Истинный Облик

Так или иначе, но до вокзала они добрались быстро.

Сначала была долгая поездка на метро, где люди странно глазели на них из за животных в клетках, потом мальчики долго шли по дорожкам, вымощёным камнем, до здания, а затем стали бесцельно блуждать по платформам, коротая время до одиннадцати часов.

Дадли то и дело перебегал с одной стороны на другую по арочному мосту, переходящему через рельсы. Поезда приходили и отходили, дородный контролёр невдалеке крутил ус, поговаривая что то о безалаберных придурках, таскающих в клетках сов. Очевидно, ему было непонятно кто вообще может согласиться держать у себя дома сову. Букля же на эти замечания только закатила глаза и засунула голову под крыло, намекая, что с неё хватит. Гарри иногда жалел, что не может сделать так же.

— Эй, Поттер! — Дурсль нёс в руках два больших рожка с тремя шариками мороженого.

«О, наша общая страсть, она так сплотила нас...» — припомнил зеленоглазый слова одной из песен, которые постоянно крутил старый магнитофон в Дырявом Котле.

Забирая один из рожков, Гарри невольно вспомнил тот самый день в зоопарке, когда они с Дурслем ещё не были... Приятелями, так?

— Ну сколько ещё осталось до поезда? — проныл голубоглазый.

Он спросил это уже тридцать шестой раз за последний час. И это Поттер ещё не сразу начал считать.

— Пятнадцать минут.

— Так до-о-олго...

Мимо них проходили люди с чемоданами, колёсики которых громко звякали, подпрыгивая на камешках; отец и дочка, провожали улыбающуюся седую женщину с огромным тюком к пыхтящему поезду; проводница торопила молодого парня, копающегося в чемодане; рыжеволосое семейство, аки цыганский табор, с криками и воплями продвигались сквозь густую толпу. От нечего делать Гарри засмотрелся на них, подперев собой стенку.

— Ты должен быть осторожнее, Джордж! — строго выговаривала низкорослая полная женщина, быстрыми рывками отряхивая от грязи парня с коротким ёжиком волос, топорщащихся вверх. Видимо, это её сын.

Джордж закатил глаза.

— Я осторожен, мам! Просто Фред...

— У тебя и своя голова на плечах есть! — перебила его она и тут же повернулась в к другому сыну. Тот стоял в небольшом отдалении от своей семьи. Спина его была распрямлена, кожа бледна, а огненные локоны вились по плечам в небольшом беспорядке. Он смотрел куда то вдаль, а на губах его была лёгкая улыбка, но скорее дежурная, чем обычная. Гарри провел параллели между двумя братьями и с удивлением понял, что они близнецы; лица их были одинаковыми, правда первый был чуть ниже второго.

«До чего же странно, — подумал мальчик. — Они же совсем на друг друга не похожи.»

— Фред! — тем временем вскричала женщина и Фред развернулся к ней на каблуках, заложив руку за спину. Другой он придерживал свою тележку, вещи на которой были аккуратно разложены, в отличие от тележки его брата, Джорджа, у которого всё было просто свалено в гору.

— Да, мама? — голос его, не смотря на внешний вид, был весёлым и даже каким то мягким.

— Нас же могли раскрыть! — несмотря на так называемую "секретность" чего бы то ни было, тона она не сбавляла. — Полный вокзал маглов, а вы тут решили Грязевую Бомбу взорвать?! Не понимаю, как так можно... — женщина всплеснула руками и проворно вытащила огромные часы из кармана ветхого пальто, похожего на мешок из под картошки. — Из за вас мы уже опаздываем на поезд!

Маленькая девочка, которую до этого момента удивлённый Гарри и не заметил, стала активно дёргать женщину за край цветастого платья, выглядывающего из под верхней одежды.

— Мама, я тоже хочу поехать...

— Нет, Джинни! Ты ещё маленькая! — снова закричала мать семейства и закинула часы обратно. Джинни вздрогнула и насупилась, скрестив руки на груди.

— Но даже Рон едет! — почти истерично возразила она, хватаясь за этот факт как за последнюю соломинку.

— Рону уже исполнилось тринадцать! — женщина небрежно махнула в сторону высокого паренька с такими же рыжими волосами, как и у всех них. При его упоминании он стыдливо опустил глаза и подёргал рукав явно старой куртки болотного цвета с нелепыми нашивками на ней.

— Ну и что? Я <i>тоже</i> хочу! — продолжала девочка. — Чем я хуже Рона?

— Ничем, милая. — вступил в разговор мужчина, до этого в молчании стоящий рядом. — Просто тебе ещё не исполнилось тринадцати, а именно в этом возрасте обычно поступают в Хогвартс, ты же знаешь.

— Но, папа... — в глазах у Джинни заблестели слёзы и её отец поспешно вытащил из кармана голубой кофты белый платочек с вышитым красным цветком, вручая его дочери. Та схватила его и прижала к лицу, чуть слышно захныкав.

— Джинни, остался всего год. — мягко проговорил он, обнимая её за плечо. Девочка вцепилась в его кофту и громко всхлипнула. Рон фыркнул.

— Артур, мы опаздываем! — опять закричала женщина, и оба — отец и дочь — вздрогнули. Вышеупомянутый вытер обширную лысину очередным платочком и опустил взгляд.

— Мама, могла бы ты не кричать так громко? — проворчал кудрявый паренёк тощего вида, отбивая пальцами по ручке тележки. На вид он был самым старшим — о его возрасте говорила ещё и его манера держаться — он стоял прямо, горделиво, с расправленными плечами, сжав губы в тонкую полоску.

— Помолчи, Персик, а то она сейчас и за тебя примется. — со смешком посоветовал Джордж и кинул непонятный взгляд на близнеца. Тот по-прежнему рассматривал воздух. Наверное, интересно.

— Они что... Тоже? — глухо пробурчал Дадли, выпучив глаза. Зеленоглазый потёр нос и оторвался от разглядывания семейства.

— А ты что думал? — язвительно ответил ему Гарри. — Мы же не одни такие <i>ненормальные</i>.

— Я не ненормальный. — пробурчал кузен.

— Конечно нет. — пожал плечами Поттер. — Ты просто волш...

— <i>Слушай!</i> — перебил его Дурсль. — Нам же тоже на этот поезд! Мы опаздываем, опаздываем!

Гарри усмехнулся.

— Не понимаю, почему ты так бесишься? Какой смысл отрицать это, когда у тебя даже есть волшебная па...

— ОПАЗДЫВАЕМ!!! — Дадли схватил свою тележку и быстро покатил её куда то в ту сторону, где скрылись рыжеволосые волшебники. Букля в тележке вздрогнула и чуть не свалилась с жердочки, когда её транспорт резко повернул.

— Не дави на него. Он сам скоро примет это, будь уверен. — услышал темноволосый знакомое шипение из кармана, значение которого услышать мог только он. Нагайна отказалась ехать в переноске поэтому, уменшившись, решила ехать в его одежде.

«Ты только подумай что скажут, Гарри, если увидят у тебя целых трёх питомцев!» — возмущённо сказала она вчера и мальчик понял, что это была только одна из причин, почему та не хотела ехать в этой табакерке с дырочками. Вообщем-то, сейчас там ехал Арктурус, сверкая одним единственным жёлтым глазом из тьмы. Кот не очень то любил сидеть взаперти, поэтому иногда из деревянной тюрьмы — а брюнет был уверен, что Арк отозвался бы о переноске именно так — слышались характерные пошкрябывания и хриплые звуки, напоминающие мяуканье.

— Куда-ж он денется... — пожал плечами Гарри и покатил свою ношу вслед Дурслю, важно плывущему сквозь толпу, как пельмень в масле. От такого сравнения живот заурчал, и мальчик опять выругался. Надо было хорошо поесть, а не...

Поттер помотал головой.

Ну и какого чёрта он так распереживался на ровном месте? В конце концов, этот Драко Малфой ему никто. Гарри со спокойной душой сможет смотреть за тем, как над ним издеваются и, он уверен, что ему будет всё равно. Это не его дело и никогда им не будет.

Стоящий рядом поезд громко запыхтел и Крылоклюв который раз стукнул клювом по прутьям клетки.

— Потерпи, дружок, скоро и мы уже поедем. — успокаивающе проговорил Поттер, чуть наклоняясь к ворону. Тот щёлкнул клювом и обиженно насупился. В глазах читался явный укор.

Тележка подпрыгнула на очередном выступе, когда они остановились рядом с Дадли, который задумчиво вглядывался в колонну между табличками 9 и 10.

— Не понимаю... — хрипло проговорил он, облокачиваясь на ручку двуколки.

– Хм? — зеленоглазый проследил направление взгляда кузена и тоже удивился.

Как раз в этот момент один из тех рыжеволосых парнишек, кажется Рон, на всей скорости катил свой воз прямо в ту самую колонну между платформами. Лицо у него было что ни на есть серьёзное, волосы растрепались, а яркие голубые глаза азартно блестели. Остальные же — мать семейства, отец, девочка и один из близнецов с короткими волосами — спокойно смотрели на это безобразие. Женщина, кажется, даже с улыбкой.

Гарри истерично хихикнул: картина была что ни на есть странная. Они что, ждут пока он разобьётся?

Но нет: когда долговязый Рон подбежал уже совсем близко, его вдруг загородила толпа маглов в ранцами. Когда они прошли, ни одного намёка на рыжую лепёшку на стене не присутствовало. Мальчишка просто пропал.

Дадли и Гарри переглянулись.

— Это что ещё такое?! — зашипел Дурсль-младший не менее истерично, чем сам Гарри. — Это.. Куда он вообще..?! Куда он делся?!

— Пропал. — глупо ответил темноволосый кузену, моргнув. Он только сейчас осознал, что буквально вперился взглядом в того мальчишку, боясь пропустить исход забега, но тупые маглы прошли как нельзя невовремя.

— Да я вижу, не слепой... — Большой Дэ провел по лицу ладонью, тихо застонав. — Это опять вол... — он осёкся. — Ну, сам-знаешь-что, да?

— Ага. — на большее Поттер сейчас был просто не способен.

<i>— Надо пройти в колонну между платформами, прямо сквозь стену. — сказал бармен. — Так Вы, мистер Поттер, и попадёте на платформу девять и три четверти. А там уж поезд будет стоять — в него и залезайте.</i>

Походило на бред. И что, никто никогда не замечал что дети с тележками проходят сквозь стены? Да ну нет...

<i>— И хорошенько разбежаться!</i>

Ну нет же...

— Он прошёл сквозь стену. — глухо пробурчал Гарри себе под нос, но Дадли услышал. Он всем корпусом повернулся к нему, выпучив глазенки.

— И... И что, мы тоже должны?

— Ну да, вроде. Мне бармен говорил.

Дурсль передернул плечами; он невзлюбил старика Тома ещё с тех пор, как тот не обратил внимание на его несомненно важную персону, когда они только пришли в Дырявый Котёл.

Когда всё рыжее семейство прошло в колонну, мальчики осмелились подойти к ней поближе.

Белая, сложенная из кирпичей и булыжников, она возвышалась над ними дамокловым мечом.

— Кто первый? — спросил темноволосый, взлохматив волосы. Эта привычка отчего то накрепко приелась к нему и сопровождала вот уже с начала весны, когда он впервые услышал от Нагайны о волшебном мире. Подумать только, в то время он себе и представить не мог, что когда-нибудь будет стоять у стены с мыслью, что ему потребуется пройти сквозь неё.

Дадли поспешно шагнул назад, откатив за собой тележку. По его глазам явно было видно, что первым он быть точно не хотел. Может даже боялся, но точно никогда в этом не признается.

— Ладно. — пожал плечами Поттер. Не то, чтобы он сам не боялся, просто... Было что то очень необычное в том, чтобы нырять в камни. И, хоть мальчик и не собирался разбегаться, но коленки его задрожали, а в горле пересохло. Что если ничего не выйдет и им придётся вернуться в Дырявый Котёл? У Гарри же просто не хватит денег на долгое проживание, когда нибудь они просто закончатся...

— Не бойся, у тебя всё получится. — прозвучало прямо над ухом. Ну что-ж, раз так...

Гарри поставил свою тележку напротив барьера между колоннами и, наконец решившись, пошёл вперёд, держа глаза открытыми как можно шире. Так было спокойнее — он обязательно должен был знать, куда и идёт и что будет ждать его за стеной, что бы там ни было.

Сердце учащённо забилось, пока он мерил шагами брусчатку под ногами.

Шаг, второй, третий.

Ворон захлопал крыльями и громко каркнул. Волосы спали с глаз, ведомые встречными порывами ветра.

Четвёртый, пятый, шестой.

Небо по-прежнему хмурое. Иногда выдавались такие деньки, когда погода была ужасной в обоих мирах и приходилось сидеть в восьмой комнате у окна, попивая горячий чёрный чай. Дрова трещали в камине, а тело окутывал тёплый кокон.

Седьмой шаг — и его поглотила темнота. Непроглядная и какая-то даже враждебная, окружающая со всех возможных сторон. И, что пугало мальчика больше всего, он ничего не видел. Ну совсем.

Когда он ещё жил у Дурслей, в чулане, там тоже было темно, но совсем не так. Там всегда можно было разглядеть блики от баночек с краской, смутные очертания белой двери, одежду на стуле. В щелку просачивался тусклый свет, но и этого было вполне достаточно.

Когда его запирали в подвале, он до разноцветных кругов под веками всматривался в узкое окошечко под потолком, стекло которого было до ужаса мутным и не давало ровным счётом ничего. Но свет, хоть и плохой, был там.

Тут же не было ничего. Вязкая темнота, без намёка на что либо ещё и ничего больше, ни одного кирпичика. Зеленоглазый как будто был под водой, но всё ещё мог дышать. Он мог идти дальше, чувствовать под своими ладонями металлическую ручку тележки, но не видел, будто бы ничего этого и в самом деле не было. Он не знал, куда идёт, куда двигается и что его ждёт дальше. Темнота.

И он понял, что боится её больше всего на свете.

Гарри ускорил шаг и уже через мгновенье резко выдохнул воздух, скопившийся в его лёгких и до этого обжигающий его грудь огнём. Оказалось, что он не дышал с того самого момента, как вошёл в стену, хоть шёл то он сущие секунды, превратившиеся, тем не менее, в вечность.

Закашлявшись, он отошёл от колонны.

"Платформа 9¾" — красовалось на ржавой табличке аккурат над тем местом, откуда мальчик только что вышел.

Походили мгновения, другие, а кузена всё не было. Он словно провалился сквозь землю, хотя Поттер допустил, что тот просто не решился идти. Не смотря на смутное беспокойство, Гарри не хотел снова проходить через стену, это... Это было выше его.

— Что то случилось, Гарри? — Нагайна показала голову из кармана кофты и теперь с интересом вглядывалась в его лицо. Как то раз она говорила, что её удивляет разнообразие человеческих эмоций, так как она сама, на самом деле, испытывает их совсем редко и в ограниченном количестве. Вроде бы, из за проклятья.

— Мне... П-просто интересно г-где Дадли. — заикаясь пробормотал он, среди метавшихся в агонии мыслей откапывая одну-единственную. Гарри бы никогда по собственной воле никому не признался, что ему плохо, что его что то гложет, ну или...

— Ты ведь испугался. — поняла она, пропуская чёрный язык между зубов.

— Это не так. — мальчик как можно независимее расправил плечи и отошёл с дороги. И почему он так долго стоял там? А вдруг его бы сшибли?

— Признание своей слабости является признаком ума.

Ну вот, опять она начинает. Поттер не любил когда она начинала изрекать из себя заумные фразы или читать ему морали. Это заставляло его чувствовать себя древним чурбаном, а он уж точно не хотел считать себя таким. Но он мужественно терпел этот театр одного актёра и даже не пререкался. Не то, чтобы он когда-либо делал это, но всё же.

— Что за глупости? Я же сказал, что не испугался!

Она не ответила, вместо этого лишь вернувшись в карман.

«Ну конечно она не поверила, чувствует ведь...»

Правдой это было, или змея была просто очень наблюдательна, но Гарри раз за разом замечал, что она чувствует когда человек врёт, смущён, обижен, расстроен и так далее — короче говоря, она была кем то, вроде эмпата.

Это понятие он нашёл в учебнике по Тёмным Искусствам, где описывался способ получения такого умения и инструкции к применению. Например, как с помощью эмпатии можно убить человека, заставив мозги буквально расплавиться в его голове и вытечь через нос. Картинка тоже была на редкость занятной — человек на ней закатывал глаза, морщил лицо, а потом... Мозги действительно вытекали через нос, что ещё сказать? Неприятное зрелище, но у мальчика оно не вызывало рвотных позывов как, например, у Дурсля. Кстати о нём...

Толстяк вылетел из стены с басистым ором, выпученными глазами и торчащими тёмными волосами, которые обычно всегда были приглажены к голове. Кто бы что ни говорил, но, хоть кузен и был редкостным лентяем и любителем поесть, но всегда держал свой внешний вид в порядке, одежду чистой, а рубашку заправленной в штаны.

— Настоящий сын своей матери! — говорил про Дадли дядя Вернон.

И то было верно, но не до конца: несостоявшийся наследник дрельной фабрики был также чистоплотен, как и тётя Петуния, но только во внешнем виде. В комнате его всегда был редкостный бардак, на полу валялись фантики, кровать незаправлена, а вещи в шкафах были свалены в кучу и иногда даже жутко пахли. Видеть посреди этого чистого мальчика в кипенно-белых чулочках было, как минимум, странно.

Гарри с интересом вгляделся в лицо своего визави и с затаённым облегчением увидел там страх.

«Ну слава Мерлину, хоть не я один... Было бы крайне унизительно, если бы он <i>не боялся</i>. Я же лучше его, поэтому не должен. Так ведь?»

— Как ты, Дурсль? — участливо спросил Гарри, заглядывая в блеклые голубые глаза. Их обладатель фыркнул.

— Отвали, Поттер. — бросил он, прежде чем вместе с тележкой изчезнуть в толпе.

«Он что, думает будто я за ним бегать буду?! Я ему не мамочка!» — вдруг разозлился Гарри, и, резко развернув свою поклажу, покатил её в другую сторону.

«Отвратительный, высокомерный, невыносимой, наглый, — перечислял про себя брюнет все известные ему достоинства Дадли. Он упрямо шагал вдоль ярко-красного паровоза к самому его хвосту, твёрдо желая не встречаться с этим неблагодарным подобием на обычного человека. Видит Мерлин, он пытался — изо всех сил пытался! — подружиться с этим гадом, но тот просто спускает все его старания на ветер вот такими вот своими поступками. Ушёл — ну и пожалуйста! Пусть сам потом его, Гарри, ищет. Сам то зеленоглазый дал себе зарок и сместа не двигаться до конца поездки. Больно надо...

Вдруг где-то в его груди больно кольнуло и мальчик с ужасом почувствовал, как что-то течёт по его горлу прямо вверх. Все его внутренности в момент как будто опалило огнём, невидимые когти заскребли изнутри, переворачивая всё внутри него, создавая беспорядок, хаос. Из его горла раздался жалкий, еле слышный, какой-то хриплый скулёж. Кричать в силу Гарри не мог — боль была настолько велика, что ему оставалось только изо всех оставшихся сил цепляться за тележку в попытке удержать равновесие, не упасть.

Люди вокруг проходили мимо, смеялись, скользили по нему безразличными взглядами и от этого всего Поттера тошнило ещё больше, это приводило его в ярость. <i>Или не его.</i>

Шум толпы врезался в его виски, молол мозги в кашу, заставлял хотеть только одного — заткнуть их всех, заставить замолчать, не причинять ему такой боли, убить их всех, всех...

Ладони закололо и по ним медленно начала стекать чёрная слизь, капая на брусчатку. Она жгла кожу, размазывалась по непослушным пальцам, которыми Гарри пытался удержать её, но всё было тщетно. Злость, которая больше не принадлежала ему, заполняла до краёв.

Одна из его рук вдруг начала растворяться в воздухе, становясь какой-то невесомой материей, больше похожей на... Песок. И песок этот был темнее ночи; он поглощал свет как будто внутрь себя, будучи схожим из за этого с чёрной дырой. Но вся эта красота, несомненно, не отменяла адской боли. Теперь Гарри уже даже не скулил, вместо этого бессильно хватая ртом так некстати закончившийся воздух. Он что, так просто исчезнет?! Станет обычной пылью?! <i>Нет, нет, нет...</i>

Внезапно, когда он уже начал заваливаться на бок, а в глазах предательски потемнело, в его сознание пробрался спокойный голос Нагайны. Он заполнил собой все его мысли, звучал буквально отовсюду и ничем нельзя было его заглушить. Шипение успокаивало, хоть он и не до конца воспринимал его смысл, попросту пропуская слова мимо себя.

— Нельзя предаваться гневу на ровном месте. Ты подводишь своими эмоциями и себя и меня. Гарри, ты должен взять это под контроль. Эмоции в твоём положении будут слабостью. Не позволяй им затуманить твой разум. — это было первым, что он услышал отчётливо, но на этот раз в шипении сквозил укор и мальчик невольно скривился, быстро выпрямляясь. Ненадолго, но змея замолкла. — А что будет, если он потеряется?

— Мне всё равно. — буркнул он, сначала даже не поняв, о чём таком толкует его подруга.

— Неправда. Ты будешь винить себя, если с ним что то произойдёт.

— Ну и с чего ты так решила? — шум в голове почти сошёл на нет, капли на земле уже засохли и покрылись корочкой. Теперь это была даже не его магия, просто... Что то, чему названия больше не было. Рука была в порядке — она стала, как прежде, обычной конечностью, так что отнекиваться было бесполезно. С того самого момента, как он привёл своего сводного брата в волшебный мир он так или иначе, чувствовал за него свою ответственность, даже если сам не хотел признавать этого.

— Я говорю только если точно знаю. — через время отозвалась Нагайна. — Неужели ты усомнился в моей искренности, Гарри?

— Нет, нет, что ты! — заверил он её, качнув головой. В любом случае, он и так достаточно за сегодня врал.

Поезд, как ему показалось, был достаточно длинным. Пока он шёл, толпа всё редела и редела и вскоре зеленоглазый уже смог спокойно идти, не боясь задеть кого нибудь локтем или наехать кому нибудь на ногу. Ветер успокаивающими волнами проходился по его волосам, освежая.

Вот и последний вагон. Рядом с ним стоит всего несколько человек.

Вот донельзя странная женщина с самым настоящим чучелом стервятника на шляпе. Тот время от времени щёлкал клювом, щурился и застывал, так что точно жив он или нет сказать было нельзя. Рядом с ней пухлощёкий мальчик, примерно того же возраста, что и Гарри. Судя по красноречивым репликам старушки, высмеивающим забывчивость внука, его звали Невилл. Невилл то и дело порывался что то ответить, но ему тут же затыкали рот и он в итоге просто упирал взгляд в начищенные ботинки, яростно дёргая рукав мантии.

Девочка со светлыми волосами о чём то разговаривала в мамой, цепляясь за её рукав. Поттер как то раз слышал по телевизору, как говорили на французском, а потому сразу понял, на каком же языке они так быстро лепечут.

Два парня с зелёно-серебристыми галстуками негромко переговаривались, постепенно занося сумки и чемоданы в поезд. Один из них был тем рыжим высоким парнем, который стоял в стороне. Кажется, Фред. Он подхватил небольшую клетку с чёрно-белым хорьком в ней, явно самодельную. Проволочные прутья чуть погнулись, а зверёк в ней яростно скрёбся наружу.

— Ну хватит тебе, Тиби! — веско проговорил Фред, улыбаясь. — Совсем скоро мы снова будем в Хогвартсе и там ты сможешь спокойно побегать и может даже подцепить себе петушка... На завтрак. — приятно засмеявшись, он отодвинул лицо от решётки, хватая кривой деревянный квадратик за ручку.

— Ну где ты там возишься, Уизли? — из проёма высунулся приземистый паренёк. Тёмные волосы, были коротко острижены, так что прекрасно было видно шрам на левом виске, уходящий в шевелюру. Грязно-зелёные глаза поблескивали от недовольства, когда он уставился на своего спутника и сложил руки на груди. — Потом успеешь со своей скотиной нализаться, пошли уже!

Железная подножка была высокой, вещи определённо были тяжёлыми, а темноволосый по-прежнему оставался тощим невысоким мальчишкой, хоть его болезненная худоба немного и сгладилась засчёт завтраков пирожными на протяжении всего лета. Как бы ни было сложно это признавать, но у него просто не могло получиться затащить всё своё барахло до того, как паровоз тронется с места.

Гарри торопливо подъехал в рыжему парню, пока тот не ушёл и неловко застыл перед ним, слушая как гулко бухает сердце в груди. У него определённо <i>всё ещё</i> были проблемы с общением.

— Извините пожалуйста, — начал мальчик, стараясь смотреть куда угодно, но не на Фреда Уизли. — Вы не могли бы помочь мне занести мои сумки в поезд? Боюсь, один я не справлюсь...

— Нет проблем, мелкий! — где то над его головой послышался смешок и мальчику вручили клетку с вороном, стоящую на самом верху. Крылоклюв изловчился и клюнул его сквозь прутья клетки, отчего Поттер чуть не уронил её, про себя вспоминая пламенные речи бывалых волшебников, часто заходивших по вечерам в Дырявый Котёл порубиться в колдо-карты и просто потрепаться за жизнь.

— Это держи, а остальное я сам занесу. 

Он передал короб с натяжно хрипящим внутри него котом своему знакомому и тот оскалился. Зубы у него оказались кривыми и Гарри еле сдержал порыв поморщиться. Этот слизеринец был не особо приятным и, если честно, походил на тролля.

Фред вернулся и подхватил чемодан, отпинывая пустую тележку куда то в сторону стены.

— Ну, пошли. Как там тебя... — Уизли мотнул рукой над головой и выразительно глянул на мальчика.

— Гарри. Меня зовут Гарри.

— О, отлично. — хмыкнул новый знакомый. — А я Фред Уизли. Третий курс, Слизерин. — кажется, он ждал какой то отрицательной реакции, потому как глаза его еле заметно расширились от удивления, когда брюнет спокойно кивнул, шагая рядом с ним. И неудивительно, с таким то отношением от окружающих...

«Что-то не похоже, чтобы его отец был Псом. — задумался мальчик, задерживая взгляд на волосах парня. Наверное, если-б сейчас было солнечно, они бы блестели. — Мне тот мужчина показался хорошим. Как там его? Арчи или Артур, как то так. Эдакий любитель вышивных платочков в очочках. Как то совсем не могу представить его с огромным мечом и в чёрном плаще, вылавливающего жертв в подворотнях. Стоп, а с чего это я вообще взял, будто они были так одеты? Тут же, вроде, только палочками бьются и ходят в мантиях, а не в чёрных балахонах...»

Усаживаясь поудобнее в пустом купе, Поттер пришёл в простому выводу: ничего сейчас решать он не будет. Всё-таки, не зная почти ничего про мир, в котором он сам оказался не так давно, прийти к неверному выводу будет просто. Поэтому даже смысла нет сейчас размышлять о всяких Уизелах.

Вскоре паровоз громко запыхтел, раздался гудок и колёса застучали по рельсам, всё быстрее и быстрее унося студентов Хогвартса обратно в школу. За мутными окнами проносились леса и поля, постепенно сменяемые горными пейзажами.

В последнем вагоне поезда почти никто не ехал. Было тихо. Никто не смеялся, не шумел, не заходил к нему, как это наверняка бы случилось, поедь он в голове поезда.

Поттер задумчиво вздохнул и накрутил одну из чёрных прядок себе на палец. Всё это было странно, страшно, больно, но продолжаться так не могло. Он дураком отнюдь не был, а потому сразу догадался: если он не подчинит себе свою магию, то может её потерять ещё до окончания учёбы. Эта перспектива вполне реально маячила на горизонте, так что мальчик судорожно сжал руку на подоле рубашки и сжал губы. Чтобы как то успокоиться, он вытащил кота из переноски и тот с удовольствием устроился на коленях своего хозяина, с пренебрежением махнув хвостом в сторону своей тюрьмы. Жёлтый глаз сверкнул, прежде чем Арктурус закрыл его и погрузился в сон. А Гарри просто поглаживал его мягкую шерсть, отросшую ещё не во всех местах, и наслаждался спокойными мгновениями. Что-то подсказывало ему, что в будущем у него их будет мало.