7. Ничего Не Поменялось.
<i></i><tab>
Гарри посмотрел вверх и поморщился — прямо над ним стоял тот самый великан, которого он видел на Косой-Аллее. Хагрид.
— ПЕРВОКУРСНИКИ! ДАВАЙТЕ СЮДА! БЫСТРЕЕ! ВСЕ СЮДА, НАМ УЖЕ ПОРА! — восклицало косматое чудовище, размахивая огромной лапищей. В другой у него светилась тусклым светом масляная лампа, освещая его лицо жутким ярко-жёлтым светом.
Поттер неуверенно потоптался на месте: вокруг него было <i>слишком</i> много людей. Другие первокурсники толпились вокруг него, случайно касались его одежды своими грязными руками, кричали и о чём-то говорили друг с другом. Он был прямо в середине этой кучи, без возможности выбраться.
Дышать было нечем. Ладони вспотели и он засунул их в карманы, стараясь ничем не выдать другим своё позорное беспокойство.
— Так! — когда дети подошли ближе к великану, тот заговорил уже тише, за что Гарри был ему безмерно благодарен. — Все тута? Давайте проверим... Эээ... По списку, авось кто потерялся!
Вот так вот. Ни "привет" ни "досвиданья".
Хагрид зашарил ручищами по рваному пальто и вздохнул, почесав бороду.
— Где-ж я его оставил то, а? Забирал же, ну... Хм.
Пальто то было необычным. Множество разнокалиберных и разноцветных карманов были нашиты везде, обо что зацеплялся глаз. Подол пальто был заляпан грязью, полы его били по ногам лесника с каждым порывом ветра всё сильнее.
Карманы методично выворачивались Хагридом наизнанку, белоснежная крыса в одном из них громко пискнула, перевернутая вверх тормашками за хвост. Наконец, после того как несколько гнилых яблочных огрызков отправились в ближайшие кусты, на свет был извлечен пергамент с полукруглым пятном от чашки чая или кофе где-то посередине.
— О! — великан довольно улыбнулся, подпрыгнув на месте. Кто-то рядом с Гарри презрительно фыркнул на это.
— <i>Всё хорошо. Всё скоро закончится, помни это. Не беспокойся. Вздохни поглубже, станет лучше.</i>
Мальчик расправил плечи и скроил безразличное выражение лица. Даже если плохо, нужно выглядеть невозмутимым. Никто не должен узнать, что его что-то беспокоит.
Он вздохнул, рукой в кармане огладив чешуйчатый бок змеи.
— Так, с чего попроще начать надо бы... — почесал подбородок Хранитель ключей. — Гарри Поттер тута?
Всё сразу зашушукались, завозились, как в муравейнике и стало ещё хуже.
«Нет, нет, нет... Не хочу растворяться, не хочу!»
— Тут, сэр! — вскрикнул он и очень удивился, когда не услышал в своём голосе истеричных ноток.
— Хорошо! — пробасил великан и взглядом нашёл его в толпе. Тут эти чёрные глаза почему-то вмиг наполнились слезами и из восьмого кармана с правой стороны по диагонали был извлечён белый платок, с которого одним быстрым рывком стрясли хлебные крошки. Хагрид шумно высморкался и вдруг сообщил, жалобно завывая: — Совсем как папка его, Джеймс! А глаза-то, глаза как у милой Лили! Я-ж их вот такими ещё помню... — лесник сделал жест руками, будто показывал размер рыбы.
— Что за цирк? — хмыкнул, как оказалось, Тео, и сложил руки на груди.
Вопрос был риторическим и Гарри не ответил. Да и не уверен он был, что во второй раз у него тоже получится говорить спокойно.
— Ладно... — всхлипнул великан. — Это... Что-то я совсем расклеился, простите, ребята... Эрнест МакМиллан тута?
Какой-то мальчишка выкрикнул: «Тут!» и перекличка продолжилась как ни в чём не бывало.
— Так, а теперь садимся в лодки! Поедем в Хогвартс. — Хагрид огладил бороду и приглашающе махнул детям рукой, разворачиваясь.
И они пошли к озеру по мокрой от дождя траве, пыхтя и спотыкаясь. Штанины внизу очень быстро намокли, становясь тяжёлыми. На голых участках земли без травы кое-где были лужи, в которых отображалось просто невероятное ночное небо с яркими звёздами и просто огромной полной луной.
Теодор рядом тихо выругивался каждый раз, когда спотыкался. Но когда подскользнулся уже сам Гарри, Нотт подхватил его под локоть и пробурчал что-то укоризненное, тут же отпуская. Личное пространство, слышали? Так вот, это именно оно.
«Наверное, просто пытается понравиться.» — решил Поттер, поправляя рукав мантии.
Они, наконец, подошли к тёмной глади. К самому берегу были привязаны за деревянные колышки большие лодки, мерно качающиеся на волнах. Вода ударялась о бортики, чтобы в следующий момент вновь отхлынуть назад.
Хагрид ловко отвязал лодки и залез в самую большую посудину, смешно крякнув при этом. Чем он там питается? На стероидах что-ли сидит?
— Залазейте в лодки и... Э-э-э... Держитесь. Вот.
Гарри, не долго думая, запрыгнул в самую ближнюю и еле удержался на ногах, когда лодка качнулась.
Тут же за ним осторожно зашёл пухлый мальчик в слегка мешковатой мантии и огромной зелёной жабой, стиснутой в руках. Точно — это же тот мальчик, Невилл, которого провожала дама с чучелом на башке.
Увидев, как на него смотрит Гарри, Невилл покраснел, как томат, и быстро залопотал:
— Прости, я помешал? Просто другие ребята уже познакомились и сели вместе, а я вот...
— Всё хорошо, Невилл. — Поттеру было ужасно неприятно слушать эти сбивчивые объяснения, начинала опять болеть голова. — Просто сядь уже наконец. — сказал он уже чуть более грубо и сам себя осадил. Неизвестно кто вообще этот мальчик — вдруг он может пригодиться в будущем?
Но извиняться, как какая-нибудь рохля из сериалов тёти Пет, он не собирался.
Застенчивый мальчик испуганно икнул и поспешно упал на деревянное сиденье, выпучив зелёные глаза.
Как вихрь с горящими глазами на ещё одно свободное место, рядом с пухлощёким "красавчиком", приземлились девочка. Растрёпанные волосы, завивающиеся в полу-кудряшки лезли кто куда, но мини-вихрь только быстро закинула это воронье гнездо себе на спину и улыбнулась во все тридцать два. В её белозубой улыбке особенно выделялись два передних зуба, непропорционально больших. Гарри нахмурился, когда лодка затряслась ещё больше. На дне было немного воды и брызги от этой лужи разлетелись во все стороны, когда девочка со всего размаху прыгнула в неё и сгрузилась на место рядом со своим другом, видимо.
— Невилл! А я тебя везде ищу. — с порога заявила она, лихорадочно поправляя фиолетовый шарф. Надеть его — решение правильное. Этот вечер был холодным и ветренным, худшее сочетание. — Ещё не потерял Тревора?
Невилл предъявил ей жабу и волшебница хихикнула.
— А мне родители не разрешили выбрать себе магическое животное. Было бы очень заметно, если бы у нас жила настоящая сова или магический кот. Но это только отец против, мама... Она не была против, вот!
Она болтала без умолку, но Гарри уловил главное — грязнокровка. Эта девочка — грязнокровка.
Но вылезать из лодки было поздно — в неё уже поспешно залез Теодор и поморщился при виде маглокровки.
— Помнишь, в купе Малфой говорил о полукровке, ищущей жабу с каким-то мямлей? — прошептал Нотт, наклонившись к уху темноволосого.
Гарри кивнул.
— Ну так вот, это она. Её мать — чистокровная, из рода МакКертонов. Сбежала с маглом, представляешь? — раздался хриплый смешок и Поттер очень правдоподобно скривился, хотя это было последним, чего ему сейчас хотелось. Не знал он ни о каком роде с приставкой "Мак", но точно понял, что для чистокровного брак с маглом — это конец репутации. Да, многого же он ещё не знает...
— А как её зовут? — он покосился на Тео.
— Гермиона Грейнджер. — пискляво проговорил он, явно передразнивая кого-то. И этот кто-то явно сидел с ними в одной лодке, уже, кстати, плывущей по течению за остальными.
— Шептаться, когда вы в компании, нельзя! — воскликнула Гермиона Грейнджер и скрестила руки на груди.
— Тебя никто не спрашивал, Грейнджер. — яростно прошипел Теодор, заставив девочку отшатнуться. — Засунь своё любопытство подальше, грязнокровная идиотка.
Теперь она чуть ли не плакала. Блеск. Неужели закатит истерику? Было даже немного интересно.
В поддержку другу, Гарри легко улыбнулся.
— А почему <i>ты</i> ничего не говоришь? — вдруг спросила Гермиона, схватившись за личность Гарри, как за последнюю соломинку.
— А я должен <i>тебе</i> что-то говорить? — приподняв бровь уточнил зеленоглазый. Хоть она и не знала, что он — Великий Гарри Поттер, но обозначить границы стоило.
Невилл осторожно коснулся плеча подруги, не глядя на Поттера и Нотта. Та опустила голову и теперь теребила браслет из голубых ниток, свободно висящий на её руке.
— ПРИГНИТЕСЬ! — громко и зычно прозвучал откуда-то с начала лодочной колонны голос Хагрида...
...и через буквально несколько мгновений мир поглотила темнота, в которой, к счастью, были видны блики от воды, худо-бедно освещающие сводчатые каменные стены небольшого тунелля, в который они заплыли. Несколько детей в ближних лодках восторженно ахнули, но тут раздался звонкий голос Гермионы Грейнджер, испортивший всю трепетную обстановку волшебства и умиротворения.
— Я читала в "Истории Хогвартса", что как раз в этой пещере живут настоящие русалки, больше известные как сирены! Своим пением они могут загипнотизировать и сделать с магом всё, что только пожелают! Уровень опасности — пятый!
Голос её отдавался громким эхом от потолка, заставляя поморщиться. Нет, серьёзно, Гарри думал что его лицо сейчас разорвется от этих недовольных гримас. За лето он приучился в большинстве ситуаций оставаться бесстрастным; черты его лица за это время заметно разгладились, делая его похожим на того же Драко. И... Это радовало. Он хотел быть похож на кого-то, вроде него.
Невилл ещё крепче вцепился в жабу, отчего бедное земноводное жалобно квакнуло и засучило ногами.
Гарри замучанно вздохнул: не то, чтобы он мог опуститься до того, чтобы жаловаться, но эта девочка действительно <i>мешает</i>. У неё могут быть проблемы в будущем, если она продолжит в том же духе.
На этой мысли по волосам мальчика вдруг что то прошлось и он вздрогнул, нехотя припоминая все те сцены из фильмов ужасов, которые всегда показывали по четвергам. Но нет: обернувшись, он увидел лишь беспросветную гладь занавеса из Хватких Лиан и Земноводорослей. Кажется, задело его именно первое — он не помнил точно, так как всегда отдавал предпочтение фолиантам по Тёмным Исскуствам или учебнику "Фантастические твари и где они обитают", нежели основам Травологии, но Хваткие Лианы не любят влагу, а на что-либо сухое реагируют с раздражением. Волосы у него сухие, а отростки Лиан никаких ядов точно не содержат, так что волноваться не стоило.
И вот, когда очередь из лодок обогнула кусок камня, нелепо торчащий из скалы(Гарри даже подумал, будто его приделали туда специально), дети коллективно ахнули: вдалеке, на большом холме, возвышался величественный замок, больше похожий на декорацию из мультфильмов про принцесс.
Поттер совершенно нелепо приоткрыл рот и вцепился дрожащей от нетерпения рукой в борт судна, перегинаясь через него.
— В "Истории Хогвартса" написано, что школа Волшебства и Чародейства Хогвартс — это самая лучшая школа для магов во всей Европе!
Несомненно, Гермионе Грейнджер можно было бы возносить почести за то, что она так активно штрудировала учебники до школы(это если ещё учесть, что она полумагла), но она... Воздействовала на других знаниями <i>неправильно</i>. Её никто не спрашивал о том, что же из себя представляет школа, но она выкрикнула это таким горделивым тоном, словно показывая, что она умнее некоторых, что желание отнестись к таким её заскокам лояльно уносилось прочь.
— Кому ты это говоришь, грязнокровка? — глумливый тон Нотта прервал тишину в их лодке, не считая орущую жабу. — Всё мы — чистокровные, — на этом моменте Гарри косо глянул на приятеля и сжал губы. — Так что мы прекрасно знаем всё то, что ты вычитала в своих заумных книжонках буквально вчера.
Нижняя губа девочки предательски задрожала и та резко отвернулась в сторону замка.
Неужели ей не понятно? Это ведь был уже второй раз, серьёзно. Когда её осадят в раз так сороковой, интересно, она поймёт почему ею так пренебрегают? Грейнджер ведь могла не оправдывать свой скандальный статус, вместо этого обернув его себе во благо прилежным поведением, хорошей учёбой и, может, ещё помощью однокурсникам. И её начали бы уважать, обращаться к ней за помощью, но нет: вместо этого она решила забивать всем мозги в такой важный <i>для многих</i> момент, тем самым заставляя таких <i></i>как Тео Нотт, например, начинать злиться, ненавидеть её. Было довольно интересно наблюдать за слаживающейся ситуацией.
Кареглазый уже открыл рот, чтобы продолжить препираться, но Гарри, сделав усилие над собой, несильно сжал его плечо, чуть качая головой. Глазами он постарался сказать: «Ну зачем тебе это надо?», но не был уверен, что тот всё понял. Тео фыркнул и скрестил руки на груди, отворачиваясь.
Наконец наступила тишина, прерываемая только восторженными репликами будущих учеников Хогвартса. Те тоже хватались за бортики, шептались и улыбались во весь рот, выглядя донельзя счастливыми. Поддавшись внезапному порыву, Гарри тоже улыбнулся, разглядывая аккуратные башни, светящиеся высокие окна.
— ВЫЛАЗЕЕМ! — прогремело над головой и нос лодки ударился о берег, заставляя Невилла вцепиться в бедного Тревора ещё сильнее.
Поттер выпрыгнул из лодки на твёрдую землю и выдохнул: оказалось, что во время заплыва он был крайне напряжен. Удивительно что Нагайна ему ничего не сказала. Хотя она и не говорила с ним в присутствии других магов — это важно, так как когда они только познакомились змея спокойно шипела когда тётя Петуния была всего в метре от них. До сих пор он думал, что это были Чары Отвлечения Внимания, но сейчас понял, что это было что то другое. Нагайну тогда не видел Даддерс, а ведь он волшебник. Значит это было что-то, что позволяло видеть её только Гарри и никому другому — даже маглорожденному мальчишке.
Но, если судить про сейчас — не значило ли это, что она не хотела чтобы все узнали про то, что он знает парселтанг? В таком случае, ей стоило предупредить его об этой маленькой детали заранее. Он, конечно поощрял её попытки сделать его сверхсообразительным, но это было нечто другое, намного важнее чем Непростительные заклятия и их контрпроклятия. Оглядываясь назад, он мог только поблагодарить её за то, что она рассказала ему хоть о чём-нибудь. Иначе он бы просто не смог противостоять дяде... В тот день.
— Всё, идём за мной, — воздел Хагрид палец к небу. — Не отстаём!
Никто и не возражал. Смеясь и толкаясь дети единой толпой почти бежали за великаном, пока тот неспеша мерил землю семемильными шагами. Та самая белоснежная крыса опять рискнула высунуться из ярко-розового кармана, но тут же была задвинута обратно.
Идти было сравнительно далеко — замок всё ещё можно было рассмотреть не поднимая головы. Пока шли, Грейнджер ещё что то пробовала вещать, но, так как она отошла в самый конец компании, слышно было лишь обрывочные фразы.
— Поттер! — гневно прозвучал чей-то голос и Гарри обернулся, внутренне каменея. Прямо к нему на всех парах нёсся Дурсль, за собой волоча одного из тех рыжих Уизли. Кажется, этот экземпляр был Роном Уизли.
<center>***</center>
Не то, чтобы Дадли беспокоился за своего непутёвого кузена, но когда они расстались там, на платформе, Поттер был явно в плохом расположении духа. Он точно не мог этого объяснить, но глаза у брата были... Странными. Ещё утром, он был уверен, что у того ярко-зелёные глаза; Даддерс нигде больше не встречал такого оттенка. Но вот тогда, когда он вышел из этой адской стены, испуганный — нет, не испуганный, просто фальшивая стена была неожиданностью, как в сериале про Чёрного Плаща! — и когда кузен наклонился над ним, в его обычно ярких и выразительных глазах... Была ярость? Веселье? Возможно, Дадли не разбирался в чужих эмоциях.
Когда они ещё не сбежали из дома, Поттер был другим. Совсем другим, точно. Он был как старая деревянная кукла, которую невозможно сломать. Обычно, — он как то читал в школьном учебнике, — писатели сравнивали таких людей, как Поттер, с фарфоровыми куклами, к которым страшно было прикоснуться. Но кузен был другим — если он и выглядел бледной немощью, то только на вид. Внутри же у него таился твёрдый стержень, как у их тренера по боксу. Мистер Треверс даже после потери ноги продолжил тренировать их на уродливом клесле с колёсиками, улыбался, смеялся.
Но противоречивый Поттер, опять же, таким не был. Они с отцом и матерью всю жизнь пытались пробить его деревянную оболочку, но вместо этого лишь царапали твёрдую поверхность, не в силах добраться до сути.
И с чего это его вдруг на такие поэмы понесло?
Если уж сравнивать этого чудика с куклой, то это было правильно. Лишних эмоций он не выдавал, даже когда Дадли бил со всей силы. Слёзы может и катились по его щекам, но почти сразу он загораживал лицо руками, сжимаясь на полу в клубок. Дадли Дурсль не привык к такому. Его друзья, например, всегда визжали или кричали, если ему приходилось бить их когда-то. Так что игнорирование явной боли было очень странным — нет, правда.
Но прекращать он не собирался, даже если его пугала та чёрная штука, которую мама называла рвотой. Но Дадли настолько тупым не был, чтобы подумать, будто рвота идёт из рук или других частей тела, кроме рта. Думать об этом было так утомляюще, что он сразу же уходил к себе в комнату и включал телек — тот, что больше.
Но и забывать не выходило. Он не так уж и нуждался в этом ежедневном унижении Поттера, но ведь родители могли ударить его, или ещё что, так почему нельзя было ему? Никто не запрещал, так что он делал всё, что хотел. Кузен был тряпкой, был беспомощной скотиной, спокойно тянул руку маме, когда та считала нужным наказать его, но это всё было ровно до того момента, когда Поттер пришёл к нему в комнату и, угрожая огромной страшной тварью, в которой Дад не сразу признал змею, вынудил уйти из дома.
«Ладно, — думал тогда Дурсль. — Пешком мы всё равно не дойдём до этой школы, так что нам придётся вернуться.»
Но они не вернулись.
Когда та пятнистая тварь свернулась вокруг его ног, Дадли готов был поклясться, что его сейчас раздавит. И прежде чем он успел что-либо сделать, упал прямо на асвальт в каком-то тупике.
Это было непостижимо! Только что они были в лесу, стояли на опавших листях, топтались на грязи после недавнего дождя — и вот они уже в Лондоне. Правда, в Лондоне!
Не дав себе времени хоть как то осознать происходящее, — <i>Это волшебство, святой Иисус, <b>волшебство!</b></i> — он потопал вперёд, втайне надеясь на то, что это всё было сумасшедшим сном.
<i>Этого ведь просто не могло быть. Волшебства не существует, папа так всегда говорил. Не существует ведь? Родители не могли ему лгать.</i>
Но и это было заблуждением. Бегающие стулья, летающие куриные ножки, гоблины... <i>Всё это было реальным. </i>
Стена, за которой оказался настоящий волшебный мир, была реальной. Белая сова в клетке, хоть и не была волшебной, но была реальной. Бездонный чемодан был реальным. И, в конце концов, Дадли пришлось это признать.
Это всё не было сном.
Когда он сидел в едущем поезде и вспоминал об этом, ему казалось, что он привыкнет. У волшебству, вообще, было очень просто привыкнуть — с ним всё получалось так легко, что хотелось петь. Не надо было вставать за ложкой, если та упала — довольно было сказать "Акцио" и та уже была в его руке. И пусть он сам ещё не... Не колдовал, но обязательно, скоро должен был научиться. Он ехал в Хогвартс, школу Чародейства и Волшебства.
— Прости, здесь свободно? Просто все другие купе забиты под завязку.
Дверь купе, где он сидел один, открылась и на пороге возник высокий рыжий мальчишка, на лицо которого словно плеснули краской, до того оно было веснушчатым. Но рыжик явно был беден — на вполне себе магловской(так маги обычно называли обычных людей, что Дадли считал идиотизмом) одежде были заплатки, а в руках была такая же сумка, как у них с Поттером, но очень древняя. На ярлычке, прикреплённом к ручке, было сказано «Билл Уизли». Кажется они с Поттером встречали этого мальчишку на платформе, он был с семьёй. С семьёй...
— Заходи, Билл. — пожал плечами Дурсль и Уизли вздрогнул, моментально покраснев.
— Нет... Моё имя Рон.
— Дадли Дурсль. — на автомате представился он и пару раз моргнул.
Мальчик прошёл в купе и уселся напротив него.
— Так зачем ты пришил себе на сумку чужое имя? — Дадли с любопытством глянул на вещь, которую новый знакомый сжимал в руках.
— О, я не пришивал. — покачал головой Рон. — Это пришил ещё мой брат, когда сумка была его. Потом сумка была Чарли, а теперь вот моя.
Дадли опешил. Его-то вещи все были новыми, он ни за кем ничего не донашивал, да и братьев у него не было. Хотя, обычно все его старые вещи доставались Поттеру... Он мог только представлять, что тот чувствовал, когда надевал чужие вещи. Вот сам Дадли бы не стал — это-ж противно!
— О...
Положение спасла сова, громко ухнувшая когда её клетка начала заваливаться набок; поезд поворачивал.
— У тебя есть сова! — сообщил Рон Уизли. — А у нас только семейная, её зовут Стрелка.
Дурсль почесал затылок.
— А <i>именно у тебя</i> что-нибудь есть?
Мальчик напротив него на мгновение задумался. Видимо, список был небольшим.
А после он вытащил из кармана крысу.
— Это Короста. <i>Мой</i> фамильяр. — горделиво провозгласил он, поглаживая еле живое существо по спине. Крыса пошевила седыми усами, но тем дело и закончилось.
— Класс. — пробубнил он в ответ. — А что такое... Ну, этот твой, фаме... Фалим..
— Фамильяр. — улыбнулся крысовладелец. — Типа домашнего животного у маглов. Владение закрепляется несложным ритуалом и всё — животное официально твоё.
Вот оно как, оказывается. Для того, чтобы у тебя было животное, надо проводить какие-то непонятные "ритуалы"... Но спрашивать он не решился — мало ли что.
Посчитав тишину неловкой, Рон спросил:
— А как твою сову зовут?
Дадли сморщился, припоминая.
— Букля, кажется.
— А почему "кажется"? — усмехнулся голубоглазый.
— Мне её брат недавно подарил, я ещё не запомнил.
Рон Уизли оказался классным парнем, про него можно было сказать «хороший друг, но не хороший спонсор», но, в целом, разговаривать с ним было о чём. Да, наконец-то он, впервые с лета, общался не со своим невыносимым кузеном, а с кем-то другим, <i>с кем то живым.</i>
Когда они вышли из поезда, он всё пытался рассмотреть Поттера в толпе, но не мог, лишь рассержено озираясь по сторонам. Они сели в лодку, вормемя заняв собой все места; тем самым у них получилось изгнать от себя невозможную заучку Гермиону Грейнджер, которая достала их с Роном своими постоянными заглядываниями в купе, с криками: «Кто нибудь видел жабу? Невилл потерял жабу!»
Она пошла к другой лодке и, посмотрев туда, Даддерс наконец заметил свою пропажу. Гарри сидел, как всегда хмурый и безразличный ко всему, в компании холёного мальчишки, которого Уизли с короткой руки окрестил "поганым упырём Ноттом" и тут же начал охать и ахать на тему:
— Твой брат — Гарри Поттер! Почему ты сразу не сказал?! — они оба перегнулись через бортик лодки, вглядываясь в молчаливую фигуру Поттера, лицо которого всё больше хмурилось от вскриков заучки. Поганый упырь, правда, девчонку осаживал, но затыкалась та ненадолго: когда они выехали к замку из-за скалы, она снова начала что-то говорить, самодовольно улыбаясь.
Рон сказал, что кусок скалы сюда прилепил сам директор школы — Дамблдор, а всё для того, чтобы вид был впечатляющим.
— Для маглорожденных. — поучительным тоном сказал Уизли, но Дурсль ничего не понял.
Когда они наконец выпали из посудины, Дадли первым делом помчался к Поттеру, схватив рыжего за руку.
— Поттер!
Кузен обернулся на него, выразительно приподняв бровь, и Нотт, его новый дружок, остановился рядом с ним, с подозрением глядя на вновь прибывших.
— Где тебя носило? Я тебя искал, вообще-то! — надулся Дадс, упирая руки в бока.
— Что-то не видно, чтобы ты искал меня, Дурсль. Я был в конце поезда, в последнем вагоне.
— Я имею в виду другое, — махнул рукой он. — Я искал тебя, когда мы уже вышли, но не нашёл. У тебя... Хм... Всё хорошо? — при этом он красноречиво глянул на Упыря.
Но братец намёков не внял; он холодно хмыкнул, сверкнул глазами и Дадли готов был поклясться, что он сейчас на него кинется, как бешеный бродячий пёс.
— Всё прекрасно, Дурсль. А теперь, позволь, нам пора идти.
Рон рядом с Даддерсом лишь в шоке открывал и закрывал рот.
— И.. Вот это... Это — Гарри Поттер?! Тот самый?
— Ну а какой ещё? — нахмурился он и пожал плечами.
Друг вылупился на него и наконец захлопнул рот.
— Я имею в виду, у него ведь есть шрам-молния на лбу?
Он нахмурился и почесал подбородок. Что-то такое действительно было, но происхождения этого шрама он не упомнил, как ни старался.
— Есть.
— Невероятно... — выдохнул Рон Уизли и тяжело сглотнул, глядя вслед тёмной фигуре Поттера, который, как всегда, был холодным и отстранённым.
Ничего не поменялось.
<tab>