Часть 10
Так быстро Антон не бегал ни разу — за долю секунды они, не сговариваясь с Арсением, натягивают на себя вещи и бегут по лестнице, забыв про лифт. Преодолев расстояние от номера до выхода меньше чем за минуту, они пролетают холл и выбегают на улицу. Обогнув здание, они добегают до гаражей как раз в тот момент, когда разборка перерастает в самую настоящую драку.
На небольшой бетонной площадке настоящее месиво из криков, кулаков и мата. Завидев это издалека, Антон начинает изо всех сил орать, но перекричать этот шквал негатива просто невозможно. Ни на минуту не раздумывая, он влетает в толпу и пытается начать разнимать тех, кто попадается под руку. Но одно — это делать, когда в драке участвует всего пара человек, а не несколько десятков здоровых крепких лбов, ежедневно занимающихся спортом.
Антон краем глаза видит, как Сабуров с высоты своего огромного роста пытается вмазать Макару, но реакции хоккеиста может позавидовать любой — Илья уворачивается от удара и хватает на лету Нурлана за локоть, заламывая его за спину. Нур рычит от боли, но делает подсечку ногой, и Макар падает, утягивая за собой Равдина.
Рассмотреть нормально всех он не успел, так как сзади раздается громкий крик.
— Вы охуели? Живо перестали, долбаебы, — до этого момента Антон еще никогда не слышал, чтобы можно было так громко и в то же время твердо сказать, что кровь стынет в жилах. — Вы знаете, чем это закончится для нас всех?
Арсений разъярен. Кто-то перестает драться и теперь тяжело дышит, сплевывая на асфальт кровь. Кто-то продолжает танец кулаками, но уже без особого энтузиазма.
— А теперь послушайте меня, раз включать рациональную часть мозга для вас в новинку. Все провокации, которые происходят все это время, были сделаны именно для того, чтобы мы сейчас оказались в этой ситуации. Ввожу в курс дела — кто-то упорно пытается столкнуть лбами обе наши команды, вырисовывая меня крайним в том, что происходит у Воронежа. Я не ебу, для чего и кем это делается, но одно мне понятно, что вы просто конченные долбоебы, раз повелись на это. Парни, я вас не понимаю, неужели вас настолько просто вывести из себя какой-то детской провокацией?
— Арс, ты нихе…
— Я не договорил, — железным тоном отрезает Попов. — Стоять и слушать дальше. Вы ведетесь как малолетки. Спорт — это, прежде всего, когда нужно думать головой. Я не знаю, почему вы, — кидает холодный взгляд в сторону бурановцев, — поверили в то, что я в принципе мог хоть что-то сделать, но это ваше право, и не мне его судить. А вы, — глядя в глаза Чехову, — Могли бы соскрести остатки мозга и словами через рот проговорить этот конфликт и не лезть, как обиженные четвероклассники, в драку за гаражами. Я приехал сюда в хоккей играть и кубок забрать. И думаю, что любой из вас, — теперь уже он заглядывает в душу каждому, — имеет точно такие же цели. По крайней мере, очень на это надеюсь. Играть хочется с сильной командой и против сильной. А пока что я вижу лишь заигравшихся детей. Хотите драться — ваше право, я не собираюсь ни за кем бегать. Но пожалейте свое самоуважение, его очень трудно вернуть заново.
С этими словами Арсений разворачивается и уходит в сторону отеля, пока ошарашенные парни смотрят ему вслед. Для большей эпичности не хватает только взрыва позади главного героя, но мы не в блокбастере, а вокруг не пустыня.
— А теперь и я скажу, — прокашливается Антон, одергивая толстовку, у которой кто-то успел порвать карман. — Я разбираюсь с тем, что происходит. И я обязательно найду того, кто пытается сделать эти подлянки. Но сейчас они выглядят, как детский сад в навозной луже. Все, что от вас сейчас требуется, — это немного терпения. Я сам готов начистить рожу тому, кто рискует здоровьем наших, но пока не разберусь с тем, кто это, я не собираюсь голословно обвинять кого-либо. И, поверьте, это произойдет намного раньше, чем вы думаете. Если хоть кто-то узнает, что было сегодня, мы вылетим автоматически из МХЛ. Надо ли кому-то объяснять, какие это финансовые и репутационные потери? Надеюсь на остатки сознательного в вашей голове.
Сплюнув на асфальт, Шаст неспешно двигается в сторону номера, чтобы принять горизонтальное положение. Плевать, что будет дальше — если они хотят подраться, то пусть дерутся. Ему впервые настолько индифферентно на то, что будет дальше с его карьерой капитана. Жизнь — это немного сложнее, чем черное и белое, и сейчас важно сделать так, чтобы больше никто не пострадал.
Засунув руку в карман, Антон вытаскивает мобильник и пишет Арсу.
Шаст
Далеко ушел?
Арс
Не поверишь, стрельнул сигаретку на ресепшн. Стою, курю.
Завернув за угол, Антон видит Арса, выдыхающего дорожку дыма в небо. Его взгляд задумчив, а сам он явно находится в какой-то параллельной вселенной, обдумывая происходящее.
— Красивые звезды? — спрашивает Антон, подцепив сигарету из рук напротив, но после первой же затяжки кашляет и выкидывает ее в мусорку.
— Да, думаю, что пора кончать с этим, Шаст. Я заебался.
Не сговариваясь, они нажимают в лифте одновременно на седьмой этаж и молча добираются до номера. Скинув кроссовки, Шаст доползает до кровати, снимает с себя всю одежду и падает лицом в подушку. Арсений же доходит до окна и какое-то время смотрит вдаль, не произнося ни слова.
— Арс, — спустя какое-то время шепчет Антон, — мне очень жаль, что тебе приходится проходить это дерьмо вместе со мной.
— Значит судьба у нас такая, Тох.
С этими словами Попов подходит ко второй кровати и начинает двигать ее, чтобы сделать одно большое пространство, на котором можно будет разложиться звездой, лечь по диагонали или попрыгать при желании, при этом прекрасно понимая, что они сцепятся ночью в одну большую ложечку и едва займут даже половину половины этой огромной кровати.
Антон помогает Арсу привести ее в более менее божеский вид, предварительно заправив и раскидав все подушки. В звенящей тишине Арсений скидывает с себя вещи и подходит к окну, продолжая переваривать свои мысли. В это время Антон ложится на кровать и начинает залипать — лунный диск заливает маленькую дорожку света, останавливаясь на плече, усеянном родинками, словно звездами.
— Арс, — Антон старается говорить тихо, но Попов все равно вздрагивает от неожиданности, — ты такой блестящий.
Легкая ухмылка проскальзывает на лице, после чего он доползает до кровати и все также в полной тишине смотрит на Антона.
— Арс, иди ко мне, — в очередной раз оправдывая свое прозвище человеческого котеныша, Антон смотрит на него так жалобно, что его взглядом можно растопить все ледники в Охотском море.
Недолго думая, он ложится к Антону, кладя его голову себе на плечо. Запустив руку в его волосы, Арсений начинает перебирать прядки, аккуратно оттягивая их и накручивая на палец.
— О чем ты думаешь? — зеленые глаза с грустью смотрят на отрешенный взгляд, стараясь немного понять, насколько тяжело Арс переживает.
Попов ничего не отвечает, лишь крепче обнимает Антона, прижимая его к себе, словно стараясь спрятать от всего мира. Этот злосчастный семьсот восьмой номер становится для них маленькой планетой, на которую можно сбежать, оставив все невзгоды и одиночество где-то там, за дверью.
Антон переплетает их ноги, поглаживая шею и стараясь забрать себе хотя бы часть мыслей. Видя эту заботу, Арсений улыбается и целует Антона в лоб, притягивая к себе еще крепче. Этот жест получается намного интимнее, чем то, что происходило в этом номере всего несколько часов назад.
— Шаст, ты невероятный, — нарушает тишину Арс. — Я таких никогда не встречал.
Рука медленно проскальзывает по пояснице, касаясь бархатной кожи аккуратно, словно Антон весь сделан из фарфора, а любое неосторожное движение может разбить вдребезги его хрупкую оболочку. Мимолетными касаниями, задевая лишь подушечками пальцев, он кладет руку на ягодицу и плавными движениями поглаживает, как бы успокаивая и вселяя уверенность. Не бойся, я рядом, сокровище.
Сокровище, приласканное заботой, медленно засыпает, уткнувшись носом в ключицу. Невесомые прикосновения лечат тело и душу, унося его в сонное забвение. Когда Антон засыпает, Арсений лишь сильнее прижимает его к себе, целует в макушку и шепчет:
Мой.
***
Антон просыпается оттого, что ему становится слишком жарко — вчера в этой суматохе он не задвинул шторы, и солнце решило задвинуть его сон куда подальше. Спать с Арсом оказывается еще тем удовольствием — от него жарит, как от печки, а выпускать Антона из своих цепких объятий он, похоже, не собирается.
Кое-как, молясь всему божьему пантеону, Шастун выкарабкивается из постели и добирается до холодильника, где одиноко стоит бутылка холодной минералки. Осушив ее в пару глотков, Шаст ложится обратно, достает телефон и принимается просматривать оставшиеся профили.
На очереди Александр Ваш. На аккаунте оказывается куча видео — ей богу, ему не в хоккей, а в юмористы нужно идти. Просмотрев пару роликов и чуть не разбудив Арса своим смехом, Антон вычеркивает его из списка подозреваемых — у того на первом месте стоит стендап. Да и не выглядит он как человек, который пойдет по головам ради достижения какой-то непонятной цели.
Остается последняя страница. Лениво открыв ссылку, Антон резко вспоминает слова Лары, которая мерзко хихикала над странным увлечением подростка. А зацепиться есть к чему. Весь профиль Сии увешан фотографиями Антона. На тренировке, на прогулке, почти все его фотки из инсты, которую он перестал вести несколько лет назад. Она постит все его фотографии, украшая их странными хвалебными одами о его прекрасных волосах, ногах, руках и других частях тела.
— Крипово, — шепчет Антон, — хотя, если вспомнить, как странно она на меня смотрит, то хотя бы объяснимо.
А еще есть статья. Ага. «Я любила его, пока он любил Арсения». Иногда фанатичность пугает, но можно это списать на переходный возраст и относительную зацикленность. Антон продолжает листать, удивляясь тому, как мало у нее своих фотографий в профиле. Почти засыпая, он доходит до самого низа и неожиданно вздрагивает.
На фото запечатлено три человека. Ребята улыбаются, сидя на скамейке в какой-то деревне. Потертые домашние штаны, майки и шорты — солнце нещадно палит, и им приходится щуриться, заглядывая в камеру. Они счастливые, молодые и не обремененные какими-либо проблемами. Старенький домик за их спинами требует ремонта, но все равно выглядит таким уютным, что для антуража не хватает только бабушки со спицами и пирогов на импровизированном деревянном столе.
В камеру объектива смотрят Игорь Чехов, Миша Кукота и Сия.
И тут Антон натурально охреневает, челюсть отпадает, и он пару минут не знает, как на это реагировать.
Сия. Кукота. Чехов.
Антон аккуратно пытается разбудить Арсения, но тот лишь заворачивается в одеяло, как в кокон, и утыкается лицом в подушку. Натянув на себя спортивный костюм, Шаст вылетает в коридор и бежит в холл — ему срочно нужно собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Они точно как-то связаны, но какой нахер мотив у них может быть? Кто-то вообще знает, что она с ними, судя по фотографиям, в очень хороших отношениях?
Добравшись до столовой, он заказывает себе кофе и садится в самый дальний угол помещения, который открывает ему весь вид. Антон просит у бармена лист с ручкой и принимается думать, каким образом он может связать их между собой.
Есть человек 1.
Маленькая девочка, которая, судя по всему, сходит с ума по Шастуну. Она приходит на тренировку, видит Антона с Арсением, ревнует и пишет статью. На этой же тренировке ломается конек и Миша попадает в больницу с растяжением. Затем их группу, которую она ведет, взламывают и начинают угрожать Антону одним разбитым сердцем и покалеченными ребятами, если он не разгадает загадки, которые указывают прямым текстом на Арсения.
Есть человек 2.
У Кукоты богатые родители, замешанные в скандале с отмыванием денег через клуб. Парень дружит с бывшим капитаном и непонятно, как повел себя, когда тот ушел.
Приехали.
В столовую входит тренер, и Антон соскакивает с места, направляясь в его сторону.
— О, Антошка, а ты чего так рано? — с подносом в руках Роман Александрович начинает искать место, куда бы сесть, но Антон жестом указывает ему на свой столик.
Усевшись, Антон быстро переворачивает лист со своими каракулями — пока доверять нельзя никому.
— А фотограф давно с нами работает? — отпивая кофе, Шаст смотрит в одну точку, пытаясь сложить мысли в одну кучу.
— Она делала снимки для фигуристов, вот Пал Алексеич ее и позвал.
— А Сия? — Антон, пристально уставившись на тренера, пытается разглядеть его реакцию, но тот абсолютно непринужденно продолжает поедать овсянку.
— Это мелкая что ли? Без понятия. Знаю, что давно ведет группу, но особо не интересовался. А что случилось?
— Есть у меня кое-какие догадки, но я расскажу о них чуть позже, — Антон встает, сминает свой листок и убирает его в карман. — А с кем еще они общаются?
— Это допрос? — Роман Александрович положил ложку и внимательно посмотрел на Антона. — Шастун, я знаю тебя не первый год. Рассказывай.
— Я обязательно все расскажу, но чуть позже. Пожалуйста, ответьте на вопрос. Это и правда важно.
— Нет, ходят вдвоем, я их почти не вижу. Интервью ходит берет у всех финалистов. Странно, что у тебя еще не была.
Поблагодарив тренера, Антон вылетает в сторону номера. До финала остаются сутки.
Открыв номер, он со всей силы захлопывает дверь и направляется в сторону кровати.
— Вставай, январь наступил, — громко кричит Антон и стягивает одеяло с Арсения.
— Бля, Шаст, май на дворе, — заспанная моська выглядывает из-за горы подушек и затуманенным взглядом пытается сконцентрироваться.
«Как же чертовски хорошо он смотрится в моей постели» — мелькает мысль в голове Антона, но он тут же себя одергивает — не время.
— Арс, — с грацией картошки Шаст плюхается на кровать, за что получает аккуратный щелбан по кончику носа. — Ай, за что?
— Еще раз разбудишь меня так резко и рано — я тебя покусаю. Кто вообще придумал этих жаворонков? Можно еще спать и спать.
— Арсений, я разрешу тебе покусать меня где угодно, если ты ответишь мне на пару вопросов.
Расфокусированный взгляд вмиг сменяется на заинтересованный, и Антон ставит себе галочку в голове.
— Ты смог что-то выяснить? — Арс соскребает себя с кровати и направляется в сторону шкафа.
— У тебя в команде ни у кого проблем с сердцем нет? — вспоминая препарат, которым отравили Равдина, единственной логической мыслью оказывается то, что его принимали на постоянной основе.
— У Чехова, но там не очень серьезно. А что?
Глаза Антона загораются, он подскакивает к шкафу, разворачивает недоуменного Арсения и впивается в него губами. Бинго.
— Эй, Шаст, поосторожнее. — смеется Арс, вытирая губы от лишней слюны. — Что на тебя нашло?
— А теперь, Арсень, послушай меня от начала и до конца.
Они проговаривают час. Антон выкладывает ему все догадки, доказательства, все, что он узнал за это утро. Действовать решают постепенно, но быстро — времени не так мало, а что еще могут выкинуть эти товарищи, не знает никто. А самое главное — им все еще непонятен мотив.
Антон набирает Лару, и они вместе придумывают, как действовать дальше, чтобы поймать с поличным всю компашку. Получив номер телефона Сии, Шаст пишет ей сообщение.
Шаст
Привет. Это Антон. Роман Александрович сказал, что ты искала меня, чтобы взять интервью.
+79194840….
Здравствуйте Антон :))))))))))))))))
Странно, я вроде не говорила ему, но интервью на самом деле нужно взять. Вы будете свободны через час?
Шаст
Да, конечно. Только давайте встретимся в моем номере, у меня голова разболелась, не хочу в холл спускаться.
У них есть всего час, чтобы успеть подготовиться и продумать все пути отступления, если их догадки окажутся неверными. Стук в дверь отвлекает парней и, как и было рассчитано, Арсений быстро залезает в шкаф и достает диктофон.
— Здравствуйте, — слегка смущаясь, девушка входит в номер.
— Привет, — Антон улыбается и указывает жестом за письменный стол, где уже стоят подготовленные два стула, тетрадь и бутылка воды. — Присаживайся.
— Уютно у вас тут, Антон, — Сия продолжает любопытно оглядываться, но потом все же устраивается на предложенном месте и достает свой блокнот. — Начнем?
— Да, конечно. Готов ответить на все вопросы.
Глаза ее блестят, но мадемуазель старается выглядеть профессионалом и не показывать своего волнения, которое с лихвой выдает слегка дрожащие руки. Выложив на стол телефон, она поправляет челку и непринужденным голосом начинает интервью.
— Это интервью я беру как раз перед финалом, чтобы понять, какие чувства у игроков в шаге от победы. Расскажите, пожалуйста, как с настроением?
— Может, перейдем на «ты»? Что скажешь? — подмигивает Антон, стараясь не выдать раздражения. Возможно, что он ошибается и бедная девочка тут совсем ни при чем.
— Спасибо, Антон, — немного покраснев, Сия берет в руку ручку и начинает делать пометки. — Так что с настроением?
— На самом деле не очень. Меня напрягает то, что происходит сейчас в команде. Думаю, у фан-группы есть вопросы по поводу происходящего. Кстати, ты давно заходила туда?
— У меня взломали страницу, так что я не могу туда попасть. Просто подписалась на нее. Но я постоянно мониторю все сообщения, и да, люди переживают. Но мы не стали это никак комментировать, так что сочувствую со всеми остальными.
— А у кого-то кроме тебя был доступ? — Антон внимательно рассматривает девушку, чтобы не упустить ни единую эмоцию. — Как вообще взломали? Нужен ведь доступ к телефону.
— Да я сама не знаю, — пожимает плечами Сия. — Давай продолжим. Кого завтра будете выставлять вместо ребят, которые не смогут участвовать?
— Косицын вылечил руку, плюс Щербакову сделали документы. Так что они пойдут в первую пятерку. А как давно ты ведешь нашу группу?
— Уже третий год.
— Но я тебя раньше не видел. Ты ходила на игры?
— Да, конечно. Я хожу на каждую, мне дали персональную проходку на все мероприятия клуба, — с гордостью говорит девчушка и продолжает сверлить глазами Антона.
— То есть ты бесплатно ходишь на все игры?
— Ага, мне еще дали бейдж, я могу беспрепятственно посещать все помещения, — гордо поднимает она голову и с вызовом смотрит на Шаста. — Могу к тренеру сходить, с ним поговорить. Могу по льду прогуляться. Я же вроде как одна из вас.
Рука срабатывает быстрее, чем мозг. Антон печатает сообщение администратору в группу и блокирует телефон. На экране Сии всплывает уведомление. Девушка переводит взгляд и тут же пытается незаметно выхватить телефон, но Шастун оказывается быстрее. Схватив ее за одну руку, а второй подцепив телефон, он усаживает ее обратно на стул.
— А теперь ты расскажешь мне все с самого начала. Не отпирайся, я все знаю.
— Антон, я не понимаю, о чем ты говоришь? — глаза бегают, но Сия пытается оставаться спокойной. — Мне пришло сообщение от подруги. Зачем ты меня держишь?
— Я только что отправил сообщение администратору группы, откуда были отправлены угрозы. Для того, чтобы взломать аккаунт, необходим доступ к телефону. И тут у меня есть два варианта: или это сделали твои дружки, или ты все это время делала сама.
— Какие еще дружки? Я не понимаю тебя. Отпусти меня, я хочу уйти, — девушка пытается встать, но Антон снова усаживает ее на стул и встает напротив, сверля глазами.
— Я даю тебе один шанс. Я уже все знаю и про Кукоту, и про Чехова. Но хочу все услышать от тебя, потому что час назад Арсений с ними уже поговорил и они все сваливают на тебя.
Конечно же, Антон блефует. Но что делать, если перед тобой разбушевавшийся гормонами подросток, которого можно вывести лишь на еще более сильные эмоции? У них есть всего один шанс заставить ее говорить.
— Ладно, отпусти меня. Я все расскажу, но при одном условии. Ты не расскажешь им, что я тебе все рассказала.
— Договорились. Но у меня встречное условие. Я тебе выдвину его попозже.
Как только Антон отпускает ее руку, она поправляет свои волосы, убирает блокнот подальше и тяжело вздыхает.
— Игорь мой брат. Не родной, двоюродный. Мы все детство провели вместе. Потом моя семья переехала в Нижний, а парни так и остались в Питере. Они всегда увлекались хоккеем, вот и я начала. По приезде я наткнулась на ваш клуб, заметила тебя. И ты мне сразу понравился. Я ходила на все игры, старалась быть незаметной — понимаю прекрасно разницу в возрасте. Даже завела фанклуб, следила за тобой во всех соцсетях, когда ты там появлялся. А потом приехал Арсений, — кулаки сжимаются, но лицо не дергается. — И меня это так разозлило. Ну не можешь ты так быстро влюбиться в него? Вообще, почему парни? Это же отвратительно. Вот я и решила, что мне показалось.
Сия замолкает, а Антон старается переварить то, что она говорит: к сожалению, мы живем в том обществе, которое отказывается принимать искренние человеческие отношения.
— Сия, — аккуратно начинает Антон, — личная жизнь она на то и личная, что никогда, никуда не выносится. Или ты что, хочешь официального подтверждения? Чтобы я вышел с транспарантом на следующую игру или дал официальную пресс-конференцию, что влюблен в мужчину?
Девушка распахивает глаза и смотрит на него своим детским наивным взглядом, в котором собираются маленькие слезинки.
— Ты пойми, — продолжает Антон, — мы живем не в том обществе, чтобы это как-либо афишировать. Я не собирался, в принципе, об этом распространяться, но тебе я хочу объяснить. Я не могу контролировать повышенное внимание к себе и, давай на чистоту, оно меня пугает. С тобой мы познакомились пару недель назад, а из того, что я выяснил, — ведешь группу ты не менее трех лет. Это значит, что это не минутный порыв, а долгая и, очевидно, болезненная для тебя история. Пойми, ты меня совсем не знаешь. То, что я показываю где-либо на игре, в команде, я стараюсь не открывать себя полностью как личность. И я не хочу никого впускать в свой мир.
— Но это ненормально — любить кого-то своего пола, — кулаки сжимаются еще сильнее и она вскакивает со своего места, вытирая дорожку слез. — Я тебе не верю.
— Это твое право — верить этому или нет. Но зачем мне кому-то врать, если можно просто посмотреть на фотографии и то, как я смотрю на Арсения. Пожалуйста, пойми, я не смогу тебе ничего дать. И меня, правда, пугает такая заинтересованность в мой адрес. Тем более, мы бы все равно не смогли быть вместе.
— Потому что ты гей?
— Потому что я влюблен в Арсения.
Вмиг оба замолкают — тишину можно резать ножом. Сия пытается разглядеть в лице Антона хоть что-то, указывающее на ложь, но взгляд Шаста чистый и полный уверенности в своих словах.
— Хорошо, расскажи мне, для чего все это делалось? Ты хотела насолить Арсу?
— Не совсем. Нет, конечно же, я хотела это сделать, но у парней там какой-то свой интерес. Я особо не вникала, да и они не рассказывали. Меня просили — я делала.
— Что из этого ты успела натворить? — девушка молчит. — Лучше скажи сразу, чтобы я мог попробовать тебе помочь.
— Я подкрутила коньки, — со вздохом говорит Сия. — Но это получилось случайно, я не хотела навредить Мише. Потом парни и придумали эту штуку с запугиваниями в группе, чтобы отвести подозрения. Якобы удачно так сложилось.
— Отравление Валеры тоже твоих рук дело?
— Нет, нет, что ты, — с ужасом поднимает она заплаканные глаза и берет Шаста за руку. — Я только писала сообщения, которые были в группе. Мне их скидывали, а я публиковала. Иногда они сами публиковали, а я следила за реакцией.
— А зачем вы все это делаете?
— Говорю же, я не знаю, — Антон с интересом разглядывает ее лицо и понимает, что она не врет.
— Что они еще хотят сделать?
— Я знаю только то, что они перед финалом хотели как-то сильно подставить Арсения, но вот как именно это сделать, я не знаю, честно. Ты мне веришь?
— Верю, — вздохнув, произносит Шастун. — По крайней мере хочется верить. Но ты понимаешь, что я это просто так не оставлю?
Треньк.
Телефон Сии вибрирует в руках. Она переводит взгляд на экран, но Антон не дает ей взять аппарат. На экране всплывает новое уведомление в группе.
Привет, мои юные Шерлоки.
Как настроение перед финалом?
Вы все еще не поняли, кто я? Жаль, а подсказок было слишком много.
Загадаю последнюю.
Пирожки — в корзинке.
Мчалась по тропинке
Девочка бегом.
Тёмный лес кругом.
Встретилась там с волком.
И не знает толком,
Как же он её скорей
Оказался у дверей,
И в кровать улегся, плут?
Девочку-то как зовут?
Гадайте, милые. Кто волк в овечьей шкуре? И кто же наша красная шапочка?
Аривидерчи.
Антон хватает Сию за рукав и смотрит со всей строгостью.
— Что они придумали? Говори!
— Я не знаю, правда. Вроде что-то связанное с допингом, но я ничего больше не знаю, они мне не говорили. Антон, прошу тебя, поверь мне, — глаза снова намокают от слез. — Ты правда мне очень дорог, и я никогда бы не сделала что-то подобное.
— Но ты сделала.
— И очень за это раскаиваюсь, — девушка плюхается на стул и закрывает лицо руками, продолжая всхлипывать. — Антон, а сложно выходить из шкафа?
В этот момент створки открываются и в комнату вылезает Арсений.
— Поначалу да, но когда найдешь своего человека, то уже ничего не страшно. — продолжает Шастун, замечая, как Арс ему подмигивает и уходит в коридор. — Сейчас мы закроем тебя в номере и заберем телефон. Прости, но так нужно. Если ты действительно раскаиваешься, то сделаешь то, что я тебе скажу: будешь молча сидеть и ждать моего прихода. И я обещаю тебе, что не буду тебя впутывать в это, по крайней мере, постараюсь.
— Сия, пойми одно, — в разговор неожиданно влезает Арсений, — рано или поздно ты найдешь своего человека. И ты сразу поймешь, что он твой. Просто подожди и не отчаивайся.
Захлопнув двери, Антон дергается было к лифту, но Арс останавливает его и притягивает к себе. Нежно, словно тот редкий цветочек, он проводит рукой по его лицу, глядя прямо в глаза, и едва касается губами в немом поцелуе.
— Я тоже, Шаст.
— Что тоже? — Антон изгибает бровь и недоуменно сверлит взглядом парня напротив.
— Тоже влюблен. И мне тоже страшно выходить из шкафа. Но я пиздец как в тебя влюблен.
Вмиг лицо Антона расправляется, и в уголках глаз собирается паутинка. Если бы человек мог вырабатывать энергию, то улыбки Шастуна хватило бы на отопление маленькой деревушки где-то под Томском. Он прикрывает глаза и касается носом чужого, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Вот так просто, спустя короткое время, они признались друг другу в своих чувствах. И мир не перевернулся, бабочки в животе не устроили бешеные танцы. Просто теперь рядом с ним человек. Его человек.
Добежав до холла, Антон достает телефон и набирает Щербакова.
— Лех, ты где?
— В столовке, а что?
— Сейчас приду. Стой на месте и не шевелись. Леха, это важно!
Сбросив трубку, они бегут в сторону столовой. Парни сидят всей командой и пьют чай, поглощая кучу разных углеводов: шанежки, конфеты, пирожки.
Пирожки.
Мозаика в голове Антона начинает складываться.
— Откуда пироги?
— Нас в столовой угостили, а что? — изумленно смотрит на него Сабуров.
— Ничего не трогайте. Я скоро вернусь. Пироги особенно. — с этими словами Антон и Арсений бегут в сторону ресепшн.
Действовать нужно на опережение. Шаст хватает телефон, набирает номер и по дороге старается объяснить все тренеру. Роман Александрович отвечает короткое «понял», и Антон переводит взгляд на девушку за стойкой.
— Здравствуйте, Алина, — успев прочитать на бейдже имя, Арсений уже во всю строит глазки администратору, — мне нужен дополнительный ключ от номера четыреста тридцать три. Мои оболтусы потеряли карту и не могут теперь попасть. Попросили спуститься, чтобы забрать карту и открыть им двери.
Алина смотрит на них с недоверием, но, вспомнив все разборки, которые происходили в течении нескольких дней, не решается лишний раз с ними связываться. Получив заветную ключ-карту, они доходят до номера и встают у двери.
— А что делать дальше?
— Сейчас, — с этими словами Арсений стучит в дверь, но так никто и не откликается.
Аккуратно просунув карту к замку, они открывают двери и тихонько входят внутрь. Разделив номер на равные половины, они начинают обыск, но, перебрав все шкафы, сумки и тумбочки, ничего нужного так и не находят. Отчаявшись, Антон открывает дверь в ванну и видит на раковине упаковки препаратов.
Индапамид. Препарат для лечения сердечно-сосудистых заболеваний. Строго по рецепту врача.
Мельдоний.
Вдруг дверь номера открывается и на пороге появляется Чехов и Кукота. В какой-то момент Антона охватывает самая настоящая ярость, и он, не церемонясь, в пару шагов сокращает между ними расстояние и со всей силы ударяет Кукоту в лицо. Удар. Еще удар. Антон плохо соображает что делает, удары отлетают один за другим. За Мишу. За Валеру. За Леху. За Арсения. За себя.
Увидя это, Арс хватает Антона и начинает оттаскивать, но тот лишь сильнее бьет. Сзади открывается дверь и в номер влетают все: Роман Александрович с Ангелиной, Павел Алексеевич, тренер Динамо Дмитрий Темурович и еще какие-то незнакомые люди.
— Препараты в ванной. Доказательства в телефоне. Я на улицу.
С этими словами Антон вылетает из номера, агрессивно хлопнув дверью.
В эту самую секунду все заканчивается.