Осознание

Февраль принес на земли Шотландии обманчивое затишье. Метели утихли, сменившись колким, хрустальным туманом, который по утрам наползал со стороны Запретного леса и подолгу висел между замковыми башнями. Однако за этим внешним покоем скрывалось колоссальное тектоническое движение сил. Министерство магии после разгрома в Азкабане находилось в состоянии паралича: Корнелиус Фадж неделями не появлялся на публике, а Люциус Малфой, умело дирижируя настроениями через «Ежедневный пророк», готовил почву для полной смены власти в ведомстве.

В самом Хогвартсе новая учебная программа приносила свои плоды. Студенты старших курсов заметно изменились: исчезла былая расхлябанность, а в коридорах все чаще можно было встретить группы учеников разных факультетов, увлеченно обсуждающих тонкости рунических плетений и баллистику боевых проклятий. Третья Сторона пустила глубокие корни в умах нового поколения.

Прорыв в Запретном лесу

Полночь субботы застала Гарольда в его личной лаборатории. На алхимическом столе, окруженная мерцающими стабилизирующими сферами, покоилась чаша с серебристой субстанцией — слезами василиска, которые он исследовал для укрепления ментальных щитов Ближнего круга. Спирос дремал на плече юноши, обвив его шею прохладным чешуйчатым кольцом.

Вдруг воздух в комнате сгустился. Сквозное зеркало на поясе Гарольда резко завибрировало, испуская тревожное багровое свечение. Юноша достал артефакт. На стеклянной поверхности появилось тяжело дышащее, испачканное сажей лицо Фреда Уизли.

— Милорд! — быстро заговорил гриффиндорец, оглядываясь назад. — Сигнальные контуры Запретного леса пробиты! Сектор четыре, возле старых стоянок кентавров. Это не обычные звери и не министерские шпионы. Наша сфера зафиксировала вспышку Черной Метки и... тяжелое проклятие некромантского типа. Кто-то прорывается к замку с тыла!

Гарольд резко выпрямился, его изумрудные глаза хищно сузились.

— Сколько их?

— Сфера успела засечь троих. Но магия очень плотная, Гарри... то есть, Милорд. Сигнальный контур буквально плавится.

— Фред, оставайся в гостиной и держи Драко наготове. Никому из студентов не покидать башни. Я разберусь с этим лично, — отрезал Гарольд, и зеркало погасло.

Юноша накинул тяжелую боевую мантию из шкуры нунду. Одним слитным движением он активировал скрытые на запястьях артефакты Певереллов и скользнул к выходу. Защитная магия Хогвартса, почувствовав намерение хозяина, мгновенно открыла перед ним тайный проход, ведущий прямиком к южной опушке леса.

Ночная дуэль среди вековых деревьев

Запретный лес встретил Гарольда мертвой, звенящей тишиной. Снег под вековыми соснами казался синим в лунном свете, а морозный воздух обжигал легкие. Спирос спрыгнул с плеча мага, увеличиваясь в размерах до трех ярдов, и бесшумно пополз впереди, прокладывая путь среди сугробов и скаля свои ядовитые клыки.

Гарольд двигался со скоростью призрака, его шаги не оставляли следов благодаря чарам сокрытия. Через несколько минут он почувствовал то, о чем говорил Фред — воздух стал тяжелым, приторно-сладким, пахнущим гнилью и старой кровью. Магия Черной Метки пульсировала впереди, словно открытая рана.

На небольшой поляне, окруженной гигантскими елями, стояли три фигуры в длинных черных балахонах и серебряных масках Пожирателей Смерти. В центре поляны лежал растерзанный, истекающий серебряной кровью единорог. Один из магов — судя по комплекции и резким, рваным движениям, это был Антонин Долохов — удерживал в руке ритуальный нож, подпитывая барьер сокрытия кровью священного существа.

Двое других — Рабастан Лестрейндж и невысокий, плотный маг — спешно чертили на снегу оскверняющие руны, пытаясь создать локальную прореху в антиаппарационном щите Хогвартса.

— Быстрее, Рабастан! — прошипел Долохов, его голос эхом разнесся среди деревьев. — Тёмный Лорд требует, чтобы проход был готов к утру. Если мы не закрепим точку для аппарации авангарда, Беллатриса лично скормит нас Нагайне. Эта проклятая защита Поттера душит мою магию!

— Какая ирония, — звучный, леденящий душу голос Гарольда разорвал ночную тишину.

Пожиратели Смерти мгновенно развернулись, их палочки взметнулись вверх с поразительной скоростью опытных убийц. Но Гарольд уже стоял на краю поляны, его фигура казалась сотканной из самой ночной Тьмы, а перстень Певереллов испускал ровное, зловещее фиолетовое свечение.

— Поттер! — выдохнул Рабастан Лестрейндж, и в его голосе смешались безумная ярость и внезапный страх. — Девчонка Белла говорила правду... Щенок считает себя хозяином! Убить его!

— Авада Кедавра! — взвизгнул третий Пожиратель, и смертоносный зеленый луч сорвался с его палочки, осветив поляну призрачным светом.

Гарольд даже не подумал уклоняться или выставлять обычный щит. Он плавно взмахнул левой рукой, и магия Певереллов, управляющая Грани между жизнью и смертью, среагировала мгновенно.

Перед ним соткался щит из абсолютной Тьмы — Некротическое Зеркало. Зеленый луч проклятия врезался в эту антрацитовую поверхность, но вместо того, чтобы рассеяться или пробить её, он... впитался внутрь, заставив зеркало пойти рябью. А в следующую секунду Гарольд сделал резкий выпад вперед.

Вспышка!

Поглощенная Авада вырвалась обратно, увеличившись в размерах и сменив цвет на грязно-фиолетовый. Луч с колоссальной скоростью понесся назад к нападавшему. Пожиратель успел лишь издать короткий, захлебывающийся звук, прежде чем его собственное смертельное проклятие, усиленное магией Смерти, врезалось ему в грудь. Маг рухнул на снег замертво, его глаза остекленели, а серебряная маска со звоном отлетела в сторону.

— Что за чертовщина?! — Долохов отшатнулся, его лицо под маской исказилось от шока. Он никогда за всю свою долгую боевую практику не видел, чтобы кто-то мог возвращать Непростительные заклятия обратно.

— Вы пришли на мою землю, — Гарольд сделал размеренный шаг вперед. Спирос с шипением высунулся из-за его спины, его рубиновые глаза горели жаждой крови. — Вы осквернили лес Рода Слизерин убийством единорога. За это преступление плата одна — ваша магия и ваши жизни.

— Щенячьи сказки! — взревел Долохов, восстанавливая самообладание. Его палочка описала сложную, ломаную кривую в воздухе. — Лацерум Виолентис!

Из кончика его палочки вырвалось его фирменное, страшное пурпурное пламя — заклинание, наносящее тяжелейшие внутренние повреждения. Одновременно с ним Рабастан Лестрейндж послал серию костедробильных и взрывных проклятий, пытаясь зажать Гарольда в клещи.

Юноша действовал на грани человеческих возможностей, подпитываемый колоссальным источником Хогвартса. Он совершил стремительный боковой кульбит, уходя от пурпурного пламени Долохова, которое с шипением выжгло вековую ель позади него, превратив её в пепел за секунду.

В полете Гарольд совершил два резких щелчка палочкой из тиса.

— Оссьо Дисрупцио! — выдохнул он, направляя заклинание в Лестрейнджа.

— Гласиус Империалис! — следом устремилось проклятие истинного холода в сторону Долохова.

Рабастан попытался выставить Протего Максима, но серое костедробильное проклятие Гаролья, подкрепленное силой Рода, разнесло его щит как стеклянный. Раздался жуткий, хрустящий треск — правое плечо Лестрейнджа вывернулось под неестественным углом, и он с воплем повалился на снег, выронив палочку.

Долохов оказался умнее — он не стал блокировать. Маг совершил резкую аппарационную вспышку на пару ярдов в сторону, уходя от ледяного копья Гарольда. Однако морозный откат заклинания все же зацепил его — левая рука Пожирателя мгновенно покрылась толстой коркой черного, нетающего льда, намертво приморозив мантию к телу.

Антонин тяжело дышал, его маска была сбита, обнажая иссеченное шрамами, бледное лицо. Он понял, что они попали в идеальную, смертельную ловушку. Поттер не был просто талантливым подростком — он сражался на уровне Тёмного Лорда в его лучшие годы, обладая абсолютным преимуществом домашней территории.

— Это еще не конец, Поттер... — прохрипел Долохов, судорожно пытаясь левой, здоровой рукой достать из кармана международный портключ Ордена.

— Конец, Антонин, — тихо произнес Гарольд, опуская палочку. — Я ведь говорил вам на Йольском приеме через ваших друзей... вестники Грани знают ваши ауры.

Юноша закрыл глаза и ментально призвал тех, кто ждал его приказа в холодных высях над Северным морем.

Воздух на поляне мгновенно остыл до абсолютного минимума. Деревья затрещали от внезапного мороза. Из темноты ночного неба, бесшумно раздвигая кроны елей, начали спускаться три массивные, облаченные в рваные балахоны фигуры. Дементоры.

Долохов и Лестрейндж замерли, их лица сковал первозданный, парализующий ужас. Они ожидали, что твари Азкабана нападут на Поттера, как это должно было быть по плану Волдеморта. Но дементоры даже не взглянули на юношу. Вожак стаи плавно опустился рядом с Гарольдом, склонив капюшон в знаке покорности.

— Возьмите их, — скомандовал Гарольд, указывая на Пожирателей Смерти. — Но не убивайте. Мне нужны их разумы чистыми для Гринготтса. Высосите их магию досуха, оставив лишь пустые оболочки сквибов.

— Нет! Нет! Поттер, пощади! — безумно завопил Рабастан Лестрейндж, пытаясь ползти назад на животе, подгребая под себя снег единственной здоровой рукой.

Но дементоры уже скользнули к своим жертвам. Раздался протяжный, вибрирующий, леденящий душу хрип. Твари Азкабана прижались своими невидимыми лицами к губам Пожирателей Смерти, вытягивая из них не души, а саму суть их волшебства — магические ядра, которые наполняли их тела силой веками.

Долохов и Лестрейндж судорожно выгибались, их тела сотрясали страшные конвульсии, а изо рта вырывался серый, туманный дым — их уходящая магия. Спустя пару минут все было кончено. Два сильнейших боевика Волдеморта лежали на снегу — живые, но полностью, безвозвратно лишенные магии. Они превратились в обычных, немощных сквибов, чьи разумы были навсегда сломлены пережитым ужасом.

 Уборка территории и новые карты

Гарольд подошел к телам. Спирос подполз к растерзанному единорогу и начал аккуратно слизывать серебряную кровь с травы, собирая ценнейший алхимический ингредиент для своего хозяина.

— Заберите их в подземелья Блэк-касла, — приказал Гарольд дементорам. — Крюкохват пришлет своих ликвидаторов, чтобы извлечь из их памяти все координаты баз Реддла и списки его агентов в Министерстве.

Дементоры подхватили обмякшие тела Долохова и Лестрейнджа и взмыли вверх, растворяясь в ночном тумане. Третий Пожиратель, убитый собственной Авадой, был оперативно поглощен Запретным лесом — корни вековых деревьев сами раздвинулись, скрывая труп под землей. Магия Основателей подчистила все следы битвы за считанные минуты.

Гарольд поднял с земли оброненный Долоховым международный портключ — старинный серебряный кубок, на котором слабо пульсировали координаты уэльского манора Лестрейнджей.

Юноша тонко улыбнулся, пряча артефакт в карман мантии.

— Ну вот и все, Том. Ты думал пробить мою оборону, но вместо этого сам отдал мне ключи от своего главного штаба.

Когда Гарольд возвращался в замок, первые лучи бледного февральского солнца начали пробиваться сквозь туман. Внутри Хогвартса все спали, даже не подозревая, что этой ночью Третья Сторона ликвидировала ударный авангард Тёмного Лорда без единого звука и лишней суеты. Сила Лорда Поттер-Певерелл-Блэк-Слизерина стала абсолютной, и теперь весь мир магов стоял на пороге величайшей чистки в своей истории.