Часть 5
— Что-то сегодня бурановцы явно не в форме. Счет по-прежнему 1-3 в пользу «Омских Ястребов», но все еще может перемениться — впереди у нас третий период. А пока идет перерыв, давайте послушаем песню в исполнении местного ансамбля.
Антон паникует. Все дни перед матчем они упорно тренируются, стараясь отточить связку с Равдиным, вышедшим на лед вместо друга. Выползая из ДК ближе к полуночи, Шастун на автомате доезжает до дома, закидывает в рот остатки ужина и падает спать. Ранние подъемы теперь начинаются на час раньше, и его маршрут смещается только до одной точки — льда.
Арсений тоже активно готовится к соревнованиям, не забывая отправлять все те же ублюдские смешные картинки в их чат, чтобы хоть как-то поддержать Антона. В день соревнований Шаста он с самого утра пишет ему ободряющую речь и после изнуряющей тренировки включает прямую трансляцию их матча, чтобы следить за ходом игры.
Залетев в перерыв в раздевалку, Шастун ударяет со всей силы по шкафчику и садится на скамейку. У него нет страха, нет разочарования, только злость. Он злится на себя, на то, что из-за общего настроя команды они могут не выиграть, а это значит, что турнир для них окончится и ни в какой Саратов на полуфинал и финал они уже не поедут. А там ждет Арсений. Он каждый день присылает ему маршруты города, куда они пойдут гулять, в каком отеле их поселят и что он обязательно возьмет с собой настолки — впереди у них целая неделя.
Со злости закусив губу, он снимает шлем и тянется за телефоном. Взяв в руки устройство, он видит четыре пропущенных от Арсения и на минуту успокаивается. Пальцы автоматически набирают номер и в трубке раздается тревожное:
— Шаст, ты как?
Антон расслабляется — голос Попова по-прежнему гипнотизирует, и все остальное становится таким неважным.
— Шаст, ну чего ты молчишь? Ты один?
— Да, Арс. У нас сейчас овертайм, у меня есть девять минут. Пацаны сидят на трибуне.
— Включи камеру.
Антон проводит пальцем вверх и принимает вызов. На него озадаченно смотрят голубые, как васильки, глаза. Две бездонные ямы, в которые хочется упасть и не вылезать, пока все не утихнет.
— Антох, послушай меня и ничего не говори. Я был на твоей тренировке, я знаю, на что ты и твоя команда способны. Пока я не вышел на лед, я стоял и наблюдал за вами, поверь, вы очень сильная команда. Неважно, какой сейчас счет, у тебя есть целый тайм. Нужно набрать каких-то три очка. Вспомни, как мы с тобой сделали это за три передачи, и ты ни разу не промахнулся. Шаст, ты был прав — назад дороги нет, ни у кого из нас. Впереди только победа, и я знаю, что ты ее выгрызаешь зубами каждый день. Когда встаешь каждое утро и несешься на тренировку, как отрабатываешь все прогулы на учебе. Тох, я даже на йоту не приблизился к тому, что ты делаешь каждый день. Посмотри на меня, ты сможешь, я верю. Пожалуйста, не опускай руки. Я мысленно с тобой, на этом поле.
Шестеренки в голове Антона медленно приходят в нормальное состояние. Спокойный голос растекается по венам и поступает, как питательная жидкость, в сердце, а там уже расходится по всему телу с каждым ударом. Шаст закрывает глаза, вслушиваясь в то, что говорит ему Арсений, но в какой-то момент понимает, что ему нужно смотреть. Он приоткрывает глаза и жадно впитывает все переживания Арса с той стороны экрана.
— Арс, — посмотрев на него благодарным взглядом, говорит Антон и, боясь передумать, продолжает: — если мы победим, то я обязательно тебе кое-что расскажу.
— Антох, даже если вдруг ты не победишь, это не страшно. Я составлю нам экскурсию по Питеру, покажу тебе красивые места, сгоняем в Красный Октябрь, там такая выставка машин бомбическая, тебе точно понравится.
— Спасибо, — шепчет парень и сбрасывает звонок.
Собрав всю волю в кулак, Антон хватает шлем, перчатки и выходит на трибуны. В одном Арс точно прав — назад дороги нет. Дождавшись звонка, они выкатываются на поле и встают в стойку. Им нужно вырвать эту победу любой ценой. Звучит финальная сирена и парни активно идут в атаку. Шастун закрывает глаза на мгновение, вспоминая их вечер на обрыве, мозг попадает в автоматическую систему реакций, и они начинают тайм.
Закрыв первую передачу, Антон несется с клюшкой по полю, проталкивая шайбу к заветным воротам. Он обходит правого защитника, проносится мимо капитана и отправляет шайбу за синюю линию, чтобы не схватить офсайд. Доверившись инстинктам, он заносит клюшку немного правее, но в самый последний момент разворачивается на триста шестьдесят градусов и отправляет ее в левый угол.
— Шайба в воротах, го-о-ол! — взрывается комментатор, а вместе с ним вскакивает и вся трибуна, ликуя и перебивая весь гул на стадионе. — Бурановцы сокращают счет 2-3.
Арсений вытирает вспотевшие ладони. Сидя в раздевалке своего клуба, он внимательно следит через маленький экран телефона за каждым шагом и очень нервничает. В какой-то момент Антон сокращает разрыв, и Арсений выдыхает.
«Антон, я рядом, ты сможешь», — думает про себя Арсений, и в ту же самую секунду Антон на том конце поля вспоминает эту фразу, брошенную Поповым всего несколько минут назад.
Шастун встает в позицию. Свисток — и игра продолжается. Первое вкидывание, и шайба улетает к противникам. Сегодня, как назло, все «Ястребы» — огромные двухметровые крепкие махины, от вида которых даже у высокого Шастуна возникают не очень приятные ощущения.
Встав в позицию, он следит за шайбой и ждет передачу от Равдина. Они отрабатывали эту связку последние несколько дней, но она никак не получалась. Присмотревшись на поле, он видит, как сквозь пятна ярко-красной формы к нему навстречу летит одинокий синий игрок и что-то пытается кричать, но из-за давящего шума на трибунах невозможно разобрать ни слова. Он в ту же секунду срывается с места, летит в сторону Валеры, принимает шайбу и, обогнув двух защитников словно в танце, забивает гол.
— Это невероятно! — кричит комментатор. — Спустя три минуты после предыдущей шайбы, Антон Шастун снова забивает гол в ворота соперника, и счет уже 3-3. Бурановцы, поднажмите.
От прилива крови в мозг, Антон не понимает, что происходит. Он уходит с поля на короткий перерыв, выпивает воду и успевает отдышаться, пока Щербаков, в одно касание после голевой передачи Равдина, забивает еще один гол.
Он не верит своим глазам — у них получилось. Они проходят в полуфинал. Они становятся на шаг ближе к победе. Шастун поднимает глаза и смотрит на поле, где вся его команда радостно прыгает и налетает друг на друга, падая и смеясь во весь голос. Трибуны переходят на какой-то неестественный вопль радости, срывая яркие шапки в воздух и трубя во всевозможные дуделки. Антону требуется пару минут, чтобы понять. Он выходит к своей команде и принимает цветы, медведей, которые зрители кидали на лед.
После победной фотосессии вся команда вваливается в раздевалку с радостным кличем и устраивает дебош, стуча по шкафчикам, по полу клюшками и подкидывая вверх форму. Антон, забрав телефон, уходит в коридор в надежде, что его разболевшаяся голова сможет хоть немного пройти.
Среди кучи пропущенных звонков он видит одно-единственное, но такое нужное сообщение:
Арсений
Никто, кроме тебя, не достоин этой победы.
И фото. Антон открывает телеграмм и видит уставшие глаза, помятую челку, но довольную, расслабленную улыбку. Арс, сидя на лавке в раздевалке, поднимает палец вверх, улыбаясь уголками губ, и Антону в этот момент очень хочется украсть ее себе, спрятать от посторонних глаз и никому не показывать.
Шаст прикрывает глаза и опирается о стену. Голова продолжает нещадно болеть, распаляясь еще больше от нереальных криков с трибун. Зрители, напевая всем известные кричалки, потихоньку расходятся и направляются ближе к выходу — он расположен аккурат над раздевалкой.
Отдышавшись минут пятнадцать, Антон заходит в помещение, скидывает с себя форму, наспех натягивая повседневную одежду, и, минуя душ, спускается в машину. Нужно скорее домой — уже там он ополоснется и примет наконец-то горизонтальное положение.
Парни предлагают ему завалиться в какой-нибудь местный бар, отметить победу, но мигрень и усталость окончательно сваливают Шастуна и ведут его только по направлению к кровати.
Схватив наспех собранную сумку, он прощается с ребятами, выбегает в коридор и уже тянется за брелоком, чтобы завести машину, как вдруг его останавливает тренер.
— Шастун, зайди в кабинет. Есть разговор.
Они идут по длинному пролету, минуя повороты, и Антон предчувствует, что ничего хорошего этот разговор не принесет.
— Павел Алексеевич, — прикрыв дверь в тренерскую, говорит Шаст и кидает сумку на диван, — если это по поводу игры, то очень прошу, давайте перенесем наш разговор на завтра.
— Антон, сядь. Я не займу много времени, — парень устало садится на стул и смотрит в окно позади стола. Тем временем Павел Алексеевич разворачивается и садится за стол напротив. — Разговор конфиденциальный, поэтому я надеюсь, что передо мной взрослый человек.
Антон продолжает смотреть вглубь леса, на опушке которого находится их стадион. Кроны деревьев начинают покрываться спасительной зеленью, но что-то нихрена зеленый не успокаивает — мигрень все больше подкатывает и оглушает все тело разрядом тока от каждого скрипа дверей или недовольного дыхания тренера.
— Тох, ты залезал в нашу группу?
— Да, конечно, у меня же телега всегда работает. А что там? — устало спрашивает Шаст и потирает переносицу, закрыв глаза.
— Я тебе про нашу фан-группу. Девочка приходила к нам с фотографом, помнишь?
Ну все, приехали. Теперь все видели его розовые слюни и поплывший взгляд в сторону Арсения. И что теперь прикажете ему делать? Вряд ли кто-то поймёт самого Шастуна, если он сам себя не может понять. Да и парням не объяснишь, что не гей он, точно не гей. Самый натуральный натурал. А может, лучшая защита — это нападение? Нужно просто срочно найти себе девушку, и это наваждение пройдет. Он покажет всем, что у него есть девушка и у них все хорошо, все отлично. И себе покажет. А вообще сразу можно сказать, что это шипперы и это сейчас так модно — страхивать всех и вся. И вообще он тут ни причем и не понимает, о чем идет речь.
— Антон, ау, — щелкает пальцами перед лицом Павел Алексеевич. — Земля прием. Ты меня слышишь?
— Павел Алексеевич, я вообще не знаю, как это получилось. Это не я, — начинает свою огромную тираду Шастун, но тренер прерывает его на полуслове:
— Да я знаю, что это не ты. Ты бы никогда так не сделал и не подставил всю команду, — вздыхает Воля и аккуратно садится на край стола напротив Шаста.
Холодок пробегает по его спине. Что значит подставить команду? Он боится, что из-за его неосторожности и богатой фантазии остальных у них могут быть проблемы? Он не виноват, что люди видят то, чего нет, и слепы не замечать очевидного.
— Павел Алексеевич, вы давно стали верить сплетням? — заводится Шастун. — Это конкретная желтуха и ничего более. Мы с Арсением не виноваты, что теперь это, — выделяет он слово повышенной интонацией, — выглядит так.
— Антош, успокойся. Я как раз по поводу Арсения и хотел с тобой поговорить. — тренер выдерживает театральную паузу и продолжает: — Нам нельзя, чтобы перед играми это, — также делает он акцент на слове, — всплывало наружу. Я не сомневаюсь в тебе, ни в ком из команды. В тот день было всего три посторонних человека, и с девочками я уже поговорил. Все указывает на Арсения.
Антон начинает терять нить разговора. Причем тут Арсений? Они были вдвоем на этих фото, и навряд ли это Арс пишет километровые фанфики про их чистую любовь и животный секс.
— Но я не понимаю, правда. Причем тут Попов? Не он же это писал. Сомневаюсь, что такое, — выделяя каждую букву, шипит Антон, — мог написать именно он.
— А что же «такого», — рисуя в воздухе невидимые кавычки повторяет тренер, — там написано? Слить информацию особого ума не нужно. С Анастасией у нас долгосрочный контракт на все фотосессии команды. Малышка Сия, которая ведет ту самую страницу, сказала, что кто-то взломал группу и опубликовал это сообщение. Нам нельзя, чтобы соперники знали любую внутреннюю кухню — это сможет сыграть им на руку. Они заменили нападающих как только узнали про Мишу. А у него больничный еще на две недели и он пропускает полуфинал. Молись, чтобы в Саратове все прошло гладко.
Саратов, Арсений, Миша, фанфики — более странного набора слов в одном предложении Шастун в жизни не слышал. Стоп, может, речь совсем не об этом?
Он залезает в карман, открывает свою пыльную страницу ВКонтакте и находит эту злосчастную группу. В закрепленном комментарии висит сообщение: «Всем привет, это ваш мистер N. У меня было несколько дней, и я хорошо изучил всю вашу команду, все слабые стороны, убрал лишних игроков. Страшно? Не бойтесь, я буду аккуратен. Сильно никто не пострадает — но пару царапин и одно разбитое сердце я точно обеспечу. Шастун, следи внимательно, я рядом, но ты меня не видишь. Аривидерчи, «Торнадовцы», да прибудет с вами сила.»
Охуеть. Просто охуеть. Антон сидит в шоке, забыв про головную боль. Кто-то им угрожает, но ни мотивов, ни конечного итога ему непонятно. А если это кто-то из соперников? Чтобы убрать их на пути к победе? Но тогда у них должен быть свой человек на территории стадиона, а это невозможно.
— Это не Арсений, я уверен, — Шастун поднимает рассеянный взгляд на тренера и старается найти в глазах Воли поддержку, но ее там не оказывается. — Павел Алексеевич, я знаю, что это не он.
— Антош, — аккуратно придвинувшись ближе к Шасту, говорит Воля, — сколько мы знакомы? Я воспитывал тебя с юных лет и прекрасно знаю твое чувство справедливости. Но у меня нет оснований не доверять девочкам или же обвинять кого-либо из наших. Мы все давно вместе, и до приезда Попова не было никаких проблем.
— Но у всего должен быть мотив. Какой смысл ему это делать? У них и так все нормально с показателями. И я не думаю, что может возникнуть желание с нами поквитаться.
— Тогда зачем он приехал? Он предупреждал тебя о своем приезде? Как вы вообще оказались на тренировке? Ты же должен был понимать, что дружба дружбой, но в спорте нет друзей, кроме твоей команды. И не спорь, — предугадывая возражения Шастуна, останавливает его тренер, — идеализировать кого-либо не стоит, даже в ваших, кхм, отношениях.
Антону становится дурно — новая волна головной боли подкатывает незаметно, разбивая остатки сознания вдребезги. Поднимаясь с кресла, он забирает сумку и идет к выходу, но у самой двери оборачивается и проговаривает:
— Дайте мне время. Я поговорю с ним.
И уходит. Воздух вокруг кажется вязким, словно ты залез в болото, и оно затягивает тебя своими зыбучими песками: одно неверное движение — и ты захлебнешься окончательно.
В расфокусированном состоянии он доходит до машины, заводит Лачугу и на автомате двигается в сторону дома. Никаких мыслей, только подташнивание остатками завтрака и желание вырвать голову с корнем и кинуть ее хотя бы в бардачок.
Кое-как закрыв авто, он на ватных ногах доходит до квартиры и, попав в замок с третьего раза, открывает дверь. Скинув наспех кроссовки, Шастун доходит до своей комнаты, падает на кровать и отключается, едва коснувшись подушки. А в это время телефон загорается яркой подсветкой и показывает уже четвертый пропущенный звонок.