Истинный Облик

Холодный осенний день. Под ногами шуршит пожухлая трава, перемешанная с жёлтыми, красными и оранжевыми листьями, что опали с клонящихся к земле берёз. Всё тут так и дышит унынием, вечно вянущее от сильных заморозков. Корочка льда на луже хрустит под подошвой старых синих кед.

Гарри выдыхает воздух и тот устремляется далеко в хмурое небо густым паром.

Мальчик утыкается носом в ярко-зелёный шарф и прикрывает глаза, поёжившись. Мёрзлый воздух заходил под тонкую рубашку, еле прикрывающую до локтей худые руки в ненавистных шрамах. Пальцы почти не чувствуются, и мальчик быстро трёт ладони друг о друга.

— Гарри, нам туда.

Рядом с ним стоит невысокая женщина с пышными рыжими волосами и безумно яркими зелёными глазами, в которых светится счастье. <i>Такими, как у самого Поттера.</i> На её миловидном лице мягкая всепрощающая улыбка, красоту которой не портит даже татуировка в виде замысловатых узоров, оплетающая шею на манер ошейника. С плеч свисает голубой шалевый шарф, концы которого развеваются на ветру.

Она так же худа, как и он. Гарри бы даже сказал, болезненно. От её утончённой фигуры будто бы исходило серебристое сияние. <i>Такое родное</i>. Тонкие запястья, на которых висит множество разноцветных браслетов и длинные пальцы с ярко-жёлтым лаком на ногтях. Золотое кольцо, блестящее из за рассыпанных под ногами осколков льда. На верхней его грани блестит надпись, отливающая серебром.

Frangor non flector.

Сломлюсь, а не согнусь. Что бы это могло значить?

Одной рукой рыжеволосая женщина берёт его ладонь. Браслеты на её руке тихо позвякивают и съезжают чуть вниз. От неё идёт живительное тепло и брюнет чуть предвигается, тоже захватывая её руку в замок.

Гарри глядит в ту сторону, в которую она махнула, и непонимающе хмурится. Они стояли прямо посреди огромного кладбища, возле перекрёстка.

Перед ними стояла большая статуя ангела, посеревшая от времени, с наполовину отбитым крылом и ногой. На лице посланника с небес застыло отчаяние, рот был открыт в безмолвном крике, а глаза зияли тёмными провалами.

Кладбище точно было давно заброшено: кресты покосились, некоторые совсем вросли в землю. Большинство оградок заржавело, на некоторых участках так вообще их не было. И везде, насколько видно — могилы, могилы... И чувство непередаваемого холода, пробиравшего до костей, граничившего с ужасом.

Вдруг откуда-то издалека раздался едва слышный, но, должно быть, необычайно громкий лай какого-то, по-видимому, огромного пса, но видно его не было. Более того, нельзя было даже примерно
определить, откуда доносился звук. Тем не менее, одного этого было
вполне достаточно, чтобы Поттер со страхом воззрился на женщину, облик которой невероятно успокаивал, даря облегчение.

— Почему ты здесь, мама?

Вот кто она. Гарри и сам не заметил как с языка слетело обращение. Её зелёные  глаза лукаво прищурились, а другой рукой она взлохматила сыну волосы.

— Я была здесь всегда. — легкомысленно ответила она. Её голос был похож на сотню разбивающихся драгоценных камней, на переливы ручейка, на первый весенний день...

Мать легко потянула мальчика за собой, в левую сторону перекрёстка, и он стал мелко перебирать ногами, во все глаза глядя на неё.

Казалось, женщина затмевает собой весь мир. Она в одно и то же время была и посредственностью и солнцем во мраке. Лишь один взгляд на такого родного ему человека делал Гарри счастливым, заставляя что то болезненно сжиматься в груди. Мальчик вспомнил её смерть и опустил голову. Зелёный луч — и больше ничего. Бац — и всё. Если бы не он, она бы смогла жить.

— Не думай об этом, Гарри. Я ведь всё ещё тут.

Он чуть крепче сжал её руку и поднял взгляд.

— Но ты мертва. Из за меня.

Они остановились. Женщина чуть помрачнела и её легкая улыбка на миг стала грустной.

— Я всегда с тобой, сынок. Даже если ты этого не чувствуешь, — она прижала свою тёплую ладонь к его груди. — Я навсегда в твоём сердце.

Новый порыв ветра сорвал с её тонкой шеи шарф и тот полетел куда то вдаль, но ей, казалось, не было до этого дела.

Так прошло всего несколько мгновений. Брюнет не знал что сказать, а она не знала, что можно добавить. Всё было для этих двоих понятно и без слов.

Они шли дальше. Чем больше они делали шагов, тем холоднее становилось. Но женщина шла вперёд, её густые волосы развевались на ветру, а мальчик шёл за ней, завороженный огенными переливами.

Склоненные к земле берёзы постепенно лысели, чем ближе они подходили к большому холму. И вдалеке — там, где находилась граница горизонта, Гарри увидел чёрного пса, отсюда казавшегося небольшой чёрной точкой. Но откуда то он знал, что это всё таки пёс, а не, скажем, корова. Тот гавкнул ещё пару раз и вильнул хвостом, будто думал что они идут к нему. Но нет; мама вдруг дернула его за руку, к одной из могил.

«Джеймс Поттер» — это было размашисто написано на большой гранитной плите, вбитой в мерзлую землю. На верхней грани памятника лежали пара жёлтых листочков.

— Кто здесь похоронен? — растерянно спросил он. Зачем она привела его сюда?

— Твой отец. — рыжеволосая отпустила его ладонь и подошла к могиле, ложа руку на камень. Поттер чуть подался вперёд, в последнюю секунду разрывая прикосновение.

В мгновение стало ещё холоднее. Ветер пронизывающими потоками оплетал тело мальчика, словно пытаясь унести его отсюда. Гарри схватился за один из железных прутов, из которых была сделана ограда. Её треугольный край являл собой нечто странное — внутри был круг, который разделяла пополам полоса. Отчего-то стало тошнить. Брюнет замотал головой и отвернулся.

— Я совсем не помню его. — сказал он первое, что пришло в голову.

— Ты не хотел его забывать. — спокойно отозвалась она, пожимая плечами. Кажется, ей не было холодно. Это успокаивало. — Он был очень дорог тебе.

Зеленоглазый сомневался, что это было так. Всю свою жизнь ему никто не был дорог, он никого не любил и старался ни к кому, кроме котов миссис Фигг, не привязываться.

Нагайна говорила, что он попал к тёте и дяде, когда ему было три года. Но мальчик ничего до этого не помнил. Ни отца, ни матери. Ничего, кроме потолка чулана и общины пауков-крестовиков, вечно плетущих новые паутины по углам.

— Тебя здесь нет. — заметил он, оглянувшись. — Но ты ведь тоже умерла.

Мама подняла большие глаза, выделявшиеся на худом лице, на него. Слабая улыбка прошлась по потрескавшимся губам. Что это за узоры на её шее?

— Я не здесь, потому что всегда с тобой.

«Опять какие-то ребусы...» — заключил мальчик, поёживаясь.

— Ты скучаешь за ним?

— Да, но мы всё равно когда-нибудь встретимся.

Ветер становился совсем невыносимым. Гарри Поттер чуть пригнулся, чтобы не быть сбитым с ног.

— Почему он умер, мама? — эти слова заставили женщину сокрушенно помотать головой, как будто она переживала страшное горе. Черты её прекрасного лица исказились; уголки рта опустились вниз. Потоки воздуха безжалостно трепали края её коричневого пальто, когда она вновь посмотрела прямо Гарри в глаза.

— Он умер, чтобы защитить нас. Сделал всё, чтобы мы с тобой жили.

С неба донёсся грохот, и Поттер опознал в нем гром. Тучи чернели, а мальчик всё сильнее хватался за медный частокол оградки.

Внезапно под ногами что то задвигалось. Он опустил голову и тут же отпрыгнул, упав на землю —  грязь, вперемешку с листьями и длинными черными змеями. Их жёлтые глаза яростно сверкают, они ползут прямо к Поттеру. Грязи становится всё больше и больше, она заливает всё вокруг, становясь вдруг жидкой и чёрной.

— А что сделаешь ты, Гарри?

Чернота стремительно наступает, а прямо из неё на мальчика смотрят два больших красных глаза. Змеи нашептывают ему прямо на ухо ужасные вещи; «прогони её, не слушай её, убей её...»

Из последних сил Поттер поднимает глаза на мать. Та всё так же стоит у могилы, с беспокойством смотря на него. В стороне слышится собачий лай.

— Что ты сделаешь?

<center>***</center>

Гарри быстро вдыхает и выдыхает воздух, сидя на кровати. Одеяло спуталось в ногах, а кофта задралась к груди, открывая обзор на рубашку, выбившуюся из джинсов. Фиолетовый полог кровати создаёт впечатление замкнутого пространства, что очень успокаивает. Поттер обнимает себя за плечи и сгинает ноги в коленях, подтаскивая их к груди.

— Тебе снился кошмар, Гарри?

Большое серо-зелёное тело змеи скользит к нему по белым простыням и её голова застывает напротив глаз мальчика.

— Не знаю можно ли это назвать кошмаром. — брюнет взлохматил волосы и поправил толстовку, стараясь не вспоминать открытые в угрозе пасти змей. — Я видел маму.

Янтароглазая оперлась подбородком о кончик хвоста.

— Но ты выглядел так, будто тебе снится что то очень неприятное.

— В конце так и было. — он потянулся, постепенно успокаиваясь. — Сложно объяснить.

Змея качнула головой и высунула чёрный язык, развеселившись с чего то, понятного только ей.

— Твой кузен успел проголодаться уже четырнадцать раз, пока ты спал. — уголки огромной пасти чуть поднялись. — Ещё два раза попытался выломать дверь, но я наложила на дверь его номера сильное запирающее.

Гарри рассмеялся: именно этого он и ожидал от Дадли. Только вот откуда она всё это узнала? Поттер был уверен, что не хотел этого знать.

Она начала потихоньку разворачиваться, спускаясь на пол. Мальчик последовал её примеру.

Он понял что, влезая в кровать, даже не снял обувь, преспокойно проспав в грязных кедах всю ночь. Зеленоглазый усмехнулся, вставая.

— Сегодня на Косую Аллею, Нагайна?

— Конечно. — маледиктус быстро лавировала между ножками стула, что стоял около стола, пытаясь подползти к двери. Стул был категорически против; он постоянно перебирал кривыми ножками, стараясь наступить на змею.

Гарри огляделся. Вчера вечером он был слишком уставшим, чтобы что-либо рассматривать и вся вчерашняя ахинея слилась в большое цветное пятно с тарелкой прыгающих макарон посередине.

Комната номер восемь была небольшой и тёмной. Серые обои покрывали стены и — что странно — потолок. Пол был дощатый, кажется, из красного дуба. В нём были, характерные для старых полов, дырки, явно прогрызенные мышами, или грызунами покрепче. Больше ничего тут не было, только левом углу, возле выхода, стоял письменный стол с тем самым стулом. Над этим богатством висело большое зеркало, что сейчас очень правдоподобно возмущалось.

— Что за безобразие, юноша?! Уберите отсюда эту уродливую гадюку!

Поттер чуть приоткрыл рот, завороженно наблюдая за волшебством. Настоящим. Вчера ведь он даже не удивился, увидев необычную еду, а сегодня... Сегодня было другое. Живой стул, живое зеркало — такое можно было увидеть только в мультиках про волшебных принцесс, нигде больше. И, что очень воодушевляло, его это не пугало.

Гарри боялся что, увидев волшебство, он отреагирует на него так же, как и дядя с тётей. Ведь с чего то же им магия не нравилась? Но эта самая магия, на самом деле, была просто восхитительна. И Поттер с замиранием сердца предвкушал, что же ещё интересного он сможет найти в Магической Британии.

Темноволосый улыбнулся до ушей и проворно подбежал к седалищу, пытаясь словить его. Ретивый предмет мебели отбивался как мог, брыкаясь и вертясь на месте. Мальчик даже представить боялся, как на этом можно сидеть. Разве что...

Он прыгнул на стул, больно ударившись коленями о жёсткое сиденье. В следующую секунду проклятая деревяшка дёрнулась вправо, и зеленоглазый изо всех сил вцепился в деревянную спинку, пригнувшись.

Это было похоже, не много не мало, на родео. Мебель скакала по комнате что горная лань, а Нагайна с интересом наблюдала за действом из под стола.

Поттер легко рассмеялся, когда стул подбежал к кровати и запутался в плотном фиолетовом пологе, падая на пол вместе с седоком.

— Нам нужно идти, Гарри. Завтрак и Косая Аллея, помнишь? — кажется, ей действительно надо было как можно скорее попасть на эту аллею. Только вот зачем? Неужели быстрое деланье дел так важно для первого дня в волшебном мире?

— Помню. — он встал с пола, потирая ушибленный бок. — Сейчас поползём.

В большое окно, выходящее на магловский Лондон, было видно всё ещё серое небо в грозовых тучах. Казалось, в этом городе так всегда и солнца тут почти нет. Мальчик вздохнул и рассеянно прошёлся кончиками пальцев по голове змеи, ползающей с ним рядом.

В общем зале "Дырявого Котла" было людно. После того, как он вышел туда вместе со змеей, обвившей его тело, все волшебники и волшебницы уставились на него. Гарри покраснел: он мало общался с людьми, пока жил у дяди и тёти, а тут их было в два раза больше, чем он обычно мог видеть. Вдруг он сделает что то не так? Чего они ожидают от него?

— Мистер Поттер, доброе утро! Не желаете ли поесть?

Бармен, мистер Том, встречал утро в своём репертуаре: он меланхолично возил грязной тряпкой по не менее грязной чашке. Мальчик усмехнулся и качнул головой, садясь на стул.

— Да, я был бы благодарен Вам, сэр. Две порции, пожалуйста.

Из зала доносился гомон, в котором он точно мог расслышать своё имя. Под взглядами, протирающими дыры в его теле, спина распрямлялась всё больше, а лицо принимало выражение безразличного отсутствия. Вся суета вокруг будто давила на голову, заставляя плечи то опускаться то подниматься. В какой то момент напряженную спину заломило, а лицо, казалось, перекривилось так, что его даже тётя Петуния не узнает.

Нагайна скептически оглядела его.

— Успокойся, Гарри. Если твой обскур вырвется сейчас, ты сможешь убить всех находящихся здесь магов.

Брюнет не хотел убивать волшебников, тем более — волшебников. И разрушать такое волшебное место не хотелось тоже. Мальчик подпёр рукой подбородок и вздохнул, прикрывая глаза.

Кузен, всё это время топтавшийся позади, уселся на близстоящий стул с обиженным видом.

— Ты типа знаменитый в этом клоповнике? — толстяку, казалось, было наплевать на всех тех магов, которые сейчас ловили каждое их слово. Этим он пошел в своего отца и Гарри ещё не решил, хорошо это или плохо.

— Типа того. — согласился новоявленный герой, смахивая волосы с глаз.

— Ты же жил у нас и никуда не выходил. — повёл плечами Дурсль и почесал затылок. — Какого чёрта, Поттер?

— Не поймёшь, не старайся. — скучно ответил зеленоглазый. — И объяснять долго. Почитаешь где нибудь... Если ты всё таки умеешь.

Даддерс тяжело задышал и сжал кулаки, но в драку не полез. Видно, даже он понял, что если ещё хоть раз тронет Великого Мистера Гарри Поттера, то тронут его. Всё эти воодушевленные волшебники. Вместе и разом.

— Успокойся, Дидди, скоро подадут трапезу. — на губах брюнета была полуулыбка. Отвлекаться таким способом было очень даже просто. Самоутверждение за счёт других — интересная штука. Но вредная, лучше не злоупотреблять.

— Заткнись. — выдавил его тучный собеседник и вместо темноволосого кузена накинулся на оладьи, спокойно лежащие на тарелке. Не волшебные... Ну и ладно.

Гарри пожал плечами и стал задумчиво ковырять выпечку серебряной вилкой, непонятно зачем сюда положенной.

Ему было страшно. Все эти люди, сны, страшные заклятия и обскур выводили из себя, заставляя дрожать от возложенного на него груза. Хотелось больше не чувствовать, не видеть ничего этого, спрятаться подальше, куда нибудь в Гималайскую пещеру, и сидеть там до конца своих дней.

Завтрак он, ясное дело, скоро съел. Правда, в животе как будто что то зудело и — интересное дело — есть совсем не хотелось. Впервые так. Сколько мальчик себя помнил, живот набить хотелось всегда. Правда, когда то меньше, когда то больше. Но, наверное, сейчас это из за переживаний.

На дорогой фарфоровой тарелке осталось только пару крошек и вилка, погнутая посередине.

Гарри спрыгнул с высокого седалища и скосил глаза на кузена, пыхтевшего на соседнем стуле. Тот уже давно наелся и теперь свирепо оглядывал Поттера, который ел, наверняка, намного дольше. Дадли опустил плечи и брюнет заметил на его шее — ничего себе, она у него была! — цепочку с христианским крестиком.

«Это от кого он такой щит придумал?» — с усмешкой подумалось зеленоглазому и тот стал подумывать о том, а что бы сделал кузен, если бы Гарри прискакал к нему на стуле? Выставил перед собой крест? Брюнет был уверен, что это выглядело бы смехотворно. А вообще, откуда данная реликвия взялась? Что то раньше за Дурслем не было заметно излишней веры.

— Пойдём, Дадли. — Поттер провел рукой по волосам, пытаясь пригладить их. Не вышло.

— Куда это ещё? — пробурчал толстяк, тем не менее, сползая со стула. Вопрос был... Смиренным. Да неужели, может на этот раз от него не будет проблем.

Мистер Том тут же убрал тарелки и приятно улыбнулся шрамоголовому, когда тот повернулся на звон посуды.

— На Косую Аллею. — терпеливо ответствовал Гарри, поправляя складки на тёплой кофте. Выглядит всё равно хуже, чем у кого-либо другого.

Неопрятная, больше на три размера, рукава почти полностью закрывают ладони, оставляя только пальцы. Ну ничего, что неудобно и некрасиво. Когда они возьмут денег в банке "Гринготтс", он купит себе столько одежды, сколько захочет! Хоть 10 кофт и джинс. Таких же, но новых. Да, так и сделает. А Дадли... Ну, ему будет достаточно и школьного комплекта одежды. Вон сколько всего в сумку себе напихал, наверняка там и одежда найдётся.

— Понятнее не стало. — объявил, тем временем, толстяк и застыл напротив зеленоглазого, явно желая всё таки узнать, какую смерть ему приготовили. Железный крест на цепочке он как бы невзначай задел рукой.

— Это то место, где маги покупают всякие магические штуки, по типу волшебных палочек, мантий и сов.

Про сов упоминать не следовало. Голубоглазый кузен тут же побледнел и отошёл на шаг назад.

Насколько Гарри понял, когда совы принесли письма из волшебной школы, то выбили два окна в гостиной, пролили на чистый белый ковёр утреннее кофе дяди Вернона, разбили вазу за двести долларов и, в довершение всего, опрокинули кадку с любимым тётиным цветком, гигантской монстерой. А ещё уронили на Дадли телевизор.

Невозможно, скажете вы. Но нет — поверьте, если бы в вас целились из ружья, вы поступили бы точно так же.

Когда Нагайна рассказала ему эту историю по сов, письма, и орущего благим матом дядю, Гарри хорошо посмеялся. Даже представлять себе Вернона, стоящего на кресле, стреляющего из старого, работающего через раз ружья в птиц, было смешно.

Но, кузен Дадли Дурсль, вероятно, запомнил сов как громкоклекочущих нечт с огромными когтями и клювами.

— Не бойся, — мальчик как можно благожелательнее улыбнулся. — Совы там сами по себе не летают. Только в клетках сидят, в зоомагазинах.

— Ты что, Поттер, думаешь, я трус?! — взорвался грязнокровка. Он задышал чуть чаще, прищурив водянисто-голубые глазёнки. — Пошли уже, герой недоделанный.

Как то слишком просто, но, тем не менее, сработало. Он толкнул Гарри плечом, протискиваясь к задней двери заведения, над которой было чётко написано:

"Проход на Косую Аллею, одно из самых известных волшебных мест в Магической Британии."

Брюнет опять подивился пристрастию магов к длинным названиям и чуть приподнял бровь, увидев что кузен тянет дверь на себя.

"Толкать дверь от себя!" — было размашисто указано на табличке, прямо рядом с локтем Дурсля.

Гарри не сомневался, что у Даддерса получится открыть дверь и на себя, и от себя, по диагонали, и вообще — вверх, до того она была хлипкой. Но ломать тут ничего нельзя, тем более Том уже с возмущением поглядывал на слоновью тушу.

— Успокойся, Дурсль. — зеленоглазый положил руку на плечо кузену и свободной рукой показал на табличку.

Нагайна счастливо прищурилась. Нижняя её часть была в один круг обмотана вокруг пояса мальчика, а верхняя протягивалась под рубашкой. Голова змеи лежала на его плече, прямо возле шеи. Холод тела рептилии был приятным, и ничуть не мешал. Тем временем, питомица прошипела что то о времени и толстых остолопах. Видимо, ей нравилось свидетельство наставления тугодумов на путь истинный, так сказать, но не век же оставаться в "Дырявом Котле"?

Выйдя в дверь они оказываются в тупике с мусорными баками. В глубине одного из них слышится возня и вскоре из недр мусора выныривает крыса, которую питомица одним движением хватает, чуть подкидывает в воздухе, и глотает. Из её пасти капает светлая кровь, змея облизывается под ошеломленным взглядом Даддерса. Поттер же с интересом наблюдал за действом и в итоге пришёл к выводу, что ничего интересного в этом нет. Ну съела и съела, какая разница? Все выживают, как могут. Главное, чтобы это был не анимаг.

Когда то Нагайна говорила ему, что, на самом деле, анимагов много, но регистрируются только самые известные общественные деятели. Министр Магии, например, мог превращаться в зайца. Ещё мальчик запомнил то, что одна из профессоров в магической школе тоже бала анимагом и умела превращаться в кошку.

Вообщем, все знали что анимагов полно, издали даже закон, по которому незарегистрировавшихся волшебников могли подвергнуть месячному заключению в тюрьме, но это не особо то и действовало. Дело было в том, что на известных личностей никто нападать не станет, а на обычных магов действовало одно простое правило — чем меньше потенциальный противник о тебе знает, тем большее у тебя преимущество. И все, до этой самой поры, этому самому правилу следовали. Негласно.

— И что теперь делать? — нервно вопросил Дурсль, ударив ногой в стену. Гарри готов был поклясться, что ручонка кузена уже тянется к кресту.

Змея, ухмыльнувшись, сняла голову с плеча мальчика и пару раз ударилась носом о кирпичи в стене, находящейся прямо перед дверью в паб.

Гарри было подумал о том, что та повредилась умом, но нет: стена вдруг со скрежетом разверзлась и голубоглазый отскочил от неё с вскриком. Поттер вздрогнул и резко вдохнул затхлый воздух, закашлявшись. Ясное дело, не вся магия была такой безобидной, как прыгающие макароны или стул-мустанг, но разъезжающаяся стена была во много раз интереснее. А то, что находилось за ней, и подавно.

— Тебя совсем это не удивляет, Гарри? — насмешливо прошипела гадюка. С чего это она такая довольная? Хотя, он бы тоже был доволен ползать вдоволь, а не постоянно сидеть в кустах.

— Уд-дивляет... — с запинкой прошипел он, рассматривая огромную кирпичную арку, через которую мог пройти даже великан, и небольшую улочку за ней, мощёную серым булыжником. Она была узкой, извилистой, вытянутой с северо-запада на северо-восток и уходила куда-то вдаль. Туда, куда даже глаза не доставали. Уже отсюда он видел несколько поворотов, за которыми наверняка можно было найти другие прилавки со всякими разными разностями.

— Быстрее, Гарри, а то не успеем купить всё. — поторопила его Нагайна, что тоже рассматривала это великолепие, но с какой то затаённой тоской.

— Я НЕ ПОЙДУ ТУДА! — завопил вдруг кузен, наверняка посчитав такой волшебный момент удобным для своих истерик.

Он буквально сидел на самом дальнем мусорном баке, прижимаясь к надёжной стене. Глаза его были всё ещё широко раскрыты, а челюсть, казалось, хотела сбежать поближе к животу. Когда только успел?

— Да куда ты денешься-то? — устало выдохнул Гарри Поттер, вмиг теряя всё хорошее настроение. Если так пойдёт и дальше, то поход за магическими вещами и — самое главное! — волшебной палочкой, счастья не принесут.

— Я ОСТАНУСЬ В НОМЕРЕ! ВЫПУСТИ МЕНЯ ОТСЮДА! — кричал Даддерс. Гарри скептично посмотрел на хлипкую дверцу за стеной у толстяка. Везде одни проблемы. Лучше бы ехал Дурсль в свой Вонгинс, честное слово.

Да, Дадли хотели отдать в школу, в которой раньше учился сам Вернон. Даже форму уже подогнали — чёрная шляпа со сложным названием, дубинка, которой принято колотить одноклассников, красный пиджак, оранжевые шорты с подтяжками и смехотворные прямоугольные ботинки без шнурков, похожие на надетые на ноги помятые коробки. А ещё гольфы. Поттер усмехнулся, когда вспомнил страдающее лицо кузена, пытавшегося натянуть эти бело-голубые недоразумения до пупка.

Заметив, что Дадли начинает краснеть от ярости, он убрал ухмылку с лица и вздохнул. Так, что может заставить жирного и неповоротливого маггла, нанавидящего волшебство, зайти в волшебное место?

Гарри вычленил из вопроса главное. Жирного. Еда. Он точно знал от рептилии, будто на Косой Аллее есть лавка со вкусным мороженым.

— Послушай, Дадли. — брюнет примиримо поднял руки и примирительно улыбнулся. — Там есть магазин, где продают вкусное мороженое. Если пойдёшь со мной, то я куплю тебе столько, сколько ты захочешь.

— У тебя нет денег. — это его не убедило. Впрочем, теперь он хотя бы отошёл от стены. На пять сантиметров.

— Сейчас мы пойдём в банк, где лежит куча моих денег. — Гарри плавно водил руками, жестикулировал, таким образом полностью завладевая вниманием шатена. Вычитал как то в книжке по психологии. — Просто гора.

— Говоришь, сколько захочу? — Дадли усиленно ворочал мозговыми шестеренками, пытаясь понять количество мороженного в валюте "сколько хочешь".

— Ага. — зеленоглазый поднял указательный палец вверх и нетерпеливо через плечо глянул на магическую улицу. Как же он хотел побыстрее туда пойти! — Хоть тонну.

Навряд ли Даддерсон представлял что такое тонна, но явно понял, что это очень много, а потому медленно кивнул, всколыхнув свои все три подбородка и встал чуть поодаль от брюнета, намекая чтоб тот шёл первым. Как же просто с людьми, готовыми на всё, ради еды.

Гарри пожал плечами и выскочил на Аллею, бодро зашагав по мостовой.

Солнце ярко сверкало на стенках котлов, выставленных у ближайшего магазина. "Котлы — Все размеры — Латунные, медные, оловянные, серебряные — Самомесы — Складные", — гласила вывеска.

Нагайна, заметив куда мальчик смотрит, своим холодным языком прошлась по его шее, что мигом отрезвило.

— Гринготтс — это большое белое здание на левой стороне Косой Аллеи. Никуда не сворачивай, ты ещё везде успеешь побывать.

Поттер кивнул, стараясь сохранять сдержанное выражение лица. А это значило — глупо не улыбаться, не бежать, не волноваться... Ему, вообще, много чего было нельзя. А всё из за обскура. Нужно обязательно научиться им управлять. Он же не хочет убить какого-нибудь мага? Не хочет. Волшебников, вроде как, и так мало, так что важна каждая душа.

Они шли дальше. Гарри точно знал, что позади плетётся братец-шкаф, стараясь держаться поближе к ним. Он возвышался над Поттером, отчего был похож на телохранителя. Зеленоглазый улыбнулся — он понял что имела в виду рептилия, когда шипела что он не пожалеет. Чем больше у тебя своих людей в магическом мире, тем лучше. Выгоднее. Есть кому прикрывать тебе спину. Он рассеянно провел рукой по нижней части тела змеи, обвернувшейся вокруг его торса. Та сверкнула янтарными глазами и подмигнула ему.

Поттер жалел, что у него не десять пар глаз. Они шли по улице, и он вертел головой, стараясь увидеть всё и стразу: лавки, товары перед ними, покупателей. У небольшого здания с надписью "Аптека: зелья и ингредиенты для зелий", он услышал, как полная дама в тёмно-фиолетовой мантии говорит, покачивая говолой:

— Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию! С ума они посходили...

Печень дракона. Дракона. Гарри не сдержался и восторженно улыбнулся, представив одну из тех мифических ящериц с крыльями. Настоящую, живую. Наверняка, зрелище стоящее. Сзади он услышал нервный смешок. И как Дадли только планирует в Хогвартсе учиться? Охрипнет же, орать каждый раз.

Из недр тёмного магазина под вывеской "Совиные Эмпиреи Лупоглаза — совы неясыти, сипухи, бурые, иглоногие, полярные" неслось глухое низкое уханье. Брюнет опять улыбнулся любви магов к черезчур длинным названиям и перешёл глазами к следующему прилавку.

Несколько мальчишек, сверстников Гарри, стояли, прижав носы к витрине с метлами.

— Смотрите! Это же "Нимбус-2000" — последняя модель, самая скоростная...

Значит, маги летают на метлах? Ничего себе, прямо как в сказке про ведьмин шабаш, где каждый год уродливые старухи слетаются на огромную гору, чтобы рассказать о своих злодеяниях. Пока что, мальчик не видел тут никаких уродливых старух. Только красивых женщин. И правда, всё как змея и говорила — волшебники красивее маглов. Правда, про Дурсля-младшего этого сказать нельзя...

Поттер попытался представить, как свиноподобный кузен будет летать на метле и понял, что ни одна метла его поднять не сможет. Ну, разве что, только самая выносливая.

На Косой Аллее торговали и одеждой: за стеклянными витринами было видно ряды мантий на вешалках, плащи, чтобы эффектно появляться и разные другие костюмы для аристократов, перемешанные с разнообразными полочками для обуви, вбитыми как в стены, так и в потолок.

Так же, были прилавки и с другими странными вещами — телескопами, до немогу странными серебряными инструментами, каких в магловском мире точно быть не могло. В витринах стояли бочки с разной утварью, вроде голов крючкохвостов или глазами суккуфков. Названий таких животных мальчик не знал, но понял что те были очень опасными — по зубастым головам с мутными глазами, или чёрных шариков с красными ниточками, что, вероятно, и были глазами каких то неизвестных суккуфков.

В книжных лавках высились шаткие башни из разноцветных книг, лежали гусиные перья, пергаментные свитки, учебники, фолианты с разными названиями...

В других магазинах всё было точно так же: склянки снадобий, лунные глобусы, орущие во всё горло разномастные коты, артефакты, карты звёздного неба, и...

— "Гринготтс"... — проговорил Гарри, рассматривая огромное белое здание, возвышающееся над маленькими магазинчиками в три этажа.

Банк был построен на углу, один край которого выходил в тёмную и мрачную развилку. В этом мраке люди ходили тоже, но их было меньше. И одежды у них были... Какие то странные. В основном, длинные чёрные мантии, надвинутые до подбородка капюшоны и руки, глубоко засунутые в карманы. Но были и такие смельчаки, которые ходили просто так — с открытым лицом и палочками в руках. Настоящими волшебными палочками!

Поттер задумчиво повертел головой, рассматривая окружающих магов, щеголявших в мантиях всевозможных цветов. Ни у кого из них не было палочки в руках, в основном все деревяшки были в чехлах на поясе или руке.

"Лютный переулок", — было криво начеркано на табличке в виде поломанной доски, заляпанной в чём то чёрном. Гарри мог только предположить, что это за место. Явно не для народных героев и хороших мальчиков.

«Но, — мальчик почесал нос. — Купить там явно можно всё то, чего нет тут. Во много раз опаснее. И интереснее... Наведаюсь туда как нибудь.»

И всё бы хорошо было в этом здании, каждый этаж которого подпирали величественные колонны, только вот на входе стоял никто иной, как маленький, сморщенный, в бородавках и с длинным носом... Гоблин. Больше никак язык не поворачивался назвать это недоразумение природы.

Он был невысоким с бледной кожей и длинными пальцами на руках и ногах. Голова, по сравнению с телом, казалась большой, будто навырост. Нос был кручковат и остр, а уши были треугольные, как у эльфов из детских сказок. Глаза чёрные, без белков и Гарри вспомнил, что по преданиям и мифам, жили такие существа под землёй, в тунеллях и разных ходах. Это объясняло и бледную кожу и тёмные глаза и даже когти на пальцах.

Так вот, стоял этот гоблин прямо у отполированных до блеска бронзовых дверей в деловом чёрном костюме с галстучком и тёмно-фиолетовом жилете с золотыми узорамм. Маги вокруг ходили мимо карлика будто так и надо, а некоторые даже здоровались, на что кривоносый крякал что то явно не дружелюбное на другом языке и хмурился.

Дадли взвизгнул и застыл на месте, открыв рот. Ну что за ребёнок? Пора бы и повзрослеть уже! Так он долго не протянет.

— Поттер?! Какого чёрта? Что это? — вопрошал он и никак не мог остановиться.

— Не что, а кто. — философски возразил Поттер и глянул на Нагайну. Та была спокойна и не испытывала к гоблину ни страха, ни радости. — Если я понял правильно, это гоблин.

— Гоблин... — как то потерянно отозвался кузен и почесал тыкву, растрепав сальные от пота волосы.

Через некоторое время они отправились к банку. Это было странно — ловить на затылке свирепый взгляд Дурсля и преспокойно улыбаться, понимая что после того, как змея наложила на него какую-то дрянь, он полностью повинуется приказам. На данный момент, молча.

При входе Гарри решил не здороваться, предпочитая держаться как можно дальше от существа. Гоблин с интересом рассматривал мальчика, а когда ветром Поттеру сдуло чёлку, оживился.

— Добрый день, мистер Поттер. — он чуть поклонился и кривозубо улыбнулся. — Ваше хранилище уже давно никто не посещал. Мы всё ждали когда Вы прибудете чтобы проверить сохранность наследства, а Ваш опекун запретил открывать сейф. — голос у гоблина был скрипучим, он чётко проговаривал каждое слово, будто боясь ошибиться.

«Опекун? — задумался мальчик. — Дядя Вернон, что ли? Нет, кажется тут про другое. Дурсль ненавидит волшебство. К тому же, он магл. Значит, у меня есть опекун в магическом мире? Но почему тогда он не забрал меня?»

Вопросы в голове возникали один за другим, но заткнуть эту течь монолога было нечем. На большинство вопросов Гарри не знал ответа, но очень хотел получить. Желательно, сейчас.

— Добрый, сэр. — брюнет мило улыбнулся. — Мой опекун? Не видел его ни разу! — и усмехнулся, рассеянно взлохматив волосы. Эдакий шрамоголовый недоумок, не знающий элементарного.

Гоблин хмыкнул.

— Насчёт этого советую вам обратиться к гоблину, закреплённому за сейфом Поттеров. Его имя Крюкохват.

Мальчик благодарно улыбнулся и тоже согнул позвоночник в ответной любезности.

— Пошли, Дадли, а то не успеем. — Гарри помахал рукой и с безмятежной миной дурачка, впервые видящего слона, прошёл в переднюю дверь. Она была серебряной.

«А дальше что? Золотая?» — насмешливо подумал он.

Около неё стояли уже два гоблина. Они так же быстро поклонились; один из них ударился длинным носом об каменный пол и тихо что то пробормотал. Явно не печатное.

После этого троица оказалась в большом, нет, огромном зале, отделанным мрамором. Сплошь и рядом сновали работники банка, гоблины. Высились позолоченные стойки, за каждой из которых сидело по одному карлику. Они, в основном, занимались работой практической — скурпулезно изучали драгоценные камни размером с куриное яйцо через монокли, взвешивали неестественно большие монеты на громоздких серебряных весах, разбирали по ячейкам непонятные вертушки, вывешивали на застеклённые витрины старомодные льняные кошельки с тесёмками. Были и те, кто принимал клиентов, решал разнообразные вопросы, чиркал что то в гроссбухах и выполнял подобную работу.

Гарри в своей бедной одежде ощутил себя слоном в посудной лавке и расправил плечи, чуть приподнимая подбородок.

Не важно, как ты выглядишь, главное, как ты себя держишь. Эта фраза не всегда работала — обычно на неё просто с умным видом кивали и оглядыввли своё одеяние. Так, на всякий случай.

Несколько человек от очереди отделились и последовали с гоблином в одну из неприметных, поначалу, дверей, сливающихся с окружающей средой красноватого мрамора. Если смотреть специально, то можно было легко заметить, что таких дверей было множество — и все они куда то вели.

Это сейфы? Да ну, быть не может. Как то... Слишком просто.

В открывшуюся рядом с мальчиками дверь просочился толстый гоблин, больше похожий на мячик, и Гарри успел заметить, что коридор там уходит резко вниз. Подземелье? Выходит, так. И деньги, получается, хранятся там же. В подземельях. И, судя по тому, как резко проход уходил вниз, глубже, чем обычные Лондонские катакомбы.

Когда они наконец отстояли длинную очередь, Гарри был готов выть от скуки. Если бы здесь была табличка о звонке менеджеру с последующим разблокированием всех возможных касс, он бы позвонил не задумываясь. Но проблема была в том, что телефона у него не было.

— Я хотел бы посетить сейф Поттеров. — скороговоркой выпалил мальчик много раз повторённую про себя фразу.

Старый морщинистый гоблин оторвал от глаза монокль и пару раз то приближал, то удалял стёклышко от лица брюнета, который до стойки доставал только до низа шеи, да и то — на цыпочках. Что уж говорить, Гарри не был высок.

— Вы являетесь Гарри Джеймсом Поттером, по совместительству единственным наследником рода Певерелл и наследуете все богатства сефа?

Зеленоглазый похлопал глазами. Он никогда раньше не слышал своего второго имени. Он всегда был просто Гарри Поттером, без какого либо дополнительного именования.

«Ну что-ж, буду знать.» — решил он, рассеянно кивая.

— У Вас есть с собой ключ? — прозвучало недовольно.

— Н-нет, к сожалению нет. — как можно внятнее проговорил Гарри, втайне ругая себя за дрожащий голос.

Гоблин устало вздохнул.

— Мистер Поттер, Вам следует проследовать на подтверждение личности. — проскрипел кривоносый, возвращая, наконец, несчастный монокль на место.

Гарри уже подумал снова кивнуть, даже приготовился что то спросить, но тут лысое нечто, с моноклем в глазу, заорало дурным голосом, будто собралось вызывать Сатану.

Мальчик отпрянул от гоблина и случайно ударился спиной о незнакомого полулысого волшебника с ярко-рыжими волосами. Тот смотрел на него, как египтяни на Фараона. Видно, услышал.

— Прошу прощения, сэр. — скупо пробормотал он и отвернулся.

Крик бессовестного наружителя тишины был похож на имя. Но, скорее, на непонятный язык, состоящий из горловых звуков. И Поттер быстро узнал произношение — Крюкохват. А может этот гоблин сейчас вообще в подземельях, так что теперь? Дальше орать будет?

Темноволосый хмыкнул, увидев идущего к ним вразвалочку гоблина в деловом костюме с коричневым жилетом. Чёрный галстук плотно обтягивал шею, но Крюкохвату, казалось, не было до этого никакого дела. Вообще, все эти недогномы были на одно лицо, поэтому в любое другое время узнать заведующего делами Поттеров будет невозможно. Расшаркавшись, он тоже внимательно оглядел зеленоглазого, чуть прищурившись. Своего взывателя он не удостоил даже взглядом.

— Мистер Поттер, полагаю? — с живым интересом осведомился он, почесывая острый подбородок.

— Угумс. — в полнейшем замешательстве согласился Гарри.

— Пойдёмте, Вы должны будете подтвердить право крови. — прожамкал гоблин, закладывая руки за спину.

Что ещё за право крови?

Они прошли в одну из этих незаметных дверей, проход в которой освещали только старомодные настенные факелы. Потом в ещё одну... И ещё.. И ещё...

Дадли неловко семенил за ними, всем своим видом показывая злость и негодование. Был там ещё и страх, до минимума приглушенное любопытство и гордость. Последнему там не с чего было взяться, так что Поттер решил, что Дурсль гордится своей принадлежностью к волшебникам. Эка невидаль — парень, всю жизнь ненавидящий магию и кузена, умеющего колдовать, гордится тем, что тоже умеет. Видимо, своими двумя извилинами он не смог догадаться, что подобному его родители не будут рады. Возможно, даже, станут чуть меньше любить...

Гарри качнул головой и фыркнул. Вот ещё. Им всё равно, каков их сын — так или иначе, для них он просто ангелочек, не виноватый в том, что злодейка-судьба подарила ему магию.

— Пришли, мистер Поттер. — говорил гоблин запыхавшись. Видать, галстук всё таки мешал.

Они были перед дверью — действительно большой дверью из чёрного камня, с выгравироваными узорами в виде...

— Вороны олицетворяют ум рода Поттеров, а змеи — хитрость. — задумчиво проскрежетал Крюкохват, елозя сморщенной рукой с иссохшими пальцами по двери. Он говорил так, будто уже знал куда мальчик смотрит. Это немного пугало.

Изображённый на дверном рисунке ворон горделиво поднял голову, краем глаза смотря на Гарри. Змея обвивалась вокруг тела птицы, словно пытаясь задушить его. Внизу была чётко выбита надпись, одна половина которой была на одной дверце, а другая — на другой.

Frangor non flector .

Такая же надпись, как на кольце мамы во сне. Странно, он почти забыл. Сейчас подробности сна стирались и Гарри уже даже не мог вспомнить точно её лица. Он устало вытер рукой лоб. Было довольно жарко от огня. Наверное, он был магическим, так как зажигался от одного лишь открытия двери или, попросту, движения.

— Несмотря на то, что большинство Поттеров учились на Гриффиндоре, их герб подходит, скорее, под Когтевран или Слизерин. — старик будто говорил сам с собой.

«Гриффиндор — это факультет в школе Хогвартс, скорее всего. — вспомнил Гарри, поглядев на Нагайну. — Когтевран и Слизерин, наверное, тоже. Точно не помню, но был ещё четвёртый. Нужно будет купить книгу про Хогвартс... Надеюсь, такую можно найти в одной из книжных лавок. И вообще, а с чего это он так уверен, что я знаю что за хлеб этот Гриффиндор и с чем его едят?»

Ответ нашёлся сам собой — какой то старик со сложным именем сплавил его к родственникам-магглам в трёхлетнем возрасте, после чего как то умудрился забыть о нём сам, и заставить весь магический мир забыть своего "героя". Местоположение этот безликий гад им тоже не сказал. Соответственно, все волшебники просто могли думать, будто Гарри находится где-то в далёком безопасном месте. Только для его безопасности от... От кого, собственно? Когда Нагайна всё таки решила рассказать ему эту историю, сообщила она лишь азы, и то — весьма расплывчато. "Узнай сам!" Он узнает, нет проблем.

— Извольте пройти внутрь, мистер Поттер. — тёмные глаза гоблина впились в лицо мальчика, пухлые губы землистого цвета исказилось в вымученной улыбке и он обратился к Дадли. — А вы, мистер, постойте тут.

Кузен надулся, нахмурился и скрестил толстые ручонки на груди. Нагайна тоже сползла на пол и осталась у дверцы с задней частью ворона, хотя Крюкохват не обращался к ней. Незаметить её было невозможно, так что оставались только два вывода — либо её присутствие или отсутствие было не так важно, либо гоблин попросту считал ниже своего достоинства обращаться к животному.

Гарри застыл на пороге, вглядываясь в темноту. Ничего не было видно. Но, дело было в том, что туда хотелось пойти. Пойти в темноту, чтобы... Чтобы что? Было непонятно. Призрачный зов, чем то напоминающий жажду, струился из этого темного пространства, обволакивая наследника рода Поттер своими живительными волнами. Это было похоже на то, будто Гарри впервые за много-много лет попал домой. Странное чувство. Неправильное.

Поттер решительно переступил порог и пошёл дальше, слушая шаги идущего за ним гоблина. Тут мальчик во что то врезался, больно ударившись локтем. На глазах выступили слёзы и он согнулся чуть ли не пополам, закусывая губу чтобы не застонать.

Неожиданно на стенах зажглись факелы и осветили сравнительно небольшую комнатку с высоким потолком. Она была вся сделана из камня. Пол был выложен из булыжников, стены были выложены из булыжников — казалось, будто они находятся в коробке.

Кстати о стенах: они были покрыты серебряными надписями, которые при рассмотрении оказались именами. И в конце этих имён почти всегда была фамилия — Поттер. Но были и те, у которых она была другой.

«Игнотус Магнус Певерелл» — горделиво красовалось у самого первого имени, вверху. Под ним также были и годы жизни: 1214—1291.

От имени этого Игнотуса отходила одна стрелка, вела она к Лантее Певерелл. От них двоих отходили две стрелки — сын Кадмиус и дочь Уилтея. Ну и так далее... Где то в середине начала фамилия стала исключительно "Поттер".

«Странные имена.» — подумал Поттер, привыкший к простым магловским именам. Всякие Майклы, Джеффы и Фреды были серой обыденностью. Тут же большее разнообразие — Антиох, Кадм, Иолант... Гарри даже знать не хотел каким извергом надо быть, чтобы назвать сына Хасселесом. Бедный ребёнок, наверное всю жизнь дразнили.

То, во что он врезался, было величественным постаментом, стоявшим примерно на уровне груди брюнета. Он весь был испещрён непонятными знаками на... На булыжниках, из которых он был выложен, да. У гоблинов что, такая нехватка материалов?

Крюкохват, тем временем, драгоценных секунд не терял — он взобрался на табуретку, достал из кармана непонятный серебряный кинжал с красным камнем на рукоятке и покрутил его в пальцах.

Зеленоглазый даже не успел задуматься о том, откуда карлик выцарапал стул, как тот деловито пробурчал:

— Я должен пустить Вам кровь, мистер Поттер. Вытяните руку над пьедесталом и приготовьтесь. Постарайтесь успокоиться.

Успокаиваться, Гарри, ожидаемо не постарался. Да и как тут успокоиться, когда неведомый гоблин на табуретке хочет резануть тебе по руке нестерильным ножом? Глупости какие. Поза — экстравагантная, ситуация — странная.

Занервничав, он протянул руку и сдавленно зашипел, когда тупой нож прочертил на внутренней стороне его ладони полоску.

Доверенный Поттеров же выглядел так, будто ничего особенного не произошло и вообще, нож этот оттого тупым и был, что им по тясячу раз в день вот так вот всем руки резали.

Пару капель крови капнули на произведение архитектурного искусства и потекли куда то вглубь, в бороздки между камнями. Знаки на булыжниках засветились белым ровным светом и чуть слышно загудели.

Крюкохват удовлетворенно вздохнул, вытащил из кармана непонятную тряпку и вытер об неё нож. После он спрыгнул со стула и резво направился к двери, поманив брюнета за собой.

Поттер почувствовал себя плохо. Голова кружилась, грозя опрокинуть своего носителя. Ну и что этот гном недоделанный сейчас с ним сделал? Что за обряд экзорцизма?

— Признание прошло успешно, мистер Поттер. — проскрежетал гоблин, когда они наконец вышли из той душной комнаты.

Гарри расстегнул две первые пуговицы на рубашке и часто задышал, опираясь рукой о вороний бок на гербе. Птица с исследовательским интересом разглядывала мальчика, а змея высунула язык изо рта, беззвучно зашипев.

«Ну и что вообще этот герб означает? — невпопад задумался страдалец, с усилием разгребая туманные мысли в голове. — Змея это... Хитрость, так? А ворона, значит, ум... Хитрость сдерживает ум? Но змея тут может быть выставлена и в качестве паразита. Если брать во внимание девиз, то бишь, надпись на двери, то это может значить, будто, даже смирившись со сдерживанием ума, эмоций, своей натуры, прикрывшись чем то несуществующим, ты можешь сломиться, но не согнуться, лелея в себе свой истинный облик. Слишком пафосно.» — к такому выводу пришёл он, оглядывая пленённого змеиными кругами вранового. Вроде отпустило.

— Ты в порядке, Гарри? Выглядишь так, будто тебя морили голодом около месяца.

— Не беспокойся, Нагайна, — Гарри фыркнул и провёл руками по лицу. — Просто это было... Очень изматывающе.

Змея сверкнула янтарными глазами и поползла прочь, поняв что так называемому воспитаннику помощь не нужна. Да и чем бы она смогла помочь? Принесла-б тушку крысы? Тут их точно полно.

Дадли дышал на руки и время от времени тёр их. Странно, Гарри думал, что полные люди более невосприимчивы к холодам.

— Неужели, и года не прошло! — зло пробурчал кузен, будучи явно совсем не в восторге от всех этих походов. Видимо, заклинание спало.

— Нечего, Даддерсон, потерпишь. Не сахарный же. — услужливо ответил зеленоглазый, будучи неспособным придумать более менее обидный подкол. Но для Дурсля хватило и этого: он мгновенно согрелся и пошёл красными пятнами, отчего стало казаться, будто он превращается в долматинца.

Неожиданно, в руки брюнету что то всунули. Это оказался ключ. Он был небольшого размера, золотой, с большим драгоценным камнем красного цвета в головке и ребристыми краями в бородке. Странный. Да и зачем он нужен? Тут, кажется, двери гоблины открывают, без всяких железок. Значит, это просто такой своеобразный аксессуар?

— Это ключ от Вашего сейфа, мистер Поттер. — проскрипел гоблин, резво шагающий рядом. Дыхание его опять стало сбиваться. Очевидно, из за галстука. — Прошлый ключ мы будем считать недействительным.

— Прошлый ключ? — Гарри был озадачен. Неужели этот самый старый ключ сейчас у его неизвестного магического опекуна?

— Именно, мистер Поттер. — Крюкохват посмотрел на него, как на психически неуравновешенного больного и чуть ослабил узел на шее. — Он находится у Вашего опекуна, а именно — у директора школы Хогвартс, Альбуса Дамблдора.

Гарри усмехнулся, кинул ключ в карман и покачнулся, делая новый шаг. Дамблдор, значит. Очень интересно. Хорошо, что не пришлось тянуть из гоблина информацию клещами.

Они снова шли вниз. Проходы то становились уже, то шире и мальчик бы уже точно не сумел выбраться отсюда сам. Следы запутывают, что-ли?

Но вскоре, на одной из развилок, они вышли к широкому коридору с... Железной дорогой. Дадли, стоящий рядом, округлил глаза, но больше ничего не спросил и истерить не стал. Он был явно рад, что больше пешком идти не придётся.

Гоблин удивлял всё больше. Он залихвастски свистнул и впереди что то загрохотало. Из темноты, быстро перебирая колёсами, ехала тележка. Вагонетка, если точнее выразиться. Насквозь ржавая, не внушающая доверия, она остановилась прямо перед ними.

В ней было два металлических сиденья, явно неудобных, и педаль тормоза рядом с дверцей для входа, которая с щелчком открылась, стоило транспорту остановиться.

Их компания направилась к тележке. Первым в неё залез Крюкохват; он тяжко засопел, запрыгивая на порожек, но не упал, с видом хозяина усевшись на левом сиденье. На правое сели мальчики и брюнет тут же оказался прижат к твёрдому бортику жирным боком Дурсля-младшего. Нагайна же, с видом королевы, опять заползла на Гарри, обмотавшись вокруг его торса. Вот непонятно, ей что, так нравится чувствовать себя поясом? А что — дорого, прикольно, из натуральной кожи...

Питомица посмотрела на него уничтожающим взглядом, будто могла читать мысли, и прикрыла глаза. Он только в следующий миг понял, для чего.

Вагонетка пришла в движение. Она буквально ухнула вниз и понеслась куда то вдаль, грохоча словно мешок с костями. В глаза бил встречный воздух подземелий, обдавая кожу холодом, но он упорно не закрывал их. Просто из чувства внутреннего протеста.
Зеленоглазый вцепился в необычное средство передвижения всеми руками и ногами что были в наличии, пытаясь не выпасть. А ему это грозило — кузен орал и размахивах ручищами, задевая при этом и рядом сидящего Гарри. Гоблин сидел с невозмутимым лицом китайца, сотню лет живущего в горном храме при Шаолине. Видать, и не такое наблюдал.

Поначалу они просто мчались по лабиринту извилистых коридоров под сиренады Дурсля-младшего. Гарри уже даже и не пытался запомнить дорогу — из за быстрой езды весь окружающий мир походил на кашу с оранжевыми огоньками по бокам.

Крюкохват тележкой не управлял — она ехала сама, то и дело на миг отрываясь от рельс, чтобы через секунду вновь приземлиться на них с грохотом. В такие моменты Дадли громко вскрикивал и молотил руками по бортикам. Для Поттера оставалось загадкой века, как тот ещё не выпал где нибудь на повороте.

Теперь они ехали по открытому пространству. Скорее всего, под озером; сверху и снизу тут росли сталактиты и сталагмиты, переливающиеся в свете факелов.

Но и это великолепие скоро закончилось — дальше то и дело в стенах виднелись дверцы, возле одной из которых даже стояла ещё одна вагонетка. Для их супер-универсального транспорта и это не стало помехой для достижения к цели — она просто перепрыгнула стоящую на пути и погнала дальше, грохоча пуще прежнего.

Вскоре она громко затормозила, посыпались искры, Дадли закричал, Гарри получил по уху и искры в посыпались уже из его глаз.

Гоблин резво выпрыгнул из тележки и твёрдым шагом направился огромной железной двери в стене, прикоснувшись к ней рукой с длинными ногтями, чуть заостреными на концах.

Дверь со скрипом открылась и из неё повалили клубы зелёного дыма, быстро ушедшие к потолку.

— Ваш сейф, мистер Поттер. — важно сообщил гоблин.

Когда дым рассеялся, внутри Гарри увидел... Горы денег. Нет, ГОРЫ. Бесчисленное множество больших золотых монет с крылатыми монстрами на них, серебряные — чуть поменьше, с клыкастым существом и совсем маленькая, медная — с козлом. И всё его.

Подумать только, всё его! Дурсли наверняка забрали бы всё себе, узнай они о том, что у их воспитанника глубоко под Лондоном спрятано целое состояние. Дядя Вернон и тётя Петуния же всегда жаловались, что им надоело тратить деньги на его книжки, а Гарри, сам того не подозревая, всё это время мог купить себе хоть тысячу книжек! И свою собственную одежду, и еду, и сладости, и много чего ещё!

Поттер восхищённо выдохнул и сделал пару нетвердых шагов по направлению к сейфу. Где то сзади завозился кузен, выбираясь из адовой машины.

— Насколько я могу судить, о предназначении этих монет Вы не знаете. — высокомерно начал Крюкохват. — Золотые — галлеоны, серебряные — сикли, а медные это кнаты. Один галлеон равен семнадцати сиклям, один сикль равен двадцати девяти канатам. Ничего сложного, мистер Поттер, постарайтесь запомнить.

Гарри смущённо кивнул, не смотря на собеседника. Ему совсем не хотелось выглядеть невежественно, но это всё... Было волшебно. Других слов не находилось. Совсем.

Кое как, себя не помня от счастья, мальчик собрал в выданный Крюкохватом за двадцать золотых монет бездонный кошель множество галлеонов, сиклей и кнатов. Сколько, уже даже и сам не стал считать. Просто грёб, грёб и грёб, пока Нагайна, всё ещё свисавшая с него, не прекратила сие действо словами: "Достаточно, Гарри."

Обратная дорога почти не запомнилась.  Завистливо сопел рядом Дадли, тележка душераздирающе громыхала, а он сидел в ней счастливый-счастливый, улыбаясь во все тридцать два.

Гарри не знал, куда и бежать, раз у него в кошельке полно денег. Ему совсем не требовалось знать, каков обменный курс галлеона к фунту, он и так понимал: у него никогда в жизни не бывало столько денег. Может, он столько даже и не видел. Даже кузену Дадли столько и не снилось никогда.

Кажется, теперь у Поттера будет всё. Причём только то, что ему нравится самому; всё, чего он только захочет. Интересные дорогие книги, удобная обувь, модная одежда... Да вообще всё.

Кто сказал, что деньги — это не счастье? Это не было правдой. Возможно, именно сами монетки счастья и не приносили, но они были ключом к этому самому счастью. Большего и не надо.