Часть 7
Выйдя из душа, он накидывает на бедра полотенце и идет к кровати, чтобы взять телефон — Роман Александрович все еще не сказал, во сколько у них общий сбор. Игра уже послезавтра, а у Антона все еще нет расписания их перемещений и согласования по тренировкам. Ближайшие дни будут совсем нелегкими, поэтому сегодня нужно отоспаться.
Антон заходит в телегу и видит кучу уведомлений — общий сбор завтра в восемь утра в холле, Лара наконец-то сдала макроэкономику, а отца отправляют в командировку на неделю. В моменте на экране у иконки появляется «+1», и улыбка расплывается, словно тот на долю секунды превратился в чеширского кота, а по углам его номера разлили валерьянку.
Арс
Спишь?
Шаст
Нет, Арсень, только из душа вышел. Сейчас поем и лягу.
Арс
Рядом с нашим отелем есть набережная. Пойдем прогуляемся?
Шаст
Завтра сбор в восемь. Мы точно выспимся? Не хотелось бы быть вареным пельменем.
Арс
Шаст, ну что ты как пенсионерка в преклонном возрасте? Собирайся, я жду тебя в холле.
Шаст
Да, мой капитан))
Арс
Твой, твой.
Твой.
Антон скидывает с себя полотенце и начинает копаться в сумке, которую еще не успел разобрать. Вытащив слегка помятые джинсы и толстовку, явно побывавшую во рту жующей коровы, он доходит до зеркала и опирается о раковину. На него смотрел уставший, но очень счастливый парень, который, судя по выражению лица, только что выиграл в лотерею миллионов двадцать и планирует поездку как минимум в Тибет.
Смочив ладошку и пройдясь по не совсем свежей, но чистой толстовке, он подмигивает себе в зеркало и двигается на первый этаж.
Выйдя из лифта, он замечает Арсения, который хмуро смотрит в телефон. С грацией картошки он пытается подойти незаметно, чтобы напугать, но в середине холла запинается за цветок, стоящий на полу, и его план проваливается. Переведя взгляд на Шастуна, Арсений блокирует телефон и расплывается в приветственной улыбке. Кажется, что они так и не расставались еще с Воронежа.
— Привет, — у Шастуна дыхание перехватывает, когда он приближается.
— Здравствуй, Волочкова, — ухмыляется Арс и подходит к выходу через крутящиеся ворота.
— Почему это я Волочкова? — кричит Шаст в закрывающиеся створки, чуть не врезавшись в стеклянное ограждение, но вовремя успевает отскочить.
— Потому, что ноги длинные. За пивом удобно бегать — одна нога здесь, другая там.
Хитрый, со взглядом лисицы, он осторожно хватает Антона за край рукава и тащит в сторону набережной, находящейся через дорогу от отеля.
На город спускаются сумерки, и по всей набережной, словно маленькие светлячки в море, распускаются яркие фонари. Река, как огромное черное зеркало, отражает светлые блики, создавая ощущение контраста. Диск солнца садится за горизонт, встречая свою младшую сестру — Луну, что остается единственным источником света в темном царстве.
Завернув на аллею, парни не спеша идут, не произнося ни слова. Теплый майский воздух колышет ветви деревьев и сметает остатки жухлой листвы, опавшей еще осенью.
— Арс, — первым, нарушая молчание, произносит Шастун. — Нам надо поговорить.
— Ты слышал легенду о солнце и луне?
— Эм, нет? — скорее, с вопросом, чем с утверждением, говорит Антон. Он поворачивается к Арсению, который зачарованно смотрит на небесный диск.
— Однажды рано утром красавица Луна задержалась на небосклоне и увидела Солнце — прекрасное сильное светило. Конечно, она страстно влюбилась. Солнце тоже было очаровано серебристой прелестью Луны.
Шастун с замиранием сердца смотрит на Арса. Что за удивительный человек?
— Но как же им быть вместе? Ведь у каждого свой путь. — продолжает парень. — Солнце самодеянно решило: будешь всегда рядом со мной на небосклоне. Луна восторженно согласилась. Воодушевленное этим, Солнце с двойной энергией стало греть мир. Луна преданно следовала за ним, но вскоре загрустила. Ведь Солнце, занятое своими вечными делами, перестало замечать ее прелесть и преданность. Луна из нежной и тихой превратилась в скандальную злючку, и они, небесные светила, рассорились.
— И что дальше? — с детским любопытством спрашивает Антон, когда Попов театрально замолкает.
— А ты не перебивай и узнаешь, — подмигивает Арсений. — Разочарованное Солнце потеряло свое жизнелюбие, и Землю все чаще заволакивало тучами. А оскорбленная Луна перестала сиять серебристым светом. И тут титан Вулкан стал искушать Луну, мол, спускайся ко мне в подземелье. Он давал клятвы, что ее красота будет вознаграждена, только одно условие она должна принять: Ты навсегда забудешь ослепительное Солнце!
Антон хмурится и не понимает, к чему ведет парень, а тараканы начинают бегать у него в голове, сея тревогу и разбрасывая мысли, которые Шаст еще совсем недавно уложил в маленькие коробочки.
— Луна металась и сомневалась, где истина? Ну, зачем ей все золото мира, если она не увидит Солнце и не будет сиять на небосклоне его отраженным светом? Ведь ее нежный облик нужен всем, умеющим мечтать. Без нее на свете не будет волнующей тайны и волшебной романтики. И она решила вернуться на небо. Пусть мужественное Солнце спешит к ней на свидание ранним утром, полное восторга, а звездным вечером Луна явится на встречу, освещая тропинку в темноте.
Закончив рассказ, Арс переводит глаза на Антона и с интересом его рассматривает: разбросанные по лицу маленькие веснушки удачно сочетаются с огромными наивными детскими глазами, жадными до любых эмоций. Огромная толстовка, скрывающая стройную фигуру, делает его похожим на супергероя, который прячет под толстым слоем одежды свой костюм.
— Арс, — Шастун словно под гипнозом тянется к Попову. — Ты удивительный. Можно я тебя поцелую?
— А ты сможешь, Тох? Назад дороги не будет, — Антон раскрывает глаза и тянется назад, но Арсений аккуратно хватает его за локоть и возвращает в прежнее положение.
— Ты извини, — Шаст сверлит взглядом асфальт, желая провалиться сквозь землю. — Я просто подумал, что …
— Посмотри на меня, — Арс легонько дотрагивается кончиками пальцев до подбородка и тянет его лицо аккурат своему. — Поверь мне, ты просто еще не готов. Я не отталкиваю тебя, боже упаси. Просто давай совсем немного повременим. Э-э-эй, все хорошо. Иди ко мне.
С этими словами Попов раскрывает объятия и прячет в них Антона, который лишь украдкой жмется к нему ближе, вдыхая едва уловимый аромат. Простояв так пару минут, Арс оглядывается по сторонам и, не заметив никого в округе, уверенно берет Антона за руку и переплетает их пальцы. Антон поднимает сконфуженный взгляд и сталкивается с мягким, согревающим одобрением. Мол, тебе нечего бояться, все хорошо.
Не спеша они двигаются вдоль набережной, разговаривая о прошедших играх.
— Ты представляешь, — смеется Арс, — мы когда с Химиком играли, они выставили против нас пару ребят, которые раньше у нас в команде были. Я, конечно, знал, что они перешли, но как-то упустил момент следить за их будущим.
— Ну у нас никто не уходил, мы все занимаемся, сколько себя помню. Поэтому нам проще сконнектиться. Роман Александрович нас сколько лет воспитывает-то, — Антон пинает камешек и останавливается. — Арс, нам надо поговорить.
— Давай поговорим, — повернувшись лицом к Антону, говорит Попов. — Я весь во внимании. — он берет Шаста за вторую руку и смотрит хитрющим взглядом в смущенного парня.
— Нет, Арс, я не об этом. Но и об этом тоже. Или нет. А нам рано еще? — щеки вмиг заливаются пунцовой краской и Антон замолкает.
— Расслабься, — прыскает Арсений, отпуская руки. — Мне просто очень нравится, как ты смущаешься. А теперь давай серьезно. Что случилось?
— Помнишь ситуацию с коньками на тренировке?
— Конечно помню, — Попов вмиг становится серьезным. — Разобрались?
Шаст на секунду мнется, чешет затылок и быстро выпаливает:
— Короче, в тот день кто-то подкрутил коньки, и Миша долбанулся — ну, ты сам видел. Наша врач нашла в раздевалке твою электронку и подумала, что это ты. Там в принципе вся команда думала на тебя. Потом у нас взломали группу в ВК и написали угрозы. Подозреваемых трое — те, кто может быть причастен. Поэтому спрошу один раз и прошу дать честный ответ. Ты знаешь что-то об этом?
— Как интересно, — задумывается Арс и замолкает. — Шаст, у меня всего один вопрос — ты думаешь это так работает? Я спросил не мошенники ли они — они сказали нет.
Антон мнется, а Попов, продолжая хихикать, вдруг переменяется в лице и со всей серьезностью произносит:
— Антох, это точно не я. Понимаю, что ситуация дерьмо полное, но я этого не делал. Да и какой смысл? Выбить вас из турнирной сетки? Глупости. Уж прости, но шансы у всех одинаковые, и мы сами можем не дойти до финала. Да и запугивание — слишком слабая стратегия, не находишь? Электронку я и правда потерял, но где, понятия не имею.
— Я тебе верю, Арс. Но я должен был спросить. Пойми — это важно для команды, а я хочу, чтобы между нами не было недомолвок.
— Так это поэтому они на меня накинулись в холле? — ухмыляется Попов. — Смело.
— Арс, пойми их тоже — мы первый раз проходим так высоко по турнирной сетке, и эту победу мы будем выгрызать зубами.
— И любыми другими конечностями, — перебивает его Арсений. Он протягивает ему руку и заглядывает в глаза Антона. — Я все понимаю и без каких-либо претензий. Мои тоже хороши. Мир?
— Да мы вроде и не ругались, — смеется Шастун, и его лицо озаряется улыбкой, словно впервые за тысячу лет Атланту все-таки дали расправить плечи. — Но мне нужно понять, кто это.
— Ты хочешь кофе? — перебивает его Арс, приметив вдалеке лавочку с напитками на вынос. — Я бы не отказался от капучино с соленой карамелью.
Они бредут вдоль набережной с обжигающими стаканами и согреваются от прохладного ночного ветра, который успевает забежать под одежду, обвести их сверху до низу своими острыми иголочками и оставить после себя тонну мурашек.
— Смотри, — начинает Арс, когда они доходят до круглой Ротонды, ярко подсвеченной огнями со всех сторон, — у каждого преступления должен быть свой мотив. Некто пытается вывести вашу команду из морального равновесия. Я вижу несколько причин: чтобы вы испугались и самостоятельно вышли из турнирной сетки, чтобы внести смуту внутри команды, и это обязательно скажется на игре или у кого-то с кем-то личные счеты.
Антон задумывается — за все десять лет, что он профессионально играет в хоккей, их команда только набирала ребят. За эти годы они ни разу не поругались, не выясняли отношения и были очень дружны, словно вселенная собирала их в одну большую семью, с разными интересами и качествами. Шастун знает, что при любой трудности или тяжелой ситуации у него есть поддержка — его команда.
Вот взять того же Валерку Равдина — играет с ними восемь лет, они прошли вместе огонь, воду и медные трубы буквально. Как-то раз, еще в детстве, они забрались на Металлургический завод ночью — пытались найти «легендарную могилу дочери основателя завода». Парни забрели в какое-то подсобное помещение, где было очень темно, и, недолго думая, подожгли кусок бумаги, чтобы освещать себе дорогу. Тут же заорала сирена, с потолка брызнула вода и через пятнадцать минут на место прибежал охранник, сдав их родителям. Валера тогда взял всю вину на себя, мотивируя тем, что это он заставил Антоху пойти туда.
Миша Стогниенко, его лучший друг, попал в команду семь лет назад. Они с Валерой всю жизнь прожили в одном подъезде. Родители часто оставляли детей у кого-то дома, а сами занимались своими делами. Миша выглядел как огромный плюшевый милый медведь, но когда в каком-то баре местные алкоголики пристали к их компании, он разом превратился в бурого медведя и утихомирил разбушевавшуюся компашку.
Нурлан Сабуров ни дня не может прожить без подколов. Причем, они могут быть любого уровня — от безобидных подушек-пердушек на диване до хоррор посвящений в команду. Но когда у него встал выбор между переездом в Москву, престижной школой и хоккеем, тот незамедлительно остался с бабушкой в Воронеже и ни капли не пожалел о своем выборе.
Лёха Щербаков дружит с Антоном с детства. Когда Арс уехал, они вместе остались в команде и продолжили впахивать круглосуточно, чтобы их команда вышла в молодежку. Иногда кажется, что Лехе это нужно было не меньше, чем Шастуну. Если Антон заболевал, то Щербаков всегда становился негласным капитаном и выполнял все обязанности с особым усердием.
Вообще их команду смело можно назвать друзьями — они всегда отмечают дни рождения вместе, собираются на шашлыки, делятся своими проблемами и вместе их решают. И мысль, что кто-то из них мог сделать такую подлость — не умещается в сознании.
Антон переводит взгляд на Арса и после долгого молчания говорит:
— Все мои парни друг за друга готовы встать не задумываясь. Я быстрее буду сомневаться в себе, чем в них. Творить специально гадости или пытаться подставить других они бы точно не смогли. Мы делаем проще. Если что-то не понравилось, сразу в лоб говорим или в морду бьем. Тупо не их подход.
— Окей. А тренерский состав?
— Павел Алексеевич хоть и строгий, но он же нам отца заменил. Он, считай, пять лет был на посту тренера когда я пришел. А потом его повысили до директора хоккейного клуба. Тем более ты сам знаешь, какой он справедливый.
Арс смеется, вспоминая, как тот учил его драться, чтобы защищать близких и принимать поражение с гордо поднятой головой.
— Роман Александрович ну точно нет. Он в принципе не способен на подлость. Он слишком добрый человек, Арс. Да и зачем ему это? Он же нас научить должен, а не зубы все сломать, — задумчиво произносит Шаст, поднимая глаза в небо. — От купленной или нечестно выигранной победы вкус отвратительный. Это он нам постоянно говорит, так что точно нет.
— А что с этими девочками? С ними разговаривали? — поднимает следом голову Арс.
— Да какие-то они мутные, если честно. Я их не знаю совсем. Откуда они появились и почему прямо сейчас? Одной из них едва шестнадцать стукнуло, зачем ей ходить на тренировки, а уж тем более кататься с нами на турнир. Прикинь, она после той фотосессии написала целую статью, мол, как по мне сохнут все девчонки, а мне нужен только Арсений, и вообще ты там медом помазан, а я как лужа рядом с тобой… и вообще…
— Антох, — Арсений от смеха утыкается в плечо Шаста, а после поднимает на него свои огромные хитрые глаза. — Не оправдывайся. Она сказала, что я хорош? Сказала. Значит, у девочки есть вкус.
— А ты никогда не умрешь от скромности, Арсень, — Антон старается быть невозмутимым, но спустя секунду прыскает от смеха, и они стоят посреди Ротонды, вглядываясь в водную гладь.
Арс подходит к ограждению и опирается локтями, вглядываясь в противоположный берег. Тишина режет уши, и лишь вдалеке играет музыка — очевидно в местной шашлычной отмечают свой десятый день трезвости алкоголики с бутылкой водки.
— Хорошо, если это никто из команды, то давай смотреть другой расклад. Что, если ты кому-то перешел дорогу и пытаются отомстить лично тебе? — задумчиво спрашивает Арсений. — Тут же много ума не надо — хоккей для тебя всегда на первом месте. И будут бить через больное.
— Ты знаешь, — качает головой Шаст, — я из-за количества времени, что трачу на тренировки, едва доползаю до дома. У меня есть команда, Ларка и пару однокурсников. Но мы с ними никак не контактируем вне института. Так что этот вариант тоже отметаем.
— Тогда остается лишь один вариант — выбить из турнирной сетки. У нас сейчас четыре команды. И если ты точно уверен в своих парнях, то остается три. Наша, Кристалл Саратовский и Ижсталь. Вы, кстати, с кем играете?
— У нас послезавтра игра с Кристаллом. Погоди, вам все еще не сказали, с кем у вас игра?
— Да я вырубился вчера сразу после игры, а потом с утра сразу в поезд и сюда. Странно, парням, наверное, передали, — шепчет Арс, глядя куда-то в воду. — На самом деле по-дурацки прозвучит, но мне не вставляет хоккей так сильно, как тебе. Возможно, я просто не могу похвастаться такой же командой, как у вас.
Арсений начинает чуть тише разговаривать, и Антону приходится подвинуться ближе, чтобы слышать, о чем тот говорит. Они стоят совсем рядом, соприкасаясь локтями, и складывается ощущение, что они где-то совсем далеко отсюда.
— Знаешь, — продолжает Попов, — я стал капитаном всего год назад с приходом нашего тренера. Дмитрий Темурович до этого был младшим тренером в какой-то команде на Дальнем Востоке.
— Ого, а почему не взяли кого-то из местных? — присвистывает Шастун. — Местечко крутое и я думал, что туда берут только своих.
— На самом деле поэтому ему и предложили это место. У нас до этого был тренер, там слишком мутная история, я особо не вдавался в подробности — бегал нападающим, ходил три раза в неделю на тренировки и не лез, куда не просят. Знаю только, что через наш клуб отмывали деньги и его поймали с поличным. В этом был как-то замешан и наш капитан. Плюс он стал неадекватно себя вести и, как пришел новый тренер, его заменили. Следствие дело прикрыло, в клубе поменяли всю верхушку, а на место тренера позвали максимально далекого человека. Я, на самом деле, ему совсем не завидую.
— Почему? — температура на улице заметно падает и Антон придвинулся ближе, чтобы хоть немного согреться. — Что-то не так?
— Были странности после его назначения. У нас команда поделена пополам — одни очень были дружны со старым тренером и капитаном, другим было все равно. После смены штаба новеньким сыпались угрозы, подкидывали допинг и вызывали ментов. Чего только не было на самом деле. Плюс парни отказывались нормально играть, бойкотировали слеты, постоянно опаздывали. Но потом вроде смирились и все затихло.
— Арс, а это может быть как-то связано с тем, что происходит у нас?
Попов горько ухмыляется и, поежившись, продолжает смотреть на воду:
— А какой смысл, Шаст? Напакостить просто для того, чтобы напакостить? Какой мотив у этого?
— Ну, сам подумай. Подставить хотели тебя.
— Ты сейчас притягиваешь за уши. О том, что я поеду к вам, не знал почти никто. И для чего им подставлять меня? Чтобы сместить с поста капитана? Если уж сильно честно, то я не особо за него держусь. Да, конечно, я буду делать все, чтобы наша команда победила. Но у нас есть много других талантливых ребят, которые спокойно займут мое место.
— А есть кандидаты? Ну, кто метит на твое место? — шепчет Шастун.
— Не особо много, — задумывается Арсений, ковыряя маленькую ямку на деревянных перилах. — Макарчик, в принципе, дольше всех в команде. Он хороший защитник да и отлично дружит со всеми парнями. Еще есть Саша Ваш, он вратарь. В команде не так давно, но при этом он перевелся из московского Динамо, где был капитаном много лет. Ну и Кукота, они раньше очень дружили с предыдущим капитаном. Но мы с ним тоже неплохо общаемся, поэтому у меня нет повода его подозревать.
— А кому-то из них ты рассказывал, что уезжаешь в Воронеж?
— Кукоте.
— А что едешь ко мне?
— Кукоте.
— Ясно.
Антон замолкает, перебирая возможные версии в голове. Эти две истории однозначно можно связать между собой, но какой мотив у подставы Антона и его команды, совсем не ясно. Неужели это просто привычный метод запугивания людей?
— Арс, — повернувшись лицом к Попову, говорит Антон, выпуская изо рта едва заметный сгусток пара. — Ты можешь дать мне его соцсети?
— Ты думаешь на него? — подняв бровь, Арсений разворачивается к Антону и отзеркаливает его позу. — Но у меня нет мотива ему не доверять. Мы знакомы давно, они с Чеховым нормальные парни. Не тусили бы столько — вообще отлично было бы. Но тут скорее вопрос воспитания.
— А с этого места поподробнее. У него родители алкоголики?
— Нет, скорее, наоборот, — смеется Арс. — У него очень богатый отец. Во времена перестройки он отжал себе большое количество недвижимости в Питере и открыл несколько торговых и бизнес-центров в самом центре города. Можешь представить, с какой золотой ложкой в заднице родился Кукота. Вот и прожигает жизнь, как может.
— А тебе не кажется странным, что?..
— Нет, Шаст, не кажется, — Прервал его на полуслове Попов. — Он бы такого не сделал.
— Но он дружил с прошлым капитаном.
— Да, — кивает Арс.
— И он знал, что ты едешь в Воронеж ко мне?
Кивок.
— И у отца мутный бизнес?
Кивок.
— Арсюх, я доверяю тебе. Но больше я никому не верю. Давай так — это всего лишь одна из версий, но ее нужно отработать. Скинь мне его инсту, я просто посмотрю. Лучше ведь раньше исключить его кандидатуру, верно? — подмигивает Антон Арсению и смотрит на его руку. Тот отчаянно ковыряется пальцем в деревяшке, стараясь прорыть в ней дыру размером с экватор.
Шастун накрывает своей рукой руку Арса и мягко улыбается.
— Холодно уже.Пойдем в отель. Завтра рано вставать.
— Кто последний, тот лох, — Арсений тут же срывается с места и бежит по асфальту, сверкая пятками.
Попав в холл, они доходят до лифта, согревая ладони. Май нынче странный — днем при желании можно бегать в майке, а ночью температура опускается до состояния трясучки замерзшего кролика.
— Кстати, я кое-что тебе привез, — говорит Антон, нажимая на седьмой этаж. — Пошли быстро зайдем ко мне?
Звонкий колокольчик оповещает их о том, что они приехали и дверца открывается с характерным звуком. Парни направляются вдоль по коридору, и, дойдя до номера Шаста, входят внутрь.
— Арс, я быстро сгоняю в душ. Подожди пару минут. — наспех скидывая толстовку, говорит Антон.
— О-о-о, у нас уже такие отношения? — прищурив глаза, словно хитрая лисица, Арсений окидывает Антона с ног до головы, чем вгоняет его в краску.
— Я быстро, — и с этими словами Шаст пулей влетает в душ, закрывая на щеколду двери.
Наспех ополоснувшись, он накидывает на себя одежду, чтобы не смущаться еще больше, и возвращается в номер, застав интересную картину: Арсений лежит на кровати боком, уткнувшись лицом в подушку и мирно посапывает. Одна рука расположена прямо под ним, а вторая раскинута на всю кровать, занимая свободное место.
Шаст, не долго думая, выключает свет и аккуратно ползет по кровати, стараясь залезть под руку Арса. Маленькими движениями, кряхтя, но он упорно идет к своей цели. Оказавшись в районе ключиц, он переворачивается на бок и утыкается в грудь парню, приобнимая его за талию. Тяжелая рука Арса ложится сверху, но это нисколько не мешает, а наоборот, дает чувство какой-то защищенности от всего мира. Через минуту он уже сопит, уткнувшись в мягкую толстовку, и сквозь сон улыбается, все еще плохо осознавая происходящее.
А Попов открывает глаза, вглядываясь в кудрявую макушку, и притягивает парня ближе к себе, закинув на него сверху ногу. Переведя взгляд на пустую кровать напротив, он проводит по макушке пальцами и мирно проваливается в пустоту.