Холодно...

Утром он не прячет от меня глаз, но и не расплывается в глупой слащавой улыбке, он собран и серьезен, что заставляет меня в очередной раз удивиться этому «новому» для меня Поттеру. Мы скудно завтракаем, ровно столько, чтобы не отвлекаться на голодные позывы желудка. Я еще с рассветом отправил сову с конфиденциальным посланием в Малфой-мэнор, где, как у себя дома, сейчас обосновался Темный Лорд. Ждать долго не приходится. Руку обжигает болью – меня вызывают, мне позволено привести Гарри Поттера.

Беру меч Гриффиндора и прячу его в складках мантии, закрепляя на поясе, понимая, что Нагайна не будет спокойно дожидаться, пока я окроплю ее ядом василиска. Да и существовала очень реальная возможность, что потребуется ведро этого ценного ингредиента для того, чтобы уничтожить ядовитую гадину. Так что придется орудовать мечом. Я поблагодарил судьбу за то, что был такой период, когда среди Пожирателей Смерти циркулировало мнение, что будет очень круто держать в одной руке волшебную палочку, а в другой меч, неся освобождение магическому миру от заблуждений. Мода на бои на мечах, не обошедшая стороной и меня, прошла быстро, но полученных навыков должно было вполне хватить для того, чтобы я сейчас чувствовал себя довольно уверенно, держа меч, и не переживал, что он выскользнет из моей руки при первом же взмахе.

Поттер правильно понимает мои приготовления и подбирается ближе, показывая, что он готов следовать за мной. Мы покидаем директорские апартаменты, даже не взглянув на портрет Дамблдора. Это ни к чему. Пусть радуется своей победе, где бы он сейчас ни был. Возле вестибюля сталкиваемся с Минервой. Она, увидев Поттера, готова кинуться к нему с объятиями, но его резкое движение в мою сторону ее останавливает. Мы все замираем на несколько мгновений странной скульптурной композицией. Поттер настороженно смотрит на своего декана, она же мечется взглядом, переводя его то на меня, то на Поттера. И тут она понимает, я четко вижу, что она понимает - куда и зачем мы идем. Ее рука взлетает к лицу, закрывая рот, удерживая крик, готовый сорваться с губ. Она побледнела, но не произносит ни слова. Только два человека, не считая теперь еще и Поттера, знают о моей настоящей роли в смерти Дамблдора. И Минерва – одна из них. Я решаюсь подтвердить ее догадку, вспоминая о том, кто тоже полностью в курсе моих сомнительных заслуг по освобождению бывшего директора от жизненной ноши.

- Предупреди Кингсли, - коротко, без пояснений, бросаю я, и мы с Поттером продолжаем свой путь.

Аппарацией переношу нас к воротам Малфой-мэнора. Я не имею ни малейшего представления о том, что ждет нас впереди, и стараюсь не строить по этому поводу догадок. Смотрю на Поттера, и по его слегка расширившимся зрачкам понимаю, что открывшаяся перед глазами картина не оставляет его равнодушным. Малфой-мэнор действительно поражает своим величием. И тут Поттер совсем невпопад моим мыслям говорит:

- Простите, я не хотел смотреть ваши воспоминания. Это вышло абсолютно случайно, - крошечная пауза ему нужна для того, чтобы набрать воздуха в легкие для еще одного признания: - Но я очень рад, что увидел все это.

Холодно...

Мне холодно от его слов. Холодно и тепло... Тепло? Не может быть... Снова показалось. Что-то в последнее время мне изменяет мое восприятие реальности. Так же, как и Поттеру - вспоминаю его слова на берегу замерзшего озера. Отвечать я не намерен. Сейчас не до расшаркиваний.

Взмахом волшебной палочки словно рассеиваю массивные кованые ворота, преграждающие нам дальнейший путь, и провожу Поттера на территорию поместья. Он не сдерживается и оглядывается, чтобы увидеть, как ворота снова приобретают свой первоначальный вид. Он восхищен, его впечатляет столь эффектное колдовство. Это все магия, Поттер. Магия великого сумасшедшего волшебника, которого мы с вами идем уничтожать. Вся защита Малфой-мэнора сейчас подчинена Темному Лорду. Без его ведома даже муха не проникнет через купол, накрывший поместье. Люциус, глава рода Малфой, уже не властен над своим родовым гнездом.

Уверенно веду Поттера пустынными коридорами, лестницами и переходами к бальному, то есть, теперь тронному залу Темного Лорда. Только там он принимает своих верных и неверных соратников. Он не любит шум и суету, поэтому людно здесь бывает лишь во время всеобщих собраний. Но, судя по тишине в замке и отсутствию признаков сбора соратников, можно надеяться, что показательного выступления на публике Темный Лорд пока не планирует. Мой мозг, привыкший контролировать ситуацию, уже просчитывает вероятные варианты дальнейшего развития событий, не обращая внимания на мое нежелание сегодня что-либо предугадывать. Самыми реальными видятся два варианта из всех возможных. Либо Темному Лорду не хочется снова опозориться, как это было на кладбище во время его возрождения, когда он не справился с четырнадцатилетним мальчишкой, и он собирается покончить с Поттером при закрытых дверях. Либо Избранного ждет долгое и мучительное испытание – заключение и пытки. И лишь когда черная душа Темного Лорда насытится, ему будет позволено принять смерть. О чем думает Поттер мне неизвестно, но на его лице нет страха, оно спокойно, во взгляде сквозит небольшой интерес к окружающей нас роскоши. Малфои всегда любили пускать пыль в глаза.

Решительно вхожу в тронный зал, легонько подталкивая впереди себя Поттера, продолжающего вертеть головой, осматриваясь и оценивая обстановку. Дверь за нами закрывается и подергивается радужной дымкой – это Темный Лорд, восседающий на своем кресле в ожидании нашего визита, перекрывает сюда доступ всем смертным, отгораживаясь от остального мира, чтобы он не мешал ему. Где-то в районе середины зала даю знак Поттеру остановиться, а сам подхожу ближе к Темному Лорду и, встав на колено, не смея поднять взгляд, сухо рапортую:

- Ваша воля, мой Лорд, выполнена. Я привел к вам Гарри Поттера.

- Поднимись, Северус. Подойди ко мне и ответь, почему это наш герой так спокоен? - в голосе слегка прорываются нотки нетерпения и торжества. - Ты его опоил чем-то для послушания?

Я покорно подымаюсь с колена и подхожу к огромному креслу, которое все предпочитают называть троном, в котором сидит Темный Лорд, занимаю по его ненавязчивому жесту место справа от него, потому что слева свилась в клубок дремлющая Нагайна, и безэмоционально отвечаю:

- Нет, мой Лорд. Я не поил его зельями. Я пригрозил убить всех его друзей, которые сейчас находятся в моей власти, если он не пойдет добровольно со мной.

- Какой покладистый молодой человек, - насмешка оживляет неприятные черты лица Темного Лорда, карикатурно искажая их.

Я рискую посмотреть на Поттера. Он стоит там, где я его оставил – ярдах в десяти от нас. На удивление, он не выглядит ни жалко, ни вызывающе. Он слегка улыбается. Лишь слегка. На его губах, скорее, лишь тень улыбки. Взгляд спокойный и открытый. Во всем его облике нет ни дерзкого вызова, чего я вполне ожидал, ни слепой покорности судьбе. Он выглядит так, словно пришел на заранее обговоренную встречу, зная, о чем пойдет речь, и лишь ожидает начала беседы.

- Северус, как думаешь, он боится? Боится, что я сейчас его убью?

- Сложно сказать, мой Лорд, - отвечаю дипломатично, чтобы не попасть впросак. Если ответ Темному Лорду не понравится, он может угостить Круцио без очереди.

- Вот и мне сложно разобраться. Мистер Поттер, вам страшно? – волшебной палочкой, которая не покидает рук Темного Лорда с момента нашего появления в зале, он размеренно хлопает по своей ладони.

- Нет. Мне почти не страшно. Но меня немного тяготит ожидание моей участи, если это вам интересно, - уверенно отвечает Поттер, не повышая голоса.

Я всматриваюсь в его глаза и понимаю, что вовсе не знал этого человека. Абсолютно. Совершенно не знал. Куда и делся вечно дерганный и импульсивный юноша, на каждом шагу пытающийся доказать свою исключительность? Он не выглядит сейчас героем, но и на жертву тоже совсем не похож. Мое ледяное сердце снова покрывается изморозью, словно на него дохнуло теплом. Холод, давно устроивший гнездо рядом с ним, недовольно завозился, напоминая мне, кто хозяин положения. Я отвожу взгляд от Поттера, возвращая все свое внимание Темному Лорду и... змее.

Нагайна проснулась и тоже уставилась на Поттера, подняв голову высоко над, казалось бы, спутанным клубком собственного тела. Ее глаза полыхают жаждой крови. И не мудрено, если верить рассказу Поттера о происшествии в Годриковой Лощине. С трудом сдерживаю дрожь, зарождающуюся во мне при мысли о том, что с этой гадиной придется еще схлестнуться. Меня отвлекают от размышлений слова:

- Тогда, так уж и быть, давай покончим с этим, - Темный Лорд поднимается со своего троноподобного кресла и делает несколько шагов в сторону Поттера. У него сегодня оказывается решительный настрой, он не расположен долго издеваться и пытать свою жертву. Он жаждет видеть Поттера валяющимся мертвым у его ног. Что ж – это к лучшему.

Я, следя боковым зрением за Нагайной, все же не выдерживаю и снова смотрю на Поттера.

- Давайте покончим, - соглашается он без лишней бравады. Пока Темный Лорд поднимает руку с зажатой в ней волшебной палочкой, Поттер бросает на меня взгляд, и его улыбка становится искренней и более заметной. – Спасибо, - срывается с его губ практически одновременно со словами Темного Лорда:

- Авада Кедавра!

Зеленый луч заклинания молнией прошивает пространство. Он яркий, гораздо ярче глаз Поттера, но не для меня. Я все еще вижу его взгляд, обращенный ко мне. И мне кажется, что он зелеными хрустальными осколками, как множество маленьких Авад, превращает в решето мое сердце, раскалывая его ледяную броню. Это безумно больно. Непереносимо больно, и я еле удерживаюсь на ногах. Поттер замертво падает, делая меня наконец-то свободным от последних обещаний великим магам современности. Он делает меня свободным для жизни, он даже ухитряется вернуть мне давно утерянные эмоции. Ведь это именно они не позволяют мне сейчас вздохнуть.

Но, несмотря на это, я понимаю, что следует действовать очень быстро и решительно. Следом за Поттером, как подкошенный, падает и Темный Лорд. Мелькает мысль, что старый манипулятор Дамблдор оказался прав. Вижу, как Нагайна очень быстро расплетает свои кольца, намереваясь кинуться к своему хозяину - Темному Лорду. Однако я ей этого не позволяю. Рукоять меча Гриффиндора удобно ложится в ладонь, и я успеваю сделать хороший добротный замах, чтобы с силой рубануть чуть ниже головы смертельной рептилии. Нагайна, увидев в моих руках меч, пытается изменить траекторию своего броска, но ей не хватает времени. Она лишь очень удобно подставляет мне свою шею. Я нервно хмыкаю, понимая, что шея у змеи – понятие относительное. Отрубленная голова Нагайны ударяется об пол и моментально чернеет, как и ее тело, шлепнувшееся на каменные плиты уродливым канатом. А еще через мгновение от Нагайны остается лишь ведро праха, рассыпанного по полу бального зала Малфой-мэнора.

В этот миг я скорее слышу, чем вижу, какое-то движение за спиной. Резко оборачиваюсь и чуть не застываю от ужаса – Темный Лорд пытается сесть. Он выглядит так, словно пьян, его движения неуверенные, руки заметно дрожат, нащупывая опору. Он обращен ко мне спиной, и я не знаю, в сознании ли он? И тут я понимаю, что не могу упустить возможность. Не имею права допустить, чтобы жертва Поттера оказалась напрасной. Ну, уж нет! Я подскакиваю к дрожащему то ли от слабости, то ли от магического отката боссу, делаю еще один отличный замах, и голова бывшего Темного Лорда легко отделяется от туловища лезвием легендарного меча Гриффиндора. Слава Мерлину, его тело не исчезает, не рассыпается прахом, как это случилось с Нагайной. Оно остается лежать посреди зала, как доказательство окончательной смерти Темного Лорда.

Я, все еще с бьющимся где-то у горла сердцем, вызываю патронус и отправляю его с закодированным сообщением к Кингсли. Если Минерва не ослушалась, то он сейчас должен сидеть наготове с отрядом авроров, ожидая новостей от меня. Мы с Поттером не подвели. Мы справились. Правда, не оба выжили. Но и это было ожидаемо. Учтенные неминуемые потери...

Наконец-то я, закрепив меч снова у себя на поясе, осмеливаюсь подойти к Поттеру. Странно, он не лежит, неестественно подогнув руки или ноги, как это часто бывает при поражении Авадой. Он просто упал навзничь и ухитрился даже голову не разбить. По крайней мере, под ним не видно кровавой лужи.

Холодно...

Я смотрю на мертвого Избранного, и мне становится до дрожи холодно, словно кто-то волшебством лишил меня последней одежды и выставил на мороз. Холод снова зализывает пробоины в моей броне, затягивает проломленные искренним взглядом Поттера дыры на корке льда, покрывающей мою душу и сердце. Холодно и пусто. Мне даже не жаль лежащего у моих ног Поттера, мне просто невыносимо холодно.

Я становлюсь на колени рядом с его телом, не совсем понимая, зачем я это делаю, и в этот момент распахиваются двери зала, и внутрь вбегает Кингсли собственной персоной вместе с полудюжиной авроров. Оперативно - мои аплодисменты. Даже Пожиратели Смерти, которые находились сейчас в Малфой-мэноре, еще не сообразили, что произошло. Я лишь на миг отрываю взгляд от Поттера, окидывая им новоприбывших, чтобы убедиться, что расчет на то, что все охранные чары падут вместе со смертью Темного Лорда, оправдался полностью. Кто-то, видимо, нацеливает на меня волшебную палочку, но Кингсли жестко ставит его на место, подкрепив свое распоряжение не трогать меня крепким словцом. Он подходит ко мне, к нам с Поттером, и сдавленным голосом интересуется, словно и так не понятно, что произошло:

- Он умер?

- Они все умерли, - отвечаю я, имея в виду Поттера, Темного Лорда и Нагайну, от которой остался лишь прах. Решение, что делать дальше, приходит ко мне спонтанно. – Расскажу подробности позже. Кинг, собери ту черную дрянь – это все, что осталось от Нагайны, - я, так и не поднимаясь с колен, киваю в сторону черного пороха рассыпанного по полу, заставляя своими словами одного из авроров, топчущегося по останкам крестража, испуганно отпрыгнуть в сторону. – Этот, - еще один мой кивок указывает на Темного Лорда, - теперь из двух частей, постарайтесь ни одну не потерять. Не то Отдел тайн будет недоволен, – я беру на руки Поттера. – А я отнесу его в Хогвартс. Ему бы понравилось, - мой голос почему-то вздрагивает, а на глаза наворачиваются слезы, чего со мной не случалось уже очень много лет. Видимо брешь, пробитая в моей ледяной защите, еще не до конца восстановилась.

Я пользуюсь тем, что вся магическая охрана Малфой-мэнора рухнула, и аппарирую прямо из зала, крепко прижимая Поттера к своей груди.

Оказавшись на окраине Запретного леса, глубоко вдыхаю морозный воздух и впервые не чувствую холода. Я сроднился с ним, стал одним целым. Я сам превратился в холод. Такие мысли меня успокаивают. Ведь это значит, что те эмоции, что пытались вырваться из-под моего контроля в Малфой-мэноре, снова надежно заперты в ледяной тюрьме. Я так и продолжаю стоять на коленях в снегу, прижимая к себе тело мертвого Поттера, наслаждаясь тишиной и спокойствием зимнего леса, растворяясь в холоде без остатка. Не знаю, сколько это длится... Не хочется двигаться, не хочется думать, не хочется существовать.

Стон... Тихий, на грани слышимости... Он выводит меня из оцепенения. И я понимаю, что Поттер в моих руках шевелится, пытаясь вырваться из жесткого захвата. Все еще не доверяя своим ощущениям и предполагая даже некоторое помешательство, вызванное стрессовой ситуацией, кладу Поттера прямо на снег и вижу... Снова вижу его улыбку.

- Ты меня чуть не задушил, - голос слабый, словно он долго и тяжело болел.

- Поттер, вы даже умереть по-человечески не можете, - слова вырываются прежде, чем я успеваю что-либо сообразить. – Но я очень рад этому, - и это было правдой. Невероятной, потому, что я забыл, что такое радоваться, но чувствовал, что это правда.

- Я тоже, Северус, - шепчет он.

Северус? Он назвал меня по имени? Да как он может... Мерлин, а как он должен меня называть после того как я зацеловал его всего - от макушки до смешно подгибающихся пальцев на ногах? Если его член побывал в моем горле так глубоко, что в пору было подавиться им... А мой собственный очень уютно чувствовал себя этой ночью между его тощих ягодиц, проникая в анус, вызывая ответные стоны удовольствия у Поттера...

- Мне холодно, - его слова заставляют меня действовать.

Холод – это мой дом, а Поттеру нужно тепло. Я снова подхватываю его на руки, а он и не протестует – сил у него совсем мало. Почти бегом кидаюсь к замку. На ступенях меня встречает заплаканная Минерва, видимо, Кингсли уже связался с ней, и не может понять, почему я улыбаюсь. Мордред и Моргана - я же действительно улыбаюсь! Все не мог понять, почему у меня болело лицо, пока бежал к замку, а оказывается – это мышцы протестовали против непривычной гримасы.

- К Поппи, - командую ей и вижу, как надежда загорается в ее глазах.

В больничном крыле Поттера берет в оборот мадам Помфри. Магическое, психо-эмоциональное и физическое истощение – таков ее вердикт после беглой диагностики. Его просто-таки заливают зельями, заставляя окунуться в целительный сон. А я, убедившись, что с Поттером все будет хорошо, отправляюсь в Министерство Магии, в Аврорат. Я задолжал им объяснение о том, как нам с Поттером удалось освободить этот мир от Темного Лорда.