Истинный Облик

<tab>
Гарри покосился на гриффиндорский стол, стоящий как раз впереди стола Слизерина, и вздохнул; стоило признать, что кузен сейчас проводил время намного веселее, чем он. Дадли улыбался, ел так же много, как и Рон Уизли(они, кажется, нашли друг друга в любви к еде), и даже успел подружиться с ещё каким-то мальчишкой, которого, если Гарри правильно запомнил, звали Симус Финниган(тоже первокурсник).

А вот Гарри ничегонеделанье наскучило в течение первых пятнадцати минут; поговорить было нескем — он же такой предусмотрительный, что сел к старшекурсникам, а не к первачкам, как их окрестил Флинт, пару раз глянув в начало стола. Есть много мальчику также было нельзя — попросту некультурно. Смеяться тоже — слизеринцы все поголовно были серьёзными ханжами и никто не то что не смеялся — даже открыто не улыбался. Так что Гарри попросту могли бы посчитать сумасшедшим, если б ему в голову вдруг взбрело громогласно заржать. Что-ж, раз уж он на Слизерине, то ему придётся как-то контролировать свои эмоции.

Точно! Поттер чуть ли не подпрыгнул на месте от осенивших его мыслей.

На Слизерине он сможет вполне просто раствориться в толпе со своей гипербезэмоциональностью, и никому не покажется странным то, что он почти ничего не испытывает. Да... Подчинение обскура требует жертв, но никто никогда ему не говорил, что всё в жизни будет так просто. Ты маг? Замечательно. Держи неизлечимую болезнь. Так ещё и знай, что ты сам виноват в её появлении и вини себя в своей неполноценности всё свободное время. Не добили? Смирись с мыслью о том, что у тебя никогда не будет близких друзей, как ты всегда мечтал. А всё почему? Обскур потому что, дружище. И забывать о нём никогда нельзя, иначе жизнь гарантированно продлится меньше, чем планировалось изначально.

Теперь, раз уж делать совсем было нечего, Гарри стоило продумать план дальнейших действий.

Гарри разгладил край бумажной салфетки, погружаясь с головой в мыслительный процесс...

Для начала стоит найти место, где он сможет спокойно тренироваться, не боясь ничего повредить или быть услышанным.

Потом ему нужно в спокойном состоянии попробовать вызвать немного своей дикой магии. С этим будет проблема — обскур высвобождался только в моменты эмоционального потрясения, иногда во сне, но никак не в спокойном состоянии. Значит, до начала попыток, нужно научиться искусственно ускорять свой пульс, вводить себя в нервозное состояние. И не стоит забывать о том, что когда обскур выходил, это было больно. Очень.

Стоило набраться ещё и смелости.

Директор Дамблдор поднялся со своего трона, всепрощающе улыбнулся и, широко разведя руки в стороны, провозгласил:

— Пир закончен! Все марш в постели. Старосты, проводите первокурсников в гостиные факультетов.

Старшие ученики стали подниматься из за столов и негласными группками выходить из Большого Зала. Одна девушка осталась и, скрестив руки на груди, стала ждать пока соберутся, очевидно, первокурсники. Так же поступил и Перси Уизли, остановившись у своего стола.

— Меня зовут Джемма Фарли. Староста, шестой курс. — холодно сказала слизеринка, пронизывая взглядом девятерых ребят. Да, по сравнению с другими первокурсниками их было меньше. Обернувшись, Гарри заметил что, у Когтеврана, например, пятнадцать новичков.

Темноволосая хмыкнула, видимо, оставшись довольной, и коротко бросила:

— Пойдёмте. Остальное в гостиной Слизерина.

Они, во главе с Фарли, вышли самыми последними, уступив дорогу Пуффендую, и пошли по долгим и долгим коридорам, спускаясь все ниже и ниже. С удивлением Гарри понял, что это и есть те самые подземелья, о которых он читал в "Истории Хогвартса". На стенах горели факелы, где-то в отдалении капала вода — соответственно, было сыро, а оттого ещё и холодно; мальчик поёжился, вжав голову в плечи. Наверное, зимой тут вообще иней появляется.

— Мы уже под озером. — выдохнул рядом Теодор и его дыхание густым паром уплыло к потолку. — Идти осталось немного.

— Холодно. — склонив голову, сообщил Поттер и тоже выдохнул.

— В гостиной теплее. — пожал плечами кареглазый. — Иначе все бы там уже давно скончались от воспаления лёгких.

А вот это вот уже маловероятно — маги были намного выносливее, а поэтому так просто заболеть не могли. Скорее, слизеринцы бы просто страдали от постоянного невыносимого холода, да и только.

Глянув на друга, Гарри случайно наткнулся на Гермиону. Та, опустив голову, шла чуть в отдалении от всех. Взгляд у неё был какой-то испуганный и пустой, она без конца растирала пальцы краем шарфа и кусала губы. Видно было, что она очень растеряна и будто бы просто не знала, что же делать.

«Сама виновата, — с каким-то непонятным злорадством подумал он. — Нужно было думать заранее о том, как себя вести, вместо того, чтобы только пытаться самоутвердиться зачёт никому не нужных знаний. Этого никогда не достаточно. Нужно делать больше, чем то, сколько делает она.»

— Куда ведут все эти ответвления? — спросил мальчик, отлепив взгляд от однокурсницы. Тишина становилась неловкой.

— Когда как. — опять повёл плечами Нотт и махнул рукой в сторону ближайшей ниши, рядом с которой стояла непонятня полуразрушенная статуя коня без головы. — Этот, например, к одному из потайных выходов из замка. Заканчивается, вроде бы, у Хогсмида.

— Деревни магов недалеко от школы?

— Ага. Слизеринцы им пользуются время от времени, но там кое-где есть завалы, можно испортить одежду или пораниться. При втором ещё надо будет что-то придумывать в объяснение для Помфри, — это школьная медсестра — а если дело будет часа в два ночи, то вообще пиздец... — Нотт, казалось, побледнел ещё сильнее и краем глаза испуганно глянул на Гарри, который изо всех сил пытался не засмеяться. — Ой, то есть... Неважно! Но ты ничего не слышал.

— Могила. — заверил его Поттер и хитро улыбнулся, ловя ответную ухмылку. Изображение эмоций получалось у Гарри всё лучше и лучше.

Наконец их процессия упёрлась в стену. Джемма достала свою палочку и постучала по стене, как нужно было делать при входе на Косую Аллею. Из кирпичной кладки с громким чпоком вдруг выдвинулось непонятное лицо, кажется, какого-то клыкастого монстра и, пожамкав каменными челюстями, грубым голосом невнятно проскрежатало что-то, что через пару секунд осмысления Гарри опознал как слово "пароль".

— Хорошо прожил тот, кто прожил незаметно. — проговорила староста и троллья рожа сердито нахмурилась, перед тем как втянуться обратно в стену; та отъехала в бок. На её месте образовался небольшой арочный вход, за которым и скрывалась гостиная Слизерина.

Эту комнату охарактеризовывало всего два слова: всё зелёное. Ну и чёрного немного. Серебра, второго цвета факультета, ещё меньше.

На одном единственном витражном окне, за которым было, очевидно, Чёрное Озеро, висели толстые чёрные шторы, сейчас отодвинутые. Чуть левее стоял большой горящий камин, рядом с которым стоял круглый столик из красного дерева на тонких ножках, закручивающихся на концах. Возле этого чуда природы, напротив друг друга, стояли два брата-акробата в виде чёрных кожаных диванов на деревянных ножках. В другом углу(почти на другом конце гостиной, на самом деле) был стол, довольно длинный, на котором в обычное время, должно быть, учили заданное. Кто-то уже даже успел поставить туда пару чернильниц и навалить пергаментов. Кое-где ещё стояли зеленоватые махровые кресла — на полу перед каждым лежал серебристый коврик. На одной из стен висела картина, на которой никого сейчас не было, кроме стула, стола и серебряного кольца на нём, в виде свернувшейся клубком змеи.

Сейчас же все мыслимые и немыслимые поверхности были заняты немногочисленным населением Слизерина — серьёзно, несколько девушек сидели даже на ковре возле камина. Некоторые ребята перешептывались, разглядывая стоящих напротив них детей. Основные взгляды концентрировались на Гермионе и Гарри, что взбесило Малфоя, точно привыкшего быть в центре внимания. Он сердито оглядел двоих и плавно вышел вперёд, представившись таким напыщенным тоном, каким совершенно точно разговаривал Люциус Малфой при первой их встрече.

— Я — Драко Малфой. Я рад что сейчас стою тут и вижу всех вас, это честь для меня.

— Выпендрёжник. — негромко, но слышно хмыкнул какой-то светловолосый старшекурсник, закинув руку на плечо сидящей рядом с ним девушке. Та покраснела и неловко отодвинулась на другой край дивана.

Некоторые слизеринцы тихо засмеялись, несмотря на всю банальность замечания.

Драко сжал руки в кулаки и его бледная, почти что серая кожа, окрасилась уродливыми красными пятнами.

Самым выгодным сейчас было вмешаться. Малфой наверняка чувствует себя растерянным, одиноким. Раз его уже высмеяли, он негласно больше не мог вступать в дискуссии. Хотя, стоило задать вопрос: почему наследника древнего чистокровного рода вдруг решили оскорбить таким способом? Посмеялись бы, например, над Теодором, если бы тот вдруг сделал то же самое?

Ответ на первый вопрос нашёлся быстро: на Слизерине учатся, в большинстве своём, как выражаются, сынки Псов. Но отец Драко ведь тоже был Пожирателем Смерти, разве нет? И ключевым тут стало слово "был". По рассказам Нагайны, Люциус Малфой сдал местонахождение штаба Тёмного Лорда Волдеморта, после чего на этот самый штаб напали авроры. А потом Нагайна жрала трупы умерших последователей, м-да... Сказка не для малышей.

Теперь отходить стоило от того, <i>для чего и как</i> Люциус это сделал.

Судя по всему, Малфой-старший был в ближнем круге Лорда, о чём свидетельствовало его знание о том, где находится "улей". Но знания было недостаточно — после входа в Лестрейндж-менор на входящего моментально навешивался Нерушимый Обет о молчании про местонахождение.  Соответственно, Лорд Малфой был(и есть) той ещё скользкой сволочью, раз смог каким-то образом освободиться от заразы и сделать наводку, не забыв и о себе любимом упомянуть, тем самым намного повысив свой авторитет в обществе. И, пусть точно оставались ещё маги, которые продолжали подозревать сиятельного блондина, его планка только повысилась от этого. В глазах бесстрастной общественности он был уже не только человеком, с большим трудом предавшим свою веру и подвергшим бывшего господина опасности быть убитым, так ещё и бессовестно обхаяным белым и пушистым барашком, покорно идущим на скотобойню.

Но только не в глазах Псов, что бы там не говорили про дела и поступки. Такое не забывается. А так как дети всегда — ну, почти, — стоят на стороне своих родителей, для них Драко сейчас является чем-то вроде паршивой скотины, в которую не грех и камнем кинуть.

И Гарри стоило этим воспользоваться. Почему нет? Если Драко во всём подражает отцу, то в будущем он сможет выкидывать подобные финты, выворачивая ситуацию во благо себе и своим близким. Это могло стать полезным. Если у загнанного и почти что — Панси ни в счёт — одинокого Драко появится поддерживающий его человек(Гарри, конечно), то он будет автоматически считаться тем, кого в ответ стоит защищать по мере сил.

И, наконец, ответ на второй вопрос — если бы Теодор решил представиться старшим слизеринцам, его бы ни в коем случае не обсмеяли. Хотя бы потому, что его отец-то ничего не сделал.

Решившись, Гарри выходит из толпы, встаёт рядом с Малфоем и мимолетно касается его руки в поддерживающем жесте.

Нужно было что то говорить, как-то отвлечь всех от провала Малфоя. Но что он умел? Ничего. Поэтому нужно выкрутиться как-нибудь с тем, что есть.

— Ну, раз уж всем из нас нужно представиться, — Гарри улыбнулся одной из своих самых обворожительных улыбок и обвёл взглядом присутствующих, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо. — Гарри Поттер. Очень приятно. Я рад быть здесь, среди вас.

Ничего лучше он просто не придумал. Но да ладно, хватило и этого — теперь разглядывали именно его и, на этот раз, Малфоя это полностью устраивало.

Когда Поттер столкнулся взглядом с Фредом Уизли, сидящим в кресле у камина, тот еле заметно улыбнулся и показал палец вверх.

— Замечательно. Гарри Поттер, наша новая знаменитость.

Словно из неоткуда в комнате появился мужчина. Хотя, на самом деле, он, наверное, был здесь всё это время — в гостиной было довольно сумрачно, так что он мог просто прятаться в тенях.

Высокий, костлявый, с огромным носом и в чёрном плаще — он походил на Крылоклюва после дождя. Однажды было такое, что ворон прилетел домой в самый разгар ливня и Гарри в два часа ночи пришлось искать старый маггловский обогреватель, работающий на одном "спасибо", а после долго и нудно настраивать его так, чтобы глупая птица согласилась сидеть под струёй тёплого воздуха. Так вот, сейчас этот Чёрный Плащ 2.0 был похож именно на Крылоклюва после дождя. Мокрый, гадкий и недовольный.

— Это Северус Снейп, декан факультета Слизерин. — безэмоционально бросила Джемма Фарли, так и не ушедшая далеко от них. — Он здесь, чтобы объяснить вам наши устои и проинформировать о правилах.

Ничего не поняв, Гарри кивнул, хотя под пронизывающим взглядом Снейпа хотелось сжаться в комок.

— Прежде всего, хотелось бы напомнить о правиле "Все за одного", — внятно проговорил декан, будто сцеживая слова сквозь зубы. — Слизерин — малочисленный факультет, притом сильно дискриминируемый остальными факультетами. Поэтому советую держаться вместе и, если может статься вам увидеть как вашего однокурсника оскорбляют или мотивируют к оскорблениям кого-либо другого, прошу вмешаться.

Несколько ребят рядом с Гарри закивали, но сам он только склонил голову к плечу, поёжившись, хотя в гостиной было довольно тепло.

— Не в коем случае не вступать в драки и споры вне факультета. Если у вас вдруг возникнет конфликт с каким-нибудь гриффиндорцем, к примеру, его родители могут раздуть конфликт до таких размеров, что даже я вам помочь буду не в силах.

И, опять, словно запечатлев на их лицах усвоение данной информации, Снейп сверкнул ониксовыми глазами и продолжил:

— Если конфликты возникают внутри факультета — всё остаётся тут же. Никаких слухов. В противном случае виновный будет жестоко наказан. Всё понятно?

На этот раз кивнул и Гарри — его, в частности, это тоже устраивало.

— Как видите, всего три правила; ничего особенного, чего вы бы не смогли запомнить. А теперь все идите спать, первый учебный день всегда самый сложный. Утром старосты проводят вас в Большой Зал. По всем интересующим вас вопросам можете обращаться в любое время к старостам или ко мне. Доброй ночи.

Круто развернувшись, мужчина опять шагнул в тень. Вскоре где-то там скрипнула дверь и в комнате на пару секунд повисла звенящая тишина. Драмматично.

Джемма чуть улыбнулась, довольная восторгом и удивлением первокурсников, а после махнула рукой в сторону двух проходов, расположенных напротив друг друга на двух стенах.

— Влево — спальни мальчиков. Для первого курса комната под номером пять. Вправо — спальни девочек. Для первого курса — третья. — после девушка хитро ухмыльнулась и помахала на них руками, как на мушек. — Можете идти, завтра в семь часов утра я буду ждать вас тут.

Гарри вместе с пятью другими мальчиками направился в левый проход; девочки же в обратную сторону.

Зайдя в пятую комнату, ничем не выделяющуюся из ровного ряда крышек от гробов с петлями, они попали в уютную круглую комнату, где так же по кругу стояли пять больших кроватей с изумрудными тяжёлыми балдахинами. Возле каждой стоял чёрный платиновый шкаф с узорами, а с другой стороны — тумбочка на закрученных ножках. У подножия кроватей стоял багаж мальчиков, определяющий место каждого. В конце комнаты были две дверцы, в которых, очевидно, находились душ и туалет.

«Современные удобства, — ехидно подумал Гарри — Даже дядя Вернон бы позавидовал.»

В последнее время он иногда вспоминал о Дурслях. Дадли же их сын, они наверняка волновались за него... Поэтому было бы неплохо написать им. Хотя-бы сказать, что они с кузеном уже в школе и Дадс приедет к ним на летние каникулы — Гарри же любыми правдами и неправдами собирался отговориться от этой затеи.

Но сова тут не подходила. Совы для Дурслей теперь — синоним кошмара, поэтому обычный ворон мог восприняться ими намного спокойней. И то — издалека. Да, он просто скажет Крылоклюву оставить письмо где-нибудь на подоконнике, где его точно найдут.

Гарри щёлкнул дверцей переноски и Арктурус выскочил из неё с сиплым шипением. Он явно был рассержен, но после кусочка стейка, припасённого предусмотрительным Поттером, подобрел; он улёглся в уже расстелённую кровать и свернулся клубком, замурчав.

Решив сегодня не испытывать судьбу водными процедурами(никто, кроме Малфоя, купаться не пошёл, так что он был не одинок), Гарри переоделся в спальный костюм: футболка с восьмёркой и свободные штаны с ромбиками. После он завернулся в пышное одеяло и наглухо задернул полог, аккуратно вытаскивая из кармана мантии Нагайну.

— Ну, как тебе? — нетерпеливо спросил он шёпотом. Хотя, по другому говорить и не получалось — парселтанг содержал в себе только шипение.

— Ты молодец, Гарри. — тепло прошипела она, прищурив янтарные глаза с вертикальными зрачками. — Я горжусь тобой, ты всё лучше адаптируешься в обществе, сносно анализируешь ситуацию.

Она гордится им.

От этой мысли Гарри широко улыбнулся и чуть ли не засмеялся от облегчения — он то думал, будто обязательно сделает что-то не так и будет наруган...

— Я очень старался. — смущённо проговорил он и провел рукой по дымчатому боку Арктуруса. Тот недовольно пошевелил белыми усами, вздохнув. — А теперь скажи мне, кто такой Гриндевальд и что говорил директор, пока я не слушал?

Нагайна качнула головой и пару раз пропустила чёрный язык между клыков.

— Дамблдор говорил, что нельзя колдовать в коридорах — как тогда учить уроки, спрашивается? — и ходить в правый коридор на третьем этаже. Мол, тот, кто туда пойдёт, умрёт самой страшной смертью.

— Последнее я как раз и уловил из его познавательной речи, спасибо. — фыркнул Гарри. Этот Дамблдор не нравился ему всё больше и больше. — Только вот вопрос, что там такого страшного находится?

Змея возмущённо зашипела.

— Только не говори, что собираешься пойти туда!

— Почему нет? — моргнул Гарри, повернув к ней голову. Да, она уже довольно хорошо его знает.

— Как ты собираешься противостоять той мифической опасности, если выполнить-то всего только два заклинания можешь? Это абсурд!

— Эй, а как же Круцио? — Поттер прочертил пальцем в воздухе невербальную формулу этого заклинания. — Им можно на время устранить врага. Или даже убить, если не отменить заклинание.

— Не поняла. — Нагайна изумленно вылупилась на мальчика. Выглядело так, как будто она сейчас бросится на него, но Гарри не боялся. — <i>Ты использовал Круцио?</i>

— Ну да. — мальчик подался чуть назад от разъярённой рептилии.

— Почему ты не сказал мне об этом?

— А надо было?

— Конечно! Твоя магия — очень непредсказуема, в Магической Британии информацию о ней очень сложно добыть. Так что нам стоит вести отчёт, чтобы больше разузнать об обскурах.

Гарри же на это только нахмурился.

Она хочет использовать его таким способом? Засчёт него провести какие-то свои исследования? Может быть, она решила помочь ему именно из за этого? Рассчитывать плюсы и минусы этой ситуации не хотелось: просто было обидно. Он же верит ей... И уж если решил верить хоть кому-то, то какой смысл просто взять и в один момент отказаться от этой веры? Это, по крайней мере, глупо. А Гарри себя глупым отнюдь не считал.

Нагайна, будто прочитав его мысли, прошипела:

— Хорошо, Гарри, давай так: если до конца учебного года ты сможешь освоить достаточно заклинаний, чтобы отбиться от... Ну, скажем, тролля, то тогда ты сможешь пойти в этот коридор и разведать обстановку. В моём сопровождении, разумеется.

Обиду мальчика как ветром снесло. Глаза его загорелись от предвкушения, он сжал край одеяла в руке и ослепительно улыбнулся. Столько же он нового сможет узнать о волшебстве... А самое главное — он разгадает тайну! Будет знать, что же там, в том коридоре...

«Как же мало вещей заставляет его улыбаться... — с грустью подумала змея. — Он ещё так молод, но уже так груб. Даже не знаю хорошо это, или плохо.»

<center>***</center>

— Не понимаю, Альбус.

Немолодой уже маг, одетый полностью в тёмное одеяние, свирепо сверкнул ониксовыми глазами в которых, однако, просвечивали искры любопытства.

— Мне всегда казалось, что "не понимать" не в твоей компетенции, Северус. — улыбнулся на это директор школы Хогвартс, Верховный Чародей Визенгамота и обладатель Ордена Мерлина первой степени. Сморщенными пальцами старик отодрал от сладкой кучи прилипшую Тягучую Карамельку и отправил её себе в рот, чуть не прилепив к бороде, ниспадающей до пупка и ниже.

— Мальчишка же должен был попасть на Гриффиндор или, на худой конец, в Когтевран — ты ведь и сам этого хотел, если я не ошибаюсь. — маг, волосы у которого были даже темнее, чем его мантия, сложил руки на груди и откинулся на спинку кресла.

— О, Северус, — изрёк на это Дамблдор так, будто вышеупомянутый был не тридцатилетним взрослым волшебником, а несмышлённым мажонком, магическое ядро которого только-только начало формироваться. — Пойми, нас не определяют факультеты. Каждый по-своему хорош и плох. Ведь то, что мальчик попал на твой факультет ещё ничего не значит. Ты ведь и сам непонаслышке знаешь, что лишь поступки определяют наши дела...

Но Снейп отмахнулся от директора, как от мухи.

— Я говорю совсем не про это. — едва не прорычал тот. — А как же твои великие планы по спасению мира с помощью него? На Слизерине непросто будет добиться от мальчишки Поттера самопожертвования — чистокровные отпрыски не так глупы, как твои холёные гриффиндорцы по типу Уизли, так что не станут по твоим науськиваниям втираться в доверие к полукровке и подталкивать его, считай, к смерти.

Альбус Дамблдор устало вздохнул; он-то планировал сразу после распределения попить чайку, разобрать бумаги, отчитаться о начале учебного года Совету Попечителей, а не слушать претензии Северуса. В последнее время тот излишне сильно волновался насчёт распределения Гарри Поттера, что наводило на некоторые мысли.

— Пойми, мальчик мой, совершенно не важно на каком Гарри факультете. В любом случае, когда Том возродится, — а это, я чувствую, произойдёт очень скоро — мальчику <i>придётся</i> принять нашу сторону.

— Почему это? — сальные волосы разметались по плечам, когда зельевар подался чуть вперёд.

— Смотри сам, — директор, наконец, прожевал тянучку и опёрся локтями о твёрдую поверхность дубового стола, после опёршись подбородком о сложенные домиком пальцы. — Гарри будет один, совсем один на недружелюбном Слизерине. Там не шибко жалуют полукровок и ему, я уверен, не сделают исключения. Он будет изгоем, никем не прикаянным. Ситуацию будет подогревать то, что он Герой. Слизеринцы не любят привлекать к себе внимание, а он обеспечит им это в достойной мере.

Северус, не веря, смотрел на Альбуса, словно окаменев. Неужели этот человек готов пожертвовать <i>сыном Лили?</i> Неужели, тогда, десять лет назад, его клятва в помощь мальчишке была бесполезной? Он поклялся помогать ему, всеми силами опекать, но...

— И когда я поманю его в тот мир, где его все любят, где обращаются с ним, как с обычным магом — он пойдёт. — продолжал директор.

— Но... — Снейп тяжело сглотнул, подыскивая слова. — Но, Альбус, а если он всё-таки не будет один? Я видел, как он сегодня вполне дружелюбно вёл светские беседы с Фредериком Уизли и наследником Малфоев.

— Но и они не смогут помочь ему тогда, когда Тёмный Лорд будет охотиться за ним. — Верховный Чародей Визенгамота стал отдирать от слипшихся конфет ещё одну. — Он будет в ловушке. Будет метаться, как раненная мантикора, не в силах спрятаться, найти решение... Умирать ведь никому не хочется, да... — хмыкнул старик отправил в рот ещё одну сладость. — И поможем ему в этой ситуации мы. Ему нужна защита — мы ему её дадим. Ну а он нам окажет ответную услугу, но уже потом.

— Как ты можешь так спокойно говорить об этом? — выдохнул зельевар, сжимая онемевшими пальцами ручку кресла.

— Я уже стар, Северус. — директор сокрушенно помотал головой. — Мне не справиться с Томом Реддлом, больше нет. Гарри-же — очень силён! Тем более, у мальчика есть преимущество. Честно говоря, мальчик мой, не знаю, выживет он, или всё-таки умрёт... Такие случаи, как у него, нигде не рассматриваются. Я обыскал все библиотеки, которые мог, но нигде не смог найти способ, как можно помочь мальчику. Но он сильный — он справится сам... Мы поможем ему, в любом случае.

Северус подхватился с кресла и, чуть не запутавшись в длинных полах мантии, вихрем вылетел из кабинета, направляясь всё быстрее в сторону подземелий по тёмным коридорам школы Хогвартс.
<tab>