Выбор

Фигура склонилась над двумя колыбелями с младенцами. Девочкой и мальчиком. — Жизнь непредсказуема. Забрав одно, она дает другое взамен. Ты был венцом моего творения, Кадмус Певерелл. Тебе на судьбе было написано стать Великим. Воистину Великим. Взойти на Трон и править этим миром. Но ты выбрал семью, Род. А затем увидел, как тебя предали. Предал тот, с кем ты одной крови. Ты позволил поставить себя на колени... Согнуть. Сломать. А затем была злость, она ослепила тебя. Ты возненавидел этот мир и его жителей... А потом пришло осознание содеянного, — фигура обращалась к младенцу, который внимательно на нее смотрел, словно силясь запомнить каждое слово. Глаза ребенка были слишком взрослыми и смотрели цепко. — Я наблюдала за тобой всё это время. Чувствовала всё то, что чувствуешь ты. Видела, как злость сжигает твою душу. Но сейчас ты полностью спокоен. Нет боли, нет вины и нет ненависти. Пустота. Я преподала тебе урок. Он был жесток, но необходим. И сейчас ты готов к новой жизни. И я сделала тебе дар. Дала человека, который всегда будет рядом и никогда не предаст. Ведь вы так похожи с Гарри Поттером. Две стороны одной медали. Ты станешь его якорем в этом мире, а он твоим маяком. Живи, Кадмус... Тебя ждет иная судьба. Пальцы коснулись лба младенца, прочерчивая руну. — А чтобы игра была еще интереснее, — из крохотной ранки полились капельки крови, — я запечатаю твою память. Мы же не хотим, чтобы ты наделал глупостей? — смешок. — Блоки спадут, когда тебе исполнится одиннадцать лет. Проживи эту жизнь достойно. Стань тем, кем должен быть. И не заставляй меня пожалеть о своем решении. В противном случае, даже Преисподняя покажется тебе Раем по сравнению с тем, что я сотворю с твоей душонкой. Вспыхнуло синее пламя, а когда оно исчезло, Вечной уже не было, остались лишь отголоски её магии. Они плотным куполом окутывали ребенка, словно заботливая мать пыталась защитить свое дитя.

***

Тьма схлынула, унося с собой чувство эйфории. В воздухе пахло пеплом и чем-то горьковатым, заставляя Гарольда сделать судорожный вдох и закашляться. Мурашки страха отступили, и руки перестали дрожать. Ноги перестали напоминать свинцовые глыбы, и вернулась возможность двигаться. На ватных ногах Певерелл добрался до кресла, чтобы в следующую секунду провалиться в его глубины. Он чувствовал себя, словно выжатый лимон. В голове крутились сотни мыслей, никак не желающие складываться воедино. Но одно Гарольд понимал точно — он разговаривал со Смертью и остался при этом жив. Даже в смелых мечтах парень не мог себе этого представить, не то что наяву. Как говорится — бойтесь своих желаний, они могут сбыться. После их разговора Певерелла не покидало смутное чувство незавершенности. Словно Смерть о чем-то умолчала. Нет, не солгала, а просто не сказала. И это «что-то» сулит огромные перемены. Надвигается буря, которая по своим масштабам превзойдет все былые. Дверь в кабинет с треском открылась, и на пороге предстала взволнованная Беллатриса. Она без лишних дифирамбов зашла внутрь и остановилась напротив мужа, внимательно того рассматривая.— Что-то произошло? — спросил Гарольд, стараясь казаться невозмутимым.— Это я у тебя хотела спросить. Охранные чары вибрировали от изобилия Тьмы. Даже стены замка подрагивали. Все всполошились и пытались тебя отыскать, но не могли зайти в кабинет. Даже Бомбардо не сработало.— На двери охранные чары, — соврал Певерелл. — И я хотел побыть наедине, поэтому велел меня не тревожить. Беллатриса смотрела на мужа с подозрением.— Если собирался проводить какой-то ритуал, мог сразу предупредить. Зачем всех так волновать?— Извини, — отозвался лорд. — Я не думал, что защита сработает таким образом, — очередная ложь.— Ты никогда не думаешь, — проворчала Белла, успокаиваясь. — Я уже думала, что на нас напал Дамблдор со своими дружками.— Зачем ему это делать? — не понял Гарольд.— Не знаю... Не зря его считают безумцем. Певерелл рассмеялся. Беллатриса умела разрядить обстановку и настроить на дружеский лад.— Очень остроумно. Тогда уже Волан-де-Морт и его Пожиратели.— Он мертв, — уверено заявила Белла. — А Пожиратели попрятались по норам, боясь быть отправленными в Азкабан. Лишь безумцы пытаются еще чего-то добиться. Кстати, насчет безумств, — кровожадная ухмылочка. — Люциус был рад твоему подарочку? Жена-вейла — это нечто. Даже я бы до такой мести не додумалась. А ты опасный противник, Гарольд Певерелл, — лукавый взгляд. — Боюсь даже представить, какая меня ждала бы участь в случае отказа сотрудничать.— Женитьба на оборотне.— Тьфу, какой ужас, — притворно ужаснулась девушка. — Мое хрупкое сердце не выдержало бы подобных мучений.— На это и расчет, — засмеялся Певерелл, притягивая супругу к себе на колени и вдыхая знакомый аромат хвои.— Эй, — притворно возмутилась девушка, — кто позволял вам распускать руки, лорд Певерелл, — но попыток встать не делала. Глаза искрились весельем. — Вы должны понести наказание.— Наказание? Я весь в ожидании, — предвкушающая ухмылка. Ответ Певерелл так и не услышал. Склонившись, он впился губами в губы супруги, сметая на своем пути все преграды.

***

— Милорд, — перед троном стояла коленопреклоненная фигура. Тело скрывала чёрная мантия, а лицо — костяная маска. — Я знал, что вы не могли умереть. Мальчишка глуп и самонадеян. Он пустышка, а вы великий Темный лорд.— Ты прав, друг мой.— Мы отомстим ему. Заставим захлебнуться кровью, моля о пощаде. Уничтожим всех, кто ему предан.— Непременно... Но не сейчас, — прозвучал задумчивый голос. — Я буду действовать осторожно. Выжду время, а затем нанесу удар. В самый неожиданный момент. А сейчас мы должны собрать сторонников. Что слышно от оборотней?— Они заняли выжидающую позицию. Трусливые шавки.— Ничего, они поплатятся. Как поплатятся и те, кто посмел предать меня. Я уничтожу их и их семьи. Позже... Сейчас пусть верят в собственную значимость. Клянутся в верности Министерству и унижаются перед Певереллом.

***

Альбус Дамблдор задумчиво смотрел в окно. Старого волшебника терзали смутные сомнения.— Альбус, что тебя тревожит? — прозвучал совсем рядом голос Минервы.— Будущее. Оно туманно.— Ты говоришь, как кентавры, — губы МакГонагалл тронула улыбка. — Неужели научился читать по звездам? Флоренц на тебя плохо влияет.— Звезды предвещают смутные времена. Враг притаился у этих стен.— Не говоришь ли ты о Гарольде Певерелле? Считаешь, что этот мальчишка способен стать новым Темным лордом? — в голосе звучало сомнение. — Хотя с его предками... Они творили чудовищные вещи. Великие, но ужасные.— В юном Певерелле хоть и есть Тьма, но она не выжигает всё на своем пути. А еще я вижу в нем Свет. При прошлой нашей встрече я почувствовал это.— Тогда с чего такие волнения?— Не знаю, — честно признался Альбус. — Мне неспокойно. Волнуюсь за Гарольда Певерелла. Его будущее туманно, — пауза. — Должен встретиться я с ним. Поговорить. Минерва лишь покачала головою, не решаясь высказывать свои протесты.— Альбус ты не забыл, что сегодня у тебя встреча с Сивиллой Трелони? Она хочет занять должность преподавателя прорицаний. Честное слово, глупая затея. Лучше уделить больше времени заклинаниям или зельеварению, но не этим глупостям.— Может, ты и права, — не стал отрицать директор. — Но она родственница Кассандры Трелони. А та в свое время была великой прорицательницей. Из уважения к ней я согласился встретиться с Сивиллой.— Поступай как знаешь. Встреча была назначена в Кабаньей голове. Альбус сделал это с той целью, чтобы не давать Сивилле ложных надежд. Он собирался отказать ей в должности, а потом навестить и поговорить с Грюмом. Тот как раз в этот вечер должен был быть в этом баре. Старый друг любил пропустить рюмочку-две медовухи в пятничный вечер. Почему не совместить два в одном. И не нужно куда-то ходить. Трелони ждала его. Альбус вежливо кивал на ее слова, несильно вникая в суть. Та рассказывала о своей прабабке и странствованиям по миру. И вот когда старый волшебник уже собирался отказаться от ее кандидатуры, мотивируя это тем, что собирается вовсе отменить прорицания, как произошло то, чего Дамблдор не ожидал. Голос Сивиллы изменился, и она заговорила:Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... Рождённый Тьмой, но не отринувший Свет. Тот, в жилах которого течет кровь древнейшего из родов. Рожден он на исходе седьмого месяца... И Тёмный Лорд отметит его, как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца... Глаза Сивиллы остекленели, и она повалилась на стол. Альбус был удивлен услышанным. В голове так и крутилось: «Неужели это настоящее пророчество? Если так, то что оно означает, и о ком идет речь?». Но не успел он додумать мысль, как раздался грохот и ворчание Аластора.

***

Грюм, как обычно, в пятничный вечер любил посидеть в Кабаньей голове и пропустить парочку рюмочек отменной медовухи, которую продавал Аберфорт, и поболтать о том-сем. Проходя мимо кладовой, старый аврор заметил темную макушку. Ловко нагнувшись, он схватил ничего не ожидавшего мальчишку за ухо.— Подслушивать нехорошо, — прозвучал строгий голос.— Эй, — возмутился парень, — отпустите меня. Мальчик брыкался, пытаясь вырваться, но Грюм держал цепко свою жертву. На вид паршивцу было не больше шестнадцати лет. Невысокий. Темноволосый. Типичный сынок каких-то аристократов, считающий, что ему всё позволено.— Аластор, что здесь происходит? — прозвучал рядом голос Дамблдора, а спустя пару секунд показался и сам седовласый волшебник. Синие глаза за стеклами очков сверкали нехорошим блеском.— Я поймал этого паршивца, когда он подслушивал.— Я не подслушивал, — возмутился парень.— Мистер Эйвери, что вы здесь делаете? Вы должны быть в школе, — пожурил ученика директор.— Я случайно сюда попал, — соврал парень, пытаясь спрятать за спиной бутылку с медовухой.— Да ты посмотри, он не с пустыми руками, — Грюм заметил выпивку. — А не рано тебе пить, мальчишка? Аберфорт, как ты можешь продавать это малолетним недоросткам. Еще раз увижу и лишу тебя лицензии, — пригрозил Грюм.— Да ну тебя, Грюм. От одной бутылочки ему ничего не будет. Да и вспомни себя в таком возрасте, — смешок. — И не такое пойло пил.— Поговори мне еще, — не сдавался Аластор. — А ты еще здесь! А ну быстро иди отсюда, пока я не передумал и не отправил тебя к аврорам. А это оставь, — Грюм ловко выхватил бутылку. — Рановато тебе пить. Эйвери словно ветром сдуло.— Альбус, ты слишком попустительствуешь своим ученикам. Их пороть надо, а не назначать глупые отработки. Вот в мои времена...

***

Флоренц разместился в тени дерева и с хмурым лицом рассматривал ночное небо. Рядом стоял еще один кентавр — широкоскулый, с длинными чёрными волосами. Взгляд темноволосого также был устремлен к звездам.— Марс ныне слишком яркий, — прозвучал тихий голос.— Ярок, — согласился тот, что моложе. — Он предвещает беды. Грядет война.— Мы должны быть к ней готовы.

***

Альбус пребывал в задумчивости. Перед ним на столе стоял Омут памяти, в котором плавали серые прожилки воспоминаний. Директор в десятый раз просмотрел свою встречу с Трелони, силясь понять, что он упустил. Сомнений не было: слова Сивиллы — это пророчество. Теперь главное понять, к кому оно относится. У Альбуса были некоторые догадки. Речь шла о древнейшем роде. На ум сразу же приходили Певереллы. Гоблины подтвердили его догадки. И стоило Дамблдору узнать, что у Гарольда с Беллатрисой родились дети, как всё встало на свои места. В пророчестве говорилось о их малыше. И даты совпадали. В первые секунды Альбус хотел было отправиться к Певереллу, и всё ему рассказать, но быстро передумал. Пророчество слышал лишь он и сама Трелони, но после допроса оказалось, что Сивилла ничего не помнит. Мальчишка Эйвери не в счет. Сомнительно, что он успел многое услышать и понять, о чем шла речь. А значит, есть вероятность, что пророчество не больше, чем набор слов. Ему не суждено сбыться, пока в него не верят.— Да и Том мертв, — пытался себя убедить Альбус. — Гарольд Певерелл его убил. У этого события были свидетели, которые подтвердили смерть Темного лорда, — размышлял директор. Да и сам он видел воспоминания той дуэли, если её можно так назвать. Да, некоторые моменты показались Дамблдору странными и вызвали шквал вопросов, но это не давало усомниться в смерти своего бывшего ученика.— Альбус, ты уверен, что мальчишка мертв? — прозвучал скрипучий голос одного из портретов.— Не уверен, — признал директор, — сэр Годрик. Том слишком боялся смерти, чтобы не придумать пути для отступления.— Еще никому не под силу обмануть Смерть, — заявил уверенно Гриффиндор, и тут же поправился. — Никому, кроме Певереллов. Но у этого рода всегда были особые отношения с Бессмертной. Она покровительствовала им. Поговаривали, что даже стояла у истоков этого рода. Была супругой первого Певерелла. Альбус лишь покачал головой.— Не стоит недооценивать Тома. Он всегда был умен.— Может, это было тогда, сейчас же он превратился в безумца, одержимого жаждой власти. Тебе напомнить, что он творил? — злостный взгляд. — Ужасные вещи. Певерелл сделал всем огромную услугу, уничтожив этого тирана. И знаешь, я бы поставил на то, что мальчишка решил занять его место.— Нет. В Гарольде есть Свет.— Но больше Тьмы. Не забывай, что он Певерелл.— Я не забываю.— И что ты намерен делать?— Наблюдать. Спешить не стоит. Пожалуй, мне пора навестить старого друга. Чарльз в последнее время выглядел нездоровым. Разговор за чашечкой чая пойдет ему на пользу. Притом, до меня доходили слухи, что старый друг поддерживает отношения с Певереллом.— Они дальние родственники. Поттеры ведут свое начало от Певереллов. Если память меня не подводит, то от младшего из троих легендарных братьев.— Это еще один повод с ним встретиться.

***

Певерелл задумчивым взглядом рассматривал собеседника.— Значит, решение принято, — тихий голос. — Вы же должны понимать, что после содеянного иной дороги не будет. Ничего нельзя будет изменить.— Я понимаю и принимаю, — уверено кивнул собеседник.— Тогда не будем тянуть. Сейчас дорога каждая секунда.— Милорд, — неуверенно проговорил маг. Взгляд его был полон решимости и какой-то печали, — я молю вас о милости. Позаботьтесь о моем сыне. Не дайте ему повторить мои ошибки.— Вам не стоило даже просить об этом. Он станет членом моей семьи, а я, как глава, обязан заботиться о каждом из ее членов. Но я рассчитываю, что вы расскажите Джеймсу всю правду. Мне бы не хотелось столкнуться с его упертостью и слишком деятельным темпераментом, — а про себя добавил: «Одной Беллатрисы хватает». — Он может посчитать меня виновным и захочет отомстить. И вам, как никому другому, известно, к чему приводит месть.— Хорошо, — голос хриплый. — Я поговорю с сыном. Сегодня он вернется из Хогвартса. К счастью, Альбус поверил в байку о моей болезни и отпустил его на несколько дней.— Предусмотрительно, — одобрил Певерелл. — Если на этом всё, то я должен откланяться. К завтрашнему ритуалу я должен подготовиться. Не стану спрашивать, уверены ли вы в своем выборе, поскольку вижу ответ в ваших глазах. Поэтому скажу лишь, — короткая пауза, — да поможет нам Магия. Когда за Гарольдом закрылась дверь, плечи Чарльза опустились, а голова поникла. Он даже не услышал, как в кабинет вошла супруга, а очнулся лишь от прикосновения холодной ладошки к своей щеке.— Мы придумаем что-то иное, — голос женщины дрожал. — Найдем другой способ.— Ты же знаешь, что его не существует, — горечь. — Это самый верный выбор.— Нет... Я не смогу без тебя.— Ты должна, — Чарльз прижал ладошку к своим губам и начал целовать, словно самое дорогое на этом свете. — Ты должна ради Джеймса.— Но...— Гарольд добр, он предоставил нам шанс. Но ты не хуже меня понимаешь, что Магия не простит мне предательства. Она жестоко накажет меня, а заодно и тебя с сыном. Я не могу рисковать вами. Притом, я не могу навешать на чужой род свои долги и не стал бы этого никогда делать. За свои ошибки я сам должен расплачиваться.— Я не смогу.— Сможешь, — голос полон уверенности. — Вальбурга смогла, и ты сможешь. Ты Блэк!— Уже давно нет.— Напротив, ты была Блэк и остаешься ею.— Считаешь, Магия примет решение прервать род Поттеров? — тихий голос. — Он вольётся в более древний род? Певереллы?— Это был бы закономерный исход, — признался Чарльз. — Но если даже этого не произойдет, я хочу, чтобы ты собрала вещи и переехала на Гриммо. Пообещай мне это.— Обещаю, — голос хриплый.— Я очень тебя люблю, — по щеке мужчины скатилась скупая слеза. — И жалею о том, что не говорил тебе этого так часто, как ты того заслуживала.— Я тебя тоже люблю. Очень.

***

Ныне здравствующий лорд Поттер был взволнован. Через несколько часов решится его судьба и судьба всего рода Поттеров. Ритуальный зал был подготовлен, а все участники прошли предварительную очистку. Он с замиранием сердца наблюдал, как входная дверь открывается, и на пороге предстает Джеймс. Карие глаза взволновано смотрят на него. Чарльз на секунду прикрывает глаза, стараясь избавиться от той бури эмоций, что бушует внутри. Он должен быть спокоен и решителен.— Проходи. Садись. Я хочу обсудить с тобою кое-что, — кивок на кресло, напротив. Джеймс сел, не переставая сверлить родителя взглядом.— Ты уже взрослый мальчик, поэтому я буду говорить с тобой, как со взрослым. Так вышло, что я совершил в своей жизни много ошибок. Одни — детский максимализм, а вторые — несбыточные мечты.— Я не понимаю, — пролепетал парень.— И не нужно. Придет время, ты все поймешь. Я хочу, чтобы ты позаботился о своей маме. Ей сейчас нужна твоя помощь и поддержка. И... — небольшая заминка. Мужчина снял с пальца свое родовое кольцо и протянул опешившему мальчишке. — Позаботься об этом.— А-а-а...— А сейчас иди. Я хочу побыть наедине, — мужчина потрепал сына по волосам. — Мой львенок. Помни, что я тебя очень люблю. Всё, что я бы не делал, это ради тебя и твоей мамы. И слушайся Гарольда Певерелла. Он мой друг и хороший человек.— Хорошо, — пробормотал гриффиндорец. Дверь закрылась.— Прости меня, Джеймс, но я не смог сказать тебе всей правды лично. У меня не хватило смелости. Прости меня, сынок. Мама отдаст тебе письмо, в котором я всё написал. Надеюсь, ты поймешь меня и простишь.

***

Двое участников ритуала спустились в недра Поттер-мэнора к Родовому камню. На обоих были одеты простые мантии-тоги и больше ничего. Посторонние вещи могли помешать ритуалу и предопределить его исход. Чарльз протянул Гарольду письмо. Тот под вопросительным взглядом принял его.— Это заявление о переводе Джеймса из Хогвартса в Дурмстранг. Я договорился обо всем. Альбус не сможет ничего сделать. Гарольд лишь кивнул.— Я и сам планировал перевести Сириуса с Регулусом в Дурмстранг со следующего года. Так что твоему сыну не придется скучать.Чарльз кивнул.— Тогда начнем. Клеймо смывается лишь кровью. Моя жертва не будет напрасной. То, что происходило в течение следующего часа слилось в водоворот Света и Тьмы. На стенах пылали высеченные руны. Магия то вздымалась вверх, то устремлялась вновь к камню в центре зала. Сила и кровь по крупицам вытекали наружу, унося жизнь Чарльза Поттера. Магия в последний раз издала шипение, а затем плотным молотом обрушилась на Родовой камень. Тот замерцал красным цветом, а в зале разнесся львиный вой. Монолит треснул на части, усыпая пол своими обломками. Стены задрожали, и имение затряслось, словно при землетрясении. Последняя капля жизни покидала тело мужчины.— Я свободен...Род Поттеров перестал существовать.*** Джеймс вздрогнул, вскакивая на ноги. В груди что-то защемило и стало так больно, словно кто-то взял и вырвал частицу. Мальчик на подкашивающихся ногах добежал до комнаты родителей, но там никого не было. Он со всей силы бежал, не замечая дороги, и наконец-то оказался в холле. И застыл на месте. На полу на коленях сидела мама и прижимала к себе бездыханное тело отца. А рядом стоял Гарольд Певерелл.— Почему ребенок здесь, — в изумрудных глазах была злость. — Кричер! Домовик с хлопком появился на зов хозяина.— Забери ребенка отсюда, — приказал Гарольд. — Пусть Вальбурга с ним побудет.— Нет... Нет, — запротестовал Джеймс. — Папа! Что с моим папой?! Мама? — голос превратился в крик. Но больше он ничего не смог сделать. Ловкие пальчики схватили его за руку, и они исчезли в вихре магии.

***

— Чарльз был смелым человеком, — в один из вечеров заявила Вальбурга. — Не каждый решится на подобное. Он поступил так, как и должен был. Отдал свою жизнь, ради спасения рода и своего сына. За свои ошибки всегда нужно платить.— Порою плата слишком высока, — обронил Гарольд.— Такова жизнь. Кстати, в последнее время участились нападения оборотней. Меня это настораживает.— И меня.— Министерство заявляет, что контролирует всё и беспокоиться не стоит.— Будем надеяться на это. Не хочется оказаться на пороге очередной войны.— Реддл мертв, — убежденно проговорила Вальбурга. — Ты лично его отправил за Грань.— Мертв, — в голосе прозвучало сомнение.— Ты сомневаешься? Думаешь, этот безумец настолько силен, чтобы обхитрить Смерть?— Чтобы обхитрить нет, а вот... Я не знаю. У меня странное предчувствие.— Это из-за смерти Чарльза. Нам всем неспокойно. Но пройдет время, и всё наладится.— Ты права, — согласился Гарольд. — Поттер был неплохим человеком и жаль, что пришлось так поступить. Мне больно видеть страдания Дореи, да и Джеймс взволнован. Кстати, как ему Дурмстранг? Я слышал, он прислал матери письмо. Освоился уже?— Нет еще. Не привык к суровой дисциплине, — смешок. — Жаловался, что его выпороли за нарушение правил. Это тебе не мыть котлы.— Привыкнет.— Конечно. К тому же в следующем году Сириус составит ему компанию. Старый маглолюбец не согласился на перевод моего сына посреди учебного года.— Ничего. Осталось немного.

***

Юная вейла поглаживала пока еще плоский живот. Синие глаза сверкали в полумраке драгоценными сапфирами.— Моя принцесса. Ты моя надежда породниться с Певереллами. Ты станешь прекрасной супругой Маркусу Певереллу. Твоя мамочка об этом позаботится, а бабушка поможет.Взгляд вейлы устремился на часы, висевшие на стене.— Где же твой папочка пропадает? — смешок. — Пора ему выполнять супружеский долг. Ты ведь проголодалась мой ангелочек. У его магии такой приятный вкус... М-м-м... Главное сдерживать свой аппетит. А то выпью беднягу досуха. Такое лакомство пропадет.

***

— Милорд, — темноволосый юноша упал на колени перед троном и поцеловал подол мантии. — У меня есть важная информация. Очень важная.

Примечания:

Надеюсь, меня не закидают тапками)))