Часть 9
Сквозь вату Антон слышит звук будильника. Потянувшись за телефоном, он нащупывает рядом мягкое тело, которое не дает пошевелиться лишний раз, опутав его своими конечностями. Кажется, главной задачей Арса на эту ночь было врасти в Шастуна полностью и стать одним целым.
Всю ночь они целовались, переплетая пальцы и с каждым вздохом сокращая расстояние между друг другом. Арсений нависал над Антоном, слизывая все маленькие морщинки, все страхи и переживания. Они так и не поговорили о случившемся, что между ними и что делать с командами, которые готовы переубивать друг друга. А еще о неком говнюке, кто пытается подлить масла в огонь перед матчем.
Взяв в руки телефон, Антон приоткрывает глаза и видит пару пропущенных от Лары. Шаст пытается выползти из плена конечностей, но, при малейшей попытке сдвинуться хоть на миллиметр, Арсений лишь сильнее сжимает его в объятиях, прижимая к груди.
— Арс, пусти, — тихонько смеется Шастун. — Мне надо в туалет.
— А мне очень нужно выспаться перед матчем. Где я еще найду такую милую подушку? — и притягивает Антона к себе, поцеловав его в кучерявую макушку. — Иди, писающий мальчик.
Антон пытается трансформироваться из состояния сахарной лужи и вернуться в реальный мир. Подцепив телефон пальцами, он уходит в сторону туалета, садится на унитаз и набирает Лару.
— Привет, голубок, — радостно кричит в трубку подруга. — Как там твой суженый?
— Лара, ты что несешь? — Шастун шипит, включая воду в раковине. Лучше перебдеть, чем недобдеть. — Никакой он не мой.
— Да? Странно. Он сейчас с тобой? — продолжает издеваться Лариска.
— И что? — красные пятна предательски атакуют его шею. И даже тот факт, что они не включают видеосвязь, ничуть не успокаивает Шастуна в том, что она все видит.
— Ну сейчас как бы семь утра. И, я так понимаю, ты только встал, — тишина на проводе еще больше ее забавляет. — Скажи, Шастуненок, а он того стóит?
Антон тяжко вздыхает. Ну, а на что он вообще рассчитывал? Лара много лет пыталась сводить его со своими подругами, с подругами подруг, регистрировала его в Тиндере. Но Антон вечно отмахивался, прикрываясь хоккеем. А теперь, когда наконец-то ее должность свахи больше не актуальна, она переквалифицировалась в свадебного агента.
— Ладно, принцесса, давай к делу. Нашла я информацию по твоим подозреваемым. Начнем с основного. Ты в курсе, что пару лет назад была темная история в питерском клубе? — Шаст кивает, забыв, что Лара его не видит. — Отец одного из них был поставщиком спортинвентаря, и, барабанная дробь, он в жизни не занимался подобным.
— Дай угадаю, — перебивает подругу Антон. — Он занимается недвижкой?
— Верно мыслишь, кучеряшка. Некий Андрей Андреевич Кукота с восемнадцатого по двадцать первый год регулярно выигрывал тендеры по завышенным ценам. Но потом лавочку прикрыли, а все начальство поменяли. Можно попробовать за это зацепиться.
— А мотив-то какой? Месть?
— Ну почему так банально? Причем тут вообще Арсений и ваша команда? Не думаю, что есть хоть какая-либо связь. Но подумать нужно. Давай дальше. Илья Андреевич Макаров — ничего не нашла особо. Пару лет назад подрался с кем-то серьезно, вроде как даже полицию вызывали. А в основном от него пищат, в комментарии без слез не посмотришь, одна ваниль. Бе-е-е.
— Лар, давай найдем тебе мужика, может, ты не будешь такой вредной, — смеется Шаст, вытирая носком упавшую каплю воды.
— Если ты нашел себе мужика, это еще не значит, что он должен появиться у всех, Антоня. Все, не отвлекайся. Александр Ваш. С ним все просто. У него отец — швея, у него мать — швея, у него он — швея. А вообще юморной парень. Ему бы в комики податься. Был капитаном Московской сборной, но потом переехал в Питер. Если я правильно поняла, то хоккей ему особо не нужен, он все бегает по Стендап Сторам и пытается пробиться в юмор. Так что его можно смело вычеркивать.
— Еще что-то интересное есть? — Антон подходит к зеркалу, включив громкую связь, и начинает умываться.
— Ваш фотограф. Анастасия Зыбелина. Учится на врача, в свободное время подрабатывает фотографом. Дерзкая, наглая, мне такие нравятся.
Ничего интересного — фоткает свадьбы, модные показы. Попала в команду через бывшего — они с Рептилоидом встречались несколько лет, а потом остались друзьями. Ее, думаю, тоже можно вычеркнуть. Если я верно поняла, то ей вообще на все по барабану, ей лишь бы фоткать. А вот дальше интереснее, Шаст.
— Гоои, Аиса. Хто ам? — Антон сплевывает пасту в раковину и повторяет: — Говори, Лар, что там?
— Сия Тройносова. Нашла я ее страницу в инсте. Шаст, ты там просто секс. Она постит каждый день твои фотки и облизывает тебя с головы до ног. Вот, какой Антоша молодец — забил шайбу. Вот, какой он крутой — съездил в приют с собаками поиграл. А тут вообще красавчик — с закрытыми глазами соплю вытер. Ты бы дал ей пару автографов, может успокоится девочка.
- Приехали. Фанаток у меня еще не было, Лар.
— Антох, они были всегда. Просто кому-то нужно вылезать дальше своего телеграмма и хоккейной коробки. Короче, я тезисно все это тебе расписала, прикрепила ссылки на соцсети, может, что-нибудь интересное еще найдешь. Все, иди милуйся, милый.
— И я тебя люблю, Лаврентий.
Антон закрывает кран, вытирает лицо и выходит из туалета с задумчивым лицом. Выкидывать подозреваемых глупо, но можно немного сузить круг лиц. По-хорошему нужно просмотреть все их профили в соцсетях и попробовать проследить за ними в отеле.
Дойдя до шкафа, он скидывает с себя футболку и слышит сзади кашель.
— И за что мне досталось такое чудо? — Арсений жадным взглядом сканирует Антона, который стоит перед ним в одних спортивных штанах.
— Никому я не достался. Не для тебя, знаешь ли, роза цвела, — подмигивает ему Антон и продолжает поиски чистой футболки. — А вообще, у кого-то игра скоро. Собирайся лучше.
Антон поворачивается спиной к Попову и натягивает на себя майку.
— Антох.
— Что?
— А поцелуй на удачу?
— А она тебе нужна? — едва скрывая улыбку, Шастун пытается привести себя в порядок. Закрыв створку, он смотрит на себя в зеркало, а потом переводит взгляд на кровать, где Арсений поедает его глазами, словно голодный лев, смотрящий на красивого зайца. А заяц хитрый, убежит.
Арс медленно встает, продолжая эту битву взглядов, и вальяжно подходит к шкафу, упираясь в загривок Антону. Теплое дыхание вмиг пробегается по всей шее и Попов легонько прикусывает ее, не прерывая их «гляделок» через зеркальную поверхность. Антон слабый, Антон забывает, как дышать. Зрачки вмиг превращаются в бездонную бочку, а вязкая слюна не хочет сглатываться.
— Антох, — кажется, его голос падает на пару октав вниз, — мне не нужна удача. А поцелуй я потом получу. — Арсений наклоняется к уху и шепчет, случайно касаясь губами мочки: — Обязательно получу.
И, подмигнув отражению, направляется к выходу.
Ебаный Арсений.
Когда дверь захлопывается, Антон разваливается на кровати и начинает просматривать соцсети. Нужно в короткий срок вычислить этого урода. Первой он открывает фотографа: все соцсети забиты фотографиями татуировок, фотографиями фотографий и каких-то странных колбочек, очевидно, с медицинского. Ничего интересного, только пару фоток с Рустамом где-то на периферии. Можно рассмотреть вариант, что она пытается отомстить ему за неудачный разрыв, но тогда бы первым вылетел Рус, а никак не Миша Стогниенко, который и мухи не обидит.
Дальше по списку идет Кукота. Пролистав пару карточек, к Антону медленно подкрадывается максимально тошнотворное чувство — вот я и деньги. А вот тоже я и деньги. И тут мы с деньгами. Посмотрите, это я, Дубай и деньги. Только вместо денег нужно подставить тачки, телки, клубы и так по кругу. Но толики человечности это не придает. Судя по его соцсетям, парень живет мечтой юного плейбоя, одна мишура.
Следующим идет Макар. Абсолютная противоположность Кукоте — вот он на даче картошку копает и дрова рубит. Дальше следуют фотки у костра, будто из советского лагеря, когда вы всем отрядом печете картошку и рассказываете страшилки, а вокруг сверчки и звезды. Снимков мало, но вот друзей и подруг у этого Макара, судя по комментариям, миллионы — буквально каждый пост облюбован приглашениями прогуляться, сходить в поход или сгонять на дачу. Еще немного и его в разведку позовут.
Вдруг его просмотры обрываются звонком тренера — ему срочно нужно спуститься вниз. Антон надевает спортивный костюм и бежит в сторону лифта, молясь всем богам, чтобы внизу не было привычной картины и никто никому не расквасил нос.
Видимо, небесный пантеон решает сжалиться над ним, и в холле оказывается только Роман Александрович, который отправляет его помогать с подготовкой финала. Это всегда тяжелый период — нужно перепроверить все документы, сдать допинг пробу, пройти финальную комиссию и ни-че-го не забыть.
Проносившись весь день с поручениями, он чуть не опаздывает на игру Арса. Сев в самый конец трибун, он следит, как тот грациозно отбивает голевые передачи, превращая их в цифры на табло. Антон прекрасно понимает, что в финале им играть с Питером, а это слишком сильно усугубляет ситуацию.
Во-первых, они с Арсом оба капитаны и им придется играть друг против друга. Победа важна в равной степени обоим, так как это выход в плей-офф и возможность получить трансфер в Канаду.
Во-вторых, их команды готовы переубивать друг друга, и кому-то из них обязательно приспичит жестко играть, а там недалеко и до дисциплинарного штрафа.
В-третьих, он все еще не разобрался с этим придурком, который строчит им анонимные угрозы. А что дальше? Его нужно срочно найти — неизвестно, что он выкинет еще.
Финальная сирена оповещает о конце матча, и Антон теперь не знает, что делать — дрочить? смеяться? плакать?
Шастун пишет сообщение с поздравлениями и идет в сторону выхода — нужно успеть переодеться. Голова совсем не работает, ему срочно нужен релаксант в виде литра светлого нефильтрованного.
Арс
Спасибо, Тох.
Шаст
Устал? Как насчет составить компанию мне и моему стойкому желанию опустошить пару стаканов пива?
Арс
Категорически поддерживаю.
Шаст
Тогда через полчаса в холле, я видел за углом небольшой спортбар.
Улыбнувшись экрану, Антон спешит в номер. Ополоснувшись, он перебирает весь свой худой гардероб, который успел взять с собой на турнир. У них же не свидание, верно? Тогда почему Антон волнуется, как школьница перед крашем. Накинув толстовку, он выходит вниз, где его уже ждет Арсений.
— Шаст, в следующий раз выпишу тебе грамоту как самому пунктуальному человеку. Прошло ровно тридцать минут, — Арс по-доброму улыбается, чем заставляет сердце Шаста забыться и отсрочить наступление инфаркта. — Ты стоял с секундомером?
— А ты засекал? — кинув в ответ, Антон смеется и направляется в сторону выхода из отеля.
На улице холодает, словно май в этом году не хочет передавать свои полномочия летним месяцам — изо рта сквозит легкий сгусток пара, улетая в небо.
— И что нам теперь делать? — спустя минуту тишины спрашивает Шаст.
— Играть, Антох. Честно и красиво. Пошли.
С этими словами он толкает большую дубовую дверь и оглядывается. В небольшом, но очень уютном помещении посетителей немного. Пару длинных деревянных столов, явно сбежавших из настоящих английских пабов, придают легкий «Вери Гуд Инглиш шарм». Одна из стенок доверху забита обшарпанными пластинками Queen, Kiss и Rolling Stones. На противоположной гордо висят гладко отполированные запчасти: круглые фары от старенького жука, немного помятый номерной знак и самый настоящий бампер. Из колонок льется старый добрый рок девяностых, а на огромных экранах идет трансляция футбольного матча.
— Бля, Арс, это такой кайф, — с мультяшным любопытством произносит Шастун, рассматривая этот причудливый дизайн.
— Бесспорно-с, сударь, — в легком реверансе Попов делает поклон и направляется к стойке. — Я срочно хочу сесть, иначе мой позвоночник в трусы рассыплется. Устал, сил нет.
— Арсений, тебе точно не девяносто? Бухтишь как дед, — но, тут же подняв руки в примирительном жесте, Антон добавляет: — Как самый красивый дед в этом помещении.
Покрутив меню в руках, Арс долго читает все названия, пока Шастун не плюет тихое «тормоз».
— Уважаемый, — слегка нависая через стойку, Антон громким шепотом зовет бармена, — мне очень нужно сливочное пиво и лимонный пирог миссис Уизли. А этому старикашке протертый тыквенный суп и картофельную запеканку.
— Все сливочное только что забрал Хагрид, — бармен явно тоже из фанатов Гарри Поттера, — пирог давно не привозят после той битвы в Хогвартсе, а ваш старик еще не совсем старый, чтобы давиться тыквенным супом. Может, все-таки по пиву с чесночными гренками? Они у нас отвал башки. — и с этими словами парнишка убегает куда-то за стеллаж.
— Ничего я не старый, — фыркает Арс, поворачиваясь к Антону. — Просто от лишнего градуса я приму горизонтальное положение раньше, чем ты бутылку глазом откроешь.
Уже через мгновение перед ними красуется пара стаканов пива с холодными капельками влаги на стенке кружки и огромная тарелка чесночных гренок. Недолго думая, парни садятся за свободный столик в углу.
— За победу? — стакан поднимается вверх, и Антон расплывается в улыбке — непонятно, чьей компании он рад больше.
— За тяжелый труд, Шаст, — приподнимая свой стакан, говорит Арс. — А как известно из поговорки — терпение и труд все, я устал.
— Ты невозможный, Арсений.
— Меняю его на другое прилагательное, — хитрый, зараза. Антон когда-нибудь обязательно уберет глаза-сердечки из своего взгляда, но точно не сегодня.
Время пролетает незаметно, как и пара бокалов хмельного. Они успевают поиграть в дартс; поговорить с посетителями заведения, которые оказываются ярыми поклонниками хоккея. В этот вечер Арсений получает больше комплиментов, чем от бабушки на день рождения — фанаты идут с матча.
— Арс, — когда пиво заканчивается, а градус азарта немного повышается, Антону в голову приходит абсурдная затея, — давай наперегонки до отеля. Победитель загадывает желание.
— Давай, — с этими словами парни расплачиваются и выходят на улицу. — Кто последний, тот лох.
Арсений стартует первым, и никакие крики сзади «так нечестно» не действуют — Попов лишь смеется, стараясь не запутаться в собственных ногах. Спустя одну короткую дистанцию в виде коридора, они вваливаются в номер, тяжело дыша.
— Я выиграл, — легкий шлейф солода растекается по коридору.
— Я поддался, — хитрым голосом отвечает Арсений, — но я готов выполнить твое желание.
— Поцелуй меня, — выпаливает Антон так легко и непринужденно, что сначала Арсению кажется, будто ему послышалось, но лукавая улыбка и блеск зеленых глаз так и говорят: нет, каждая буква была услышана правильно.
Его глаза округляются до размера среднего блюдца, но через мгновение в них загораются звезды, такие яркие, словно ими можно осветить всю комнату. Он немного робеет, понимая, к чему все идет, и от этого самого понимания губ касается чуть смущенная улыбка.
Арсений целует так аккуратно и нежно, словно касается самого хрупкого в мире хрусталя, руками обхватывает тело Антона, прижимаясь как можно ближе, и заползает руками под его огромную толстовку. Он касается теплой кожи, подушечками пальцев проводит по позвоночнику вверх, оглаживает лопатки и чувствует, как от всех этих действий по спине Антона пробегают мурашки.
Поцелуй медленно переходит от мягкого и аккуратного к быстрому и нетерпеливому. От близости и тяжелого дыхания прямо в поцелуй губы обоих начинают гореть, а на щеках появляется еле заметный румянец.
Антон ведет ладонями по телу Арсения, сжимает пальцы на его боках и, не разрывая поцелуя, спиной идет ближе к кровати. Тот даже и не думает сопротивляться, наоборот, только продолжает ласково поглаживать поясницу, послушно следуя в указанном направлении. Антон разрывает поцелуй всего на несколько секунд лишь для того, чтобы лечь на кровать и утащить Арсения за собой, безмолвно прося нависнуть сверху, а после заползает руками под его футболку и снова припадает к уже зацелованным и чуть покрасневшим губам.
— Ты уверен? — вдруг спрашивает Арсений, останавливаясь. Он прекрасно знает об отсутствии у Антона сексуального опыта с парнями и может представить, как тот сейчас себя чувствует, поэтому не спросить о таком было бы ужасным преступлением. — Если ты не хочешь или еще не готов, я не буду настаивать…
— Нет, я хочу, — перебивает его Антон, качая головой. — Не могу сказать, что я готов, но я хочу… хочу тебя.
Этих слов вполне хватает, чтобы продолжить начатое, поэтому Арсений снова наклоняется, языком быстро скользит по губам Антона и сразу проникает в рот, углубляя поцелуй. Толстовка Шастуна вместе с футболкой Арсения быстро улетают куда-то на пол, с такой же скоростью две пары джинсов оказываются там же, оставляя их в одном белье, а руки принимаются в беспорядке блуждать по всем оголенным местам.
Арсений неспешно ведет дорожку из поцелуев от шеи вниз к самому низу живота, пока Антон под ним нетерпеливо комкает в пальцах одеяло и чуть взмахивает бедрами, стараясь потереться стояком о чужое тело. Влажные губы останавливаются у самой резинки трусов, а пальцы аккуратно поддевают края и тянут вниз, выпуская вставший член.
— Антон, — вдруг растеряно заговаривает Арсений, привлекая к себе внимание, — у нас же нет смазки…
— В спортивной сумке, — нетерпеливо перебивает его тот, кивая в сторону, и ловит на себе удивленный взгляд. — Что? Ну да, я дрочу, все это делают.
Арсений ехидно усмехается, но молчаливо сдерживается, чтобы не спросить, кто возникает в его мыслях во время самоудовлетворения: отчего-то и так знает, что Антон представляет его. Подойдя к спортивной сумке, Попов принимается поспешно искать так необходимую смазку и изгибает бровь, когда находит в соседнем кармане несколько презервативов.
— Презервативы ты тоже используешь для дрочки? — тянет он с усмешкой, после чего со стороны кровати слышится тяжелый вздох.
— Блять, просто завалялись. Иди уже сюда.
Арсений тихо смеется, забавляясь такому нетерпению Антона, и возвращается на кровать. Он чуть шире разводит его ноги, удобно располагаясь между ними, и принимается нежно и успокаивающе поглаживать внутреннюю часть бедра.
— Поначалу будет немного дискомфортно, но я постараюсь сделать все возможное, чтобы после этого тебе было максимально хорошо.
Антон кивает, чуть улыбается и на несколько секунд прислушивается к своим чувствам. Сердце не стучит как ненормальное от волнения, только громко стучит от возбуждения, ладони потеют не из-за неуверенности, а от предвкушения новых чувств. Выпитое пиво помогает не залиться от смущения алой краской и даже убирает из головы пелену неуверенности. Алкоголь будто закрывает на замок дверь с надписью «страх и сомнение» и открывает совершенно новую, только что сделанную дверь под названием «желание и готовность».
Антону спокойно, но по большей части не из-за легкого опьянения, а Арсения, смотрящего на него уверенным и знающим, что нужно делать, взглядом. Тот выдавливает на пальцы как можно больше смазки и наклоняется к Антону, губами еле касаясь его скулы.
— Расслабься, — тихо шепчет Арсений, чувствуя, как при касании прохладной смазки Антон неосознанно сжимается. — Ты же мне доверяешь?
— Больше, чем самому себе, — уверенно отвечает тот, потому что так и есть — в руках Арсения находится все доверие Антона.
Радуясь услышанным словам, Попов тянет губы в улыбке и очень медленно вводит палец внутрь, ощущая, как теперь стенки ощутимо расслабляются. Еле уловимый рваный выдох Антона обжигает ухо, отчего по спине пробегают мурашки, и Арсений невольно представляет, как совсем скоро его член проскользнет в эту узость и сорвет с губ Антона громкий протяжный стон.
Нужно только немного терпения. Совсем чуть-чуть.
— Все хорошо? — обеспокоенно спрашивает Арсений, заглядывая в глаза напротив.
— Да, — звучит сквозь стиснутые зубы. — Просто дай мне немного времени.
Попов послушно кивает и принимается покрывать всю шею Антона ласковыми поцелуями, желая перевести все внимания с новых ощущений на нежные прикосновения. Терпение. Ему нужно совсем немного терпения, чтобы не сорваться и прямо сейчас вогнать сразу три пальца. Он так долго ждал этого момента, что теперь готов плотно сжать зубы и терпеть столько, сколько Антону понадобится.
— Давай второй, — совсем скоро говорит тот чуть дрогнувшим голосом.
Арсений отрывается от зацелованной шеи и уже хочет спросить, уверен ли Антон, может, стоит еще немного подождать, но затуманенный желанием взгляд зеленых глаз дает ему понять, что он не один здесь сгорает от нетерпения. Второй палец также медленно входит, а глаза ни на секунду не отрываются от лица Антона, внимательно наблюдая за любой меняющейся эмоцией.
— Ты такой красивый, — как в бреду шепчет Арсений. Он чуть привстает и скользит взглядом по тяжело вздымающейся груди, спускается к подтянутому торсу, вставшему члену и доходит до своих пальцев, расположившихся между округлых ягодиц. — Блять, какой же ты красивый.
— Решил меня засмущать? Я и так лежу перед тобой абсолютно голый и с раздвинутыми ногами, так что у тебя не получится еще сильнее вогнать меня в краску.
— Я лишь говорю факты, — усмехается Арсений, снова всем телом ложась на Антона. Он проходится влажным кончиком языка по его ключицам, ведет вверх к шее и останавливается у мочки уха, опаляя жарким дыханием. — Знал бы ты, как сильно я тебя хочу.
— От слов к делу, Арс, давай третий палец, — голос у Антона нетерпеливый, слышно, что из-за пальцев внутри себя он чувствует дискомфорт, но всеми силами старается этого не показывать.
Арсений же прочитывает его, как открытую книгу. Он замечает любое изменение в поведении Антона: при каждом новом движении пальцев брови того удивленно дергаются, язык то и дело проходится по пересохшим губам, а глаза округляются. Все это длится не больше нескольких секунд, после чего на лицо снова поспешно натягивается маска спокойствия, но от Арсения все равно не получается скрыть истинных чувств.
Три пальца аккуратно входят почти до конца, от чего маска невозмутимости к чертям слетает со сосредоточенного лица и оголяет все то, что так усердно старался скрыть Антон. В его глазах смешивается возбуждение вперемешку с удивлением новым ощущениям, а пальцы сильнее цепляются за одеяло.
— Потерпи, осталось совсем немного, — то ли Антону, то ли самому себе шепчет Арсений, жадно сглатывая. Вставший член плотно натягивает ткань трусов, умоляя о разрядке, но он продолжает терпеть, ощущая, как внутри все медленно сгорает от желания.
Вдруг Антон, издав тихий стон, выгибается в спине и двигает бедрами навстречу пальцам, насаживаясь глубже. Это действие дает Арсению ослепляющий зеленый свет.
Можно.
Он аккуратно вынимает пальцы, поспешно избавляется от белья и, быстро раскатав презерватив по члену, головкой плотно упирается в кольцо из мышц. Арсений входит до невозможности медленно, двигает бедрами со всей осторожностью, на которую только способен, и чувствует, насколько же в Антоне узко и жарко. Он прикрывает глаза, до боли поджимает губы и терпит, чтобы прямо сейчас не начать втрахивать Антона в кровать, выбивая из него громкие, хриплые стоны.
Еще немного. Еще совсем чуть-чуть. Терпение.
Одной рукой Арсений подкрадывается к пальцам Антона, сплетая их в крепкий замок, а второй ведет по его оголенному бедру вверх, заставляя обхватить свое тело ногами, и прижимается ближе. Толкается неспешно, плавно, губами то и дело проходится по антоновой шее, подбородку, скуле, старается зацеловать все доступные места.
Арсений так долго этого хотел, и вот теперь, когда все самое желанное находится в его руках, он сильнее сжимает руку Антона, боясь, что тот вдруг исчезнет, и резче толкается бедрами вперед.
— Арс, — неожиданно громко вскрикивает Шастун, вырывая того из своих мыслей.
— Что? Больно? — расслабленное лицо тут же сменяется на обеспокоенное, а сам Арсений замирает, боясь пошевелиться.
— Нет-нет, наоборот, — спешит ответить Антон, качая головой. — Сделай так еще раз, — уже тише произносит, словно стесняется своих же слов. — Повтори то, что только что сделал.
— Ты имеешь в виду это? — Арсений хитро ухмыляется, поудобнее перехватывает бедра Антона и толкается на всю длину так, что головка снова попадает по простате.
— Мг, — тянет Антон, свободной рукой крепко цепляясь за изголовье кровати. — Да, еще раз. Пожалуйста.
А Арсения и просить не нужно — их желания полностью совпадают, поэтому он в моменте отпускает себя и двигается уже так, как давно хотелось: быстро, резко, жадно. Те долгие минуты терпения однозначно этого стоили. Когда головка несколько раз задевает чувствительное место, Антон раскрывает рот в немом крике, сильнее обхватывая Арсения ногами.
Сквозь большое панорамное окно проходит желтый свет уличного фонаря, освещая спальню, мягко касается двух разгоряченных тел на кровати и укрывает их приятным полумраком. Протяжные стоны смешиваются со звуками быстрых толчков, дыхание обоих сбивается, а из памяти Антона стирается момент, когда он начинает стонать громче, прося Арсения не останавливаться. Плевать, что кто-то может услышать их за стеной. Сейчас весь мир Шастуна сужается до этого номера, кровати и того, кто смотрит сверху-вниз так нежно и влюбленно, что уже только от этого хочется кончить.
— Красивый, — снова шепчет Арсений куда-то в изгиб его шеи. — Прекрасный, — губы касаются места за ухом, а толчки становятся быстрее. — Невероятный, — хрипит уже сквозь стиснутые зубы, рукой хватаясь за чужое бедро. — Мой.
— Твой, — эхом звучит сбитый шепот Антона.
Пальцы с силой сжимаются в замке их рук, член потирается о тело Арсения, вызывая острое чувство пикового возбуждения, а покрасневшая головка блестит в полумраке естественной смазкой и небольшими прозрачными каплями падает на живот.
Новые, до этого момента неизведанные чувства заполненности внутри пробуждают в нем что-то яркое и горячее, то, чего раньше не доводилось испытывать ни с одной девушкой. Эти ощущения заставляют извиваться под Арсением, просить больше, резче, глубже, они захлестывают с головой и погружают в прострацию, от которой хочется покусывать губы и сильнее прижиматься к голому телу сверху.
С девушками все было не так, и в момент, когда чужая рука накрывает его член, начиная двигаться по нему быстрыми, рваными движениями, Антон изгибается дугой, кончая себе на живот, и понимает: секс с Арсением приравнивается к чувствам тотального счастья, полного спокойствия и приятного расслабления.
Попов протяжно мычит в острые ключицы, носом утыкаясь куда-то в шею, толкается еще несколько раз на всю длину и кончает следом, ощущая горячую волну оргазма. Ноги Антона в бессилии скатываются с нависающего тела, глаза автоматически закрываются, а губы жадно хватают такой нужный воздух.
— Ты как? — еле как шепчет Арсений, ложась рядом, но замок из рук все еще не разрывает.
— Охуенно, — таким же шепотом отзывается Антон. — Настолько охуенно, что готов признать свое поражение.
— И в чем же? — Арсений переворачивается на бок и смотрит Шасту прямо в глаза.
— В том, что я поражен. Иди ко мне.
С этими словами Антон тянется ближе и клюет Арса в губы, аккуратно, словно пять минут назад ничего и не было. Поцелуй медленный, плавный, от которого импульс идет острыми разрядами по всему телу и концентрируется где-то в области грудной клетки, заставляя мозг забывать как дышать.
Арс отрывается от него и смотрит сквозь тело, в самую душу, перебирая прядки волос.
— Невозможный, — нежный поцелуй в лоб. — Никому не отдам, — касания дорожкой стекают на скулы. — Мой.
Слова прошибают каждую клетку сознания. Антон лишь сильнее сжимает руку Арса и пытается записать себе это чувство на подкорку сознания.
— Гондон. Ублюдок. Я вам говорил, что вы отхватите? — резко повернув голову в сторону приоткрытого окна, парни подскакивают и бросаются смотреть.
Во дворе, всего в нескольких метрах от запасного входа, стоят Буран и Динамо. Стенка на стенку они медленно продвигаются в сторону гаражей неподалеку. Кажется, бомба все-таки взрывается.