Выбор

   Гарольда одолевали смутные сомнения. Наученный горьким опытом, он увеличил охрану, велел тем быть настороже. Защитные чары над замком были задействованы на полную, готовясь отразить любую атаку. Отныне он в ответе за двоих маленьких крох, и пренебрегать их защитой новоиспечённый отец не собирался. Лучше перебздеть, чем недобздеть. Помимо этого, все члены семьи старались лишний раз не покидать имение, а если покидали, то с охраной. Гарольд не стал недооценивать Реддла. Как ни крути, а тот хоть и был безумным, но сильным магом. Да, сейчас он лишён тела и ограничен в возможностях, но это не отменяет того факта, что у него осталось много сторонников. Доведённый до крайности, он может использовать их и нанести удар. Визит к Поттерам пришлось отложить на несколько недель. Сперва тяжелые роды, а затем домашние хлопоты. Певерелл послал им свои извинения и заверил, что появится, как только сможет. Свое обещание он собирался выполнить завтра. А на сегодня у него был запланирован визит к Малфоям. Сегодня был удачный день для заключения помолвок. И поскольку Гарольд продолжал настаивать, Люциусу ничего не оставалось, как скрипеть зубами, но соглашаться. Само мероприятие должно было пройти в тихой обстановке. Никакой шумихи и лишних глаз. Это не должно вызвать подозрений в свете недавней смерти лорда Малфоя. Интервью в «Пророк» будет опубликовано завтра, где будет преподнесена красивая сказка о любви француженки и английского лорда. Сопровождать Гарольда будет Нарцисса. Беллатриса еще не оправилась после родов, поэтому ей будет полезно отлежаться. — Ты прекрасно выглядишь, — сделал комплимент супруге парень. — Мне будут все завидовать. — Льстец, — улыбнулась Нарцисса, поправляя и так идеальную причёску. — Идем. — Конечно, — Гарольд подал супруге руку, и их вместе утянуло в водоворот магии. Появилась парочка как раз перед массивной дверью, с обеих сторон от которой стояли одетые в фирменные наряды с гербами рода домовики. Увидев приближающихся гостей, они низко поклонились. Нарцисса гордо подняла голову, как и положено высочайшей леди, и проследовала внутрь, придерживаемая за локоть супругом. Внутри было немного народу. Человек восемь, трое из которых вейлы. Мать Аполлины и две её сестры. Сам жених с невестой и двое приближенных к семье. В одном из них Гарольд с удивлением узнал Долохова. «Какой же ты глупец, Люциус, — с раздражением подумал Певерелл. — Неужели ты не понимаешь, что играешь с огнем?» — видимо, Малфой не понимал, раз притащил в свой дом Антонина Долохова. Рука Нарциссы на его локте заметно напряглась, выказывая тревогу. Видимо, она тоже заметила Долохова и испытывала волнение. Гарольд ободряюще ей улыбнулся, тихо шепнув, что всё будет хорошо, и не стоит волноваться. Пара остановилась около трех вейл. Гарольд поочередно поцеловал каждой ручку и завел незначительный разговор о ситуации во Франции. Политика и мелкие вопросы, которые не затрагивали глобальные темы. — Рада знакомству, — лучезарно улыбнулась Жезель, приветствуя Нарциссу. — Теперь я понимаю, почему Гарольд скрывает вас. Опасается, что такую красавицу уведут, — лесть — лучшая тактика. — Это так очевидно, — поддержал игру Певерелл. Вейла засмеялась. — Ах да, примите мои поздравления с появлением Наследника. Это радостное событие для каждой семьи. — Спасибо. — Пусть малыш растет здоровым и радует родителей. А что это, я не вижу вашу вторую супругу? — Она еще не оправилась после родов, — честно ответил Гарольд. — Конечно. Я ведь и забыла, как это бывает трудно. Надеюсь, и Аполинна скоро порадует своего мужа рождением малыша. Детский смех в доме — это всегда к счастью. — Непременно, — кивнул Певерелл. Для неосведомленных личностей эти слова казались глупой болтовней, но только не для этих двоих. Сама помолвка прошла буднично. Нареченные обменялись клятвами и кровью, которую пролили на Родовой камень. Затем последовали формальности: кольца и подпись документов. В бальном зале был накрыт фуршет, где гости смогли перекусить и поговорить. Всё это время Нарцисса не отходила от него, словно опасаясь чего-то. А сам Гарольд ловил на себе изучающе-выжидающие взгляды Долохова, размышляя о том, как стоит действовать. Не придя к однозначным решениям, он решил довериться Судьбе. В конце концов, та всегда ему благоволила. — Побудь здесь. Мне нужно подышать воздухом, — скомандовал брюнет. Нарцисса хотела было возмутиться, но стушевалась под предупреждающим взглядом мужа. Если Гарольд что-то задумал, спорить было бесполезно — Я не долго, — и целенаправленно направился к одному из балконов, краем глаза отмечая маневр Долохова. Не прошло и секунды, как штора, отделяющая его от зала, приоткрылась, и на балкон шагнул Антонин. — Не возражаете, лорд Певерелл? — Долохов сделал несколько шагов вперед и достал из кармана пачку сигарет и маггловскую зажигалку. И дураку было ясно, что он шел сюда не курить и не дышать свежим воздухом. — Конечно, — невозмутимо ответил Гарольд. — Будете? — Долохов притянул ему пачку. Певерелл давно отучился быть беспечным и взял за правило никогда и ничего не брать из чужих рук. Мало ли, чего может быть там намешано. От зелья правды до смертельного яда. — У меня свои, — невозмутимо ответил брюнет, прикуривая. Подобную привычку он обрел после похищения Беллатрисы, и всё благодаря Нотту. Тот частенько баловался этими штуками и подсадил сюзерена, мотивируя это тем, что сигареты успокаивают нервы. А в тот момент нервы у Гарольда были на пределе. Певерелл сделал затяжку, после чего выдохнул тягучий дым, наблюдая за тем, как тот рассеивается. Он не спешил начинать разговор. — Я не ожидал, что Люциус выберет себе в жены вейлу, — нарушил тишину Долохов. — Насколько я помню, все его предки были ярыми сторонниками чистой крови. Хотя, может, всё дело в любви, — было видно, что собеседник лукавит. Каждое его слово было пропитано весельем. — Я посчитал, что было бы неплохо разбавить кровь столь древнего рода. И Люциус со мной согласился, — ложь. В эту игру могут играть двое. — Считаете, это правильным решением? — Время покажет. — Покажет, — согласился Долохов. — Я слышал, вы покидали Англию. Решили вернуться на родину вновь? — Пока не решил, — соврал Гарольд. — Ситуация в Англии сейчас неспокойна. Все эти нападения... оборотней, — заминка на последнем слове. Только глупец не услышит здесь подтекста. И Долохов его услышал, прекрасно понимая, что Гарольду известна правда о нападениях Пожирателей, — вызывают во мне сомнения. — Это всех нас тревожит, — очередная ложь. — Но все мы надеемся, что скоро Министерство наведет порядки, и в Англии станет спокойнее. — Думаете, у них хватит сил? — Возможно... Всё зависит от того, кто займет кресло министра. Скоро перевыборы и многие выдвинули свои кандидатуры. — Считаете, что среди них есть достойные кандидаты? — разговор шел на острее ножа. Каждый прощупывал оппонента, пытаясь выведать его слабые стороны. — Какая жалость, что Абраксас Малфой умер. Он был бы идеальным кандидатом. Вы согласны со мной, лорд Певерелл? — Несомненно, — солгал Гарольд. Он не понимал, к чему ведет Долохов. — Остается надеяться, что Инграм Розье оправдает наши ожидания. Он поднимет Магический мир из той ямы, в которую тот свалился. Ведь вы согласны, что сейчас положение чистокровных волшебников не самое прочное? Кстати, — Долохов неожиданно сменил тему, — я слышал о вашей размолвке с Альбусом Дамблдором. — Мы не сошлись во мнениях, — последовал полуправдивый ответ. Про себя Гарольд удивился, откуда Долохов мог узнать об их разговоре с Альбусом. Что старик ему лично рассказал, Певерелл сильно сомневался. Выходило, у Антонина есть в Хогвартсе свои шпионы. Притом, приближенные к директору. Это настораживало. — Да, узнаю Альбуса. Он всегда был взволнован странными понятиями блага. Повисло молчание. Гарольд не спешил нарушать его, украдкой поглядывая на собеседника. Долохов вел себя странно. Певерелл ожидал слегка иного: заманчивых предложений присоединиться к Пожирателям или даже поклонения в связи с тем, что его могли посчитать реинкарнацией Темного лорда. При прошлой встрече были намеки на последнее, сейчас же поведение русского кардинально изменилось. «Неужели Реддл связался со своим слугой? — посетила Гарольда смутная догадка. — Впрочем, чего удивляться, одним своим появлением я изменил историю. Реддл погиб раньше, чем должен был, и не так, как тогда». Штора отодвинулась в сторону, и на балкон ступила Нарцисса. Взгляд её метнулся в сторону Долохова, затем на мужа и назад. На секунду во взгляде мелькнула злость, но быстро сменилась холодным равнодушием. Блондинка подошла к мужу. — Надеюсь, я не помешала? — тихий голос. — Ну что вы, прекрасная леди, — слащаво улыбнулся Долохов. — Для меня счастье видеть вас. Вы, несомненно, украшение этого вечера, — и вновь перевел взгляд на Певерелла. — Надеюсь, мы еще сможем поговорить. Обсудим сложившуюся ситуацию в Министерстве. — Непременно. — Ах, да, я ведь и забыл поздравить вас с рождением наследника, лорд Певерелл, — неожиданно заявил русский. — Дети — это надежда рода. Надежда на его выживание. А теперь простите меня, но я должен вас покинуть, — с этими словами Долохов ушел. Певерелл не был глупцом, он понял, к чему относилась последняя фраза. Это был тонкий намек, предостережение. Кулаки сжались до боли. Ногти впились в кожу, разгоняя перед глазами пелену ярости. Он не мог напасть на Долохова здесь. Вокруг слишком много свидетелей. — Успокойся, — послышался взволнованный голос Нарциссы. — Он ничего не сможет сделать. Ему не попасть в наш дом. — Я знаю, — почти что прорычал Гарольд. — Но у меня прямо чешутся руки придушить этого мерзавца. — Я бы тебе с радостью помогла, но не так и ни здесь. — Долохов на это и рассчитывал, провоцируя меня. Ожидал, что я не сдержусь и нападу, тем самым дискредитировав себя в глазах общества. — Но ты же так не поступишь, — это не было вопросом. — Ты поведёшь себя умнее. Мы — Блэки. А Блэки всегда мстили своим обидчикам.

***

В кабинете Гарольда ждали отчёты из банка, с которыми следовало срочно разобраться. Но перед тем как заняться ими, Певерелл зашел навестить Беллатрису и своих малышей. Узнать, ничего ли им не нужно. Он тихо прошел в детскую, стараясь не шуметь, и так и застыл в дверном проеме, не веря своим ушам и глазам. Белла стояла к нему спиной и не видела стороннего зрителя. Она держала на руках дочь и что-то напевала, пытаясь успокоить раскапризничавшуюся малышку.— Не плачь, моя радость, — голос полон радости. — Папочка скоро придет и поиграет с тобой. Маленькая вымогательница. Тебя и месяца нет, а ты уже всех заставляешь возле себя бегать на цыпочках. Что же будет дальше, — голос полон гордости. — Настоящая Блэк. Никогда не упускаешь своего. Гарольд про себя хмыкнул. Белла никогда не менялась. Тихо подойдя, он обнял супругу за талию, притягивая к себе. В первую секунду она вздрогнула, но быстро успокоилась, почувствовав знакомый парфюм. — Как ты себя чувствуешь? — изумрудные глаза внимательно смотрели на брюнетку, а руки крепко прижимали к себе.— Прекрасно, — честно призналась Белла. Она не стала отстраняться от мужа и показывать свое недовольство. — Как всё прошло?— Нормально, — солгал Гарольд.— В самом деле? — девушка положила дочку в кроватку и внимательно посмотрела на парня. По её взгляду было видно, что она сомневается в правдивости его слов.Певерелл не собирался рассказывать всей правды. Белла еще не оправилась от родов, поэтому лишнее волнение ей ни к чему.— Как малыши?— Атрия весь день капризничает. И самое странное, она это делает, когда тебя нет рядом. Стоит тебе появиться, как она тут же замолкает и превращается в паиньку. Она чувствует тебя. Твою магию и настроение, — хмыкнула Белла. — А Маркус — настоящий Певерелл. Ведет себя тихо и не доставляет мамочке хлопот, правда, мой ангелок? — Беллатриса склонилась над колыбелью ребёнка. — Но если он чего-то хочет, тогда берегись, — смешок. — Весь в тебя.

***

Стоило Гарольду оказаться в кабинете, как он почувствовал, что что-то не так. Палочка за секунду оказалась в руках, а по помещению пронесся вихрь магии. Сканируя каждый камешек, вещицу. Ничего. Пустота. Но это не обмануло Певерелла. Рука всё также крепко сжимала рукоять палочки, а взгляд метался из стороны в сторону и неожиданно остановился на кресле у камина. В ту же секунду поленья вспыхнули огнем, разгоняя полумрак. Гарольд смог рассмотреть фигуру, скрытую длинной мантией с глубоким капюшоном. Накидка скрывала лицо нежданного гостя.— Наконец-то мы встретились лично, юный Поттер, — голос был тихим, но он звучал отовсюду. Из каждого уголка. Он был холоден, словно арктический ветер. — Я давно наблюдала за тобой. Гарольд неосознанно вздрогнул. Он уже отвык слышать «мистер Поттер». Прошло столько времени, что память начала затуманиваться.— Вы ошиблись, — голос дрогнул. — Мое имя Гарольд Певерелл.— Я никогда не ошибаюсь, мальчик, — голос лизнул металлом. — Никогда. Сейчас ты носишь это имя, но когда-то тебя звали Гарри Поттером. Мальчиком-Который-Выжил. Избранным. Героем.— Кто вы?— У меня много имен, — смех. — Но ты можешь называть меня Смертью.— Смерть... — выдохнул Гарольд.— Да. У всего есть начало и конец.— Что вам нужно от меня? Вы... Вы пришли меня забрать? В помещении раздался мелодичный смех. Он заставил мурашки страха бежать по спине брюнета. Ноги налились свинцом, лишая малейшей возможности двигаться.— Нет. Твое время еще не пришло. Но если тебе наскучила смертная жизнь...— Нет, — поспешно возразил Гарольд.— Ты не такой, как все эти маги. Другой, — неожиданно проговорила Смерть. — Поэтому ты всегда привлекал мой взгляд. Я наблюдала за тобой. И дала шанс всё изменить.— Так это вы вернули меня назад во времени?— Я вмешалась в ритуал, изменив его исход. Ты попал в самый подходящий момент: к началу восхождения Тома Реддла.— Но зачем? Зачем вы вмешались?— Ты был мне интересен. А еще в тебе есть кровь Певереллов. Певереллы всегда служили мне верой и правдой. Особенно Игнотус. Ты очень на него похож.— И вы приставили ко мне Науру, — не спрашивал, а утверждал Гарольд.— Она была тебе полезна.— Она меня предала.— Ты позволил ей это, — невозмутимый ответ. — Как в первый раз, так и во второй. Меня всегда поражала твоя наивность. Пережив столько, ты остался все таким же ребенком. Ты позволил управлять тобою, манипулировать.— Вы тоже мной манипулируете? — осторожно спросил Гарольд, не скрывая своей горечи. Смерть рассмеялась.— Вечная жизнь бывает так скучна.— И что вы сейчас хотите?— Всего лишь поговорить. В изумрудных глазах читалось сомнение.— О чем?— О жизни, — прозвучал ответ, — и о выборе. Ты ведь уже сделал выбор, мальчик, — это не было вопросом. Смерть читала душу собеседника, словно открытую книгу, и видела ответы.— Я вас не понимаю, — и Певерелл в самом деле не понимал, о чем идет речь. Слова Бессмертной звучали двояко. — Какой выбор? Вновь смех.— Ты ведь хотел со мной встретиться. Твоя душа кричала об этом. И вот я здесь, стою перед тобой, — одним текучим движением Смерть оказалась перед Гарольдом. Тот вздрогнул, но попыток отступить не делал. Да и не вышло бы у него — магия словно приковала его к полу. Лицо Великой было скрыто черной тканью, напоминающей чем-то шелк и лишь глаза — два луча смертельного проклятия ярко сияли, порабощая волю и лишая даже малейших попыток к сопротивлению. Они смотрели в самую душу.— Задавай же свои вопросы.— И вы ответите на них?— Не попробуешь — не узнаешь, — пауза. — Я чувствую твой страх. Ты боишься. Боишься не оправдать надежды тех, кто в тебя поверил. Это похвально. А больше всего ты боишься за своих детей. Певерелл сглотнул. Смерть видела все его страхи.— Но это напрасно, — прозвучал сокрушительный ответ. — Меня невозможно обмануть. Никому и никогда. Я чувствую ложь и лукавство. «И что это значит?» — про себя размышлял Певерелл.— То, что не все такое, каким на первый взгляд кажется.— Но тесты... Они доказывают...— Глупости. Род Певереллов всегда был особенным. Кровь и магия слишком сильны. Певереллы — мои вечные слуги.— Значит, Наура не смогла захватить тело моей дочери?— Нет. Она посмела меня предать и понесла наказание. Глупышка надеялась перехитрить меня. Певерелл выдохнул с облегчением. Казалось, всё это время он не дышал, а лишь, затаив дыхание, ждал ответа. И сейчас словно камень свалился с плеч. Хотя глубоко внутри оставались крохотные сомнения.— А схожесть? Они обе так похожи.— Это неудивительно. Наура когда-то носила фамилию Певерелл. А сапфировый цвет глаз — ваша родовая особенность. Изумрудные для мальчиков и сапфировые для девочек. Всё из-за того, что каждый цвет означает свой родовой дар, — улыбка.— Дар?— Это ты должен сам узнать, мальчик. Если я всё расскажу, будет неинтересно. Жизнь так скучна, если в ней нет испытаний. Певерелл понял, что Смерть больше ничего не скажет о Науре. Конечно его поразило их родство, хотя он и раньше это прочувствовал. Магия об этом напевала.— И что будет дальше?— Ничего. Живи. Расти детей и восстанавливай род.— Вы говорили, что Певереллы всегда служили вам, — осторожно начал Гарольд, — значит, и я буду служить?— Певереллы были моими аватарами долгое время. Такова и твоя доля. За всё нужно платить. Такова цена величия и процветания. Ведь ты не думаешь, что каждый получает шанс прожить жизнь заново? — насмешка. — Изменить будущее и вернутся из небытия? Никто в этом мире не обладает такой силой, как твой род. Никто не смеет стоять на Грани, не пересекая её. Это мой дар. Моя милость... Гарольд знал, что каждое слово Смерти — правда. Так как и знал, что это лишь начало. Начало его истории.

***

Несколькими месяцами ранее. Мир мертвых. Две фигуры стояли над обрывом. Внизу вздымалась лава, громко шипя. Слышались крики тысяч, сотен тысяч душ, жаждущих выбраться из огненного плена. Бледные пальцы с острыми ногтями, словно лезвие, сжимали подбородок девушки, оставляя на нем кровавые борозды. В глазах мучительницы отражались огни пламени, делая их жуткими.— Ах, моя дорогая Наура, неужели ты надеялась меня обмануть? Меня! Ту, кто тебя создала. Даровала жизнь и шанс вернуться в мир живых? Глупышка. Самоуверенная глупышка, — жуткий смех. — От моего взора невозможно скрыться.— Госпожа...— Ты была моей любимицей. Я попустительствовала тебе. Но ты меня попыталась обмануть. Первый раз я простила твой проступок. Но ты вновь решилась на предательство и поплатишься за это. Тебя ждет наказание... Вечность горения в лаве. Из мучительницы ты превратишься в жертву. Огонь выжжет твою сущность. Впрочем, я буду милосердна и оставлю юной Атрии дар от тебя. А сейчас прощай... Движением руки Смерть сбросила свою жертву в пропасть и с упоением наблюдала, как тело поглощает огонь.— Предавший однажды предаст еще раз. Пожалуй, смертные правы в этом утверждении. Как ты считаешь, Кадмус Певерелл? Стоит ли мне прощать твое предательство или нет? — жуткий взгляд был устремлен на коленопреклонённого мужчину. — Разве я плохо с тобой обращалась? Я благоволила твоему роду. Дала шанс возродиться, восстать из небытия. Не отняла свои дары и одарила новыми.— Нет, миледи, — прозвучал хриплый голос.— Но ты предал меня. Ты и твои братья.— Я хотел, чтобы мой род жил, — в голосе не было раскаянья.— И готов заплатить за свои желания ошмётками своей души? Навечно перестав существовать. Отказавшись от перерождения, — Смерти не нужно было слышать ответ, она и так его знала. — Ты всегда был умным. Слишком умным. Ты долгие годы ходил по грани, не срываясь в пропасть. И ты должен понимать, что я не прощаю предательства.— Я готов к расплате, — уверенность в каждом слове. — Для меня уже всё потеряно.— Самопожертвование, как это тривиально. И так необычно для тебя. Подобного я ожидала от Игнотуса. Милого Игнотуса... Младший брат, который предал тебя ради собственного блага. Он выбрал мальчишку. Кадмус лишь горько улыбнулся.— Предал однажды, предаст вновь. Не так ли, мой верный раб? Игнотус предал тебя тысячу лет назад и сделал это вновь.— Я этого ждал.— Конечно. Ты слишком умен, чтобы поверить в его раскаянье. Ты чувствовал его метания, желание быть всегда первым. Стремление доказать свою значимость и самопожертвование. Судьба повторяется, не так ли... Впрочем хватит слов.— Вы меня уничтожите?— Нет, — последовал ответ. — Ты был мне полезен и таковым остаешься. Ты не отыграл свою роль до конца. К тому же, из всех Певереллов ты был со мной самым честным в своих стремлениях. Это заслуживает награды, — ухмылка. — Ты получишь шанс. Шанс всё исправить. Притом судьба должна вернуться на прежнюю ось. Прошлое должно соединиться с будущим. Допустимы лишь маленькие поправки.— Судьба?— Жизнь за жизнь. Интересно, другая мать отдаст свою жизнь за ребенка, как это сделала Лили Эванс? — смех разнесся в округе. Взмах руки, и тело Кадма окутало голубое сияние. Когда оно исчезло, мужчины не было.— Вечная жизнь так скучна, а эта милая игра разбавит мою скуку.

***

Том Реддл не понимал, что с ним происходит. В одну секунду он чувствовал душераздирающую боль, а в следующую — его окутала Тьма. Она начала уплотняться, пока тисками не сжала свою жертву. До Реддла донесся холодный голос.— Без тебя эта игра будет скучна. Том почувствовал себя живым. Не духом, а именно живым. Почувствовал тяжесть тела, каждая клеточка которого извивалась от боли. Бледные губы расплылись в улыбке.— Я жив! Жив... Кто бы ты ни была, спасибо, — голос был хрипловат и ломок. — Я отомщу своему убийце. Уничтожу всю его семью. А самого заставлю захлебнуться в крови, моля о пощаде.