Часть 4
Арсений открывает глаза и смотрит в окно: уже видны окраины утреннего Питера. Он встает, не спеша приводит себя в порядок, собирает дорожную сумку и вызывает такси. Город встречает его солнышком, что бывает крайне редко в Северной столице. Улыбнувшись, Арс прощается с проводницей и направляется искать машину, что кажется практически невыполнимой миссией.
Добравшись до квартиры, он открывает ключом дверь и, отмахиваясь от счастливого пса, бросает сумку.
— Лаки, родной, ну подожди, хватит меня слюнявить, — почесав собаку за ухом, говорит Попов. — Я только с поезда, дай в душ сходить. Я не пахну, как Сады Семирамиды, — пес чихает, чем веселит Арса. — Ну, вот, видишь, ты сам соглашаешься. Сейчас я приду.
С этими словами он раздевается прямо в коридоре, скидывая с себя майку, джинсы и боксеры даже не доходя до ванной. Когда вся одежда улетает в стирку, а миска пса наполняется кормом, Арсений со спокойной душой направляется смывать с себя всю усталость. Настроив душ на прохладный, он закрывает стеклянные створки и включает колонку с музыкой — так легче думается.
Арсений влип. Безбожно, бесповоротно, безотлагательно, безвозвратно влип. Он стоит, собирая языком прохладные капли, и падает в свои мысли еще глубже.
Когда Арсению было шестнадцать, он пошел с друзьями в клуб — супер модное место в Питере, куда вход был только по приглашениям. Как их, малолеток, пропустили, остается загадкой, но скорее всего это Кукота договорился с родителями, которые держали пару торговых центров в городе.
Напившись до беспамятства, он плохо помнил, как оказался в туалете с симпатичным, по его пьяным меркам, блондином, выцеловывающим его шею. Тогда Арсений узнал, что такое оргазм — неловкий петтинг в кабинке модного ночного клуба, когда уши закладывает от громкой музыки, а в носу стоит запах дорогого алкоголя и популярного парфюма от Clive Christian. После той ночи он не помнил почти ничего, кроме крепких рук, которые сжимали его ягодицы и стойкого привкуса водки во рту. Его звали Егор.
Наутро, с гудящей головой и пустыней во рту, Арсений размышлял о своей ориентации, огромном количестве девчонок за всю его недолгую жизнь, но главное — о том, что ему понравилось. Понимая, что это ненормально, он попытался выбить это из своей головы, попросил родителей оплатить ему психолога и направился к мозгоправу.
Добродушный старик, имеющий, кажется, все регалии мира, изменился в лице, услышав о том, что молодому парню хотелось бы попробовать с мужчиной. Его взгляд похолодел, и бедный Арсений все оставшееся время слушал лекцию, что это лишь мода, навеянная западом. Что если Арсений хочет закончить свою жизнь в отшельничестве, с кучей венерических заболеваний где-то на окраине Питера в закрытой психиатрической больнице, то ему нужно встречаться с мужчинами.
Посмотрев на иконку, аккуратно стоявшую на столе профессора, Арсений дослушал его монолог, вышел из кабинета и твердо принял решение больше никогда об этом никому не рассказывать.
Дни сменялись неделями, девушки в его постели менялись одна за одной, но он бросил попытки убеждать себя в том, что он нормальный. Нет, это не так — он изгой, вернее, станет им, если не продолжит свою игру. Каждая из них была хороша по своему — с кем-то были ночные посиделки, кого-то он одаривал подарками, с кем-то был восхитительный, животный секс. Одно оставалось неизменным — наутро, с гудящей головой после очередной попойки, он винил себя в том, что он не как другие.
В какой-то момент жизнь Арсения скатилась по наклонной: он стал забивать на тренировки, а их нынешний капитан и вовсе уговаривал тренера отчислить его из команды. Но потом случилась какая-то мутная история, в которой их наставника поймали за хищением и отмыванием средств через клуб, и его заменили на другого. В эту же неделю Арсения вызвали в кабинет, где новый тренер поговорил с Поповым и неожиданно для всей команды поставил его во главе. Их предыдущий капитан яростно хлопнул дверью и перевелся в другую лигу, уговорив родителей уехать в Канаду.
С этого дня жизнь Арсения кардинально изменилась — он проникся оказанным ему доверием и больше не мог себе позволить прогуливать тренировки. Для дисциплины и чтобы не чувствовать себя одиноким, он завел себе лабрадора, назвав его Lucky, что с английского переводится как удачливый.
А потом в его жизни появился Антон. Нет, не Шастун, другой Антон. Они тогда вместе ходили в книжный клуб, читали наперебой Бродского, и его фраза «не выходи из комнаты, не совершай ошибку» стала для Арсения неким постулатом. Антон был веселым парнем, который любил выпить, и всего на год старше Попова. Но при этом после пары рюмок его всегда клонило на лирические диалоги в его старой обшарпанной кухне в центре Питера.
В какой-то из вечеров, когда они неспешно распивали бутылку виски, подаренную родителями на совершеннолетие Арсения, он решил во всем признаться. То ли это был минутный порыв, то ли тяжесть мыслей сподвигла его на это — но тогда Арсу повезло. Антон долго выслушивал рассказы парня, после чего обнял его, погладил по голове и произнес:
— Арс, единственное, что страшно в этой ситуации — это то, что ты считаешь себя аморальным. Знаешь, ты чудесный, правда. Такой хороший симбиоз петербургской интеллигенции и воронежского быдла. Пойми, ты нормальный, точно такой же, как и остальные. Тебе и правда было бы лучше родиться не в этой стране, но если ты не можешь изменить ситуацию — поменяй свое отношение к ней. Близкие тебе люди никогда тебя не осудят, тем более тебе повезло чуть больше остальных. Камон, мы в Питере, на Ваське — это единственное толерантное место в России. Не загоняйся и просто отпусти.
Арсений тогда первый раз в жизни проплакал на плече товарища, осознавая, что его страшный мир, придуманный им самим — лишь иллюзия, с которой нужно бороться. Нет, не подумайте, он не стал распространяться об этом направо и налево, но одно он понял точно: он не будет никогда никого принижать и показывать хотя бы немного, что человек напротив него какой-то другой. Уважение — главный движок развития людской эпохи.
В команде тоже было не все гладко, так как после назначения его капитаном, все дружки предыдущего стали вставлять ему палки в колеса. Они постоянно ругались на тренировках, пытались подговаривать тренера убрать Попова с должности, настраивали остальных против него.
Посмотрев на все происходящее, тренер в один день выгнал двоих нападающих в качестве показательной порки, а остальным пригрозил поступить также. Идея была опасная — он только пришел в устоявшийся коллектив и стал наводить свои порядки, но после этого, как ни странно, дела пошли в гору, и петербургский Динамо завоевывал одну победу за другой.
В команде у них устоялся верный коллектив — его близкими товарищами стали Игорь Чехов и Миша Кукота, с которыми они познакомились еще в школе, но по-настоящему сдружились именно на тренировках. Парни были младше его на год, но по интеллектуальному развитию сильно уступали своему капитану. Арсений хоть и считал их своими близкими, но настоящими друзьями он так и не смог обзавестись. Подпускать кого-то в свою жизнь просто так он был просто не готов.
Но парней это не особо волновало, они продолжали ходить на тренировки, в клубы и в гости, получая расположение отличного капитана и верного приятеля. Отец Кукоты был крупным бизнесменом, что позволяло ему иметь все, что ему хотелось. Новый телефон последней модели на окончание третьего класса? Пожалуйста. Машину на шестнадцатилетие? Только не гоняй сильно — светиться нельзя. Квартиру в центре Питера? Мальчик уже большой, мальчику нужно помочь. Такие связи позволяли клубу активно получать спонсорство от крупных инвесторов города, оснащая инвентарем, формой и новыми ограждениями для их стадиона.
Арсений все свое свободное время пропадал на тренировках, умудряясь совмещать их со всеми возможными кружками и секциями, желая забить свое время до отказа. Он старался не думать о своем прошлом, но пытался настроить будущее так, как ему бы хотелось.
Однажды ночью, когда Попов сидел за учебником по китайскому, ему на телефон прилетело уведомление. Лениво взмахнув по экрану, он увидел пару лайков на своих фотографиях. Арсу было не привыкать получать довольные комментарии — он активно развивал свои соцсети, участвуя во всевозможных фотосессиях и конкурсах для привлечения подписчиков. Но так как стрелки часов перевалили за четыре часа, а от скучных иероглифов его уже клонило в сон, он стал рассматривать профиль молодого парня. Где-то в чертогах памяти он вспоминал эти изумрудные глаза, преданно смотрящие через экран телефона, и только через пару минут решил посмотреть на имя пользователя.
Антон Шастун.
Тот самый Антон, которого целый год искал Арсений, только переехав в Питер. Тот самый Антон, который открыл для него хоккей. Тот самый Антон, который был его лучшим, и, наверное, единственным другом за всю его жизнь.
Утром они созвонились, и Арсений довольный пошел на тренировку. Вечером ситуация повторилась, и парень стал втягиваться в ежедневное общение. Нет, он не превратился в лучшего друга в первый же день, не подумайте. Но на подкорке разума настойчивым молоточком колотилось осознание, что ему можно и нужно доверять.
Постепенно их общение перешло с неловких фотографий болотной жижи и подписью «это ты, когда в кофейне не было латте», до регулярных созвонов и диалогов ни о чем. Арсений надевал поводок на Лаки, на себя — кроссовки и выходил на улицу, болтая с Антоном о всяких странных штуках, за которые он обычно получал косые взгляды прохожих и дальних родственников.
В какой-то из дней, перелистав все фотографии Щербаковых, он купил билет на поезд до Воронежа, сказав Чехову и Кукоте, что уезжает проверить старого товарища, и рванул в путешествие.
Их первая встреча не стала для Арсения чем-то судьбоносным, но ему было приятно такое странное залипание Шастуна на нем. Попав на их тренировку, Арс по достоинству оценил силу противника и долго смотрел, как их команда дружно и слаженно играет на поле.
Приняв предложение Павла Алексеевича поиграть вместе с ними, а заодно поучаствовать в фотосессии (это те самые две вещи, в которых Арсений бы никому не отказал), они с Шастом негласно скооперировались на поле, и тогда он понял, что такое партнер на льду. Все их движения были настолько отточенными, словно они играли в команде рука об руку последний десяток лет. После каждой голевой, филигранно обходя сокомандников, они обязательно забивали шайбу и победно улыбались друг другу.
Никакого подтекста, никакой симпатии, только вселенская, затапливающая все остатки разума привязанность, которая зарождалась, глядя в эти бездонные зеленые глаза. Шастун — симпатичный, рослый и очень добрый. Тренируясь с командой, Арсений видел, как все с восхищением смотрели на капитана, кидая при этом злостные взгляды в сторону самого Попова. Но глупо было бы обижаться на то, что команда плохо встретила соперника, который, возможно, станет их главной преградой на пути к кубку.
А выиграть турнир хотят все. Заветный кубок Харламова открывает отличные перспективы — ежегодно представители МХЛ приезжают в Россию, чтобы пригласить самых выдающихся игроков попробовать свои силы в Канаде. Арс не то чтобы стремится всеми силами получить заветную путевку в жизнь, но отступать он точно не планирует. В любом случае у их клуба уже есть известность, спонсоры и отличная репутация в мире хоккея.
Оказавшись с Антоном на «Краю Света», как он прозвал тот обрыв, Арсению стало тоскливо. Он понимает, что команда ждет от него только победы, но в то же время он не разделяет столь резкого желания получить ее любой ценой. Облокотившись на плечо Антона и сделав себе фото на память, парень долго рассуждал, почему с ним и тут что-то не так, раз все остальные хотят одного, а ему это совершенно неинтересно.
Сидя в тишине, он оплел руками пальцы Шаста, скрепив их в некое подобие замка, и протяжно выдохнул. Ни на минуту не задумавшись о том, что его жест может быть расценен как что-то неправильное, он грелся чужим теплом и по новой открывал для себя грани дозволенного. Антон был лучшим собеседником — с Антоном хотелось молчать. И эта тишина была слишком громкой.
Оказавшись дома, Арс постыдно сбежал в душ, стараясь унять откуда-то возникшее возбуждение — член предательски встал и никак не хотел опускаться. Не помогало буквально ничего — ни мертвые котята, ни рассказы Чехова и Кукоты об их мерзких издевательствах над девушками на вечеринках, в которых парни не видели ничего страшного.
Арсений включил душ и постарался поскорее получить разрядку, при этом позорно не спалиться перед всей семьей Шастунов. Ему было стыдно за этот перформанс, но он ничего не мог с собой поделать — низменные инстинкты всегда преобладают над благородными целями.
Обхватив вставший член, Арсений аккуратно провел большим пальцем по покрасневшей головке и прикрыл глаза, втягивая через стиснутые зубы воздух. Теплые капли воды начали падать на темные волосы, они текли по напряженной шее вниз, доходили до груди и медленно скатывались по подтянутому торсу к обнаженным бедрам. Рука двигалась плавно и неспешно, язык то и дело проходился по губам, а сознание нагло подкидывало образы Антона.
Обычно парни в такие моменты представляют какую-нибудь привлекательную обнаженную девушку, но все мысли Арсения были окутаны не ею. Перед закрытыми глазами был именно Антон, потому что думать о ком-то другом не было никакого желания, и в моменте это стало таким правильным и дико возбуждающим, что рука машинально начала быстрее проходиться по всей длине члена, принося приятное, жаркое ощущение внизу живота.
Хотелось разомкнуть поджатые губы и громко выдохнуть, но нужно было быть тише — тот, из-за кого дыхание сбивалось, а вставший член требовал разрядки, не должен был услышать, что творилось в душе. Из-за воображения с Антоном в главной роли, тот ощущался на каком-то физическом уровне, от чего щеки вспыхнули алым румянцем. Казалось, вдохни Арсений чуть глубже воздух, и можно будет почувствовать запах Антона, а если сделать крошечный шаг назад, удастся ощутить спиной его оголенную грудь.
Арсений сильнее сжал член, и в его голове вдруг непроизвольно возникла яркая и слишком пошлая картина того, как Антон, стоя перед ним на коленях, неотрывно смотрит снизу-вверх, неспешно проходится влажным языком по всей длине вставшего члена, доходит к сочащейся головке и нетерпеливо вбирает ее в рот, с наслаждением посасывая.
— Блять, — еле слышно прошипел Арсений, откидывая голову назад.
Он всегда имел хорошее воображение, и в этот раз оно решило сыграть с ним не злую шутку, а очень приятную игру, приносящую полное ощущение, что член обхватывает не его мокрая ладонь, а горячее горло Антона. Где-то на задворках сознания маячила неловкость от всего происходящего и тихо шептала Арсению, что представлять, как друг заглатывает твой член до самого основания и мычит от удовольствия, — не та вещь, которую нужно делать в душе. Но самому Арсению было так сильно на это плевать, что он решил с головой погрязнуть во влажном воображении и не слушать такое ненужное сейчас смущение.
Чтобы удержаться на подрагивающих от переполняющих эмоций ногах, он облокотился свободной рукой о кафель, а второй начал быстрее себе надрачивать. Рваные вдохи и судорожные выдохи стали чаще разносится по душевой, пелена пара от горячей воды застелила всю ванную комнату, а глаза Арсения только сильнее зажмурились, продолжая в самых мелких деталях представлять разгоряченного Антона на коленях и его язык, дразнящий чувствительную уретру.
Ощущая накатывающий оргазм, Арсений все же не сдержался и тихо простонал, надеясь, что шум воды смог перебить этот звук, а спустя несколько резких движений рукой кончил, изливаясь в кулак, и с силой прикусил нижнюю губу, сдерживая еще один рвущийся стон оргазма. В момент, когда глаза открылись и образ Антона с членом во рту исчез, разгоряченно пошлый румянец на щеках сменился неловким, а голос когда-то тихо шепчущего смущения не растворился, а стал только громче.
Приведя голову в нормальное состояние, он стал одеваться и только сейчас понял, что забыл взять предложенную Антоном майку. Молясь всем богам, чтобы тот уже спал, он, как мышка, проник в комнату, стараясь беззвучно закрыть двери и, обернувшись, наткнулся на два огромных алмаза, которые сияли в темноте, отражая свет от луны по всему периметру комнаты. Арсений застыл.
Разглядывая восхищенное лицо Антона,он старался ухватить каждую эмоцию, каждую морщинку у глаз, каждый робкий вздох. Когда Арс заглянул в блестящие, как звезды, радужки, шар внутри него неосознанно лопнул, затапливая все скрытые эмоции, иглами пронизывающие каждую клеточку тела. Арсений боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть Антона в его обожании, но не смог совладать с собой и поднял руку, чтобы положить ее на бритую щеку, слегка погладив за ухом.
Антон отшатнулся. Решив, что он все неправильно понял, Арсений, в свойственной ему манере отшутился, успокоив парня напротив, и лег спать. Сон ему не давался. Услышав мерное сопение рядом, он повернул голову и впился глазами в расслабленное тело напротив. Лунный свет падал на белесые плечи, отражаясь в каждом изгибе словно кратеры; отросшие кудри аккуратно ложились на подушку, пружиня под взглядом еще больше; а спокойное дыхание вселяло чувство тоски и одиночества — вот он, Антон, так рядом, но так далеко. Он никогда не сможет ему дать того, что хотел бы Арс. Но он не может винить его за это, ведь Арсений не такой, как все — Шастун не должен из-за этого страдать, аккуратно выстраивая мосты некогда порушенной расстоянием дружбы.
Провозившись полночи в попытках уснуть, Арсений задремал ближе к рассвету. Утром, проснувшись в пустой постели, он протянул руку к телефону и увидел четырнадцать пропущенных от тренера и пару сообщений о том, что Чехов вчера на очередной алковечеринке попал под облаву клуба, и им срочно нужно делать перестановки перед матчем. Купив билеты, он направился на кухню, где столкнулся с расфокусированным взглядом Антона и второй раз пожалел о своих желаниях.
Запрыгивая в поезд, он просил у вселенной победы для Бурана и Динамо, чтобы они могли вновь встретиться в самое ближайшее время. Оккупировав свою полку, Арсений неспешно достал телефон и удивился количеству отметок в соцсетях. Пролистав, кажется, миллион видео с нарезкой под песни Лазарева, он наткнулся на сайт с фанфиками, которые в красках описывали возможные отношения двух парней в толерантной России будущего.
Конечно, это были лишь мечты, поэтому нужно было срочно придумать, как аккуратно донести до Антона то, что в этом нет ничего страшного — сейчас все друг друга с кем-то сводят и это обычная практика шоу-бизнеса. Самое главное донести до Антона, что даже если он другой, то это нормально.
Получив звонок и узнав о новости с Мишей, Арс немного поник, но тут же, в свойственной ему манере, постарался поднять настроение человеку, чье состояние стало играть для него не последнюю роль. Проводив Шастуна спать, он закрыл глаза, откинув голову на подушку, и провалился в глубокий сон. Впереди его ждал солнечный Питер.