприметной маленькой сумочки (Чары Расширения) много разной снеди, после чего разложила её у себя на коленях.
— Ты будешь… Гарри? — неловко спросила она и чуть улыбнулась.
Он взял из её руки тыквенный пирожок и аккуратно раскрыл упаковку с тихим шелестом.
— Да. Благодарю, Панси.
Через время Блейз, видимо, заскучал и задал Национальному герою вопрос:
— А на какой факультет ты хочешь пойти?
— Хм… — Гарри накрутил чёрную прядку на указательный палец. — Я хочу отдать этот выбор Шляпе, но… Если бы у меня был выбор, я бы подумал над Когтевраном или Слизерином.
— Что с тобой не так? — вдруг взорвался Теодор. — Ты же — Гарри Поттер, так почему не геройский Гриффиндор, на котором, к слову, учились твои родители? Почему Слизерин или Когтевран?
— Успокойся Теодор. — шипяще предостерёг Драко.
— Нет, всё в порядке. — махнул рукой Гарри. — Просто эти два факультета наиболее перспективны для меня. Я люблю учиться, а на Когтевране или Слизерине я точно смогу восполнить все пробелы в своих знаниях. — признавать, что он многого не знает, было <i>странно</i>, но новые знакомые, он был уверен, и так уже это поняли. — На том же Гриффиндоре или Пуффендуе, к примеру, я такого сделать наверняка не смогу. Так что всё просто, Теодор.
Мальчик взъерошил волосы и улыбнулся.
— Просто Тео.
— Просто Гарри. — отзеркалил он улыбку своего нового друга.
Два из четырёх. Если он подружился с половиной «тёплой» компании будущих слизеринцев, то Панси и Блейз не будут проблемой.
Спустя пятнадцать минут бессмысленных разговоров у Гарри уже сложилось чёткое мнение о ребятах. Драко старался брать на себя лидерство, командовал всеми — одним словом, возомнил себя вторым Мерлином. Панси была тут лишь из-за того, что «Ну Драко же!». Она, как подстилка, не имела своего мнения и исполняла роль живого манекена, слуги или домового эльфа — маленького противного карлика-слуги. Блейз сидел, прикрыв глаза и в разговоры не вступал, отвечая лишь когда к нему непосредственно обращались. Тео Нотту такая компания явно не особо-то и нравилась, его как будто заставили быть с ними, притворяться их другом. Можно было смело сказать, что нахождение тут Гарри Поттера немного разбавило его тоску. Мальчик увлёк Гарри в беседу про, как раз-таки, домовых эльфов и теперь, закинув ногу на ногу, вещал о их правах, поведении и касаемых их правилах. Герой Маг. Мира же просто слушал — он любил узнавать новое о магии.
—…совсем не имеют прав. — плавно взмахнул рукой Теодор. — Хозяин может сделать с ними буквально что угодно. Сломать шею, ожечь раскалённой кочергой, накричать… И при этом эльф сам будет считать себя виноватым в этом, пусть ничего и не делал. Например мой личный эльф, Торн, бьётся обо всё, что видит, если мне что то не нравится. Забавное зрелище, честно говоря.
Гарри глянул на Паркинсон — в её маленьких глазёнках сверкала тысячами огнями радость, когда она смотрела на Драко. Смело можно было сказать — она поведёт себя как домовой эльф, если решит что чем-то обидела Малфоя. Это было жалко, Гарри хотелось презирать её за это. Как наследница благородного семейства могла опуститься до такого?
Но мальчик даже не поморщился, когда Панси, заискивающе заглянув в белёсые глаза блондина, предложила ему ещё один тыквенный пирожок. Тот скривился, как от кислого яблока, и оттолкнул её руку. Выпечка упала на пол и Поттер отвёл взгляд.
— Ты сказал, раса домовых эльфов полностью контролируется магами, твари передаются из поколение в поколение, но в то же время откуда-то, по логике вещей, появляются новые. Значит, их можно и освободить? — спросил Гарри, чтобы сгладить напряжение.
— Можно конечно. — сверкнул глазами светловолосый. — Хозяин должен добровольно дать эльфу свою одежду и сказать специально установленное слово; у каждого Рода оно своё.
— Это единственный способ?
— Отчего-же? Нет. — удивился мальчик. — Можно стереть эльфа из Статута Рода, где указаны все должники, слуги, имущество и наследники. Что-то сродни фамильному гобелену, как у Блэков.
Гарри что то такое припоминал. Статут Рода — это что то вроде листка с расписанием всего, что есть, на манер барских господ, записывающих каждое зерно в закромах поштучно. Правда, было не ясно что да гобелен такой — но спрашивать было стыдно, а оттого он лишь утвердительно кивнул в знак того, что всё понял.
Блейз вздохнул.
— Мне кажется, нам пора идти <i>в своё</i> купе. — вяло произнёс он. — Скоро мы прибудем в Хогвартс, нужно переодеться и собрать вещи для эльфов.
Увидев непонимание в глазах Гарри, Тео пояснил:
— Ученики не забирают вещи из Хогвартс-Экспресса, за ними аппарируют домовые эльфы и после Распределения доставляют в спальню твоего факультета.
— В школе есть эльфы?
— Пф, — фыркнул Нотт, поднимаясь с сиденья. — Естественно, кто-ж там еду-то готовит? Кто убирает замок? Эльфы, конечно.
Забини хмуро глянул на Гарри из-под чёлки тёмных волос, в его синих глазах сверкнула непонятная ярость.
— Увидимся в гостиной Слизерина, Гарри. — нахально ухмыльнулся Малфой и рукой провёл по его плечу, перед тем, как выйти из купе. Панси проводила сероглазого взглядом и застенчиво улыбнулась Поттеру. Он прищурился и еле выдавил из себя ответную улыбку. <i>Жалкая.</i>
Дверь хлопнула, закрывшись и Гарри наконец расслабил спину, до этого не замечая что сидел так, будто доску проглотил.
— Довольно неплохо. — прокомментировала Нагайна, чуть склонив голову набок. — У тебя есть все шансы найти много нужных связей.
— Это всё так утомляет… — пожаловался темноволосый, хоть прежде делал такое нечасто.
— Ты справишься. — заверила его змея. — При разговоре с Ноттом ты был как рыба в воде, что удивительно, зная что у тех маглов ты жил почти без общения.
Гарри вспомнил Дадли: интересно, где он сейчас? Кузен даже не нашёл его, хотя не факт, что искал. Обидно не было; мальчик вспомнил про ответственность за Дурсля и тихо застонал, проводя холодными руками по лицу.
Он справится.
<tab>