Выбор

Певерелл сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Сейчас не время поддаваться эмоциями и впадать в истерику. Он не может позволить себе такую роскошь, поскольку слишком многое стоит на кону. А главное, в его руках, словно изломанная кукла, дрожит Беллатриса — он не может бросить её, оставить без поддержки. Сделав ещё несколько дыхательных упражнений, Певерелл попытался припомнить один из последних уроков Ориона. Тот обучал своего незадачливого наследника прислушиваться к пению магии. Уметь направлять её потоками. Без палочки или другого проводника: лишь по собственному желанию. Потребовалось не меньше минуты, пока Гарольд почувствовал малюсенькую искорку глубоко внутри себя, там, где находилось сердце. Секунда за секундой и это тепло начало разгораться, маленькая искорка превратилась в полноценное пламя. Он чувствовал, как это тепло движется по венам, концентрируясь в ладонях. Те едва заметно засияли синим светом. Гарольд позволил собственной магии окутать подрагивающее в его руках тело супруги, даря волну нежности и покоя. Прошло не менее пяти минут, пока веки Беллатрисы не затрепыхались, и она не уснула, погружаясь во тьму. Лишь тогда Гарольд смог вздохнуть с облегчением и потереть затекшую шею. На этот, казалось, малюсенький поступок, была затрачена уйма сил. Певерелл чувствовал усталость. Перед глазами заплясали черные точки, а руки начали подрагивать, превращаясь в льдинки. Ещё минуту назад Гарольд как будто отдал всё своё тепло Беллатрисе. Хотя почему как будто? Так оно и произошло. Прикрыв на несколько секунд глаза, парень посчитал до десяти, дожидаясь, пока мир перед глазами перестанет вращаться. Сейчас не время демонстрировать слабость, наоборот, нужно быть сильным, как никогда. Руки перестали дрожать, и взгляд прояснился. Покрепче прижимая к себе тело супруги, Гарольд наконец-то взглянул на Малфоя. Тот всё так же продолжал сидеть на коленях перед бездыханным телом отца. Взгляд его был пустым, а лицо бледным. Он не плакал и ни бился в истерике, а просто сидел и молчал. И сам Гарольд не знал, что было бы лучше: это молчание или крики с упреками. На долю секунды Певереллу даже стало жаль блондина. Враз потерять отца и свободу. Но эти мысли быстро улетучились, стоило Гарольду вспомнить, кто виноват в похищении Беллатрисы. Люциус Малфой не заслуживает жалости. А то, что с ним сегодня произошло — расплата. Приговор магии, которая покарала своё детище. И лишь ей известно, будет сегодня род Малфоев уничтожен, или получит шанс возродиться. Входная дверь открылась, и на пороге показалась перепуганная не на шутку Вальбурга. Цепким взглядом темных глаз она окинула кабинет, отмечая все детали. На секунду в её взгляде промелькнуло торжество. Вальбурга Блэк никак не жалела о смерти Абраксаса, а наоборот радовалась. Её супруг был отомщен. Кровь за кровь. Когда Вальбурга справилась с эмоциями и хотела спросить насчет Беллатрисы, Гарольд приложил палец к губам, призывая к тишине. Взгляд указал на женщину, а затем метнулся на дверь. Леди Блэк сразу всё поняла и поспешила выйти в коридор. Сам же Гарольд, взяв Беллатрису на руки и кинув взгляд на всё ещё не шевелящегося Малфоя, последовал за ней. Оказавшись в коридоре, Певерелл провел по дверной ручке, укалывая о специальную иглу палец. Дверь окутало синее сияние, которое через секунду угасло. Теперь никто, кроме самого Гарольда, не сможет войти или выйти из кабинета, пусть даже на замок посыпятся разной силы заклинания или упадет магловская бомба. Кровная магия крепко удержит свою жертву. — Что с моей племянницей? — сразу же спросила Вальбурга, стоило ей увидеть лорда. Взгляд её был взволнован. — Спит, — просто ответил парень. Он не был настроен на разговоры, да и сил не было. Парень знатно растратил магии на успокаивание жены, поэтому сейчас на ногах держался лишь благодаря собственному упрямству. — Я... — но Гарольд махнул рукой, вынуждая леди замолчать на полуслове. — Я хочу, чтобы все слуги были уволены. Они не единожды, а дважды не выполнили мой приказ. Мою доброту они восприняли как наивность. Подобную халатность я не намерен прощать. Никому, — голос был холоден. — Хорошо, — кивнула Вальбурга. — Я прослежу. А как быть с Беллатрисой? Может, вызвать колдомедиков, чтобы те осмотрели её и ребенка? — Завтра. Сегодня пусть спит. — Как скажешь. Зайдя в комнату Беллы, Певерелл уложил свою ношу на прохладные простыни и укрыл одеялом, чтобы девушка не замерзла. В камине с негромким шипением потрескивали поленья. — Как же с тобой сложно, — Гарольд заботливо провел ладонью по щеке, отбрасывая лезущие в глаза темные локоны. Белла, словно почувствовала его жест, что-то забормотала и прижалась покрепче к теплому боку мужа, а с её лица ушло хмурое выражение, и появилась улыбка. Певерелл тоже улыбнулся и придвинулся ближе, обнимая хрупкие плечи. Он позволил себе несколько минут насладиться покоем, позабыв обо всех тревогах. А затем решительно поднялся. Его ждет Малфой. Вызвав домовика, он велел наблюдать за Беллатрисой каждую секунду и, если будут какие-то изменения, сразу же сообщать ему. Немного подумав, парень велел принести ему восстанавливающее зелье. При встрече с Люциусом оно не помешает. Разговор предстоит тяжелый. Люциус всё так же сидел у тела отца. Секунду поколебавшись, Гарольд всё же тронул того за плечо, привлекая внимание. Он понимал горе блондина, даже признавал, что тот имеет на это право, но в то же время у самого Певерелла не было целого дня, чтобы наблюдать за страданиями. Может, кто-то назовет это жестоким, Гарольд же именовал это жизнью. Малфой вздрогнул и начал часто моргать, словно какая-то соринка попала в глаз. Это длилось около минуты, затем уже осмысленный взгляд серых глаз метнулся от бездыханного тела отца к Гарольду и назад. Пальцы до боли сжали рукоять волшебной палочки, которая неизвестно каким образом оказалась в руках блондина. Певерелл был уверен, что еще минуту назад той там не было. Гарольд хоть и выглядел расслабленным, но внутри напрягся. В рукаве мантии он тоже сжимал свою палочку, готовясь отразить нападение, если придется. Парень понимал, что в собственном доме, где каждый камень пропитан его магией, Люциус ему не соперник. Сама защита замка сработает, спасая своего хозяина. — Не делай глупостей, — тихий голос полон предостережения. — Ты... — О, не стоит, — отмахнулся брюнет. — Я знаю, что ты сейчас начнешь обвинять меня во всех грехах, а затем захочешь отомстить. Но я должен предупредить тебя. Ты и твой род — мои вассалы. И не мне тебе говорить, как магия карает мага, посмевшего напасть на своего сюзерена. Я же буду иметь все права защищаться. Убив тебя, тем самым уничтожив род Малфоев, мне ничего не будет. Разве что магия сочтет моего сына или дочь обязанными возродить твой род. Изберет магическим наследником. — Ты чудовище! — прохрипел Люциус. — Не большее, чем ты, — парировал брюнет. — Или мне напомнить о том, благодаря кому Беллатриса попала в лапы Лестрейнджа? Так что, прежде чем обвинять меня, посмотри на себя. — Ты убил моего отца! — Согласен, в его смерти есть часть моей вины, как и твоей, — не стал отрицать Певерелл. — Твой отец расплатился за твои действия. И не стоит забывать о нашем соглашении. Он знал, на что шел, и знал, какова плата. — Чудовище... Ты должен гореть в Аду, вместе с Блэками... — Какие красноречивые слова, — изобразил веселье брюнет. — А сейчас хватит глупой болтовни. У тебя есть два выхода: либо признать, что твой отец отдал свою жизнь добровольно, — Гарольд особо выделил последнее слово, — чтобы я отменил кровную месть роду Малфоев. Либо напасть на меня и умереть глупо и бесславно, вместе с родом и памятью о нём. Выбор за тобой. Люциус с силой сжимал в руке волшебную палочку. Взгляд серых глаз пылал злобой, но в глубине их был и страх. Да, Люциус был импульсивен, но не глуп. А ещё он очень дорожил собственной жизнью. Блондин трезво оценил свои шансы на победу и пришел к неутешительным выводам. Он десять раз успел проклясть Певерелла и то, что тот заставил отца принести ему вассальную клятву от имени рода. Именно эта клятва связала Люциусу руки. Даже если он сможет победить этого монстра, то его род получит презренное клеймо предателей крови. А этого допустить Люциус не мог, не смотря ни на что. Выходит, ему придется усмирить свою гордость и затаиться. Малфой умеет ждать. Благодаря своему уму и интригам, он найдет тех, кто точит зуб на Гарольда Певерелла. Немного содействия с его стороны, и те сделают за Люциуса всю грязную работу. Блондин про себя ухмыльнулся. Он не простит, и никогда не забудет Певереллу и Беллатрисе этого оскорбления. Жестоко отомстит, заставив тех молить о пощаде. Люциус уничтожит род Блэков постепенно, по-одному, а затем придет черед главного недруга. К счастью, у Люциуса уже был на примете тот, кто согласится на подобное. — Я рад, что ты принял разумное решение, — кивнул Певерелл. — Решение главы рода, а не импульсивного школьника. Все твои поступки должны идти на благо рода. А теперь о главном, — брюнет задумался. — Полагаю, никто не должен знать о том, что произошло здесь. Правда не нужна ни тебе, ни Блэкам. Пусть все знают, что Абраксас Малфой погиб от драконьей оспы. В это поверят. Многим известно, что в последний месяц тот выглядел болезненным и часто бывал в Мунго. Коллдомедики за вознаграждение подтвердят твои слова. Люциус лишь кивнул. — Организуй похороны как можно скорее. Не нужно с этим тянуть, — очередной приказ-просьба. — У тебя есть месяц на улаживание всех дел. Договоры с партнерами и общение с дальними родственниками. По истечению этого срока я хочу, чтобы ты был готов вступить в брак. — Что? — не поверил собственным ушам Малфой. — Какой брак? Я буду носить траур в течение года, как того требуют традиции. — Нет, — холодно заявил Гарольд. — В связи с тем, что ты последний Малфой, многие тебе простят эту маленькую прихоть. Ты должен заботиться о своем роде, а что, не как появление супруги, а затем ребенка, это покажет? И это не обсуждается, — отрезал Певерелл. Малфой, скрипя зубами, согласно кивнул. У него не было возможности спорить. Сюзерен диктует свою волю вассалу, а не наоборот. И не подкопаешься — сюзерен действует во благо рода. Повисла пауза. — Кто станет моей супругой? — главный вопрос который волновал блондина. С содроганием в среде, он боялся услышать имя какой-то грязнокровки. — Я пока не решил, — лукавый ответ. — На примете у меня есть несколько кандидатур. Малфой понял, что имен не услышит. — Я могу хоть надеяться, что предполагаемые леди — чистокровные. — Твоему роду не помешает разбавить кровь. Близкокровные браки еще никому не пошли на пользу, — последовал ответ. — Но если ты так этим взволнован, то твоя жена будет чистокровной, — про себя Певерелл ухмыльнулся. Он уже выбрал супругу Люциусу. Прелестную леди, которая приберёт к рукам такого строптивца. А что, матриархат, порою, бывает полезным. И всё это на благо рода Малфоев. Портреты блондинчиков еще спасибо ему скажут, когда поймут, какой Гарольд им шанс предоставил. — Я велю Нотту помочь тебе с похоронами. — Я сам справлюсь, — решительный голос. — Как хочешь, — невозмутимый ответ. — Ах, да, будет неплохо, если ты откроешь мне доступ в Малфой-мэнор. Ведь, как не крути, а это теперь моя обязанность — заботиться о благополучии твоего рода.

***

Вальбурга доложила о том, что все служанки были уволены с худшими рекомендациями. За их недосмотр они не заслужили пособия и других привилегий. Теперь сомнительно, что они устроятся на работу в приличный род. Лучшее, на что те могу рассчитывать, семья грязнокровок или предателей крови, а то и вовсе затрапезный бар в Лютном переулке. С завтрашнего дня Нарцисса, как хозяйка дома, начнет подбирать новую прислугу. Вальбурга проследит за всем. Племяннице пора приобщаться к обязанностям жены и хранительницы очага.— Я не против, — согласился брюнет.— Я уже отослала письмо в Гринготтс. Банк хоть и берет дополнительную плату, но выполняет свою работу лучше всего. Они тщательно проверяют всех волшебников и волшебниц, прежде чем рекомендовать тех. Полагаю, уже завтра получу резюме первых кандидатов. Мне стоит остановить выбор на обычных волшебниках или рассматривать и другие магические расы?— Не имеет значения. Можно даже сквибов, главное, чтобы умели и хотели работать. Вальбурга кивнула, соглашаясь. И тут её взгляд стал тяжелым.— Ты ведь не думаешь, что Люциус Малфой всё забудет?— Даже не надеялся, — хмыкнул Лорд. — Наоборот, я ожидаю от него удара в спину.— И несмотря на это, отпустил? — леди Блэк была недовольна.— А у меня не было иного выбора. Это был единственный выход, который подходил мне. Люциус — последний Малфой, а значит, пока у него не появится ребенок, мне придется сохранить ему жизнь. Я ведь не зря настоял на скорой женитьбе, — ухмылка.— Уже есть кандидатуры?— Да, — довольная улыбка.— И?— О, нет, пусть это станет сюрпризом. Вальбурга нахмурилась, но вопросов задавать не стала. В уме она уже перебирала имена всех известных ей девушек, которые могли подойти возрастом. Из размышлений её вырвал голос Гарольда:— За Долоховым следят?— Да, как ты и распорядился.— Это хорошо. Я думаю, что Малфой выйдет с ним на контакт.— Этот русский сам себе на уме. Сомневаюсь, что он захочет сотрудничать с глупым мальчишкой.— Сотрудничать не захочет, а вот использовать Малфоя — запросто. Не зря ведь Долохов был так близок к трону Реддла. Он может притворяться и плести интриги. И недооценивать его нельзя.— И ты позволишь им плести интриги за твоей спиной?— Я даже сделаю больше: сыграю роль Темного лорда. Долохов ведь именно на это рассчитывал, так почему мне не подыграть ему и другим Пожирателям? В конце концов, Министерство давно прогнило и нужно вскачнуть эту гнилую яму. Вальбурга удивленно посмотрела на парня. Подобного она не ожидала.— Ты готов стать Темным лордом?— Когда-то, мне говорили, что мы с Реддлом похожи. Тогда я лишь отмахнулся, посчитав это глупой шуткой. Сейчас же я взглянул на всё с другой стороны. Оба сироты. У обоих было не радостное детство. Оба убили ещё в детстве, пожалуй, тут я даже переплюнул Реддла, — в памяти Гарольда вспыхнул момент из прошлой жизни. Ведь кто бы что не говорил, но не достигнув и двух лет, его руки окрасились кровью. Пусть неосознанно это было сделано, но факт на лицо. Дальше был Квиррелл, призрак Томма Реддла и сам Волан-де-Морт. Гарольд ещё в детстве стал убийцей, пусть не по своей воле, а по велению Судьбы, но всё же. — И у обоих искалечена душа, — Певерелл горько улыбнулся. Он вспомнил слова Дамблдора из прошлого. Рассчитывал ли директор, что их с Реддлом объединит подобное. Сомнительно. Старик считал большой ценностью своего Героя, его цельную душу и умение любить. И сейчас Гарольд утратил и то, и другое. Смешок сорвался с губ.— Израненная душа? — уточнила леди Блэк.— Да так, неважно, — брюнет не стал говорить о крестраже. Несколько минут царило молчание.— Предположим, ты сможешь склонить Пожирателей на свою сторону, и вы одержите победу. Что будет дальше? Ты займешь кресло министра?— Ха-ха, — засмеялся парень. — Нет уж. Я никогда не любил политику. Да и не разбираюсь в ней, если честно. А вот один из Блэков, — задумчивый взгляд. — Хватит им дурью маяться, пусть послужат на благо страны. Жаль, что Финиас Блэк умер. Он бы стал прекрасным министром, если убрать немного фанатизма. И нет, я не планирую развязывать очередную войну. Это глупо и затратно. Нужно лишь склонить нейтральные семьи на нашу сторону, и победа будет в наших руках. Чистокровные поддержат выдвинутую мною кандидатуру в министры.Выборы станут лишь фарсом. А затем новый министр начнет чистку Министерства. Уберем фанатиков и подхалимов Дамблдора, заменив их угодными нам магами.— Ты предлагаешь посадить в кресло мужа Друэллы?— Почему бы и нет, — невозмутимо пожал плечами Гарольд. — Он далеко не глуп. У него нет мании уничтожить всех магглокровок и полукровок. А главное, он умеет договариваться. Это у него от Ориона. Жаль, что бывший лорд мертв, вот он был бы идеальным министром. А если что, есть Нотт с Гампом. Оба преданы моему роду и не сторонники ни Дамблдора, ни Реддла.— Вижу, ты всё уже решил, — одобрила Вальбурга.— Это лишь планы. Они будут корректироваться, но в основном я рассчитываю на подобный исход.— И когда ты планируешь встретиться со сторонниками Реддла?— О, они сами начнут искать встречи со мной. Мне нужно лишь подтолкнуть их к решению. К счастью, я своевременно прихватил волшебную палочку Тома, как знал, что та понадобится. А ещё нужно навестить одного капризного призрака. Надеюсь, после смерти у него мозгов прибавилось и тот станет посговорчивее, иначе придется его окончательно отправить в объятия Смерти.— А как быть с нейтральными чистокровными? Чем ты их собираешься склонять на свою сторону? — в голосе был скепсис.— Для этого мне и нужно встретиться с Поттером. Он как раз прислал мне очередное приглашение. Пришла пора ответить согласием.— Поттер — матерый волк. Умелый политик и сильный маг. И он предан Дамблдору.— Не думаю, что настолько предан, как всем кажется. И у меня есть, что ему предложить. Ему делать выбор: род или дружба со старым другом. Если Поттер предпочтет второе, тогда грош ему цена. Лучше не иметь союзников, чем иметь тех, кто продаётся за мнимые почести.— Я могу связаться с Дореей, — предложила Вальбурга. — Она урожденная Блэк, а значит воспитана в наших ценностях.— Можно попытаться. Как раз узнаем, как поживает нынешний лорд Поттер. Уверен со здоровьем у него проблемы. Откаты магии — это вам не шутки.— Откаты магии? — встревожилась дама.— О, да, Поттеры тоже имеют свои скелеты в шкафу. Это только на вид они такие светлые чистюли. Но как может быть светлым род, если его основатель один из Певереллов? — смешок. — Их Родовой камень создан на костях и окроплён кровью сотен жертв. Ну об этом потом, сейчас меня куда больше волнует Беллатриса. Я приставил к ней домовика. Жаль, нужно было сделать это раньше и ничего этого не было бы. Я допустил ошибку, доверившись людям-слугам. Больше этого не будет.— Бедная моя племянница, — скупая слеза скользнула по бледной коже. — Она всё вспомнила. Вспомнила всю ту боль и бесчинства, что над ней совершали, — горькая улыбка. — Может опоить её зельем беспамятства? Пусть раз и навсегда забудет обо всем.— Нет, — решительно заявил Гарольд. — Я сам с ней поговорю. И пусть она решает. Мы не вправе отнимать у неё выбор, как делали это ранее.

***

Гарольд заглянул к Беллатрисе и, убедившись, что та спит, отправился в свой кабинет. Следовало написать письмо Поттеру. Усевшись в кресло и прикрыв глаза, позволяя себе мгновения слабости, Гарольд услышал вежливое покашливание за спиной. Встрепенувшись, он оглянулся на источник шума. Бровь сама приподнялась в вопросе, а во взгляде появилось удивление, которое быстро сменилось раздражением. С позолоченной рамы на него смотрел Игнотус Певерелл. Первое, что Гарольд отметил — маг на портрете взволнован. Это настораживало. Всё, что касалось портретов этой троицы братьев, Гарольда настораживало. Слишком часто они вонзали ему нож в спину, мотивируясь благими намереньями.— Вы с чем-то пожаловали или просто решили оказать мне жест вежливости? — парень внимательно смотрел на мужчину, отслеживая его движения.— Я пришел предостеречь тебя.— От чего? — уточнил брюнет. Ему не нравилось, куда идет разговор. — Или от кого?— От очередной ошибки.— Ошибки?— Да, — кивок головы. — Любая сделка со Смертью или её аватарами заранее проигрышная. Невозможно обхитрить ту, что видит твою суть. Читает все твои мысли и душу, словно открытую книгу.— И что это означает?— Что поступок Науры не был таким уж бескорыстным.— Я не понимаю... Причем здесь Наура? Она давно мертва.— А мертва ли, — задумчивый голос. — Она аватар Смерти. Ей ведомо то, что не знают другие. Её силы безграничны, как и знания.— Полагаете, она захочет вернуться? Но, как? Несколько минут царила тишина.— Ребенок Беллатрисы не должен был родиться. Так нарекала Судьба, — с этими словами мужчина исчез с картины. Гарольд несколько минут осмысливал слова Игнотуса, вникая в их суть. А затем словно ошпаренный подскочил с кресла и понесся к комнате жены. Вальбурга с Нарциссой встретили его удивленными взглядами.— Мне нужен полный анализ ребенка, которого Белла носит под сердцем. Узнать всё, что только можно. Всё!— Э-э-э... Гарольд, что произошло?— Ничего, — отмахнулся брюнет. — Проведите все анализы как можно скорее, и сразу же результаты мне.— Ты считаешь, что моя племянница носит не твоего ребенка? — Вальбурга была зла. — Как ты даже мог подумать о подобном! Да, я согласна, что у Беллатриса характер не сахар, но она никогда не опустится до подобной низости. Я воспитывала ее достойной леди, а не распутной девицей.— Просто сделайте то, что я сказал, — с этими словами Гарольд ушел.

***

Чарльз Поттер задумчиво вертел в руках конверт. На первый взгляд обычное письмо, коих маг получает десятками в день, но стоило взглянуть на восковую печать, сразу становилось известно имя отправителя. Герб Певереллов сверкал во всей красе. Рядом сидела супруга и тоже взволнованно смотрела на конверт.— Это наш единственный шанс. Если кто-то и сможет нам помочь, так это только Гарольд Певерелл. Я был ужасным Главой. Я позабыл о своих корнях, — гримаса боли исказила лицо. — Позабыл, что Поттеры берут свое начало от Певереллов. У истоков нашего рода стоит Игнотус Певерелл.— Я получила письмо от Вальбурги. Она пригласила меня завтра на чай.— Очень хорошо. Ты должна пойти. Моя ошибка, что ты отдалилась от своих корней. Пусть для меня уже нет шансов, но ты можешь быть спасена. Магия смягчит твой приговор, если за тебя заступится лорд Блэк. Ты Блэк, а значит принадлежишь этому роду. И Джеймс наполовину Блэк, значит и у него есть шанс. Если лорд Певерелл откажет нам в своей помощи, то я дам тебе развод, — слова давались с болью.— Нет, нет, нет... — рыдала женщина.— Ты заберешь нашего сына, нашу надежду и попросишь покровительства у Блэков. Только так вы оба сможете выжить.— Нет...— Ты же чувствуешь, как магия по крупицам вытекает из моего тела. С каждым днем я становлюсь всё слабее и слабее. А наша связь утягивает и тебя вслед за мной на поля Бессмертной Леди. Мы должны разорвать узы, пока не стало слишком поздно.— Но...— У Джеймса должен остаться хоть один родитель. Он еще так мал и многого не знает. Без нас он пропадет.— А как же Альбус? Он присмотрит за нашим сыном.— Нет, Дамблдор делает лишь то, что считает правильным. Всё во благо, — хриплый смешок. — Не без его участия мы угодили в эту яму. Джеймса он погубит.