Выбор

Помещение, в которое домовик перевел его, напоминало Большой зал Хогвартса, только размерами поменьше и цветовая гамма иная, более мрачная. Но даже эта мрачность и царивший полумрак не смогли скрыть роскошь и помпезность, которая была присуща всем Малфоям. Эта семейка любила выставлять на обозрение окружающих своё богатство, считая, что за деньги можно купить всё. На стенах висели магические светильники, а под потолком по кругу двигалось несколько десятков свечей, освещая помещение. У стен стояли мягкие диванчики и столики со всевозможными угощениями, на любой вкус. У дальней стены располагалось кресло, больше похожее на трон, в котором сейчас восседал Волан-де-Морт собственной персоной. Его окружали верные соратники, которых тот милостиво называл друзьями. Вот только Гарольд прекрасно знал, что у Темного лорда друзей не бывает, лишь прислуга. Да и не любит он никого и ничего, кроме власти. Отойдя подальше от всей этой возни и притаившись в тени одной из колон, Певерелл наблюдал за происходящим. Пить и есть что-либо он не решался, опасаясь, что там может быть нечто подмешано. Яд – сомнительно, а вот безвредное зелье доверия или дружбы – вполне возможно. С Реддлом и Малфоем лучше быть настороже. Хватит Ориона, который за свою беспечность поплатился жизнью. Гарольд наблюдал за тем, как к трону Темного лорда подходит Люциус, а за ним оба брата Лестрейндж в обществе какого-то парня. Имени последнего Певерелл не знал, а также был уверен, что не видел того в Хогвартсе. Хотя он и мог ошибаться, ведь там учится несколько сотен учеников. Слизеринец видел, как незнакомец опускается на одно колено и обнажает предплечье для Темной метки. Как кончик волшебной палочки касается кожи, а с губ Волан-де-Морта срываются шипящие звуки. Руку окутывает черная дымка, с каждой секундой всё сильнее и сильнее впитываясь в кожу, и, когда она полностью исчезает, прорисовывается татуировка: череп, изо рта которого выползает змея. От взгляда Певерелла не укрывается, как на лице парня читаются муки боли, а во взгляде – триумф. Этот глупец радуется, что получил знак Темного лорда. Безумец... Подобная процедура продолжалась ещё около получаса. К Реддлу поочередно подходили маги, и тот ставил на их руках свой знак, знак подчинения. Скучное зрелище, не вызывающее ничего, кроме презрения. А забавнее всего, что эти глупцы добровольно нацепляют на себя оковы. Ставя на своем роду клеймо рабов, перечеркивая столетнюю историю. И это все из-за незнания... Или простого нежелания искать правду. Всё же, Реддл – умелый манипулятор. Чтобы заставить десятки чистокровных встать перед полукровкой на колени, нужно иметь талант. Нужно отдать должное в этом Тому, тот знает, как управлять другими. И тут внутри Гарольда всё похолодело. Он увидел, как к трону в сопровождении Люциуса подходит Беллатриса. В том, что это она, Певерелл не имел причин сомневаться. Вот только напрашивался вопрос: как она выбралась из Хогвартса? Гарольд и Вальбурга проследили за тем, чтобы эта фурия не смогла покинуть замок. Леди Блэк написала письмо Слизнорту, а Гарольд для надежности приставил к Беллатрисе Нотта с Гампом. Те должны были следить за каждым шагом этой нахалки и не позволить ей совершить нечто опрометчивое. И вот сейчас слизеринец видит перед собой Беллатрису Блэк собственной персоной. Неужели та смогла обвести всех вокруг пальца и добиться желаемого? Вот же интриганка... Видимо, стоило запереть её в своем замке и приставить домовиков. Оттуда она уж точно не сможет выбраться. Певерелл дал себе слово сделать нечто подобное после того, как они покинут это сборище. – Милорд, Беллатриса изъявила желание присоединиться к нам, – прозвучал голос Малфоя. – Я очень рад этому. Я слышал много лестного о тебе, Беллатриса, – имя девушки он проговорил медленно, словно пробуя то на вкус. Красные глаза внимательно смотрели на брюнетку, словно пытаясь заглянуть в её душу. «Одни проблемы с этой нахалкой. И шагу не может ступить, чтобы не навлечь неприятности. А мне теперь разгребай их... Что ей стоило послушать меня и остаться в Хогвартсе? Так нет, она, как всегда, самонадеянная», – с недовольством думал Гарольд. Беллатрисе принять Метку он не собирался позволить. Как ни как, а он дал слово леди Малфой, что попытается помочь Белле, даже вопреки её желанию. И сейчас такой случай. Покинув свое укрытие, он торопливо приблизился к трону, оттесняя слизеринку. Кинув на нахалку испепеляющий взгляд, он мысленно пообещал поквитаться с той и преподать ей хорошенький урок, который та не забудет. – Мистер Гонт, – брюнет слегка склонил голову в приветствии, как это принято у аристократов. Кланяться или ползать на коленях, целуя подол мантии, Певерелл не собирался. Он здесь гость, а не прислуга. – О, – театральное удивление, – лорд Певерелл. Какая встреча. Мне лестно, что мы вновь встретились. Прошлая наша встреча оставила у меня много впечатлений, – тихий голос с шипящими нотками. – У меня тоже, – ответил Гарольд. – Рад это слышать. «А я не очень рад. Я бы предпочел поскорее отсюда уйти», – мысленно проговорил брюнет. На лице он всё так же сохранял вежливую улыбку. Портреты предков твердили ему, что нужно попытаться договориться с Реддлом. Мол, он не сможет долго маневрировать между Министерством, Волан-де-Мортом и Дамблдором. В конечном счете ему придется сделать выбор в пользу кого-то одного. И лучше до этого времени обзавестись рычагами давления на каждого, чтобы в случае чего можно было без вреда для себя разыграть партию. У Реддла есть крестражи, на которых Певерелл может сыграть. Он первоначально планировал начать собирать их и держать при себе, но предки переубедили, приведя разумные доводы, почему этого не стоит делать сейчас, а выждать время. Гарольд согласился с ними, поэтому сосредоточил свое внимание на Дарах Смерти. Министерство слишком слабо и коррумпировано, поэтому их нельзя брать в расчет, как третью силу. И всё же, по наставлению портретов, Гарольд сделал несколько крупных пожертвований больнице Святого Мунго и Министерству. Это дало ему возможность упрочить свое положение и, в случае чего, потребовать у министра ответную услугу. Страховка, на всякий случай. А вот с Дамблдором возникали проблемы. У того хоть и было «грязное белье», связанное с гибелью его сестры и Гриндевальдом, но этого было катастрофически мало, чтобы иметь рычаги давления на него. Да, Певерелл знал будущее, но, с его появлением, в этом времени будущее начало меняться. Притом, старик умелый манипулятор, с которым сложно соперничать. А Гарольд всего лишь вчерашний школьник, к тому же гриффиндорец, который не способен плести интриги. Брюнет трезво оценивал свои силы и прекрасно видел, что пока он не способен конкурировать ни с Реддлом, ни с Дамблдором. Значит, придется придерживаться нейтралитета и сотрудничать с обоими. К счастью, Дамблдор не предпринимал активных действий, а лишь присматривался к новоявленному лорду Певереллу. Что лишь играло на руку парню. Сидеть, сложа руки, Певерелл тоже не собирался. Он занимался поисками союзников, которые будут преданы лишь ему. Нотт и Гамп – первые, кто удостоился подобной чести. Так же есть Блэки. Пока Гарольд в Хогвартсе он ограничен во времени и возможностях. Нужно поскорее разобраться с Дарами Смерти, из-за которых, собственно, он и прибыл в Хогвартс, а уже потом заниматься поисками союзников. А когда Волан-де-Морт упрочит собственное положение и почувствует свою непобедимость, можно будет начать собирать крестражи. Ведь сейчас еще не все частицы души спрятаны в тайниках. Известно лишь расположение диадемы, а кольцо уже и так в руках Певерелл. Медальон и дневник так же, как и Нагайна, при Лорде, и добраться до них не получится, пока. Вынырнув из водоворота своих мыслей, Певерелл сконцентрировал всё свое внимание на Волан-де-Морте. Гарольд видел, как все прислушиваются к их разговору, ловят каждое слово и жест. Всем и каждому было интересно, из-за чего их господин так почтительно обращается к юнцу. Стоявшая рядом Беллатриса была недовольна. Чего-чего, а встретить здесь Певерелла она не ожидала. Девушка полагала, что тот сидит сейчас в библиотеке и, как обычно, увлечен чтением. Как видно, ошиблась. Раскаянья Белла не чувствовала, а лишь злость. Её злило то, что Певерелл запретил ей появляться здесь, а сам пришел. Нахал... Карие очи, пылая, смотрели в изумрудные глаза, всем своим видом демонстрируя решительность. От Темного лорда не укрылся обмен взглядов между Певереллом и Блэк. Гарольд ожидал, что Том сейчас предложит Блэк принять Метку, и та с радостью согласится, и Гарольду ничего не останется, как выступить против этого. Подобное вмешательство вряд ли порадует Реддла и его сторонников. Те и так относятся к парню с предосторожностью, а после подобного так и вообще начнут подозревать во всех грехах. К счастью Певерелла Фортуна была на его стороне. Дверь зала неожиданно открылась, и на пороге предстало четверо мужчин. Все они были босые, а из одежды имели лишь кожаные штаны. Оборотни. Это были однозначно оборотни, как отметил про себя брюнет. Тот, что стоял впереди, сделал несколько шагов вперед и склонился в глубоком поклоне перед Реддлом. Его спутники повторили действия вожака. – Грейбек, – прозвучал голос Тома, – вижу, ты привел ко мне своих друзей. Гарольд с трудом узнал в этом мужчине оборотня, который покусал в детстве Люпина, а затем участвовал в битве за Хогвартс. Сейчас тот выглядел моложе и не таким потрёпанным. Мускулистая грудь с бледными полосками шрамов и рельефные руки показывали внушительную силу этого существа. Загорелое лицо, с которого с прищуром смотрели синие глаза, в их глубине плескалась жажда... И темно-коричневые волосы, достающие до плеч. Даже за этой внешностью проглядывалось, что перед тобой необычный человек. Животное... – Милорд, они изъявили желание служить вам, – прозвучал голос оборотня. – Очень хорошо. Я приму их под свои знамена. А как обстоят дела с другими твоими сородичами? Реддл был увлечен разговором с Грейбеком, поэтому не обращал внимания на Певерелла, чем тот и воспользовался. Подойдя вплотную к Беллатрисе, он схватил ту за локоть, намерено причиняя боль. Девушка зашипела сквозь сжатые зубы и пару раз дернулась, пытаясь вырваться, но Гарольд держал крепко. – Что ты здесь делаешь? Я же велел тебе сидеть в Хогвартсе, – едва слышный шепот. – Почему я должна тебя слушаться? Ты запретил мне сюда приходить, а сам пришел. Лжец, – бушевала слизеринка. – Я тебе не подчиняюсь, – с вызовом ответила девушка. – Это мы еще посмотрим, – прошипел Гарольд. Сорвав со своей руки браслет-портал, он надел тот на руку Беллатрисы. – Я долго терпел твое самодурство, но сегодня пришел конец этому. Реддл всё так же был увлечен разговором с оборотнем. А затем начал ставить Метки сородичам Грейбека. Благодаря этому, интерес к Беллатрисе и Гарольду уменьшился. Другие Пожиратели тоже были заняты своими делами и не заметили, как Гарольд, наложив на них двоих отвлекающие чары, отконвоировал сопротивляющуюся слизеринку к одному из балконов. – Что, захотела поползать на коленях перед убийцей своего дяди? Так жаждешь целовать подол его мантии и клясться в верности? – голос Гарольда больше походил на шипение, чем на человеческую речь. – И после этого ты еще смеешь говорить о том, что честь рода для тебя на первом месте? – Что? Какой убийца? Ты всё лжешь... – Какой мне смысл врать тебе? Или ты думаешь, твоя тетушка из вредности запретила тебе общаться с Малфоем? Спешу тебя разочаровать – это именно Малфой виноват в смерти Ориона, как и твой обожаемый мистер Гонт. Не веришь мне – спроси у неё. – Ложь... Я... – У меня нет времени выслушивать твои обвинения. Из-за сегодняшней выходки ты поставила под удар весь род Блэков и меня в том числе. Так что радуйся, ты добилась желаемого, – и он, не дав ей и слова сказать, активировал портал.

***

Исчезновение Беллатрисы прошло для Волан-де-Морта незамеченным, как и кратковременная отлучка Гарольда. Только Малфой-старший кидал на него задумчивые взгляды, словно на что-то решаясь. Сам же парень не понимал, для чего его сюда пригласили. Послушать триумфальные речи Темного лорда? Тот обещал своим соратникам золотые горы и власть, требуя взамен их лояльность. Вся речь сводилась к тому, что чистокровные – это элита Магического мира, а магглокровки и полукровки – лишь рабы. Было обещано, что старые традиции вернутся, и Магический мир придет к процветанию с ними во главе. "А эти олухи, развесив уши, слушают весь этот бред. Верят в сказку, которую им обещает Реддл. Наивные", – с едва скрываемым презрением думал Гарольд. После своих речей Том вспомнил о нем. Как оказалось, его сюда пригласили понаблюдать за всем и увидеть собственными глазами, как создается новый мир. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Реддл хочет переманить его на свою сторону. Пока это были лишь ненавязчивые предложения и намеки, не обязывающие к чему-либо. Видимо, Темный лорд со всей серьезностью отнесся к его словам при прошлой встрече и сейчас не спешил наседать на Гарольда. «Опасается, гад, что Смерть покарает его, и даже крестражи не спасут», – про себя забавлялся Гарольд. Его веселило, что Том осторожничает с ним. Да и чего скрывать, это давало ему время хорошенько всё взвесить и принять решение, а также подготовить пути к отступлению. – Лорд Певерелл, вы не уделите мне пару минут вашего времени? – прозвучал позади мужской голос, заставив слизеринца встрепенуться. Обернувшись, он увидел, что перед ним во всей своей красе стоит отец Люциуса.– Конечно, – кивнул брюнет. Вслед за блондином он проследовал на балкон, где им никто не помешал бы пообщаться.– Хотите? – Малфой протянул Певерелл портсигар.– Не курю, – парировал Гарольд.– Какая жалость, – с этими словами он достал одну сигару и поджег ту с помощью волшебной палочки. Несколько минут царило молчание. Малфой наслаждался сигарой, а Певерелл рассматривал ночной пейзаж.– Так о чем вы хотели поговорить, лорд Малфой? – О Беллатрисе, – заявил блондин. "Неужели он видел, как я общался с ней, а затем отправил в свой замок?" – с недовольством предположил парень. Ему не хотелось, чтобы его тесное общение с Беллатрисой стало достоянием общественности.– И?– Я знаю обо всем, что происходит в моем доме, – опасения подтвердились. Малфой знал о том, что Гарольд воспользовался порталом. – Мне понятно ваше нежелание нахождения юной мисс Блэк здесь. Я бы тоже не позволил своей супруге принять Метку. Таких слов от блондина слизеринец не ожидал, поэтому был удивлен.– Почему? – вопрос вырвался раньше, чем Гарольд успел его остановить.– Удел женщины – родить здоровых наследников и заниматься их воспитанием, а не участвовать в дуэлях. Таково мое мнение. И, как я успел заметить, вы с ним согласны.– Да, – не то, чтобы Певерелл был полностью согласен, но всё же разделял точку зрения Малфоя. Но больше всего его удивляло, что блондин подошел к нему с этим разговором, а не бросился к своему господину. Значит, он преследует ещё какую-то цель.– Рад, что наше мнение в этом вопросе совпало, – короткая пауза. – На днях я написал письмо леди Блэк, в котором просил о встрече. Я хотел обсудить вопрос, касающийся помолвки Беллатрисы и моего сына. Гарольд ожидал нечто подобное, поэтому не был удивлен.– Так вышло, что между родом Малфоев и Блэков давно существовала договоренность. Вам, должно быть, известно, что Нарцисса уготована была стать невестой моего сына, но, как видите, покойный лорд Блэк решил иначе.– Да, мне сообщили о подобном.– Я не держу зла на Блэков, поскольку прекрасно знаю, насколько важно сохранять прирост магии. Союз с вами даст их роду сильных наследников, – Гарольд отчетливо чувствовал, что тот лукавит. – И всё же, между нашими семьями есть договор. Вот я и хочу просить, чтобы Беллатриса стала невестой моего сына. – Она обещана Лестрейнджу.– Хм... Но мы-то оба с вами знаем, что они не ладят. Подобный союз сразу обречен на крах, – короткая пауза. – Я не тороплю вас, а даю время подумать. Обдумайте всё хорошенько и примите решение. Чистокровнее и знатнее рода, чем Малфой, вам в Англии не отыскать.

***

Разговор с Малфоем оставил двоякое ощущение. С одной стороны Гарольд был доволен тем фактом, что блондин не рассказал своему господину об их с Беллатрисой размолвке, а с другой – злился, что в руках Малфоя есть такой козырь. Певерелл не воспринимал блондина, как доброго самаритянина, который делает всё бескорыстно. Да и вообще, бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. К предложению о помолвке он тоже отнесся со скепсисом. Нет, конечно, Люциус не такой кретин, как Лестрейндж, но тоже не вариант для Беллатрисы. Гарольда вообще начали посещать смутные желания выдать эту нахалку за кого-то на светлой стороне. А что, это не такая уж плохая идея... На худой конец есть Нотт или и вовсе поискать кого-то заграницей. Того, кто будет иметь твердую руку и устойчивые нервы, дабы приструнить эту строптивую леди.

***

Вернувшись в замок, Певерелл почувствовал, как магия насыщает каждую клеточку в его теле, унося усталость и даруя долгожданный покой. Раздражение отступило, а настроение из глубоких минусов поползло вверх. Он был дома. Дворецкий сообщил, что мисс Блэк сразу, как появилась здесь, вела себя агрессивно. Она кричала всякие ругательства и в порыве злости разрушила старинную вазу и стеклянный столик. Домовики всё починили и вернули им первоначальный вид, а девушка скрылась в своей комнате. Там она и находится под чутким присмотром домовика.– Хорошо, очень хорошо, – довольно кивнул Гарольд. Певерелл решил не оттягивать неприятный разговор, а сразу же направился в комнату интриганки. Спускать просто так её сегодняшнюю выходу он не собирался. Пришла пора отвечать за свои поступки.– Принеси мне шкатулку из кабинета. Она лежит во втором ящике стола, – скомандовал Гарольд. Дворецкий кивнул и направился выполнять приказ. Через несколько минут брюнет сжимал в руках небольшую шкатулку, изготовленную из дерева с изображением герба рода Певереллов на крышке. Эту вещицу он взял из хранилища по наставлению Антиоха и полагал, что ему не придется воспользоваться ею, но, как показали недавние события, иного выбора нет. Не утруждая себя стуком, он вошел в комнату девушки. Та лежала на кровати, а повсюду царил беспорядок. Вещи разбросаны, бесценные книги валялись на полу, виднелись осколки стекол. Буйствовала Беллатриса на славу. Ступая осторожно, чтобы не наступить на что-то и не пораниться, Гарольд приблизился к кровати и дернул слизеринку за руку. Та слегка придремала, поэтому не заметила появления гостя.– Ай, – взвизгнула та, вскакивая на ноги. – Ты...– Я, – просто ответил брюнет. – Вижу, ты не скучала здесь без меня, – взгляд изумрудных глаз прошелся по царившему вокруг беспорядку.– Я тебя ненавижу! Отпусти меня, – слизеринка затрепыхалась, пытаясь вырваться, но Гарольд держал ее крепко.– Поверь, милая, это взаимно, – парировал Гарольд. – А сейчас прекращай истерику, и давай поговорим как взрослые люди.– Нам не о чем говорить. Ты солгал мне... Думаешь, я такая дурочка, что поверю всем твоим словам. Ты запретил мне видеться с Малфоем, а сам пошел на встречу. И ты считаешь это справедливым?– Я не должен отчитываться перед тобой за свои действия, – отчеканил Гарольд, начиная злиться. Все же у Беллатрисы был невероятный талант выводить его из себя. – Конечно, куда же тебе... Ты же великий лорд Певерелл! – в каждом слове слышался сарказм. – Считаешь себя лучше других?– По-моему, из нас двоих именно ты так считаешь, и всем своим видом демонстрируешь это.– Ты...– О, не утруждай себя, – прервал ее на полуслове брюнет, – мне и так известно, какой я хам и чванливый эгоист. Можешь не повторять этого. Это сейчас неважно. Я хотел бы узнать, как ты выбралась из Хогвартса? Нотт с Гампом должны были за тобой следить.– Нотт – тупица, – высокомерно ответила девушка. Гарольд разозлился ещё сильнее. Парню не нравилось, что Беллатриса вела себя так высокомерно, считая, что все вокруг ей что-то должны. Это и стало последней каплей, которая склонила чашу весов не в сторону слизеринки. Решение было принято. – Даже так... Больше я не допущу ошибок на твой счет. На колени! – прогромыхал голос Певерелла усиленный магией. С каждой секундой концентрация магии в помещении становилась всё больше и больше. На губах чувствовался её сладковатый вкус. Беллатриса рьяно сопротивлялась воле Главы Рода. Цепляясь за покрывало, она глазами полными ужаса смотрела на парня, отказываясь верить в происходящее. Магия тяжелым грузом ложится на плечи, сметая всё на своем пути и порабощая, превращая девушку в безвольную куклу, которой управляет кукловод. Она словно со стороны наблюдает за происходящим. Под давлением Магии она опускается на колени, а сверху над ней нависает Певерелл, в руках держа какую-то шкатулку. Вот крышка открывается, и Беллатриса видит, как в его руке появляется черная атласная лента, от которой исходит шквал магии. Девушка ежится, ей не нравится чувствовать подобное.– Ты заслужила это, – доносится до нее тихий голос парня. Певерелл не обращает внимания на ее жалкие попытки вырваться. Магия крепко прижимает ее к полу, не давая даже сдвинуться с места. Парень быстрым движением разрывает ворот блузы, оголяя горло. В тишине слышится, как маленькие пуговички, разлетаясь в разные стороны, стучат по паркету, напевая одну им известную мелодию.– Ты заслужила это, – во второй раз повторяет брюнет, неотрывно смотря в глаза девушки, проникая в саму глубь и затрагивая душу. Секунда-вторая, и лента, повинуясь приказу хозяина, соскальзывает с руки и обвивает шею Беллатрисы. Сжимая всё сильнее и сильные, пока в легких не заканчивается воздух, и она не начинает задыхаться. А дальше Тьма поглощает её... Гарольд наблюдал, как лента обвивает шею Беллатрисы, срастаясь с ее магией. Отныне она не сможет её снять, пока Певерелл не позволит это.

***

Пробуждение было не из приятных. Голова нещадно болела, и хотелось пить. С трудом открыв глаза и приняв полусидячее положение, Белла осмотрелась по сторонам. Она находилась не в своей комнате в Слизеринской гостиной и не на Гриммо, а в замке Певерелла.– Значит, всё произошедшее – не сон, – голос звучал хрипло. – А я так надеялась, – из груди вырвался негромкий смех, но быстро прекратился. Слизеринка закашлялась и обессилено повалилась на подушку. – Воды! – скомандовала она, надеясь, что домовики в этом доме повежливее хозяина и не дадут ей умереть от жажды. На тумбочке у кровати появился стакан с водой, к которому Беллатриса с жадностью прильнула. Вкус был пряный, свидетельствующий о том, что в воде было подмешано какое-то зелье. Как секундой позже оказалось, от головной боли. Жажда ушла, и боль потихоньку начала отступать. Девушка смогла принять сидячее положение, а затем подняться... После чего она направилась в ванную комнату. Ступая босыми ногами по прохладному паркету, она вспоминала всё, что произошло с ней вчера. И с каждой деталью воспоминаний ей становилось всё отвратительнее. Она злилась на Певерелла, на тетушку, а самое большее – на себя. В ванной комнате висело зеркало во весь рост, поэтому она смогла рассмотреть себя во всей красе. Взгляд темных глаз был прикован к ленте на шее. Попытка снять ту или хоть немного ослабить принесла лишь боль, подобную удару тока. И чем больше Белла прикладывала усилий, чтобы снять новоявленное украшение, тем боль становилась сильнее. Поняв, что у нее ничего не выйдет, слизеринка бросила эту гиблую затею. По-быстрому приняв ванную и переодевшись, она направилась на поиски Певерелла. Желая поскорее высказать всё то, что она о нем думает, и заставить снять эту чертову ленту. Гарольд нашелся в малой столовой. Неторопливо попивая кофе, он читал утренний "Пророк". Увидев вошедшую, он слегка кивнул в знак приветствия. Беллатриса еще сильнее разозлилась. Она не понимала, как этот нахал после всего произошедшего может вести себя так невозмутимо. Словно это не он вчера испортил все ее планы, а затем отчитывал, как первоклассницу, и в довершение нацепил на шею эту ленту. – Присаживайся, – скомандовал Гарольд.– Ты... – Беллатриса, не зли меня. Я хочу позавтракать в тишине, а не слушать твои претензии. – Мои претензии?! Это ты вчера вел себя как эгоист... Опозорил меня перед друзьями. Затем притащил сюда и нацепил на шею это, – пальцы коснулись ленты. – Ты получила то, что заслужила, – невозмутимый ответ.– Нет, Певерелл, я всё же тебя придушу, – зашипела, как разъярённая кошка, брюнетка, – и плевать мне на запрет тетушки. Ты заслуживаешь самой мучительной смерти...– Увы, но у тебя ничего не выйдет. Видишь ли, на твоей шейке не простая лента. Она не позволит тебе причинить мне боль или ослушаться приказа. Отныне ты будешь делать всё, что я прикажу, если не хочешь лишиться магии.– Что?! Да как ты только посмел! – с этими словами она кинулась на обидчика, намереваясь влепить тому пощёчину, но, не успев сделать и нескольких шагов, была вынуждена осесть на стул, хватаясь за ленту, которая жгла огнем.– Вот видишь. Так что будь хорошей девочкой, и я, возможно, через месяц-другой сниму ленту, если сочту, что ты усвоила урок. А сейчас, скажи-ка мне, как ты выбралась из Хогвартса? Кто тебе помогал? Беллатриса попыталась было бороться и молчать, как партизан, но магия ленты ей этого не позволила. После минуты мучительной боли, что показалась ей вечность, брюнетка прохрипела:– Нарцисса...