Осознание

Вечернее солнце Хогвартса садилось за горизонт, окрашивая Черное озеро в тревожные багровые тона. Замок замер в зыбком ожидании. Ужин в Большом зале прошел для Гарольда в абсолютном молчании со стороны бывших друзей — Рон и Гермиона сидели на другом конце стола, демонстративно игнорируя его присутствие и лишь изредка перешептываясь с Джинни, которая бросала на Поттера-Певерелла многозначительные, обиженные взгляды. Гарольд лишь внутренне усмехался. Их детские бойкоты трогали его не больше, чем сухая осенняя листва, падающая с деревьев в Запретном лесу.

Куда больше его занимал Альбус Дамблдор. Директор присутствовал на ужине, но его обычная благодушная улыбка казалась блеклой. До Гарольда долетали отголоски ментального напряжения старого мага — Дамблдор уже наверняка получил отчет от Северуса Снейпа о провальной легилиментивной атаке в подземельях. Директор больше не пытался сканировать разум Гарольда издалека; он понял, что столкнулся с защитой совершенно иного порядка, и теперь выжидал, просчитывая варианты.

Едва Гарольд успел вернуться в гриффиндорскую гостиную и сесть в кресло у камина с очередным томом по высшей магии, как к нему подошла Макгонагалл. Профессор трансфигурации выглядела взволнованной, её строгие губы были сжаты в тонкую линию.

— Мистер Поттер, — тихо, но отчетливо произнесла она, привлекая внимание полупустой гостиной. — Директор Дамблдор ждет вас в своем кабинете. Прямо сейчас.

Рон, сидевший неподалеку с шахматной доской, злорадно ухмыльнулся. Гермиона оторвалась от пергамента, в её глазах вспыхнула фанатичная надежда: «Ну вот, сейчас директор вправит тебе мозги и вернет прежнего Гарри».

Гарольд спокойно закрыл книгу, неторопливо поднялся и расправил складки своей безупречной черной мантии.

— Конечно, профессор Макгонагалл. Я как раз освободился, — вежливо ответил он.

Спирос под рубашкой зашевелился, предвкушая схватку. «Старый паук зоветссс... Будь оссторожен, хозяинссс, у него много яда...» — прошипел змей. Гарольд мысленно приказал ему затаиться. В кабинете директора нужно было действовать с хирургической точностью.

Дорога до горгульи прошла в молчании. Макгонагалл пару раз порывалась что-то сказать, но, натыкаясь на ледяной, исполненный аристократического спокойствия взгляд юноши, лишь поджимала губы.

— Сахарные свистульки, — произнесла она пароль, и каменное чудовище отпрыгнуло в сторону, открывая винтовую лестницу. — Идите, мистер Поттер. Директор ждет вас один.

Гарольд ступил на движущиеся ступени. Поднимаясь, он активировал свои ментальные щиты на максимум, воздвигая вокруг своего истинного «Я» тройной контур зеркальных стен черного льда Певереллов и маскируя их под легкую, контролируемую подростковую обиду и растерянность.

Дверь кабинета открылась без стука. Внутри все оставалось прежним: серебряные приборы, выпускающие струйки дыма, спящие портреты бывших директоров, Фоукс на жёрдочке, чей взгляд золотистых глаз был направлен прямо на вошедшего. За массивным столом сидел Альбус Дамблдор. Его руки с длинными пальцами были соединены домиком, а лицо выражало глубокую, почти отеческую скорбь.

— Присаживайся, Гарри, мальчик мой, — мягко произнес Дамблдор, указывая на мягкое кресло напротив. — Нам нужно очень серьезно поговорить. Лимонную дольку?

— Благодарю, директор, но я воздержусь, — Гарольд плавно опустился в кресло, закинув ногу на ногу и держа спину идеально прямой. Ловушка с дольками, пропитанными сывороткой правды или зельем доверия, была слишком банальной. — О чем вы хотели поговорить? Профессор Макгонагалл выглядела так, словно я совершил преступление против школы.

Дамблдор тяжело вздохнул, его очки-половинки блеснули в полумраке кабинета.

— Гарри... Северус Снейп рассказал мне о том, что произошло сегодня на уроке зельеварения. Он был глубоко потрясен. И, признаться, я тоже. Ты заблокировал его попытку прочесть твои поверхностные мысли с такой силой, что нанес профессору ментальную травму. Кроме того, твои друзья, Рон и Гермиона, очень обеспокоены твоим поведением. Они говорят, что ты отдалился, ведешь себя скрытно и холодно. Расскажи мне, что случилось этим летом? Где ты был после того, как покинул дом своих родственников?

Гарольд слегка улыбнулся. Фальшивый слой его разума выдал директору волну контролируемого раздражения.

— Этим летом, директор, я наконец-то понял, что моя жизнь принадлежит мне, а не вашим планам, — спокойно ответил Гарольд, глядя прямо в голубые глаза старого мага. — Я устал быть марионеткой. Устал от того, что меня запирают у Дурслей, где надо мной издеваются, пока вы строите свои великие политические комбинации. Что касается профессора Снейпа... он попытался взломать мой разум без моего согласия и без законных на то оснований. Я лишь защищался. Разве Министерство или школьный устав разрешают преподавателям применять легилименцию к студентам во время уроков? Если Снейп пострадал — это исключительно его вина. Не стоит лезть туда, куда тебя не просят.

Дамблдор на мгновение замер. Тон Поттера, его формулировки, его юридическая точность — все это совершенно не вязалось с образом импульсивного гриффиндорца.

— Гарри, Северус — член Ордена Феникса, он защищает тебя! — голос Дамблдора стал чуть строже, в нем прорезались нотки разочарования. — Его методы могут казаться суровыми, но он действует ради твоего же блага. Волан-де-Морт вернулся, твоя ментальная связь с ним опасна. Если ты не научишься открываться тем, кто желает тебе добра, ты станешь уязвим для Тёмного Лорда. Твоя скрытность пугает меня. Твои новые знания... Откуда они? Северус утверждает, что твое зелье было выполнено на уровне Мастера. Кто обучал тебя, Гарри?

— Я читал книги, директор, — ложь лилась легко и гладко, подкрепленная сфабрикованными ментальными образами долгих ночей, проведенных с учебниками в какой-нибудь заброшенной магловской библиотеке. — Когда понимаешь, что в любой момент тебя могут убить, начинаешь учиться гораздо быстрее. А что касается «моего блага»... Извините, но я больше не верю в вашу концепцию блага. В прошлом году вы оставили меня один на один с Турниром, где я едва не погиб. Седрик мертв. А вы продолжаете требовать от меня слепого послушания.

Дамблдор подался вперед, его аура — мощная, древняя, давящая — начала медленно разворачиваться в пространстве кабинета. Серебряные приборы на полках жалобно зазвенели. Старый лис решил применить авторитет и магическое давление, чтобы сломить волю подростка.

— Гарри, ты еще слишком молод, чтобы понимать всю полноту картины, — тихо, но с великой силой произнес Дамблдор. — Я совершал ошибки, признаю. Но все, что я делаю — я делаю ради спасения магического мира. Твое доверие ко мне — это ключ к победе. Ты должен рассказать мне, где ты провел остаток лета. И ты должен позволить мне осмотреть твой разум, чтобы убедиться, что Волан-де-Морт не манипулирует тобой. Это не просьба, Гарри. Это необходимость.

Гарольд почувствовал, как невидимые тиски директорской магии сжимаются вокруг его кресла. Обычный студент уже дрожал бы от страха и плакал, умоляя о прощении. Но внутри Лорда Поттер-Певерелл-Блэк-Слизерин спала истинная, первородная Тьма его предков. Он медленно поднял руку, демонстрируя Дамблдору свои родовые перстни, которые до этого момента скрывал иллюзией.

Вспышка магии крови развеяла маскировку. На пальцах Гарольда ярко засияли четыре кольца, среди которых перстень Певереллов и перстень Блэков горели зловещим, неоспоримым светом законной власти.

Дамблдор резко осекся, его глаза округлились, а рука, тянувшаяся к Старшей палочке, замерла в воздухе. Фоукс на жёрдочке испустил тихий, тревожный клекот.

— Что это... — прошептал директор, теряя свою привычную маску всеведения. — Перстень Блэков... И... о Мерлин... знак Даров Смерти... Певереллы...

— Директор Дамблдор, — Гарольд поднялся с кресла, и в этот момент его собственная магия — тёмная, аристократичная, некромантская магия Игнотуса Певерелла — вырвалась наружу, мгновенно подавляя и рассеивая давление Дамблдора. Воздух в кабинете стал холодным, как в склепе, а портреты бывших директоров испуганно зашевелились, поспешно притворяясь спящими. — Турнир Трёх Волшебников признал меня совершеннолетним с вашего же молчаливого согласия. Я прошел проверку крови в Гринготтсе. Я принял лордство своих родов. Перед вами не «Гарри, мальчик мой». Перед вами Гарольд, Лорд Поттер-Певерелл-Блэк-Слизерин.

Дамблдор смотрел на юношу с неподдельным шоком. В его гениальной голове, выстраивавшей планы на десятилетия вперед, рушились последние опорные конструкции. Пророчество, жертвенный баран, контроль над министерством через статус опекуна Поттера — все это испарилось в один миг. Лорд четырех родов обладал таким уровнем юридического и магического иммунитета, что даже Председатель Визенгамота не мог прикоснуться к нему без объявления официальной родовой войны.

— Гарри... это... это великая ответственность... — Дамблдор попытался вернуть контроль над голосом, но его связки звучали хрипло. — Род Певерелл... Слизерин... Но как? Магия этих родов считалась угасшей или оскверненной... Тёмная магия... Она погубит тебя, мальчик мой! Ты совершаешь ужасную ошибку, погружаясь в эту пучину!

— Пучину, которую вы сами создали, заблокировав мою манию на восемьдесят пять процентов и удерживая меня Узами Запечатывания с самого детства? — ледяным шёпотом спросил Гарольд, сделав шаг к столу директора. Его зеленые глаза горели яростью смертельного проклятия. — Я знаю всё, Альбус. О гоблинских счетах, с которых уходили мои деньги на нужды Ордена. О зельях Дружбы и Доверия, которыми Молли Уизли поила моего голема в Норе по вашему приказу. Ваша игра окончена. Я больше не ваша пешка.

Дамблдор медленно опустил руки. Его лицо показалось невероятно старым и усталым. Он понял, что Поттера больше нельзя контролировать силой или авторитетом.

— И что же ты собираешься делать, Гарольд? — тихо спросил директор, впервые назвав его настоящим именем. — Присоединишься к Тому? Станешь новым Тёмным Лордом?

— Я не собираюсь присягать безумцу, разорвавшему свою душу на куски, — отрезал Гарольд. — Но и вам я больше не служу. Я создаю свою собственную Сторону в этой войне. Сторону разума и истинной магии. И если вы попытаетесь встать у меня на пути, примените легилименцию ко мне или к моим вассалам, или попытаетесь использовать Министерство против меня — я уничтожу вас политически и магически. У меня достаточно компромата в сейфах Гринготтса, чтобы отправить вас в Азкабан до конца ваших дней.

Гарольд развернулся и направился к выходу. У самой двери он остановился и, не оборачиваясь, произнес:

— Завтра я официально объявлю о своем статусе на заседании Попечительского совета школы. Как Лорд Слизерин и Лорд Поттер, я забираю себе право вето на любые министерские назначения внутри Хогвартса. Профессор Амбридж очень скоро поймет, что её власть здесь закончилась, так и не начавшись. Хорошего вечера, директор Дамблдор.

Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за ним. Гарольд спускался по винтовой лестнице, чувствуя, как внутри него ликует магия. Первая и самая главная фигура на шахматной доске Хогвартса была полностью обездвижена и деморализована. Альбус Дамблдор больше не был хозяином положения. Наступало время Третьей Стороны.