8. Звёздные Своды.
<tab>
Гарри глубоко вдыхает и смело ступает в замок Хогвартс, чуть ли не спотыкаясь о высокий порожек.
Подняв голову он давится в воздухом, а затем останавливается как вкопанный, разглядывая внутреннее убранство школы.
Холл был великолепен; на стенах, сводчато переходящих в потолок, висели всевозможные картины, обитатели на которых с явным трепетом оглядывали вновь прибывших. Гарри видел живые картины раньше: в "Дырявом Котле" висела одна такая, на ней был изображён старый мужчина с густыми бакенбардами. Сэр Шуви обнимал пивной бочонок и время от времени пьяно икал. Если долго его просить, то он мог рассказать смешную историю, но Поттер предпочитал времени на это не тратить, если только было уж совсем нечем заняться...
Гарри, очнувшись от ступора, медленно огляделся, заметив ещё больше деталей.
В конце холла были ветви ступеней, уходящие наверх; их было три. Прямо, слева и справа. Резные перила изобиловали различными узорами, видными даже отсюда. По бокам от левого и правого проходов стояли доспехи с топорами на длинных держателях, словно охраняя школу своим немым присутствием.
Также из комнаты выходили множество разных проходов, ведущих то вниз, то вверх, то вбок...
Вдруг из за второй створки двери выходит сухонькая старенькая женщина и недовольно глядит на детей, отчего половина из них съеживается, а Хагрид горделиво выпрямляется, распрявляя широкие плечи.
— Доброго вечерка, профессор МакГоногалл, я, это, вот, первачков привёл. — он улыбается и, развернувшись, подмигивает им всем разом.
— Хорошо, Хагрид. Ты свободен. — чопорно произносит женщина и Гарри решает, что она ему не нравится.
— Кто это? — спрашивает он у Тео и тот фыркает, кинув пренебрежительный взгляд на профессора.
— Декан факультета Гриффиндор, по совместительству преподаватель Трансфигурации. — спокойно сообщает он.
Поттер вспомнил невзрачный том с зелёной обложкой и повёл плечами: книга показалась ему такой же скучной, как и преподаватель по этой дисциплине.
Великан, тем временем, раскланялся — борода его веником прошлась по полу — и пошёл куда-то вглубь замка, сходу выбирая правую сторону, второе ответвление.
— Идите за мной. — звонко провозгласила профессор МакГоногалл и пошлепала в ту же сторону, но ответвление было третьим. Профессор завела первокурсников в какую-то небольшую комнатку и скоро Гарри понял, зачем.
— Прежде всего, для первокурсников каждый год проводит инструктаж заместитель директора. — женщина приосанилась,(хотя, казалось, куда уж дальше-то) будто ей приносил удовольствие лишь тот факт, что она занимает должность выше, чем просто профессор. — Как многие из вас знают, в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс есть четыре факультета, которые станут вам вторым домом на все семь лет обучения в школе.
Несколько девочек громко зашептались, но, как только МакГонагалл прожгла их сердитым взглядом, сразу замолчали, разглядывая узоры на мраморном полу.
«Значит, факультет — это второй дом. — подумал Гарри, расправляя плечи. Он и сам не заметил, как начал сгибаться под взглядами сокурсников, совсем как в первый день в "Дырявом Котле". — Даже не думал, что тут <i>так</i> серьёзно к этому относятся. Точнее, с какой позиции они к этому относятся. Но тут проблема в стереотипах. В "Истории Хогвартса" писали, будто Пуффендуй — для тупых, Когтевран — для умных, Гриффиндорцы — воплощение идеала и всепоглощающей храбрости, граничащей с тупостью. Слизерин, для... Для детей Псов, доброй половины чистокровных и просто будущих тёмных волшебников. Интересно, что будет, если я вдруг попаду на Слизерин? Неужели <i>они</i> будут разочарованы в своём герое?»
И, как бы Гарри не гадал, узнать точно не мог. Он — не Мерлин, не провидец, а всего-то навсего ребёнок. Правда, с небольшой особенностью, начинающейся на букву "о", а заканчивающейся на "бскур".
— Итак, — профессор Трансфигурации заговорила только после того, как в комнатушке заткнулись все, кто только мог издавать звуки. Но только она открыла рот, через стену, замогильно подвывая, вплыли... Призраки.
Черноволосая девочка, стоящая как раз у той стены, громко закричала, когда сотканное будто из серебряных нитей приведение, с пятнами чего-то тёмного на одежде, проплыло прямо сквозь неё и довольно осклабилось.
«Неужели это так больно?» — когда почившие поплыли в сторону остальных детей, большинство закричали тоже, но большинство просто запаниковали и отошли подальше.
Тео Нотт в этой толкучке где-то потерялся, а потому Гарри глянул на единственного спокойного человека — Малфой. Тот стоял, протянув руки по бокам, и с выражением превосходства смотрел на паникующих грязнокровок.
— У нас дома живёт призрак моего сумасшедшего дяди-француза, так что я видел и не такое. — заметив взгляд стоящего рядом Гарри, сказал Драко.
Заместителя директора же спокойной и уравновешенной ведьмой назвать язык не поворачивался — та свирепо вперилась взглядом в толстого призрака в рясе монаха, который сейчас как раз расписывал все прелести факультета Пуффендуй, кажется, Ханне Аббот.
Ещё один призрак в красном снял шляпу перед рыжим мальчиком Роном, с которым подружился Дадли, весело пробормотав что-то вроде «Ещё один Уизли... Как забавно!»
— ИТАК! — едва не прокричала МакГонагалл, упирая руки в тощие бока. — Уходите отсюда! Первокурсники должны получить подобающий инструктаж! Призраки не могут обеспечить это детям в полной мере!
— Мы бы с радостью ушли, Минерва, но, к превеликому нашему сожалению, не можем. — улыбнулось то самое приведение с пятнами на старомодной одежде. — У нас же нет ног, как таковых, как же мы можем?.. — улыбка превратилась в оскал и красивая женщина-призрак с чёрными волосами закатила глаза.
— Эксилиум Экспиравит!* — палочка, с узорами в виде усиков непонятного растения, описала полукруг, и призраки, словно подхваченные порывом ветра, вылетели из комнаты по той же траектории. Надо отдать должное призраку-женщине — пока летела, она сохраняла слоновье спокойствие на лице и придерживала пышную юбку.
— Итак, — теперь спорить уж точно никто не решился. — В Хогвартсе есть всего четыре факультета, на которых учились выдающиеся волшебники, имена которых вы можете найти в разных источниках. — говорила профессор теперь спокойно, но её тихий голос с тембром циркулярной пилы резал уши. — Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и Слизерин.
Последнее слово МакГонагалл сказала совершенно спокойно; было ясно, что привлекать внимание к этому факультету ей не хочется, но союз "и" сделал своё дело — две девочки-близняшки, одна из которых и испытала на себе шутку призрака, зашептались и с опасением глянули на Малфоя, чьи белые волосы сильно выделялись среди тёмных волос большинства остальных ребят. А рядом с ним стоял Гарри, ага.
— А что, если он тоже станет <i>таким</i>?
— Это же Малфой рядом с ним!..
— Дадс? Так твой брат ещё и с сынком одного из Псов знаком...
— Бедный Гарри Поттер, так рано попасть под чужое влияние...
Сам же Гарри был почти уверен, что ни под чьё влияние не попадал. Хотя, возможно, когда Драко коснулся его плеча в поезде, он мог испачкать его в Сироп Подчинения, но это очень врядли — стоит дорого, да и Нагайна бы сказала, если бы заметила что его чем-то опоили.
— Прошу тишины! — погрозила профессор. — Если ваше замешательство связано с последним названным факультетом, то я могу привести пример великих светлых волшебников, вышедших оттуда.
Обведя грозным взглядом замолчавших ребят, она сжала губы на манер куриной гузки. Видимо, она была к такому привычна.
— Мерлин, — несколько маглокровок поражённо выдохнули: неверняка они думали, что Мерлин был просто сказкой. — Сын Годрика Гриффиндора, Аурелий Гриффиндор. Ещё можно привести в пример нашего Министра Магии, мистера Корнелиуса Фаджа. Директор нашей школы, профессор Дамблдор, тоже учился на факультете Слизерин.
Дети молчали. На это возразить нельзя было, да и не был никто из всех присутствующих настолько храбрым, чтобы спорить с профессором.
— Полагаю, раз это всё, то остались лишь азы. — в полнейшей тишине слова заместителя директора отдавались эхом от стен, перекатывались, как ручей, утихая шёпотом где-то в высоких сводах колонн, уходящих вверх. — Сейчас мы пойдём в Большой Зал. Не отходите от друг друга, не шумите. — сухо излагала она факты. — Прежде чем сесть за столы факультетов, вы должны будете пройти процедуру Распределения...
— Как она проходит, профессор МакГонагалл?! — вдруг выкрикнула Гермиона Грейнджер и со всех сторон на неё зашикали.
— Терпение, мисс! — возмутилась пожилая профессор, поправляя седые волосы, сбитые в тугой пучок на затылке. Остроконечная темно-зеленая шляпа на её голове чуть накренилась набок, придавая ведьме шарма. Сейчас она была похожа на одну из тех самых ведьм с чёрно-белых иллюстраций в Лондонской библиотеке, в которую Гарри ходил ещё в конце июля, на летних каникулах. — Процедура Распределения очень важна! Факультет, на который вы попадёте, зачастую определяет ваш стиль и ритм жизни, так что ваше решение должно быть взвешенным и рациональным. Вы выходите из группы, <i>спокойно</i> идёте и садитесь на табурет. Я надеваю вам на голову Распределящую Шляпу, которая решит, какой факультет вам больше всего подходит, и вы идёте за стол того факультета, на который вас распределили. Всё понятно?
Все вразнобой закивали и женщина позволила себе улыбнуться уголками губ, будто пытаясь успокоить будущих первокурсников перед таким волнительным моментом. Или, быть может, она хотела запечатлеть их у себя в памяти именно такими, когда они ещё не знают, кем будут, где будут, и как сложится их дальнейшая жизнь...
А Гарри вот точно знал, как. Он выучится в Хоге, потом пойдёт работать в Министерство Магии, построит себе карьеру с нуля, чтобы уважали не его имя, а именно его самого. Он станет уважаемым человеком, будет хорошо делать свою работу... И это всё. Примерного плана пока достаточно, можно будет додумать и потом. Сейчас же есть дела поважнее.
Задумавшись, он прослушал новую фразу профессора, вскидывая голову когда она уже договаривала.
— ...орошо. Значит, раз все готовы, мы можем идти.
Она вышла первой, толкнув явно тяжёлую скрипучую дверь и Поттер удивился: глядя на МакГонагалл нельзя было сказать, что она могла поднять хотя-бы табуретку. Но, возможно, у магов просто другая физиология, а он необразованный дурак.
Первокурсники сразу начали жаться к друг другу, как косяк мелких рыбёшек, когда все вышли из комнаты. Коридоры были тёмными; наверное, лампы на стенах ещё просто не успели зажечь. Пока они шли по ответвлениям, на пути попадались ниши, гобелены, статуи и даже другие лестницы и Гарри было подумал, что они никогда не придут в Большой Зал где сейчас, предположительно, только их и ждут к началу пира.
Где то в конце группы заныл кузен — его голос Гарри узнал бы из тысячи, за лето он столько раз слушал его нытьё, что навскидку мог наизусть пересказать весь арсенал отговорок от ходьбы. Но на этот раз было что-то новенькое.
— Разве мы не можем полететь по воздуху? А аппарировать?
— Нет, Дадс, полететь не можем. — ответил рыжий мальчишка. — Мы же ещё не знаем заклинания, от которого полетать можно. Поэтому пока только так, или на метле.
— А аппарировать? — с отчаянием вопрошал Дурсль.
— Ты где такое слово выцепил-то вообще? Нам нельзя аппарировать до шестого курса, но и тогда только после того, как получим права.
— Так! — звонко вскрикнула профессор, останавливаясь у высокой двери. У очень высокой двери, обычные дверные проёмы, как в "Дырявом Котле", например, этому и в отцы не годились. — Тишина. Сейчас мы заходим. Делаем всё, как я сказала.
И вдруг, без какой-либо посторонней помощи, дверь распахнулась, протяжно заскрипев, и яркий жёлтый свет от тысячи и тысячи свечей, висящих прямо в воздухе, ударил по глазам.
Стараясь не отставать, дети быстро шли за женщиной, не забывая оглядываться.
Когда Гарри поднял голову к потолку, он узрел невероятное: над свечами, далеко-далеко, было небо. Но оно было скорее магическим, чем обычным, ведь, во-первых, устраивать Зал под открытым небом было бы очень непрактично в плане осадков и погодных условий, а во-вторых, снаружи было видно, что сверху находится второй этаж.
К тому же, на этом небе не было ни одного созвездия — звёзды были просто разбросаны по разным уголкам зачарованного потолка, как брызги от белой краски, нанесённые неумелым художником.
— Я читала в "Истории Хогвартса", что... — бодро начала Гермиона.
— Да заткнись ты наконец! — прервал её, вот неожиданность, Блейз Забини. Видно, он как раз стоял рядом.
По сторонам от главного прохода были столы, всего четыре. Слева сидели ученики с сине-бронзовыми галстуками и мальчик легко опознал в них когтевранцев. Справа — ученики с красно-золотыми галстуками. Гриффиндорцы.
Конечный же стол слева заменяли ученики факультета Пуффендуй с жёлто-чёрными галстуками, а конечный справа — слизеринцы. И если сравнивать с другими факультетами, то серебристо-зелёные были самыми спокойными. Это даже пугало, ведь на фоне резвящихся и переговаривающихся гриффиндорцев, стол факультета Слизерин занимали живые истуканы. Так как в тарелках не было еды, наклоняться не приходилось, и почти все сидели с идеально прямыми спинами и гладкими лицами, не выражающими ни единой эмоции. Переговоры у них тоже были сугубо светско обставленные — над столом точно висел купол тишины, так как время от времени, если присматриваться, можно было разглядеть синеватое сияние — видимые элементы купола тишины. Хмыкнув, Поттер поглядел прямо; на стол, за которым рассиживали преподаватели.
Он стоял на небольшом постаменте, по длине примерно такой же, как и любой другой факультетский стол. Во главе, на стуле с высокой спинкой, сидел старый-престарый мужчина, борода которого спадала, наверное, вообще куда-то на пол. Он приторно улыбался, сверкая яркими голубыми глазами из-за очков-половинок в золотой оправе, и это выражение лица словно приросло к нему. Но нет, хуже была его мантия: кислотно-оранжевая, она переливалась всеми цветами радуги, отражаясь, вдобавок, от бубенчиков в бороде уважаемого директора Дамблдора. По ткани скакали зелёные олени и Гарри, как ни старался, не мог понять — существуют ли вообще животные такой окраски?
Рядом с Дамблдором стояли всего два кресла — одно было пусто, и можно было предположить, что туда сядет МакГонагалл. На втором же стуле сидел мужчина, очень странный на вид. Начать прежде всего стоило хотя-бы с того, что на два места от него никто не сидел — даже стулья не стояли. Но сразу через эти два места сидела жуткая женщина, похожая на ходячий диско-шар, как раз моющая руки в серебряном кубке с тыквенный соком.
Бледному мужчине на внешний облик можно было дать не больше пятидесяти. Полностью седой, бледный, худой, с впалыми провалами глаз, один из которых был чёрным, а другой же отличался белизной. В этих глазах было одновременно и смирение и сумасшествие и ещё что-то непонятное, но невнятно знакомое. Гарри, конечно, мог ошибаться, но, казалось, будто мужчина был изможден. Будто, он был... В клетке.
Он ни на кого не смотрел. Просто... Сидел и существовал. Пепельные спутанные волосы, доходящие ему до плеч, отдельными прядями спадали на глаза, отчасти закрывая затуманенный взгляд. Неаккуратно подстриженная щетина красовалась на его лице, делая профессора — а это был явно он, иначе что тут делает не преподаватель? — похожим на оборванца. Что с ним такое?
Гарри совсем не заметил, как они дошли до табуретки. Наверняка было очень странно, что он всё это время смотрел на...
— А кто это? — спросил он у Панси, по счастливой случайности остановившейся рядом. Та странно на него посмотрела, а потом, кинув взгляд на мужчину, вздрогнула.
— Гриндевальд. — глухо изрекла девочка и отвернулась.
«Гриндевальд? Кто он такой?» — подумал Поттер, отрывая взгляд от безразличной постной мины. Кажется, мужчина даже не моргал.
Судя по расчётам Паркинсон, Гарри должен был знать, что это за важная шишка такая. Но нет — он даже понятия не имел о том, кем мог быть этот человек.
Профессор МакГонагалл вышла из главы их группы и остановилась рядом с массивной табуреткой, на которой лежала дряхлая шляпа.
Видимо, та самая — Распределяющая Шляпа. Решающая, кто на чьей стороне будет. Вот если бы она просто перестала отправлять детей на Слизерин, что бы было? Всё просто — ни в чём не повинным не пришлось бы терпеть дискриминацию от окружающих.
Вдруг Шляпа встряхнулась, как Арктурус после купания, и... Запела. Кажется, это было краткое резюме всех факультетов. Что странно — у головного убора был рот, прямо на стыке полов шляпы с стыками своеобразного треугольного конуса, делающим Распределяющую Шляпу по-настоящему ведьминской, по-настоящему <i>волшебной.</i>
— Аббот, Ханна! — провозгласила женщина, сверяясь с огромным списком.
Девочка отделилась от толпы и прошла к Шляпе, усевшись на табуретку. артефакт поместили ей на голову и вскоре тот грубым мужским голосом выкрикнул:
— ПУФФЕНДУЙ!
Краем сознания Гарри вспомнил, что именно туда Ханне советовало отправиться приведение-монах.
— Нотт, Теодор!
Какой то странный у них список. Что-то он не помнил, чтобы после буквы "А" шла "Н".
— СЛИЗЕРИН! — вполне ошидаемо выкрикнула Шляпа и Тео отправился за стол Слизерина, мельком глянув на Гарри.
— Лонгботтом, Невилл!
Пухлый мальчик, который ехал с ними в лодке, отправился на Пуффендуй и, кажется, был этому рад.
— Грейнджер, Гермиона!
Ох. А вот это было интересно.
Гарри весь подобрался и даже перестал время от времени кидать взгляды на мистера Гриндевальда.
Распределяющая Шляпа пробыла на голове девочки с минуты три, после чего как-то неуверенно выкрикнула:
— СЛИЗЕРИН!
Драко рядом насмешливо фыркнул и объяснил Гарри своё поведение.
— Ей у нас достанется. На Слизерине не жалуют таких, как она.
— Каких это, "таких"? — уточнил Поттер. — Заучек или...?
— Полукровок, разумеется. — скривился блондин.
Вопросов не было.
Отчаянно краснея и спотыкаясь, на табурет сел рыжий друг Дадли. Едва артефакт коснулся его головы, во все услышание заявил:
— ГРИФФИНДОР!
Правый от прохода стол взорвался аплодисментами и один из близнецов, очевидно, Джордж, засвистел и заулюлюкал. Рон несмело улыбнулся и отправился к брату, сев рядом с ним.
— Малфой, Драко!
И опять, не успела Шляпа коснуться головы рыбоглазого, вынесла вердикт:
— СЛИЗЕРИН! — вероятно, амбиций у нового друга действительно было много.
— Дурсль, Дадли!
Кузен вывалился из уже небольшой кучки детей и грузно осел на табурет, зажмуриваясь перед тем, как Шляпа упала ему на глаза.
— ГРИФФИНДОР! — через двадцать три секунды выкрикнула она и Поттер обрадовался: ему не придётся видеть Дурсля <i>постоянно.</i> Одно лишь его присутствие очерняло ту сказку, в которую он попал, вернувшись в Магическую Британию, поэтому Гриффиндор — лучший вариант для Дпдли, <i>по мнению Гарри.</i>
— Поттер, Гарри!
Через силу высунув вспотевшие ладони из карманов, — негоже же с руками в карманах сидеть — и расправив машинально опустившиеся плечи, он пошёл к стулу.
После того, как назвали его имя, зал зашумел. Дети за своими столами заговорили, загудели и теперь стали похожи на пчелиный улей, гудящий без конца. Профессор посмотрела на него из-за очков как будто оценивающе и Гарри смог заметить в её взгляде разочарование — неверняка она думала, что Гарри Поттером будет кто-то... С геройской внешностью. Это значило, что он должен был быть высоким, улыбчивым, с широкими плечами и развитой мускулатурой; хмурый же низкорослый Поттер под категорию героя никак не подходил. Да и не мог мальчишка, всё детство проведший в чулане, быть высоким, широким и далее по списку. Хотя, это наоборот приносило ему массу преимуществ: кто в здравом уме решит, что такое хрупкое создание, как он, сможет причинить вред? Да никто. Вот, даже МакГонагалл его внешность впечатлила в обратную сторону. Его просто не будут брать в расчёт — но и здесь есть свои минусы, это может ему здорово аукнуться в будущем.
Он осторожно опустился на тут же пошатнувшийся табурет и ему на глаза опустились полы Распределяющей Шляпы, закрывая обзор на Большой Зал.
— Так-так, что тут у нас... — раздался в его голове тот же грубоватый голос, что выкрикивал названия факультетов. — О, я вижу похвальное желание проявить себя, показать всем, каков ты! Ты не хочешь быть в центре внимания, но желаешь стать полноправной частью своего факультета...
Гарри действительно хотел именно этого? Он и сам не знал. Видимо, эта шляпа просто одна из разновидностей ментальных артефактов: роется в его мозгах, "удивляя" наличием у себя таких знаний о нём, о каких он и сам ещё не догадывается. Обычный фокус для маглокровок, что тут ещё сказать.
— Пуффендуй однозначно не твоё, — продолжала тем временем Шляпа. — Трюдолюбием ты не блещешь, как ни посмотри. Верность? Может быть, но уж точно не честность, давай будем честны. — проворчал артефакт и продолжил. — Когтевран? Дай-ка подумать. Умом ты пока шибко не блещешь, и знать так же много, как когтевранцы, не стремишься. Знания для тебя это не цель, а средство. Ты не найдёшь там того, что ищешь. — кажется Распределяющей Шляпе доставляло особое удовольствие так колебаться при выборе факультета для него. — Как насчёт Гриффиндора? Хотя нет, там ты не сможешь оставаться в стороне, как хотел бы. Тебя всегда будут превозносить над другими, душа их амбиции, а славу ты не шибко любишь, как я посмотрю... Ты также не храбр; продумываешь каждую деталь перед выполнением, не бросаешься в омут с головой. Честь... Да, это качество про тебя, но не благородство. Хоть твои родители и учились на этом факультете, но дорога там только погубит тебя...
Артефакт с голосом Годрика Гриффиндора чуть помолчал, словно обдумывая что-то. Гарри запаниковал — оставался только Слизерин. Что, если сейчас Шляпа скажет что не может найти подходящий факультет и его, Поттера, с позором отправят домой? Но только мальчик успел подумать о том, что это невозможно, как в его голове вновь раздался голос.
— Что-ж, Слизерин — вот мой ответ. Амбиций у тебя хоть лопатой греби, маленький проныра. Цели своей ты всегда добиваешься, чего бы это не стоило, так что этот путь подходит тебе больше Когтеврана. И, хоть у змеек ты сможешь найти совсем немного друзей, но зато каких! А ещё... На Слизерине у тебя получится избежать участи, уготованной тебе.
О чём она говорит? Что за участь?
Гарри запаниковал. Что должно было случиться с ним на других факультетах, но не произойдёт на серебристо-зелёном? Он умрёт? Умрёт Нагайна? Почему-то вспомнился пустой взгляд неизвестного Гриндевальда и директора Дамблдора, спокойно сидящего прямо рядом с этой ледяной статей. Может, директор что-то с ним сделал?
Шляпа хмыкнул, уловив другой ход его мыслей. Он и сам порой долго корил себя за то, что не может долго концентрироваться на чём-то одном.
— Ты сможешь показать себя, при этом оставаясь в тени. Слизеринцы не из тех, кто станет указывать человеку на его славу, некоторые из них предельно тактичны и предпочитают судить именно по поступкам, а не по слухам о поступке. Что думаешь об этом?
Поттер был совсем не против. Если распределение на змеиный факультет поможет избежать чего-то ужасного, то почему нет? Тем более, он уже познакомился с многими ребятами оттуда, будет легко прижиться в змеином гнезде.
— Тогда, полагаю, пора объявить твоё решение всему залу, раз ты так уверен в нём.
На секунду в голове мальчика стало совершенно пусто, мысли как будто перестали двигаться, застыв в одном положении. Сердце бешенно стучало в груди, отбивая известный лишь ему одному такт.
— СЛИЗЕРИН! — закричала Шляпа и из Большого Зала послышались слабые аплодисменты.
Профессор МакГонагалл сняла с Поттера артефакт и, когда он встал, чуть подтолкнула мальчика влево, где стоял стол Слизерина, над которым висело зелёное знамя с серебряной змеёй на ней.
Он поглубже вдохнул и твёрдым шагом направился к столу своего факультета.
Мельком оглянувшись через плечо, он вдруг поймал вполне осмысленный взгляд Гриндевальда, направленный прямо на него. Зрачки явно были до предела сужены, — мальчик не успел далеко отойти, а потому видел — но это только добавило ужаса к тому моменту, когда уголки рта профессора вдруг дрогнули и поднялись вверх, растягиваясь в какой-то неестественной, даже страшной, улыбке. Волна ужаса накатила на Гарри и, почувствовав как кончики пальцев начинает неприятно покалывать, он медленно развернулся и, стараясь не показывать, что готов обделаться на месте, дошёл до стола. На мантии появилась нашивка Слизерина и чёрный галстук на шее брюнета совершенно необъяснимым образом стал серо-зелёным, законно провозглашая его принадлежность к змеям.
Увидев довольно много свободного места в середине, он отправился туда и уселся напротив пустой серебряной тарелки, вокруг которой расположились столовые приборы: множество ложек, вилок, и даже нож для масла, лежащий по диагонали от ножа для мяса.
Гарри оглянулся: он сидел как раз рядом с Фредом Уизли, который сейчас вполне мирно болтал со своим другом о насущных мелочах и каком-то помещении, где требовалось приделать лампочки.
Студенты с других столов с интересом рассматривали Героя, даже не таясь, в то время как его собратья по факультету по большей части смотрели на стол преподавателей, рассматривали детей, оставшихся в очереди на распределение. Несколько человек, насколько Поттер мог рассмотреть, читали книги. Остальные же — а это где-то человек двадцать — оценивали(именно оценивали) его краем глаза.
«Это не страшно — подумал Гарри — взглядов уж точно не так много, как на других факультетах. Простое любопытство, но ненавязчивое. Всё как и сказала Шляпа; не по слухам, а по делам. Хорошо, что я выучил основы этикета.»
— Опа! Неужели сам герой?
Обернувшись на голос, Поттер столкнулся взглядом с лукаво прищуренными голубыми глазами Фреда. Из-за его плеча выглядывал парень, что был с ними на платформе — тот, с трольей мордой. Наверное, они сразу его и не заметили.
— Не вижу низких поклонов и пламенных приветствий. — ухмыльнулся Гарри.
— И не увидишь, пацан. — хрипло гаркнул крепкий парень рядом, вот уже минуту подозрительно разглядывая Поттера.
— Прошу прощения, если обидел вас своими словами, мистер... — тут же пошёл на попятую мальчик. Ссориться со здешними в первый же день было чревато последствиями, причём самыми неожиданными и неприятными. Вот и чего он варежку на третьекурсника разевать стал?
— Флинт. Маркус. — хмыкнул Флинт. — А ты, стало быть, сам Гарри Поттер. Какая неожиданность — герой-слизеринец...
— Не тыкай его, Марк. — Фред, по своим же словам, больно ткнул друга в бок острым локтем и чуть улыбнулся. — Мальчик только распределился. Если уж судишь — давай как-нибудь про себя.
Потерев грубой ладонью с множественными мозолями ушибленный бок, Маркус Флинт проворчал:
— Захлопни варежку, Уизел. Защищать Поттера, значит, решил? Хочешь стать его личной сучкой?
Но Фред, казалось, ничуть не обиделся; призрачная улыбка всё ещё была в уголках его рта.
— Это как пойдёт. — сразу решил он и, повернувшись к Гарри, обхватил его плечи рукой, наклонившись к самому уху.
— Ты не слушай этого тролля, мелкий, он просто с жиру бесится. — рыжие пряди упали на грудь Уизли и Гарри вперился в одну из них взглядом, пытаясь притерпеться к тёплой руке на своих плечах. Было... Неприятно.
— Это как? — сипло ответил он и постарался придать лицу безразличное выражение лица.
Фред закатил глаза.
— Ну, понимаешь, на Слизерине первое время все к тебе будут присматриваться. — увидев непонимание в глазах мальчика, он объяснил. — Испытывать тебя. Ментально — физически не выйдет.
— А... Хм... Откуда ты это знаешь? — Гарри внезапно стало жарко и он, наверное, покраснел. Может Уизли просто убрать свою руку?
— Ну так я же Уизли. — усмехнулся парень, но как-то грустно. — Семья Предателей Крови, всё такое... Тем более у меня вся семья на Гриффиндоре училась и даже сейчас братья учатся. Сестра в следующем году тоже, наверное, туда поступит. Только я один такой рыжий.
Поттер задумался и сложил руки на коленях.
— А почему ты согласился пойти на Слизерин, если все твои братья на Гриффиндоре?
— Это была такая шутка. — пояснил Фред, наконец убрав руку, но не отодвинулся. — Было смешно смотреть на лицо Джорджа, когда Шляпа сказала "Слизерин".
— Ты общаешься с братом? — Гарри спросил это, потому что на платформе близнецы даже не стояли рядом.
— Это что, допрос? — мягко рассмеялся Фред, совсем не удивившись осведомлённости мальчика. — Нет, почти не общаемся. Гриффиндор и Слизерин — исконные соперники, так что нам невозможно проговорить хоть пять минут без споров про чистоту крови и тому подобное. Обстановка и окружение многое меняет, совершенно точно.
— А другие братья, сестра? Родители?
Поттер уже подумал, что его вопросы слишком дотошные, но Фред Уизли как то понимающе посмотрел на него, и ответил:
— Чарли и Билл относятся к этому нормально, они не фанаты факультетских разногласий. Перси всё равно, мы неплохо общаемся. Джордж до сих пор бесится. И не мудрено — до поступления в школу мы были неразлучны, а теперь... Да, многое изменилось. Но он, кажется, скучает по тем временам.
Он немного помолчал, глядя на своё идеальное отражение в тарелке, и продолжил.
— Рон, мой младший брат, которого сегодня распределили на Гриффиндор, тоже хотел поступить на Слизерин, как и я.
— Зачем? — перебил его Гарри, сам того от себя не ожидая.
— Хотел меня поддерживать, наверное. — пожал плечами рыжий.
Гарри Поттер такого не понимал. Зачем поступать на нелюбимый факультет лишь для того, чтобы поддерживать брата? Какая глупость.
Фред продолжал, мечтательно глядя в потолок. Воспоминания о семье явно были ему очень дороги.
— Сестра думает, что это плохо, там ведь учатся одни только тёмные маги. Мать с ней, кстати, согласна. А отец — как мать, он ей поперёк слова не скажет.
Гарри вздохнул и отодвинулся сам, взъерошивая волосы.
— Уизел, мать твою! Ты это под Огевиски рассчитывал, что ли?! Просчёт в сто двадцать пять узлов! Сто двадцать пять! — заругался шёпотом Флинт, и Фред отвернулся к нему с гневной миной, начиная доказывать свою правоту, тыкая пальцем в какие-то расчёты на пергаменте.
—...умрёт самой страшной смертью. — как раз с улыбкой закончил директор, речь которого Поттер благополучно прослушал.
Всмысле? Кто там умрёт? Именно эти слова директор действительно должен говорить детям? Нужно будет спросить у Нагайны, что он сказал — она то наверняка слушала.
— Итак, перед началом пира я скажу ещё пару слов. — совершенно довольно изрёк директор, взмахнув руками. — Тюлька! Клобух! Кружочек! Пузырь!
На тарелках появилось много еды и Поттер тут же схватил одну из вилок и нож, начиная осторожно нарезать на кусочки бивштекс, пока в звёздных сводах потолка блестели яркие звезды.
<tab>