4. Ворожба И Псы.
В течение оставшихся летних каникул Гарри, впервые в жизни, делал что хотел. Это было немного непривычно — жить без указки. Но, сколько бы он не прислушивался по утрам, не слышал цокающих шагов тёти Петунии, которая, почему то, даже дома всегда носила каблуки. Не слышал он и басистого ора дяди Вернона из гостиной; не слышал кузена Дадли, шумно спускающегося по лестнице над ним.
Мальчик поднимался, спокойно принимал душ под вполне себе горячей водой, ведь раньше, когда он жил у Дурслей, это ему было запрещено. Потом шёл вниз, на завтрак; заказывал что хотел, читал интересную магическую газету, и после этого либо гулял по Косой Аллее, либо штудировал новенькие учебники с хрустящими страницами.
Не приходилось готовить завтраки, полоть клумбы, делать давно уже претящую ему работу по дому, буквально вылизывая каждый закоулок и это... Радовало. Радовало настолько, что в первые дни, когда он просыпался с одноглазым Арктурусом под боком, он подрывался с мягкой кровати и с улыбкой носился по комнате, весело хохоча.
Но у Гарри иногда появлялась мысль. Такая безумная мысль, которую брюнет не озвучил даже Нагайне, заталкивая этого грызущего его червячка далеко вглубь себя.
«А что, если всё это только сон? Что, если сейчас я, избитый, в полубреду вижу это волшебное место? Что, если я до сих пор лежу в чулане?»
В любом случае, даже если это и так, то он не хотел просыпаться.
Было бы слишком больно вновь видеть свои старые поломанные очки на прикроватной тумбочке и колонии паучков в углах. Не хотелось видеть и свои возможные синяки, раз уж он лежит в отключке так долго. Конечно бывало и так, что дядя Вернон или Дадли с дружками избивали его до обморока, но обычно тот длился недолго и Гарри просыпался с болью во всём теле от крика тёти Петунии, которая звала его готовить завтрак.
«Нет! — говорил себе в такие моменты Поттер. — Не буду об этом думать. Всё это точно реально. Лучше пойду и просмотрю учебники.»
Кстати про учебники — их было не так много, как могло показаться ему поначалу. Всего девять. Да, они были тяжёлыми, толстыми, но ведь на то они и фолианты, в чём вопрос? Кроме того, они были интересными.
Например, "Фантастические твари и где они обитают", авторства Ньюта Саламандера: небольшая, но ёмкая, изумрудного цвета книженция, в которой очень подробно и красочно описывались повадки зверей, что они едят и всё в таком духе. Ещё там, конечно, присутствовали занятные иллюстрации животных всех цветов и размеров, но, самое главное — они двигались!
В первый раз мальчик чуть не выронил учебник от удивления, чем вызвал недовольное ворчание со стороны развалившегося на фиолетовом покрывале кота. Тот, кстати, неплохо осваивался: потихоньку набирал вес, отращивал шерсть на местах проплешин и выглядел день ото дня всё довольнее, а недавно даже начал мурчать, когда Гарри почесал его под подбородком.
А про книгу Поттер здраво рассудил, что, ну не будут первокурсникам давать что то опасное, верно? А потому с упоением стал рассматривать картинки, раз за разом удивляясь отличиям магических животных от обычных. Он даже нашёл там тех чёрных существ — фестралов, о которых неизвестный Ньют Саламандер писал как о "больших крылатых конях с белыми глазами" и что "их может видеть только человек, познавший смерть; для других людей они остаются невидимыми". Гарри не знал, сможет ли увидеть их, но очень надеялся, что да: даже на колдоиллюстрации фестрал выглядел величественно красивым, но по своему. Кому-то они могли показаться уродливыми, страшными, из за торчащих из под тонкой шкуры костей, но Гарри они казались неземными. В хорошем смысле, разумеется. Он не мог это точно объяснить, но у всех ведь свои вкусы, верно?
Однажды он даже спросил у Нагайны, что мог означать рог фестрала в его палочке, не особо надеясь на ответ, но она снова поразила его.
— О, это просто. — змея задумчиво стрельнула глазами в сторону ворона, чистящего перья на быльце кровати. Тот, словно почувствовав взгляд, сорвался и вылетел в окно, громко хлопая крыльями. Поттер ещё в их первый день оставил окно открытым, да так и не закрывал, чтобы птицы могли спокойно улетать охотиться и так же беспрепятственно возвращаться обратно. Хоть после этого вся комната и была в недоеденных тушках дохлых мышей или чего-либо подобного, он не злился. Всё-таки сова Дадли, Букля, когда мальчик её попросил, стала приносить еду и Нагайне, у которой не было возможности самой найти себе добычу. — В тебе есть кровь благородных Певереллов, а в их роду было много некромантов, которые сейчас почти вывелись. Считается, что некроманты — слуги Смерти, как и фестралы, поэтому вполне очевидно что у тебя, как и у большинства Певереллов, будет палочка с частью тела этой лошади.
— То есть, ты хочешь сказать, что я могу быть... — он замолчал, не в силах договорить. Это же всё магловские сказки про этих некромантов, разве нет?
— Я ничего не хочу сказать. — раздражённо шикнула на него змея. — В любом случае, будет видно ближе к твоему малому совершеннолетию.
— А когда оно у магов? — спрашивал он это отнюдь не из за того, что был тупым. Просто у магов многое было по другому, к примеру, совершеннолетними они становились в семнадцать лет, а Поттер не хотел в будущем опростоволоситься перед чистокровками, поэтому рассудил, что лучше переспрашивать всё, что не понимает.
— В четырнадцать лет. — охотно ответила она. — И, Гарри...
— Да?
— Не особо распространяйся об этом.
Это не было проблемой; он умел держать язык за зубами, когда надо.
Были в списке учебников для первого курса книги и поинтереснее. Нет, конечно мальчику нравилось читать "Историю Магии" в бордовой обложке от Батильды Бэгшот, нравилось ему и рассматривать невиданные растения в фолианте "Тысяча волшебных трав и грибов" авторства Филлиды Споры, но вот что поразило его сильнее всего, так это чёрный учебник с витой строчкой рун на корешке, под странным, но завораживающим названием: "Тёмные Искусства".
В фолианте было много чего. И картинки вывернутого, в прямом смысле, на изнанку человека, и разнообразные пыточные заклятия, к которым шла приписка: "поможет будущим мракоборцам", и всякие ритуалы на крови, и даже, как ни странно, текст песни, способной "мучительно убить" всех услышавших её маглов, сколько бы их не было. Там же и была картинка со смеющимся человеком, расцарапывающим себе шею – лицо его было искажено ужасом, болью и страданием. Гарри предположил, что маглы умирают от бесконтрольного смеха. Кстати, объяснялась их смерть, как ни странно, тем, что у немагов перекрыты магические каналы, отвечающие за отторжение убийственного воздействия, или тех и вовсе нет. Обычный волшебник же, услышавший "Последнюю Улыбку" не почувствует ничего. Поттер даже предполагать не хотел, зачем эта песня могло кому-то понадобиться.
Не смотря на все "особенности" этого учебника, Гарри было чертовски интересно его читать. Даже сильнее, чем фолиант "Волшебные отвары и зелья" от Арсениуса Скрупула, ставший его любимым. Мальчик почти каждый день заглядывал в учебник по Тёмным Искусствам, читая про всё новые ритуалы, зелья и заклинания, но хотелось, конечно, послушать и профессора. Поттер надеялся, что тот будет рассказывать так же интересно, как написано в учебнике.
Но, естественно, чтение не было единственным времяпровождением Гарри.
Он очень полюбил гулять по Косой Аллее и за время каникул выучил её всю, вдоль и поперёк. Кузена он брал с собой, хоть не очень то этого и хотел. Дурсль-младший начинал ныть уже после десяти минут беспрерывной ходьбы по брусчатке, ведь не был приучен даже к такой минимальной выносливости, обычно просто отлёживая бока на диване в гостиной. Но, дело было в том, что Дадли своей жирной тушей выгодно скрывал его от корреспондентов из известной магической газеты, фотографии на страницах которой постоянно двигались, поэтому был как никогда полезен.
Журналистов, бегающих за ним, на деле было совсем не много. Точнее, одна — Рита Скиттер. Весьма экстравагантная дамочка, каждый раз облачённая в новые, разные, но неизменно облегающие мантии. Она навешивала на себя кучу сережек, колец, ожерелий и разной похожей лабуды, которая звенела, брякала и шелестела при каждом её шаге. Именно по этому звуку Гарри и понимал, что пора драпать как можно скорее. Только раз пообщавшись с Ритой, он твёрдо уверился в её неадекватности и непрофессиональности одновременно.
Женщина совершенно не обращала внимания на его существование, только задавала и задавала вопросы, не слушая на них ответы. Прыткопишущее перо со скоростью света чиркало в блокнотике, а сама Скиттер, тоже со скоростью света, красила губы ядовито-красной помадой.
На следующий день в "Ежедневном Пророке" появилась статья, под названием "Гарри Поттер — герой или просто ребёнок?", где блондинка описала его как рахитичного вида бедного и несчастного сиротку, непонятно как очутившегося в Дырявом Котле, и спросила у неведомого Дамблдора: "Где же, собственно, тот великий и могучий герой, которого Вы нам обещали? Сегодня перед собой я увидела только маленького и ранимого мальчишку, который ни сном ни духом не ведал о самых простых вещах. Например, о расчёске."
Гарри тогда здорово посмеялся, признав, что пишет свои статейки Рита Скиттер просто замечательно. И вообще, классная тётка.
Попутно с этими догонялками, Поттер постепенно налаживал контакт с Дадли, стараясь не бесить и не обзывать кузена обидными прозвищами, как делал когда-то он.
А это было сложно; в магическом мире обычно говорят — видит Мерлин. Так вот, это было сложно, видит Мерлин. Кузен, сам по себе, имел тухлые мозги и разозлить его было плёвым делом, даже не стараясь, поэтому Гарри приходилось едва ли не всю дорогу разговаривать про комиксы, которые он читал только мельком, про новый набор боксёрских груш, который Дадли так хотел получить на Рождество и про, естественно, Дурслей-старших, оставленных ими уже примерно месяц назад.
Гарри немного озадачили слова продавца волшебных палочек, Олливандера, о том, что тётя тоже была на Косой Аллее. Чисто теоретически, это могло означать, что она знала где их искать. И была большая вероятность того, что вместе с дядей Верноном они могли просто завиться сюда, найти их и забрать домой. А Поттер этого не хотел. Поэтому, кроме догонялок, он ещё и постоянно оглядывался, отчего быстро сам себе стал напоминать параноика. И Дадли, о чём он посчитал своим долгом сообщить.
— Ты что, Поттер, шизик? То башкой постоянно по сторонам вертишь, то подпрыгиваешь от любого звука. Выглядишь как идиот.
Дурак Даддерс был, или не дурак — а вещи говорил дельные. Теперь Гарри оглядывался незаметно, и от звяканья не пугался. Просто мгновенно уматывал, хватая Дурсля-младшего под локоть.
В Лютный Переулок они так и не сходили. Сам Гарри же <i>всё-таки</i> тупым не был, поэтому чётко понял, что туда им соваться без знания нужных защитных заклинаний не стоит. И, естественно, без знания их выполнения. Ну вот вообще. Как бы не хотелось. И, хоть мальчик иногда и бросал туда косые взгляды, когда проходил рядом с Гринготтсом, не подходил и близко к старой деревянной табличке с кривой надписью: "Лютный Переулок".
Метлу брюнет, кстати, тоже купил. Ту самую, "Нимбус-2000"! Мальчишки, стоящие у витрины, чуть воздухом не подавились, кода увидели как Гарри выносит из магазина новенькую модель. Это заставило его чувствовать себя чуть лучше, ведь, наконец-то, он смог позволить себе то, о чём другие лишь мечтают.
Каждый день мальчики хотя бы раз заходили в кафе-мороженое мистера Фортескью, который любезно подсказывал им вкуснейшие из семи сотен сортов и делал скидки на те огромные порции, которые они с кузеном брали. Когда они ели, ссориться было некогда, поэтому походы во всякие харчевни стали традицией, тщательно исполняемой ими.
Примерно через три недели пребывания на Косой Аллее Гарри заскучал и решил пройтись по магловскому Лондону.
Прогулка была одиночной — кузена он не взял, и если не считать уменьшенную Нагайну и волшебную палочку, то он был совершенно один, что совсем его не тяготило. И, хоть заклинаний он знал пока только восемь, — три Непростительных, четыре из учебника по Чарам и одно из "Тёмных Искусств", а исполнить мог всего два, Люмос и кое-как Левиосу — всё равно было спокойно, когда он, засовывая руку в карман, мог спокойно нащупать там продолговатую деревяшку.
Поттер целый день ходил по городу, рассматривал красивые витрины, за которыми, как правило, было что-то заманчивое, и даже зашёл в магазин одежды, купив там себе разных толстовок, кед и джинсов. Он не знал как к подобным вещам относились чистокровные маги, ведь они носили только мантии и строгие костюмы под ними, — по крайней мере, Малфои — но надо было обязательно проверить отношения к этому на факультете, куда он попадёт. Всё таки, Нагайна в Хогвартсе не училась, поэтому сказать что нибудь о трениях в местном контингенте не смогла.
После он зашёл в первое попавшееся уличное кафе, заказал себе круассан с кофе, и пережидая моросящий дождь прямо за одним из уличных столиков с козырьком, методично высыпал всё новые и новые пакетики с сахаром в горький напиток. Всё таки рано он себя во "взрослые" записал.
Это лето в Лондоне было действительно дождливым.
Отчего Гарри никак не может перестать тратить деньги, он не знал. Хотелось всё больше и больше того, чего у него никогда не было раньше, хоть брюнет и понимал что таким темпом может ещё до окончания года истратить все галлеоны, сикли и кнаты. Поэтому, сделав над собой небывалое усилие, он прекратил покупать всякие безделушки в тот же день. Кроме мороженного, конечно же. Это святое.
Свой тринадцатый день рождения Поттер отметил с размахом — купил настоящий торт, как обычно покупали Дадли, но сам не смог съесть и кусочка — всё таки компания молчаливой змеи и линяющего кошака не прельщала, поэтому, выгнав птиц на "полетать", Гарри неловко пригласил к себе в комнату кузена и вдвоём они спокойно умяли половину лакомства, после этого ещё спокойно выпив бутылку газировки в два захода.
А уж после того, как Дадли решил показать ему свои "коронные приёмчики", мальчик и вовсе решил зарыть топор войны, так сказать, чтобы ненароком Дурсля этим самым топором и не пришибить. Мало ли что в жизни случается, но полезных людей держать рядом надо всегда, а кузен, в каком то смысле, был полезен.
Поговорка про ближних врагов в их случае была неуместна — Большой Дэ теперь его не трогал и почти не задевал словестно, что подтверждало теорию Гарри о том, что мозги у него не размером с грецкий орех. Вообщем, хоть брюнет до сих пор не мог расслабиться в присутствии того, кто на протяжении двенадцати лет был груб с ним и натравливал на него свою компашку, но очень старался сделать это, ведь постоянно так продолжаться не могло. Конечно, сразу ничего не бывает, но шаг за шагом Гарри пытался подружиться с Дадли, до сих пор не веря самому себе, что пытается это сделать. И, хоть застарелая обида всё ещё грызла его, но и она вскоре стала разжимать свои челюсти, всё сильнее ослабляя хватку, когда мальчики вместе смеялись над очередной шуткой или размышляли о будущем. И в эти моменты Гарри ощущал себя даже взрослее, чем когда пил кофе.
<center>***</center>
— Конечно, мистер Поттер. — улыбнулся Том, заклинанием "Эванеско" убирая пыль со старой бочки с вином, только что принесённой из подвала. — Вам всего-то надо добраться до магловского вокзала, указанного в билете, а там... Простите старика, чуть запамятовал.
Мужчина рукавом проходится по потной лысине и задумывается, на миг выпадая из реальности.
Гарри нетерпеливо притопывает ногой, стараясь сохранять спокойствие и не сорваться с места в этот же момент.
Уже завтра он едет в Хогвартс!
«Завтра — это уже совсем скоро. — решил этим утром зеленоглазый. — А значит, надо собирать вещи.»
А вещей у Гарри Поттера было много — одежда, учебники, метла, котёл, телескоп... И всё это надо уместить в один чемодан, купленный недавно в лавке "Всевозможные сундуки, чемоданы и саквояжи с незримым расширением."
Что такое "незримое расширение" брюнет не знал, но Нагайна услужливо подсказала что это, оказывается, довольно сложные чары, позволяющие в небольшом по объёму предмете или маленьком помещении держать множество вещей. В данном случае, в чемодане.
Убедился в действенности этих чар Поттер только тогда, когда сам без проблем смог поместиться в небольшой, по виду, чемоданчик. С вещами же было проще — кладёшь, кладёшь, а место всё не кончается. А так — вполне себе обычная вещь, будто ларец с сюрпризом.
— Точно, вспомнил! — озарило, тем временем, бармена. Он воздел крючковатый палец к потолку и улыбка появилась на его испещрённом морщинами лице. — Надо пройти в колонну между платформами, прямо сквозь стену. Так Вы, мистер Поттер, и попадёте на платформу девять и три четверти. А там уж поезд будет стоять — в него и залезайте.
— Пройти сквозь стену, мне не послышалось? — как то глупо спросил Гарри.
— Да, и хорошенько разбежаться.
Мальчик пару раз моргнул. Странные они, эти волшебники. Но это вполне могло оказаться правдой. Или нет, кто этого старого Тома знает?
— Спасибо, сэр. — рассеянно кивает он и в следующую секунду уже буквально взлетает вверх по отчаянно скрипящей лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
В комнате под перевернутой набок табличке на манер знака бесконечности всё было так же, как и сегодня утром, когда отсюда ушёл постоялец, звеня галлеонами в кармане. Идеально заправленная кровать под махровым оранжевым покрывалом, — его цвет менялся каждый день — говорящее зеркало, которое поспешило уведомить Гарри, что сегодня он "ослепительно красив" как, впрочем, и в любой другой день, но комплименты стекляшки ещё ни разу не повторялись.
Поттер в громким грохотом брякнул свои покупки на пол и облегчённо потянулся, ощущая хруст в наконец распрямившемся позвоночнике.
— Мне вот интересно, ты прекратишь тратить деньги только когда они у тебя закончатся, или раньше? — шипит Нагайна, со скептицизмом осматривая так называемые баулы.
Купил то он сегодня всего ничего — порцию мороженого для кузена, так как тот не смог пойти с ним из за сборов, докупил на всякий случай пергаментов и ещё шесть баночек с чернилами. Тесёмкой были связаны две особо интересные книги по Тёмным Искусствам — хоть они были и дорогими, но уж очень интересными, а это он пропустить никак не мог. Так же пришлось купить переноску для "особо крупных змей", одной из коих и являлась его серо-зелёная питомица.
— Может раньше, а может и нет. Кто знает? — весело шипит в ответ зеленоглазый и подмечает как Крылоклюв, до этого спокойно чистящий перья на животе, шарахнулся в сторону и чуть не грохнулся с стойки для птиц, после этого возмущённо каркнув.
Животным не нравится звук змеиного языка. Впрочем, Гарри проверял, никто от звука парселтанга не умирал, — а змея сказала что маги называют этот язык именно так — поэтому бояться было особо нечего.
Поттер шагнул к сундуку, лежащему посреди комнаты и до сих пор раскрытому, что своей огромной пастью взывал положить в него ещё что нибудь.
— Ты должен будешь пойти и проверить кузена после того, как соберёшься.
Из чуть приоткрытого рта змеи выглядывал раздвоенный чёрный язык. Иногда он мелькал между длинных зубов, похожих на клыки какого нибудь хищного зверя, что заставляло Гарри невольно трепетать перед Нагайной. Ему всегда нравились хищники — в особенности, рептилии.
— Зачем это мне? — не понял мальчик и пожал плечами. — Мне казалось что мы и так неплохо ладим.
— Просто ладить <i>недостаточно.</i>— она ненадолго задумалась. — Нужно быть более находчивым. Ты должен увлечённо слушать человека, отвечать с интересом — но не переигрывать, сопереживать, помогать в трудной ситуации — но только тогда, когда это не вредит твоим планам, предлагать свою помощь, создать иллюзию своей значимости, чтобы ты был <i>нужен</i>. Впереди у тебя семь лет учёбы, за которые ты должен приобрести достаточно полезных знакомств, которые пригодятся тебе в будущем, так что ты можешь пока потренироваться в общении на Дурсле.
Брюнет взлохматил волосы. Рептилия говорила дельные вещи, но это было слишком сложно для него. Всю жизнь он сидел взаперти — ему не позволяли лишний раз и шагу из дома ступить, не позволяли заводить себе друзей, не позволяли говорить лишнего даже соседям. Только дежурные фразы: "Здравствуйте, миссис Фишер!", "Хорошего дня, дядя Вернон!", "Прекрасно выглядите, миссис Полкисс!", "Да, я идиот, тётя Мардж!"
Поттер не знал, какого это — заводить новых знакомых, ведь всех людей из его окружения он знал так давно, что уже и не помнил когда с ними познакомился. В теории это не было сложно — он довольно дружелюбно пообщался с тем мальчиком по имени Драко в ателье, так же хорошо у него складывались отношения и с кузеном, особенно теперь, когда Дурсль узнал, что Гарри знаменитость. Но на практике приходилось иметь дело с другими людьми, их чувствами и эмоциями. С кузеном было легко разговаривать только оттого, что зеленоглазый знал того с самого детства, а Малфой банально проявлял мало эмоций, в основном просто болтая без умолку, не требуя ответа.
— Я знаю, что это довольно непросто для тебя, Гарри. — голос змеи стал более мягче, когда она увидела его изменившееся лицо. — Но для того, чтобы легко сходиться с людьми, тебе нужно в первую очередь общаться с ними, даже если ты бы предпочёл почитать книгу. Мало кто останется с тобой, если ты всё время будешь зарыт в пергаментах.
— Может ты и права... — неуверенно протянул он.
Дальше дело пошло веселее. Чтобы ничего не забыть, мальчику пришлось выбросить из головы все унылые мысли и активно распихивать по бездонным отделениям чемодана все вещи, что он приобрёл за всё время пребывания в "Дырявом Котле".
Здесь были и бытовые зелья, приобретённые в магической аптеке, насквозь пропахшей чем то вонючим; небольшая галактика, заключенная в стеклянный шар; учебники и разные другие книги; корм для животных; стопки с одеждой, коробки с обувью и метла, сиротливо втиснутая в самое маленькое отделение. Как он её оттуда достанет, Гарри даже не представлял. В ещё одно отделение уместился медный котёл и весы из того же металла, выглядящие до невозможности нелепо.
Прийдя к выводу, что всё удачно закрепил, Поттер на пробу потряс сумку. В глубине что то затарахтело и мальчик побоялся глядеть туда ещё раз, боясь увидеть что то сломанное.
— Вингардиум Левиоса! — внятно проговорил он заклинание левитации и чемодан на сантиметр оторвался от пола, после чего его повело куда то вбок и он врезался в стул, тут же свалившись. Гарри тренировался в этом заклинании уже третий день, но пока что выходило только вот это.
«Всё равно лучше, чем в первые два дня, — решил он. — Тогда вообще ничего не поднималось, только дёргалось.»
— Это потому, что объем твоей личной магии мал. — охотно объяснила змея. — Она почти вся взбунтовалась против тебя, став обскуром, поэтому тебе надо поскорее научиться контролировать его, чтобы получалось лучше колдовать.
Сначала она объясняла происхождение этой чёрной жижи — или колкой пыли, когда как — какими то заумными словами, но, видя что он не понимает большую часть из сказанного, стала разжевывать ему это всё как маленькому ребёнку. И хоть брюнет сначала очень возмущался этому про себя, но так стало понятнее, так что он не решился говорить ещё что либо на эту тему.
Но было кое что, что его очень пугало, пусть он не признался в этом даже себе.
— Обскур — это как неизлечимая болезнь. Либо она убьёт тебя, либо ты её. Только в твоём случае всё наоборот. — Нагайна в полутьме загадочно сверкнула огненными глазами. Ей очень нравилось рассказывать что то страшное, что доводило, порой, мальчика до икоты, пока он просто напросто не привык. — Он — твоя магия; вы — одно целое, поэтому обскур не может никуда деться от тебя, как и ты от него. Ты можешь только найти с ним общий язык, подчинить его. — тут она усмехнулась. — Ну, или он подчинит тебя. Но тогда случится что-то очень плохое.
Гарри не хотел проверять, что именно может случиться. Было откровенно жутко думать, что он может послужить причиной чему то ужасному, неисправимому.
Наконец закончив с вещами, он отправился к Дадли, взяв с собой прозрачную креманку с мороженым, на которую были наложены специальные чары, из за которых лакомство не таяло, пока его не начинали есть.
— Ну кто там опять припёрся? — пробурчали из за двери в двадцать первую комнату, прежде чем та открылась. — А, эт ты, Поттер... — Дурсль-младший, громко сопя, оглядел его фигуру и улыбнулся, забирая мороженое. — Так бы сразу. Заходи!
Незаправленная кровать; зеркало, закрытое жёлтой бутболкой; стул, штаниной привязанный к ножке стола. Бордовые портьеры раздвинуты, так что небольшую комнатку наполняет свет солнца, ненадолго выглянувшего из за туч.
На тёмном ковре, прямо посреди комнаты, лежит открытый чемодан, а рядом с ним куча вещей: книги, бинокль, весы и всё по списку. Видимо, Даддерсон как раз готовился, когда пришёл Гарри.
— Не можешь разобраться с чемоданом? — темноволосый кивнул на вышеупомянутый, заметив что вещей там почти нет.
— Ага. — большая ложка мороженого отправляется в рот. — Эта штука какая-то... Странная. — мальчик выразительно замахал ложкой. — Ложишь, ложишь, а место всё равно есть. Туда, походу, можно целое стадо коров запихнуть.
— Можно. — согласился Гарри. — На ней же чары неримого расширения.
— Чего?! — вылупился на него кузен, даже перестав есть. Кому скажешь, не поверят.
— Ну это типа когда вроде места мало, но положить можно много. — подумав, зеленоглазый решил изъясняться на языке <i>друга</i>, чтобы тот понял.
Но Дадли просто с умным видом кивнул и стало ясно, что ему всё ещё не понятно.
«Что там Нагайна говорила? Предлагать помощь?»
— Помочь собрать вещи? — деланно беззаботно спросил Гарри. Это не должно быть сложно. В любом случае, ему всего лишь надо научиться владеть лицом, а дальше как пойдёт.
— Угу! — с набитым ртом промычал Дурсль и закивал головой.
Как только тот доел, они вместе стали складывать всякие фиалы для зелий, книжки и одежду в отделения чемодана, который изнутри был похож на небольшой квадратный колодец.
— А чего это ты зеркало занавесил? — с дружелюбной улыбкой спросил брюнет, запихивая телескоп в правый кармашек на стенке сумки.
— Болтает много. — пробурчал Большой Дэ. — Как ни прохожу мимо, так сразу начинается: "Молодой человек, вы прекрасны как Адонис в свои лучшие годы!" — пискляво перекревил мальчик больно разговорчивую стекляшку и фыркнул. — Вот только хрен знает, что это за утырок такой — Адонис! Надо же придумать... — опять заворчал он, склонившись над большим отделением с одеждой.
Гарри тихо засмеялся, теперь разглядывая стул. Спрашивать он, всё же, не решился. Наверняка бедный предмет мебели просто начал... Бегать и скакать. Так что причина тоже вполне себе не надуманная. Его стул вот тоже иногда срывается с места в самые неожиданные моменты — бывало даже, вместе с Буклей. Надо было видеть глаза совы, будто увеличившиеся в несколько раз пока стул, до этого служивший ей крепкой опорой и поддержкой, оббегал комнату. Больше на него не садился никто, кроме Гарри, ведь только ему одному из всех животных казалось весёлым, таким образом кататься на одичавшем табурете.
— Кстати, не думаешь забрать свою сову? — задумчиво спросил Поттер, когда молчание стало уже совсем неудобным.
— Ой, и не напоминай! — вздрогнул Дадли и замахал на зеленоглазого руками. — Она ужасна! Не понимаю, зачем ты мне вообще её купил!
Гарри хихикнул.
— Букля не так уж и плоха. Ты просто её не знаешь.
— И что с того?! У неё огромные когти, клюв и... И крылья! Мне она не нравится!
— Ты ей тоже. Но, тем не менее, она — твой фамильяр. Ты должен о ней заботиться. Ну и любить, желательно.
— Ещё чего! — кузен упёр руки в бока и накуксился, мгновенно порозовев. Так он ещё больше походил на свинью, не хватало только закрученного хвостика.
— Не понимаю, в чём проблема. Она хорошая сова.
— Мне она не нравится. — упрямо повторил он.
— Значит, тебе просто слабо перебороть свой страх и подружиться с ней?
Кажется, Дадли не знал что ответить, но быстро нашёлся.
— С животными не дружат.
— С обычными — нет. Но эта сова — волшебная.
— Ну не-е-ет... Опять волшебство. — скривился он и стал с утроенной скоростью засовывать стопку пергаментов в чемодан.
— Ну, а что ты хотел? Это же Магическая Британия, как никак!
— Ничего не хочу знать. Сову тащи, но не жди что я с ней под ручку ходить буду. Ой, то есть... Ну ты понял, короче.
— Ага. — Поттер улыбнулся, сгрёб себя с ковра и пошёл к двери, отмечая, что у него почти получается двигаться совсем как Нагайна.
На самом деле, он был даже немного горд за кузена. Хоть тому с самого рождения и прививали ненависть к волшебству, сейчас он даже согласился держать у себя настоящую волшебную сову. Это, по мнению Гарри, было большим достижением для такого как он.
<center>***</center>
Так или иначе, но к 8 утра Поттер уже был на ногах и теперь, как настоящая наседка, бегал до и от номера кузена, то отчаянно тормоша его, чтоб проснулся, то перетаскивая свои пожитки ближе к выходу. Дурсль всё никак не хотел продирать зенки, лишь бессвязно бормоча что то себе под нос.
— Вставай, Дурсль, мы опоздаем на поезд!
— ... да, та гоночная машина такая красивая... шесть и восемь плюс... розовые зайчики...
— Розовые зайчики сейчас у тебя в глазах плясать будут, если не встанешь!
— ... нет, Деннис заболел и не пойдёт с нами... — Дадли вдруг громко всхрапнул. — Гм! Уйди, Поттер, я спать хочу...
— Агуаменти! — внятно воскликнул Гарри, напрявляя волшебную палочку на спящего красавца.
Заклинание это брало воду из воздуха, в прямом смысле. Либо из источника поблизости, либо, если того не имеется, выдавало конденсат из окружающей среды, так сказать. Но, насколько бы не был грязен воздух вокруг, заклинание всегда создаёт чистую воду, которая пригодна для питья или готовки еды. Удобно. Но, ожидаемо, из тонкого кончика палочки ничего не полилось, ни одной капли.
Это не было удивительным — чтобы получалось хоть что то, надо было очень постараться. А он это заклинание только вчера перед сном и вычитал, так что и не потренировался толком.
— Агуаменти же, ну!
Ничего. Мальчик чуть слышно выругался и поразился сам себе — до Дырявого Котла он и слов то таких не знал, а сейчас... На него определённо плохо влияют вечерние посиделки в пабе.
А если попробовать...
«Нет! Даже не думай, Поттер!» — тут же возразил сам себе он. Пытаться колдовать при помощи обскура над кузеном было <i>очень</i> плохой идеей. Да он и не знал как, к тому же. Попытаться то он мог, но вот гарантии на хороший исход дать не мог точно. А если ты не знаешь, что авантюра удастся, то и пробовать не надо.
— Агуаменти! Ну пожалуйста...
Он легко взмахнул палочкой, даже вырисовал в воздухе нужное движение, но ничего не произошло.
Нагайна говорила, что магия приходит, когда нужна. Вот сейчас, например, ему очень нужно разбудить Даддерса, чтобы они не опоздали на поезд! И каким Гарри вообще тогда волшебником будет, раз не может вызвать обычную водичку? А если в школе посчитают, что он недостаточно хорошо колдует? Что, если посчитают, что такой слабый герой им не нужен? Вдруг посчитают, что у него не достаточно магии и отправят обратно к Дурслям? Рита Скиттер же вот писала...
Из острого кончика палочки слабой струёй полилась вода, но и этого было достаточно. Он тут же улыбнулся до ушей и чуть не рассмеялся, в последний момент удержав себя.
У него получилось! У него, чёрт возьми, получилось!
Палочка была тут же направлена на спящего красавца и тот, почувствовав на себе влагу, с громким визгом подскочил на кровати, тут же отпрыгивая на другой её конец.
— Ты рехнулся?! — он ошалело выпучил глаза, точно лягушка, и беззвучно хватал ртом воздух, не в силах промолвить ещё хоть что то.
— Вроде бы нет. — решил Гарри после короткого раздумья и приветливо взмахнул рукой белоснежной сове, сидящей в самом дальнем углу комнаты на специальной стойке для сов. — Привет, Букля! — Та громко ухнула и моргнула огромными жёлтыми глазищами.
— Вы спелись. — решил ни с того ни с сего Дадли, начиная сползать с мокрого ложа.
— Чего это вдруг? — брюнет склонил голову к плечу.
— То она мне всю ночь своим вытьём спать не давала, теперь ты вот... — он махнул в сторону Поттера пухлой ручонкой и глянул на него через плечо, после мгновенно отпрыгнув подальше.
«Кажется, Дадли превращается в горного козла.» — меланхолично подумал зеленоглазый, прежде чем понял, в чем дело.
Он стоял в луже воды.
Из палочки, мать её за ногу, лилась вода.
— Хватит! — он переминулся с ноги на ногу, услышав хлюпанье. — Хватит, я тебе говорю!
Он не думал что бессмысленный ор на палочку ему чем то поможет. Впрочем, выбирать было не из чего. Заклинания, прекращающего воду, он не запомнил. Сова в углу часто заухала и Гарри был готов покляться, что это она так смеялась.
— Прекрати лить воду, во имя Мерлина! — предпринял мальчик последнюю попытку, но она, как ни странно, краха с стреском не потерпела. Жидкость иссякла и теперь лишь несколько капель тяжело сорвались с палочки, прежде чем прекратить наводнение.
«Однако.»
— Суши теперь, Мерлин недоделанный! — не хуже Нагайны прошипел кузен, обходя озерцо по широкой дуге.
Гарри виновато потупился, но на деле всё ещё был очень рад, что новое заклинание у него получилось так просто.
— Агиваменте, агиваменте!.. — перекривил его Дурсль. — Тьфу! Только языком и можешь чесать, а вот чтоб нормально химичить, так это нет, это не к нам!
— Химичить? — хихикнул зеленоглазый.
— Ага. А как это ещё назвать? Ворожбой, что ли?
Спорить с Дадли Гарри не стал и просто наказал тому собираться и выходить на завтрак. Тот пробурчал что то положительное и завозился в куче разнокалиберных носков, свернутых улиточками.
В пабе, не смотря на ранее время, было многолюдно. Поттер не знал, связано ли это с днём отправления в Хогвартс, но заметил несколько пар с детьми, кучку подростков в цветастых шарфах; они говорили о школе и пару совсем взрослых парней с сундуками. У одного в клетке на коленях даже спал чёрный хорёк.
Вообщем, Гарри спросил у Тома, что же означает это всё. Старик охотно ответил — он вообще любитель поболтать, так что мальчик не думал, что может как то помешать бармену исполнять свою работу.
— Ну, вот смотрите, мистер Поттер. — мужчина вытер грязные руки всё той же тряпкой на все случаи жизни и улыбнулся, облокачиваясь локтем о стойку. — Сегодня же первое сентября, как-никак! Школяры отправляются в Хогвартс. Кто то на свой первый год, как Вы, а кто то уже там давно учится. Вот некоторые перед отъездом и заходят сюда. Перекусить или просто время переждать — кто так.
— А шарфы эти у них что значат?
— Шарфы? — Том немного рассеянно оглядел клиентов. — А, это факультеты. Оранжево-Синий — Когтевран, там одни умники. Красно-золотой, Гриффиндор — самый лучший факультет! Я там учился. — улыбнулся он и подмигнул, почесывая подбородок. — Есть ещё Пуффендуй, у них шарфы чёрно-желтые, видите, мистер Поттер? — он указал кривым пальцем на девочку в жёлтом шарфе с черными полосками. — Там учатся простачки всякие, да траволюбители... Ну и Слизерин.
Тут бармен ненадолго замолчал, мрачным взглядом окинув четверых разновозрастных парней, сидящих в самом углу зала, чуть поодаль от всех остальных. С ними рядом никто не садился, да и столики через один были пусты.
— Серебристо-зелёные шарфы — это Слизерин. — наконец сказал Том. — Там те ещё гады учатся...
Кажется, старик уже хотел уйти и приступить к работе, но Гарри остановил его.
— А почему они гады, сэр?
«Словоохотливость — порок.» — убедился мальчик, когда сэр медленно повернулся к нему. На лице у него застыло предвкушающее хорошие сплетни выражение.
— На Слизерине учатся, в основном, сынки псов... — загадочным голосом проговорил он, начиная протирать деревянный кубок, до этого спокойно стоящий на столе, тряпкой.
— Каких псов?
Те мальчишки на собак похожи точно не были.
— Бешеных! — выпучил глаза мужчина и Гарри подавил в себе желание вздрогнуть. — Вы разве не знаете кто это, мистер Поттер?
— Неа.
На бешеных слизеринцы тоже похожи не были. Они тихо переговаривались, никому не мешали, не смеялись и даже не улыбались, сидя при этом с такой прямой спиной, словно проглотили черенок от метлы.
— Псы — это Пожиратели смерти, слуги Сами-Знаете-Кого! — прошипел бармен и зачем то оглянулся по сторонам. — Они те ещё выродки... Столько народу угробили!
— Ага. — Гарри ненадолго задумался. Если смотреть с моральной точки зрения, то эта дискриминация, на самом деле, была несправедливой. Они не могут знать личных качеств слизеринцев, так что и судить они тоже не могут. Тех парней вдруг стало жалко, но Поттер одернул себя. Он ведь тоже их не знает. — А дети то их причём?
— Так мальцы то эти на сказках Неназываемого восхваляющих выросли, в окружении снобов, егерей и всяких похожих гадов... Вообщем, не суйтесь к ним, мистер Поттер. Они ж ведь и проклясть могут. Я уверен, что первачки уже второе Непростительное колдовать умеют.
Слова Тома были похожи на то, будто он точно не знает как объяснить всеобщее недовольство, но суть Гарри уловил. Здравое зерно в его размышлениях было. Если дети растут с ужасными родителями, то и сами будут ужасными, так получается? Наверное да. На примере того же Дадли можно рассмотреть: Тётя и дядя не любят волшебство, он тоже. Дети ведь с самого детства подражают своим родителям, иногда это даже может доходить до фанатизма.
— А вообще... — продолжил Том уже намного тише, так что мальчику пришлось наклониться чуть ближе. — Дамблдор уверен, что Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть воскреснет. Не знаю, правда ли это, но многие верят... Так что, мистер Поттер, возможно, что эта мелкота — будущие псы.
Бармен отвернулся и пошёл в кладовку, с тихим скрипом прикрыв за собой дверь.
<i>И тут Дамблдор.</i> Кто он вообще такой? Почему его личность такая... Широкообсуждаемая?
На слизеринцев Гарри больше не оглядывался. Неужели тут всё так плохо?
На завтраке он съел буквально две ложки каши, в горло ничего не лезло. Ощущения были странные, будто его обухом по голове ударили.
Нагайна говорила, что Люциус Малфой — Пожиратель Смерти. Получается, его сын, Драко, тоже будет им, если хозяин змеи вернётся?
«Да нет же, — мальчик взлохматил волосы. — Он предал этих псов. И что это тогда получается? Если Драко Малфой попадёт на Слизерин, его будут там его считать за предателя, или что-то в этом роде?»
<i>— Но я уверен, что попаду на Слизерин. У нас вся семья там училась. </i>
Гарри пообещал себе, что позже обязательно расспросит об этом Нагайну. Дело принимает интересные обороты и ему это совсем не нравилось.