Выбор

Нарцисса, торопясь, одевалась. Девушка была взволнована. Визит Малфоя не сулил ничего хорошего, по крайней мере, ей так казалось. Она скорее спешила к тетушке, дабы узнать причину визита и, если потребуется, оказать поддержку мужу. Это теперь её прямая обязанность — во всем поддерживать мужа. Отныне они связаны, а значит должны помогать и поддерживать друг друга. — Тетушка, зачем здесь появился лорд Малфой? — Нарцисса без церемоний набросилась на Вальбургу. Она была слишком взволнована, чтобы соблюдать этикет. — Не знаю, — женщина выглядела хмурой. — Одному Мерлину известно, что потребовалось этому хитрому лису от Гарольда. Полагаю, пришел торговаться: хочет выторговать собственную жизнь. И слепцу ясно, что петля на его шее сжимается, вот этот хитрый лис и начал выворачиваться. Я лишь надеюсь, что Гарольд по своей молодости не поддастся на его уговоры. Всё же Абраксас всегда был хитрецом, способным во всем найти для себя выгоду. — И что нам делать? Может, поговорить с Гарольдом? — в голосе звучали тревожные нотки. — Твоя обязанность — радовать мужа. Поддерживать очаг, а не совать нос, куда не следует. Не хватало ещё, чтобы ты ввязывалась во все эти махинации. Хватит Беллатрисы, которая любит лезть везде, куда нужно и не нужно. И не мне тебе говорить, чем обернулась её самонадеянность. Нарцисса сглотнула и опустила взгляд. — Я ничего подобного не собиралась делать, просто волнуюсь за мужа. — Не стоит, — успокоила Вальбурга. — Ему ничего не угрожает в собственном доме, а за его пределами с ним постоянно находятся охранники. Я приняла меры во избежание проблем. Вальбурга позвала слугу и велела принести чай. Кивком головы она дала знак племяннице сесть напротив. Поколебавшись, блондинка села, внимательно смотря на тетушку. — Как себя чувствует Беллатриса? — Нормально, — ответила слизеринка. — Врач говорит, что ни её здоровью, ни здоровью ребенка ничего не угрожает. — Это я и так знаю, — отмахнулась Вальбурга. — Я спрашиваю о другом. Как она ведет себя с тобой? Нет каких-то намеков на то, что память начала возвращаться к ней? Нарцисса задумалась. Она не знала, что можно ответить на это, поскольку не столь часто общалась с сестрой, несмотря на то, что они жили в одном доме. Просто Белла в последнее время была слишком агрессивна. Она срывалась при малейшем поводе. Нарцисса понимала, что дело в гормонах, но ничего поделать с собой не могла. Её бросало в дрожь от взгляда сестры, и это постоянное чувство вины... Из-за этого и выходило, что сестры общались редко. Служанка появилась с подносом, на котором стояли две чашки с ароматным чаем и вазочка со сладостями. Поставив всё на столик, женщина, поклонившись, удалилась. Вальбурга взяла свою чашку и пригубила напиток, вдыхая аромат жасмина, который действовал на женщину успокаивающе. Она не торопила племянницу с ответом, терпеливо ожидая. — Не похоже, чтобы к ней вернулась память, — наконец ответила слизеринка. — Но Белла ведет себя странно в последнее время. Я видела, как она схватила за руку Лестрейнджа, когда тот убирал в бежевой гостиной, и потребовала ответа. Она была уверена, что тот что-то задумал и специально устроил этот маскарад. Но увидев меня, она сделала вид, словно ничего не происходит. А вчера начала спрашивать меня о Малфое и других чистокровных. Интересовалась, переписываюсь ли я с кем-то. — Тревожные новости, — нахмурилась женщина. — Я пыталась сделать так, чтобы Беллатриса не смогла встретиться с Лестрейнджами, но та как-то смогла обхитрить меня. Пожалуй, будет правильнее отправить их на Гриммо. Всю почту племянницы я отслеживаю, но та никому и не пишет. Это вызывает во мне опасения. Не похоже это на Беллатрису. Она не умеет выжидать время, а наоборот действует сразу. Типичная гриффиндорка, лишь чудом судьбы оказавшаяся на Слизерине. Нарцисса лишь улыбнулась. Вальбурга внимательно на неё посмотрела и нахмурилась. — Тебя что-то тревожит, милая? — участливый голос. — Ты можешь рассказать мне всё. — Нет, — поспешно возразила девушка, но, увидев лукавый взгляд тетушки, замолчала. — Мне иногда кажется, что Белла злится на меня за что-то. Вальбурга вновь пригубила напиток, а её губы дрогнули в улыбке. — Я бы удивилась, если бы это было не так. Беллатриса ревнует. — Ревнует? — удивилась блондинка. — Но к кому? — Хм, — задумалась женщина. — С одной стороны ревнует тебя к Гарольду. Пока его не было, всё твое внимание принадлежало ей. А с другой стороны, она ревнует Гарольда к тебе. Её злит, что муж уделяет больше времени тебе, а её игнорирует. Беллатриса, несмотря на все свои достоинства, эгоистка и собственница, поэтому такое поведение логично. — Но ведь она говорила, что Гарольд ей неприятен. Даже не хотела выходить замуж. — Это лишь слова, — возразила Вальбурга. — Притом, никто не говорит о любви, лишь о чувстве собственничества. То, что она привыкла считать своим — никому не отдаст. — И что я должна делать? — Ничего. Навредить тебе Белла не осмелится, а вот мелкие козни подстроит. Будет капризничать, привлекая к себе внимание. Но ты не должна поддаваться на её провокацию, помни, Гарольд выбрал тебя, и ты его законная супруга. Именно с тобой он проводит ночи, и от тебя мы ждем рождения ребенка. Наследника. Ты ведь знаешь, что твоя сестра ждет девочку? — Да, — подтвердила блондинка. — Дитя — это дар Магии, он бесценен. Но всем нам будет спокойнее, если появится наследник, тот, кто сможет возглавить в будущем наш род. И чем быстрее это произойдет, тем лучше. — Гарольд не хочет детей сейчас, — тихий голос. — Он говорит, что еще рано. — Это разумно, — согласилась Вальбурга. — Но недальновидно. — А еще он жалеет о том, что Беллатриса околдовала его и затащила в постель. Говорил, будь у него выбор, он бы не совершил ту ошибку и не женился на моей сестре. — Прискорбно это слышать, но совершенное не изменить. Частично вина лежит на самой Беллатрисе. Она действовала хитростью, что правильно в случае слизеринцев, совершенно позабыв, что в Гарольде Певерелле куда больше от гриффиндорца. Он предпочитает бить в лицо, открыто, а не со спины нападать. Благородство. Тут послышались голоса в коридоре. В одном из голосов дамы узнали Гарольда. Через минуту дверь открылась, и на пороге предстал парень. Выглядел он задумчивым, поэтому не сразу заметил дам. А очнулся от своих дум, лишь когда услышал покашливание. Вальбурга внимательно смотрела на Лорда, отслеживая малейшие изменения в эмоциях. К радости женщины, Певерелл выглядел спокойным. Глаза лишь светились каким-то жутким огнем, заставляя по спине леди бежать мурашки. Но Вальбурга не привыкла пасовать перед сложностями, поэтому сразу решила разобраться в ситуации. — Гарольд, как прошел разговор с Малфоем? Что этот мерзавец удумал? — Ничего того, чего я не ожидал от него, — прозвучал тихий голос. — Пытался торговаться. — И? Надеюсь, ты не собираешься прощать ему содеянное? — в голосе слышалась угроза. Казалось, скажи Певерелл, что прощает Малфоя, Вальбурга вцепится ему в глаза своими ногтями. Угроза была столь явной, что губы помимо воли дрогнули в легкой улыбке. — Нет, не собираюсь, — последовал ответ. Напряжение в комнате немного спало, и дышать стало легче. Вальбурга расслабилась и откинулась на спинку кресла, позволив себе на долю секунд прикрыть глаза, выказывая свое удовольствие. — Нарцисса, иди, распорядись насчет завтрака. Твой муж проголодался, — скомандовала леди Блэк, бросив на племянницу недолгий взгляд. Та без возражений поднялась, прекрасно понимая, что тётушка хочет поговорить с Гарольдом наедине. Дверь щелкнула, закрываясь, оставляя женщину только вдвоем с юным лордом. — Каковы будут наши дальнейшие действия? — внимательный взгляд темных глаз. — И особенно касаемо семьи Малфоев? — Малфои... — изумрудные глаза замерцали потусторонним огнем. — Ситуация с ними с одной стороны самая простая, а с другой — сложнее всех. Попросту убить их я не могу. Магия мне четко говорит это, нашептывая свои предостережения. Даже мне не простится уничтожение столь древнего рода. Кровь бесценна. А вешать на свой род презренное клеймо или долг на своих потомков я не намерен. Вальбурга нахмурилась, но с неохотой кивнула. Она и сама понимала это, хоть и всем своим естеством жаждала скорейшей смерти врагов, посмевших посягнуть на самое святое — семью. — Но мне кажется, я смог найти выход.

***

Беллатриса проснулась с привычной головной болью. В последнюю неделю это чувство стало для неё обыденностью, как и утренняя тошнота. Зелья помогали на некоторое время, но затем всё возвращалось с удвоенной силой, вынуждая молодую девушку сжимать кулаки до боли и скрипеть зубами. Всё это не способствовало хорошему настроению, а наоборот усугубляло его. Сегодня настроение у Беллатрисы было особенно отвратительным. Недовольно завозившись в постели, слизеринка направилась в ванную комнату. Часы на стене показывали всего девять часов. Окинув критическим взглядом свой шкаф, забитый под завязку одеждой, она остановила свой выбор на простом платье. Всё равно ей не для кого наряжаться. Её держат в этом доме как узницу, прикрывая всё благими целями. Мол, это для её безопасности. Ага, как же... Вранье всё это. А наряжаться для Певерелла девушка не собиралась. Много чести для него. Пусть вон Нарцисса прихорашивается, раз так радовалась этой глупой свадьбе. Настроение окончательно испортилось, перекочевав в глубокий минус. И неожиданно захотелось чего-то сладкого. Шоколада. Не привыкшая себе отказывать в маленьких слабостях брюнетка направилась в кухню. Почему-то сегодня ей захотелось самой прогуляться, а не звать домовика или слуг. Маленький каприз беременной женщины. Проходя мимо бежевой гостиной, Беллатриса неожиданно услышала голос тетушки. Хмыкнув, девушка собралась идти дальше, посчитав, что сейчас не хочет никого видеть, но следующие слова Вальбурги заставили её замереть у дверей, прислушиваясь. Разговор шел о ней. С каждым услышанным словом внутри всё холодело. Ноги перестали её слушаться, и, чтобы не упасть, девушке пришлось схватиться за стену. Прислонившись к холодной поверхности, она попыталась успокоиться. Казалось, она в ушах слышит стук собственного сердца, которое отбивает бешеный ритм. Руки заледенели, а во рту запершило. Беллатриса и сама не заметила, как на её щеках появились две влажные дорожки. Тело дрожало. Казалось, одним легким толчком вся земля ушла из-под её ног. В глазах потемнело, и Беллатриса начала оседать на пол, ненароком зацепив вазу, стоявшую на тумбе. Та с глухим ударом упала, разнося по коридору эхо. Девушка уже не видела, как этот звук привлек Гарольда с Вальбургой, и дверь открылась. Муж в последнюю секунду успел подхватить девушку на руки, не давая ей упасть.— Я же велел вам не оставлять её одну, — рыкнул Певерелл на двух служанок. — Приказывал следить за каждым её шагом, — Гарольд был зол. Не слушая нелепые оправдания девиц, мужчина подхватил свою ношу покрепче на руки и направился в комнату, попутно распорядившись, чтобы вызвали колдомедика. Опустив безвольное тело на прохладную постель, он начал прохаживаться по помещению, пытаясь обуздать свой гнев. Вальбурга устроилась в одном из кресел. Взгляд темных глаз был обеспокоенным.— Надеюсь, она не слышала весь наш разговор, — надежда была мизерно мала.— И я надеюсь, — негромкий голос. — Всё же меня всегда поражал талант Беллатрисы находить приключения на свою голову. Она всегда была непоседой, которую даже годы не исправили.— Это меня и пугает, — признался Гарольд. — Думаю, мы должны рассказать ей правду. Лучше всё скажем сами, чем она успеет подслушать или выспросить. Зная её буйный нрав, ничем хорошим это не окончится. Ответить Вальбурга не успела. Дверь скрипнула, и в комнату торопливо вошла молодая ведьма в белой мантии. Окинув обитателей настороженно-внимательным взглядом, колдоведьма бросилась к пациентке, проверяя её самочувствие. Минуты тянулись одна за другой, складываясь для Гарольда в бесконечную вечность.— Что с ней?— Ничего ужасного, — попыталась успокоить незадачливого папашу женщина. — Она потеряла сознание. С беременными такое часто бывает. Сейчас ей нужно отдых и, конечно же, покой.— Конечно, — согласилась Вальбурга. — Что с ребенком?— Всё хорошо. Но я бы рекомендовала, чтобы вы, лорд Певерелл, были почаще рядом. Ребенок подпитывается вашей магией. Сейчас самое важное — укрепить вашу связь. Я ведь говорила при прошлой встрече, что с магией младенца есть какие-то странности.— Странности? — удивился парень. — В чем они заключаются? Ведьма удивилась. Она кинула внимательный взгляд на Вальбургу, но, увидев её хмурый взгляд, вновь обернулась к Певереллу.— Магия ребенка ощущается странно. Вроде она есть, но в то же время её нет. Заклинания, как и зелья, выдают странные результаты. Я провела тесты три раза, но результаты неоднозначные. В моей практике я впервые сталкиваюсь с подобным. Певерелл нахмурился.— Сквиб? — едва слышный шепот. Колдоведьма замялась.— Я не могу ничего однозначно утверждать. Нужно будет дождаться рождения ребенка, а уже затем говорить о результатах.

***

Ноги Гарольда сами принесли его в портретную галерею. Со дня свадьбы он не заходил сюда. Во-первых, поскольку до сих пор не смог простить предательства предков, хоть и понял их мотивы. А во-вторых, как-то было не до того. Проблем навалилась целая гора, и все они занимали уйму времени. Сейчас же он чувствовал, что сама магия ведет его сюда. Тяжелые створки распахнулись, и на парня обрушились десятки взглядов. Портреты внимательно смотрели на нынешнего лорда Певерелла, не спеша нарушать тишину.— Что тебя гложет, потомок? — прозвучал мужской голос. Гарольду не нужно было поднимать головы, чтобы понять, что с ним заговорил Кадм Певерелл. Средний из братьев и самый жестокий. Парень вздрогнул. Казалось, только сейчас он понял, где находится и нахмурился. В первую секунду брюнет хотел было уйти, но передумал. Ему следовало поговорить с кем-то.— Я устал. Устал от всей этой боли, — голос дрогнул.— Боль доказывает, что ты жив. Если бы ты не чувствовал её, то превратился бы в ходячий труп.— Хватит всех этих поучений, — огрызнулся Гарольд. — У меня нет желания всё это слушать.— Тогда уходи. Уходи, как ты делал это раньше. Беги от ответственности и своих страхов, — говорил всё так же Кадм. — Ведь взглянуть в лицо своим страхам и властвовать над ними может только сильный. А слабый испуганно поджимает хвост и бежит.— Я не слабый, — в запале возразил парень.— Так докажи это, — на лице Кадма появилась улыбка.— Как?— Прими свою судьбу.— Я это только и делаю! Живу в этом доме. Женился на девушке, на которую мне указали вы. Жду рождения ребенка. Занимаюсь восстановлением рода и налаживаю связи. Разве этого мало?— Какие слова. В твоих словах я чувствую обиду. Только обижаться в первую очередь ты должен на себя, а не на нас. Мы-то знаем свою вину и готовы нести её груз. Ты же продолжаешь закрывать глаза на собственную глупость.— Это не так!— Думаешь, раз мы портреты, то не знаем, что происходит за стенами этого замка? Гарольд вздрогнул.— Тогда ты ещё наивнее, чем я думал ранее. Мы знаем о твоих делишках с Малфоем. И знаем, зачем же ты пришел сюда.— Зачем?— За ответами.— Если знаете, тогда скажите, — голос хриплый. — Не нужно всех этих игр.— Как пожелаешь, — ухмыльнулся маг на портрете. — Твои опасения напрасны. Ребенок не будет сквибом, — взгляд мужчины был загадочным. — Но и обычным магом тоже не будет.— Как это? — не понял парень.— Не забывай, с кем ты заключил сделку.— Наура, — произнес брюнет имя, словно оно всё объясняет.— Вот именно. Слишком наглая и изворотливая особа, от которой, даже надев на её шею ошейник, можно ожидать подставы. Хотя в этом случае она сдержала свое слово. Гарольд Певерелл ушел, а Кадм устало повалился в кресло.— Почему ты ему не сказал всей правды? — заговорил Игнотус.— А она что-то изменит? Полагаешь, он решится убить свою дочь? Повисло молчание.— Вот и я так думаю. Зачем ему знать, что Наура решила переродиться таким образом, воспользовавшись Беллатрисой, как инкубатором. Притом, не забывайте, какую выгоду будет нести подобный союз. В её жилах будет течь кровь лишь Певереллов, но не Блэков.— А ты не боишься, что нахалка родится со всей своей памятью?— Я рассчитываю на подобный расклад, — ухмыльнулся маг. — Это будет интересно.— А если она захочет обладать Гарольдом? Ты же помнишь, какие у неё были желания? Мания...— Тогда Беллатрисе с Нарциссой предстоит настоящая война. Наура не привыкла делиться тем, что желает. А Гарольда она будет желать всем своим естеством.— Это будет кровосмешение.— И что? Подобное в магическом мире хоть и не выставляется на всеобщее обозрение, но и не осуждается. Многие чистокровные женились на своих братьях и сестрах.— Мы вновь скрываем от него правду, — осуждающе покачал головой Игнотус.— Можешь рассказать правду. Это лишь разнообразит игру.

***

Беллатриса завозилась в кровати. Сделав глубокий вдох, она открыла глаза, чтобы в следующую секунду прикрыть их. Комнату освещало солнце, вынуждая девушку морщиться. Она услышала шелест ткани, а когда в следующий раз открыла глаза, портьеры были задвинуты, а над ней склонилась Вальбурга.— Как ты себя чувствуешь?— Прекрасно, — голос был хриплым. — А что произошло?— Ты ничего не помнишь? — темный взгляд внимательный, отмечает даже мельчайшую ложь.— Помню, как шла на кухню за чем-то сладким, а затем в глазах потемнело. Что со мной произошло?— Ты потеряла сознание, — казалось, в голосе Вальбурги зазвучало облегчение. — С беременными такое бывает.— Сколько сейчас времени?— Двенадцать часов, — последовал ответ. — Ты проспала больше суток. Мы не стали тебя будить. Ты хочешь чего-то? Сока или еды?— Да, я бы поела, — согласилась Беллатрисса.— Хорошо, я распоряжусь насчет завтрака для тебя. Тебе принести сюда или в столовую?— Сюда. А где Нарцисса?— Полагаю, в своей комнате. Она сильно волновалась за тебя. Просидела всю ночь у твоей постели и лишь под утро я смогла её отправить немного передохнуть. Белла лишь кивнула. Вальбурга ушла, а девушка обессилено откинулась на подушку, до боли сжимая кулаки.— Мерзкие твари. Я отомщу вам.

***

Абраксас устало опустился в кресло. Дрогнувшей рукой он притянул к себе бокал с огневиски и осушил его одним залпом, не чувствуя вкуса. Глаза были закрыты, а на щеках играли желваки.— Отец? — рядом прозвучал обеспокоенный голос Люциуса. — Я...— Оставь, — хриплый голос. Неожиданно старший блондин закашлялся, а когда убрал платок от губ, на нем виднелись капли крови.— Отец... Абраксас лишь махнул рукой, указывая на кресло напротив. Люциус поколебался, но сел. В серых глазах плескались боль и отчаянье. Юноше было больно видеть отца в таком состоянии.— Мое время уходит, сын, — тихий голос.— Магия...— Магия не прощает подобных деяний. Пусть я и не поднял свою палочку против Ориона. Не мое заклинание стало роковым, но я причастен к его гибели. Магия требует плату.— Мы можем что-то сделать... Попытаться, — сейчас Люциус мало напоминал ледяного принца. Перед мужчиной сидел типичный гриффиндорец. — Может можно договориться с Певереллом?— Нет, это не поможет. И глупо это делать после того, что по твоей вине сделали с его супругой.— Я... Я не знал, что всё так будет. Лестрейндж говорил, что лишь запрет Беллатрису в подземелье. Он хотел использовать её, чтобы добраться до Певерелла. Он мне соврал.— Соврал, — без каких-то эмоций признал Абраксас. — Он был слишком одержим Беллатрисой, чтобы упустить такой шанс. Но сейчас это неважно.— Что нам делать?— Всё уже сделано. Я договорился с Певереллом, что он сохранит тебе жизнь.— Но... — во взгляде было недоверие.— Ты правильно полагаешь, что не всё так просто, — тяжелый вздох и вновь приступ кашля. С уголка губ потекла тоненькая струйка крови. Певерелл затребовал кровь за кровь. Я согласился. Мы заключили уговор. Между выбором уничтожения рода и служения, я выбрал последнее. Отныне Гарольд Певерелл наш сюзерен. Мы его вассалы, но на деле рабы... Это был единственный шанс. А еще в течение трех месяцев ты должен жениться на выбранной им девушке и отдать своего первенца в его род. Такова плата. Будущий лорд Малфой должен вырасти под его воспитанием. У Люциуса не нашлось подходящих слов. Он пребывал в шоковом состоянии.— Но...— Я не спрашиваю твоего мнения, а ставлю перед фактом, — решительный голос. — Нам остается лишь надеяться, что через несколько лет лорд Певерелл смягчится и простит нам часть содеянного. Но ты должен быть терпелив и внимателен.— Я понимаю, — кивнул Люциус.— Тогда собирайся. Я жду тебя в холле.

***

В доме было тихо. Беллатриса осмотрелась по сторонам, отмечая, что поблизости никого нет. Вальбурга с Нарциссой отправились за покупками, сама же девушка, сославшись на плохое самочувствие, осталась в замке. Это была ложь. У неё были другие планы, которые она вынашивала все эти три дня.— Где мой муж? — осведомилась Беллатриса у домовика, который появился на её зов.— В своем кабинете, — последовал учтивый ответ.— Он там один?— Нет. С лордом Малфоем и наследником Малфоев. В карих глазах появилась ненависть. Кулаки сжались с силой, а на губах заплясала маниакальная улыбка. Быстрым шагом девушка направилась вперед. В её руке сверкнула серебряная рукоять.

***

Люциус стоял на коленях перед своим сюзереном. «Какое красивое слово», — горько рассмеялся про себя блондин. На самом деле для Гарольда Певерелла он не больше чем раб, раб, лишенный всех прав и привилегий. Он вынужден делать всё, чтобы угодить хозяину. Скажет прыгать, будет прыгать. Скажет лаять, будет лаять. Отныне такова судьба Люциуса. Но ничего, сейчас он стерпит это унижение, но придет время, и он отомстит. Жестоко отомстит. Рядом стоял отец и сжимал в ладони трость. Не для красоты, как обычно, а чтобы не упасть от слабости. А в своем кресле, как король, восседал Певерелл и смотрел на них с превосходством. Неожиданно послышался звук открывающейся двери, и в помещение, словно ураган, влетела Беллатриса. Темные глаза окинули кабинет, задерживаясь на самом Люциусе.— Беллатриса? — вопросительный взгляд. Гарольд был удивлен не меньше блондинов. — Что ты... — но договорить юный лорд Певерелл так и не смог. Девушка покачнулась, казалось, сейчас потеряет сознание, но в следующую секунду она дернулась и подлетела к Люциусу. Всё произошло за доли секунд, Гарольд даже не успел понять, что происходит, не говоря уже о том, чтобы что-то сделать. В руках слизеринки мелькнула холодная сталь, и она со всей силы вонзила кинжал в тело жертвы. По рукам потекла горячая кровь, но Беллатрису это не остановило. Еще один удар и еще...

***

Абраксас видит, как девушка входит в кабинет. Видит в её глазах безумие. Видит кинжал, зажатый в ладони. Но ничего не делает, в его глазах лишь покой и смирение. Он смирился со своей судьбой. Принял выбор. Когда Беллатриса бросается к его сыну с намерением нанести сокрушающий удар, он делает шаг в сторону, принимая удар на себя. Холодная сталь входит в тело, но мужчина не чувствует боли. Его глаза закрыты, а губы сомкнуты. Ни одного звука...

***

Отмирая, Гарольд подскакивает к Беллатрисе и прижимает дрожащее тело к себе. Кинжал с негромким «бум» выпадает из дрожащих рук. Губы девушки шевелятся, не переставая повторять:— Ненавижу... По лицу текут соленые слезы. Вся решимость куда-то уходит, а зияющую рану внутри заполняет боль.— Тише, тише, тише, — шепчет Гарольд, словно монолог, укачивая девушку, как младенца. Певереллу нет никакого дела до жертвы, всё его внимание занято женой.

***

Люциус бросается к отцу, подхвачивая израненное тело.— Отец, — голос полон боли и тоски.— Всё так, как и должно быть, сын мой, — хриплый голос. Слова даются с трудом. — Всё так, как и должно быть... Прости меня. Прости... — из глаз уходит последняя искра жизни, и тело изломленной куклой оседает на пол.— Отец! — кричит Люциус. Дрожащими руками он прижимает к себе тело самого дорогого человека, не обращая внимания на кровь, которая пропитывает всю одежду. — Отец, ты не можешь меня оставить. Одного...