Глава 9
Самолет приземлился, и Милена, ощутила волну тепла, которая окутала её еще на трапе. В зале ожидания её встречала не только королева Елизавета, но и… мама. Диана, вся сияющая, с лучезарной улыбкой, бросилась к ней, обнимая так крепко, что Милена почувствовала, как сжимается грудная клетка от нахлынувших эмоций. Папарацци сделали миллион фото
— Милена! — выдохнула Диана, отстраняясь на мгновение, чтобы заглянуть в глаза. — Ты вернулась! Я так рада, моя девочка!
Это было не просто приветствие. Это было торжество, праздник воссоединения. В глазах Дианы читалась такая безграничная радость, такая искренняя любовь, что все пережитые ранее обиды и холодность отца отступили на второй план. Милена почувствовала, как все её внутренние переживания растаяли под напором этого неподдельного счастья.
Елизавета, наблюдая за этой сценой, улыбнулась тепло. В её глазах тоже читалось облегчение, и она присоединилась к объятиям, крепко обнимая обеих.
— Я так рада, что вы обе вместе, — сказала не королева, а бабушка её голос был полон нежности. — Всё это время я так переживала…
В машине, по дороге домой, Диана рассказывала Милене о всех событиях, которые произошли за время её отсутствия, пересыпая свой рассказ яркими эмоциями и смехом. Милена слушала, завороженная её беззаботностью и позитивом. Диана делилась своими новостями, планами, мечтами. Она говорила о том, как скучала по Милене, как ждала её возвращения, как сильно её любит.
Машина остановилась в Кенсингтонском дворце. Милена, всё ещё под впечатлением от встречи с Дианой, чувствовала себя невероятно легко и радостно. Выйдя из машины, она последовала за матерью.
Они вошли в дворец, и Диана, взяв Милену за руку, повела её по знакомым коридорам. Воздух был наполнен ароматом старой мебели и цветов. Мили вспоминала беззаботное детство, проведенное в этих стенах, и волна ностальгии накрыла её с головой.
Милена остановилась перед дверью детской комнаты. Она тихонько постучала, и, получив разрешение, открыла дверь.
В комнате царила тишина, прерываемая лишь шелестом страниц учебника. Гарри сидел за столом, сосредоточенно склонившись над книгой. Его волосы были взъерошены, а на лице – сосредоточенное выражение. Он был так похож на Чарльза, что Милена на мгновение потеряла дар речи, замерла и покраснела.
Услышав шорох, Гарри поднял голову. Он сначала не узнал сестру. Но его глаза, встретившись с глазами Милены, расширились от удивления. Он медленно встал, уронив ручку на пол, забыв обо всём на свете.
Все слова, все объяснения стали ненужными. В тот миг, когда их взгляды встретились, всё сказанное ранее потеряло свою значимость. Не было слов, способных передать всю силу эмоций, всю глубину их связи. Гарри бросился к Милене, обнимая её крепко, нежно, словно боясь потерять.
Милена уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как дрожит его тело от волнения. Это было не просто объятие брата и сестры. Это было объятие двух близких людей, переживших много трудностей и разлук, наконец-то снова воссоединившихся. Слёзы текли по щекам Милены, слёзы радости, счастья и облегчения.
В комнате стояла тишина, прерываемая лишь тихим всхлипыванием Милены и шепотом Гарри, произносящего ее имя снова и снова. Диана и Елизавета стояли в дверях, наблюдая за этой трогательной сценой, их лица были полны нежности и счастья. В этот момент все переживания, все тревоги и недопонимания ушли на второй план. Осталась лишь любовь, чистая и бескорыстная, которая связывала этих двоих, делая их семью поистине неповторимой. Это был не просто дом. Это были любовь и счастье, куда вернулась потерянная дочь, сестра, внучка, обретя покой и семейное тепло.
Весь день в Кенсингтонском дворце царила атмосфера беззаботного детства. Милена, словно вернувшаяся в прошлое, с головой окунулась в игры со своими братом, хотя ей уже должно было испольниться 15. Они играли в прятки в обширных залах дворца, их смех эхом разносился по коридорам, напоминая о тех временах, когда заботы и тревоги взрослой жизни Принцессы были еще неизвестны.
Диана, несмотря на свой возраст и королевский статус, с легкостью присоединилась к играм, превращаясь в веселую и задорную участницу. Она устраивала им забавные гонки по лестницам, и даже придумала целую историю, которую они вместе разыгрывали.
Вечер завершился совместным ужином, в числе Елизаветы, Чарльза, Дианы, Мили, Гарри, Эдвардом и Софи. Милена рассказывала о своих приключениях в Швейцарии, Эдвард и его жена делились своими новостями, а Елизавета веселила всех своими шутками. Даже Чарльз, присоединившийся к ним под самый конец ужина, иногда улыбался шуткам Дианы, забавным историям Милены.
Когда смех и разговоры достигли своего пика, раздался стук в дверь. В комнату вошел Уильям, одетый в элегантный костюм, но с немного растрепанными волосами, свидетельствующими о недавнем веселье. На его лице была привычная серьезность и сдержанность.
Увидев Милену, его лицо расплылось в широкой улыбке. Он сначала оцепенел, а потом подбежал к ней, подхватив её на руки, как когда-то делал в детстве. Мили рассмеялась, обнимая его крепко. Это был взрыв радости, долгожданное воссоединение двух душ, которые всегда оставались связаны невидимой нитью.
Она почувствовала себя снова маленькой девочкой, которую защищает и оберегает старший брат. Его глаза сияли от радости, в них не было и следа той холодности, которую она видела. Он был снова тем маленьким мальчиком, который когда-то часами играл с ней, делил с ней игрушки и секреты, и которого никогда не разрывали с маленькой сестричкой.
— Милена — прошептал он, нежно поглаживая её волосы. — я так люблю тебя
Его слова были просты, но в них звучала такая глубина эмоций, что Милена невольно расплакалась. Слёзы радости текли по её щекам, смывая остатки тревоги и неуверенности.
Он прижал её к себе ещё крепче, и в этот момент все окружающие – Диана, Гарри, королева Елизавета, наудивление даже Чарльз – почувствовал ту же самую волну нежности и радости. В этот момент все недопонимания и холодность растаяли, уступив место безграничной любви и семейному счастью. Уильям, отбросив всю свою королевскую серьезность, снова стал тем самым маленьким мальчиком, который никогда не разрывал своей связи с любимой сестричкой. И это было бесценно.
После ужина, когда дворец погрузился в тишину, Уильям, Мили и Гарри собрались в спальне Милены. Комната была уютно освещена приглушенным светом ночника, создавая теплую атмосферу. На кровати, заваленной мягкими подушками, они расположились втроем, делясь новостями, накопившимися за время разлуки.
Милена первой начала свой рассказ. Она поведала о своих швейцарских приключениях, о красивых горах, о новых друзьях, о том, как она научилась кататься на лыжах и о своих незабываемых прогулках по заснеженным лесам. Её голос был полон энтузиазма и радости, она живо описывала каждый момент, передавая свои эмоции братьям. Она особенно затронула тему свободы и независимости, которые она обрела, живя отдельно от семьи, отдельно от прессы, и как этот опыт повлиял на ее взгляды на жизнь.
Затем заговорил Гарри. Он поделился своими успехами в учебе, немного смущаясь, но с явной гордостью рассказывая о своих хороших оценках и о том, как он увлекся историей. Он также поведал о новых друзьях в школе, о футбольных тренировках и о том, как он научился готовить очень вкусный шоколадный торт. Он с задором изображал моменты школьной жизни, вызывая смех у Милены и Уильяма. Гарри старался говорить быстро, словно боясь упустить хоть одну деталь своей насыщенной жизни. Он восьмилетний мальчик, который хочет рассказать всё.
В свою очередь, Уильям рассказывал о своих обязанностях, которые на него повесил отец, о встречах с высокопоставленными лицами, о государственных делах и о сложностях, которые он преодолевал. Однако, в его рассказе не было ни капли высокомерия или надменности. Он делился своими переживаниями и сомнениями, показывая Милене и Гарри, что он остаётся обычным человеком со своими проблемами и слабостями. Он подчеркнул, насколько важно для него иметь близких людей рядом, которые его понимают и поддерживают.
В воздухе витала атмосфера доверия и тепла. Они говорили о своих мечтах, о своих страхах, о своих надеждах. Разговор плавно перетекал с одной темы на другую, сопровождаясь смехом, воспоминаниями и тихими моментами задумчивости.
Закончив свои рассказы, Уильям, зевая, признался, что очень устал после дня, наполненного событиями и эмоциями. Он пожелал сестре и брату спокойной ночи, поцеловал Гарри в лоб и, с улыбкой, отправился спать в свою комнату.
Остались вдвоём Мили и Гарри. Тишина, опустившаяся в комнате после ухода Уильяма, казалась какой-то особенной. Гарри, немного помедлив, начал перебирать одеяло, словно подбирая слова.
— Мили, — начал он тихо, его голос чуть дрожал, — у меня… есть кое-что, что я хотел тебе рассказать. Это… сложно немного.
Милена с любопытством посмотрела на него. Она видела, как он нервничает, и это вызвало у нее невольную улыбку. Она знала своего брата достаточно хорошо, чтобы понять — это что-то действительно важное.
— Рассказывай, — мягко сказала она, ее голос был полон поддержки.
Гарри вздохнул, и, словно решившись на что-то очень важное, посмотрел ей прямо в глаза.
— Я… я влюбился в девочку, — признался он, покраснев.
Милена улыбнулась. Она ожидала чего-то подобного, но все равно почувствовала приятное волнение. Это был ее младший брат, и она была рада за него.
— Ой, Гарри! — воскликнула она, тихо смеясь. — Рассказывай, кто же это?
Гарри снова покраснел, улыбнулся, но, набравшись смелости, начал рассказывать. Он описывал девушку, ее длинные каштановые волосы, добрые глаза, застенчивую улыбку. Он говорил о её увлечениях, о том, как она смеётся, о том, как она помогает другим. Он не называл ее имени, но Милена быстро поняла, о ком идет речь – о девушке из его класса, которая всегда помогала ему с уроками истории.
— Ее зовут Эмили, — наконец произнес Гарри, и его голос звучал как шепот. — я боюсь ей признаться, но… я так хочу, чтобы она знала, как я к ней отношусь.
Милена обняла Гарри. Она видела в его глазах свет надежды и в то же время страх неудачи. Она поняла, что это чувство — самое настоящее, самое сильное, которое только может быть.
— Гарри, ты еще малыш, но — сказала она, её голос был полон нежности, — я уверена, что всё будет хорошо. Просто будь самим собой, и всё получится.
Гарри улыбнулся, по-настоящему улыбнулся. Он понял, что делиться своими чувствами с Мили — это было правильно, и её поддержка дала ему ещё больше уверенности. Он знал, что Милена всегда его поддержит. И это уже было огромным шагом навстречу своему счастью.
Мили и Гарри еще долго сидели, обмениваясь шепотом. Милена давала Гарри советы, как лучше всего признаться Эмили в своих чувствах, делясь своим опытом и знаниями о женской психологии, хотя, как она сама признала, опыт ее был пока невелик. Они обсуждали возможные сценарии развития событий, смеясь и переживая вместе. Гарри то и дело нервно переминал одеяло в руках, но поддержка сестрички помогала ему сохранять спокойствие.
Она посоветовала ему написать Эмили письмо – не простое, а красивое, с изящным оформлением, подчеркивающее его нежность и искренность. Гарри загорелся этой идеей, воображая, как он вручит Эмили своё послание. Милена предложила ему даже украсить письмо высушенными цветами, которые Гарри так любил собирать.
Разговор плавно перетек на другие темы. Даже немного подшучивали над Уильямом. Настроение было приподнятое, легкое и радостное.
К полуночи, уставшие, но счастливые, они наконец-то заснули. Милена, уже погружаясь в сон, думала о Гарри и его влюбленности. Ей было приятно быть первой, кому он рассказал о своих чувствах, и она чувствовала себя настоящей старшей сестрой, способной поддержать и помочь своему брату.
Утро встретило их ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы. Милена проснулась первой, чувствуя себя отдохнувшей и счастливой. Вспомнив события вчерашнего вечера, она улыбнулась. Гарри спал рядом, сладко улыбаясь во сне.
Но идиллия длилась недолго. Резкий, властный голос Чарльза и его громкие шаги из коридора прервали мирное утро:
— Уильям! Гарри! Милена! Подъём! Сборы в Балморал! Немедленно!
Его голос был лишён всякой теплоты, холодный и строгий. В нем не было и тени вчерашней сдержанной улыбки, которую он демонстрировал на ужине. Это был тот же холодный, отстранённый отец, которого Мили помнила с детства.
Гарри вздрогнул и проснулся, его улыбка мгновенно исчезла. Милена, прикрыв глаза, вздохнула и потрепала младшего по волосам. Она понимала, что это всего лишь временное затишье, что семейная идиллия, царившая вчера, не сможет длиться вечно в условиях, определяемых характером их отца.
Они быстро оделись, стараясь не шуметь, чтобы не раздражать и без того взвинченного Чарльза. Воспоминания о счастливом вчерашнем вечере казались теперь еще более ценными и хрупкими. Они понимали, что в Балморале их ждет не отдых, а скорее всего, очередная порция напряжённых семейных отношений. Путешествие в Шотландию уже не казалось таким желанным.
Пока Гарри относительно спокойно собирался, упаковывая свои вещи, и Уильям с привычной сдержанностью проводил последние приготовления, Милена стала объектом особого внимания, или, вернее, особого гнева принца Чарльза. Его поведение резко контрастировало с относительно спокойным отношением к сыновьям.
Чарльз врывался в комнату то и дело, критикуя каждое движение Милены, каждый её выбор одежды. Он насмехался над её попытками собрать вещи аккуратно, называя её действия "неподобающими будущей королеве". Его замечания были пронизаны явным презрением, каждое слово – ударом по самооценке.
— Это что за неряшливость?! — рявкнул он, указав на слегка помятую рубашку Мили. — Будущая королева должна быть безупречна во всём! Ты слишком расслаблена, Милена Маргарет Роуз! Тебе не хватает железной хватки, железного характера! Я хочу видеть королеву, которая не будет дрожать перед любым трудным решением!
Милена сжимала кулаки, стараясь сдержать злость. Она прекрасно понимала, что Чарльз видит в ней не дочь, а инструмент, идеальную марионетку для достижения своих политических целей. Ему нужен была не человек, а "железная королева", лишённая эмоций и чувств. Милена же была живой, чувствительной, и это его бесило.
Его постоянные нападки приводили её в отчаяние. Она старалась собраться с силами, но каждый его укол словно высасывал из неё энергию.
Поездка в Балморал проходила в напряженной тишине, прерываемой лишь короткими, резкими фразами принца Чарльза, больше похожими на приказы, чем на обычные разговоры. Милена сидела, повернувшись к окну, стараясь не встречаться взглядом с отцом. Остальные ехали в другой машине.
— Милена! — резко сказал Чарльз, прерывая тягостную тишину. — Ты всё ещё не поняла, что от тебя требуется? Тебе предстоит нести огромную ответственность! Прекрати эти детские гримасы!
Милена молчала.
— В Балморале будет много важных персон, — продолжал Чарльз, его голос был ледяным. — Тебе придется вести себя соответствующе. Никаких слабостей! Ты должна быть образцом для подражания, символом монархии, а не... не какой-то там мечтательной девчонкой!
— Отец, — тихо сказала Мили, её голос был спокоен, но в нём слышалась сталь,
— У нас нет времени! У неё есть долг! Она должна быть готова! — прошипел Чарльз.
Милена неожиданно ответила:
— А может, стоит пойти другим путём? Может, не нужно ломать меня, заставляя меня быть кем-то, кем я не являюсь? Я всё равно стану королевой, но пусть это будет королева по своему желанию, а не по Вашему! Ваше Высочество..
Чарльз повернулся к дочери, его лицо стало багровым.
— Милена Маргарет Роуз, — прошипел он сквозь зубы, — ты совсем перестала меня понимать?
— Но, отец, — настаивала Мили, — постоянное давление только сломит. Есть разница.
— Я знаю, что делать, — холодно ответил Чарльз. — Я обучу тебя. Я сделаю из тебя королеву, какую захочу!
Высокие готические ворота Балморала, словно каменные стражи, медленно распахнулись перед их автомобилем. Воздух был пропитан запахом влажной земли и сосен. Выйдя из машины, трое детей сразу же почувствовали свободу, которая витала в воздухе, даже сильнее, чем в автомобиле.
Принц Чарльз, не говоря ни слова, повел их к замку. Милена шла первая, махая прессе и толпе зевак. Уильям шёл следом, Гарри шёл третьим, а Диана и Чарльз замыкали эту цепь.
Внутри замка их встретил принц Филипп. Старый, но всё ещё крепкий, он сидел в большом кресле у камина, его лицо было строго, но с лёгким оттенком доброты, которого так не хватало в глазах Чарльза.
— Дети мои, — сказал принц Филипп, его голос был тихим, но сильным. — Рад вас видеть.
Мили бросилась к дедушке, и он ласково обнял её.
— Я скучал больше всех — сказал он, гладя её по волосам.
Мили всхлипнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Дедушка... — тихо сказал Уильям. — Он слишком давит на Милену. Он хочет сделать из неё железную королеву.
Филипп вздохнул. Он посмотрел на Чарльза, в его глазах читалась осуждающая строгость. А Чарльз, как всем известно - боялся Филиппа.
— Чарльз, — сказал он спокойно, но твёрдо, — Ты должен помнить, что Милена — это не просто будущая королева, это твоя дочь. А дочь — это не машина, её нельзя программировать.
Чарльз сжал кулаки.
— Она должна быть готова ко всему, отец. К ответственности, к давлению, к ненависти.
Филипп указал внукам на лестницу, которая вела ко второму этажу = комнатам Уэльских. Дети быстрым шагом ушли
— Ненависти научить можно, — Нахмурился Филипп, его голос был полон гнева, — а готовности — нет. Только любовь и поддержка делают человека сильнее. Милена нуждается не в жестокости, а в любви и понимании. Она должна чувствовать поддержку своей семьи. И, Чарльз, помни, что ты — её отец, а не надзиратель. Я всегда был к тебе добр, сын.
Чарльз оцепенел
" "Я всегда был к тебе добр, сын.".. Что? Что он имеет ввиду? Я терпел издёвки в школе из-за него, я был обделён вниманием, я буквально бы его самым нелюбимым ребёнком. Моя дочь достойна лучшего, будь то обучение в Швейцарии или заточение дома!" подумал Чарльз. Он искренне не понимал почему Филипп любит Мили больше чем своих детей. Чарльз очень талантлив и добился многого. Он, как любящий (в его понимание) отец, хочет лучшего для своей дочери.
— Но... — начал было Чарльз, но принц Филипп поднял руку, прерывая его.
— Хватит. Нужно отдохнуть. Мы поговорим позже. А сейчас... Иди и поговори со своей женой — остановился — или бывшей женой?
Филипп поднялся по лестнице на третий этаж
(я очень рада что это нравится хотя бы одному человеку💗)