Осознание

Первые лучи холодного сентябрьского солнца едва коснулись вершины Астрономической башни, когда Гарольд Поттер-Певерелл открыл глаза. Ему не требовались заклинания-будильники; внутренние часы, отточенные жестким расписанием Маркуса Гинера, работали безупречно. Замок еще спал, окутанный утренней дымкой, пришедшей с Черного озера.

Сбросив шелковое одеяло, Гарольд поднялся с постели и подошел к высокому зеркалу в серебряной раме. Из зазеркалья на него смотрел молодой мужчина, в котором лишь отдаленно можно было узнать прежнего, вечно взъерошенного и затравленного сироту из чулана под лестницей. Идеальная осанка, развернутые плечи, бледная, почти фарфоровая кожа и пронзительные, светящиеся изнутри изумрудные глаза, в которых больше не было места подростковой наивности. На его груди, прямо над сердцем, едва заметно пульсировала сложная вязь древних рун — наследие ритуала очищения крови и слияния четырех великих родов.

«Доброе утрро, хозяинссс...» — из-под подушки высунулась изящная голова Спироса. Змей лениво зевнул, демонстрируя острые зубы, и по-хозяйски переполз на плечо Гарольда, обвивая его шею прохладными кольцами. «Ссегодня воздух пахнет ссталью... и кровью...»

— Сегодня начнется настоящая проверка, Спирос, — тихо ответил Гарольд на парселтанге, поглаживая чешуйчатую голову своего фамильяра. — Дамблдор не оставит вчерашний инцидент без внимания. Да и наша дорогая министерская жаба наверняка приготовила для школы несколько сюрпризов.

Одевшись в сшитую на заказ черную мантию из драконьей кожи с неброской, но изящной серебряной вышивкой по подолу, Гарольд закрепил на запястье скрытые ножны с новой палочкой из черного дерева. Старая палочка из остролиста, содержавшая в себе отслеживающие чары директора, покоилась глубоко в его ментальном хранилище, надежно скрытая от любых поисковых заклинаний.

Когда Гарольд спустился в Большой зал, там было еще относительно пусто. За столом Слизерина сидело лишь несколько старшекурсников, тихо переговаривавшихся между собой. За столом Гриффиндора в гордом одиночестве сидела Гермиона Грейнджер, окруженная горой книг и свитков пергамента. Стоило Гарольду переступить порог зала, как ее взгляд, полный смеси ярости, обиды и фанатичной убежденности в собственной правоте, буквально впился в него.

Гарольд проигнорировал ее, пройдя к своему обычному месту. Сесть за стол Слизерина сейчас означало бы раскрыть карты раньше времени, поэтому он опустился на гриффиндорскую скамью, но на значительном удалении от Грейнджер. Едва он налил себе чаю, как пространство рядом с ним заколыхалось, и на скамью опустились Фред и Джордж. Их лица были сонными, но в глазах горел живой, преданный интерес.

— Доброе утро, Милорд, — едва слышным шепотом произнес Фред, потянувшись за тостом.

— Есть первые новости, — так же тихо добавил Джордж, не глядя на Гарольда. — Наш дражайший младший братец полночи жаловался в гостиной, что ты «совсем отбился от рук» и что он «обязательно доложит обо всем маме и Сириусу». Гермиона поддержала его, заявив, что твоя ментальная стабильность под угрозой из-за связи с Сами-Знаете-Кем.

Гарольд слегка улыбнулся, сделав глоток чая.

— Пусть пишут. Письма Молли Уизли и Сириусу Блэку теперь проходят через специальный фильтр Гринготтса, о котором они даже не подозревают. Ни одно слово о моих изменениях не дойдет до Ордена Феникса в первозданном виде. Гоблины умеют хранить чужие секреты, особенно если им за это щедро платят. А что касается Грейнджер... её слепая вера в авторитет Дамблдора станет её же проклятием.

— А как насчет Малфоя? — спросил Фред, мажа тост джемом. — Вчера после уроков он выглядел так, словно увидел призрака. Заперся в своей спальне и никого не впускал.

Гарольд бросил мимолетный взгляд на стол Слизерина. Драко Малфой только что вошел в зал. Он выглядел бледнее обычного, под глазами залегли темные тени, а его привычная высокомерная маска казалась натянутой и хрупкой. Стоило Малфою сесть, как его взгляд словно магнитом притянуло к Гарольду. На мгновение их глаза встретились. Магия крови Поттера-Певерелла внутри Гарольда вновь глухо отозвалась, требуя признания и подчинения младшей ветви Блэков, к которой принадлежал Драко через мать. Малфой резко вздрогнул, его пальцы судорожно сжали кубок с тыквенным соком, и он поспешно отвернулся.

— Малфой чувствует зов крови, — тихо констатировал Гарольд. — Род Блэк признал меня своим Лордом. Магия Драко, как чистокровного мага, реагирует на главу рода, даже если его разум этого еще не понимает. Продолжайте наблюдать за ним, но не приближайтесь слишком близко. Нам не нужны лишние подозрения со стороны Снейпа.

В этот момент Большой зал начал стремительно заполняться студентами. Появился заспанный Рон, который тут же подсел к Гермионе и принялся что-то бурно с ней обсуждать, периодически бросая на Гарольда злобные взгляды. За преподавательским столом заняли свои места учителя. Профессор Амбридж в своем неизменном розовом кофточке сидела с победоносным видом, попивая чай из крошечной чашки. Директор Дамблдор, напротив, выглядел задумчивым. Его пронзительные голубые глаза за очками-половинками то и дело останавливались на Гарольде, словно пытаясь пробить невидимый ментальный щит, окружавший юношу.

Гарольд чувствовал эти попытки легкого легилиментивного сканирования. Старый маг действовал филигранно, почти неощутимо для обычного человека, но для Мастера Окклюменции, коим теперь являлся Лорд Певерелл, эти ментальные щупальца были столь же очевидны, как топот кентавра в лесу. Гарольд мастерски подставлял директору фальшивый поверхностный слой своих мыслей: легкую усталость, раздражение от ссоры с Роном и Гермионой и смутное беспокойство по поводу предстоящих экзаменов. Дамблдор, удовлетворенный увиденным, едва заметно кивал и переводил взгляд.

Первым уроком в расписании пятого курса Гриффиндора значились Зельеварение в подземельях. Атмосфера там всегда была гнетущей, но сегодня, казалось, сам воздух стал холоднее на несколько градусов. Студенты заняли свои места. Гарольд сел за последнюю парту, в полном одиночестве. Рон и Гермиона демонстративно устроились в самом переди, поближе к преподавательскому столу.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс стремительным шагом, подобно огромной летучей мыши, влетел профессор Снейп. Его черная мантия развевалась за спиной, а лицо выражало крайнюю степень раздражения.

— Разговаривать шепотом, — ледяным тоном произнес Снейп, останавливаясь у доски. — На этом курсе вас ждут экзамены СОВ. И если кто-то из вас думает, что я буду терпеть вашу лень и скудоумие только потому, что вы возомнили себя героями... — его взгляд на секунду задержался на Гарольде, но, к удивлению профессора, Поттер не опустил глаза и не вспыхнул от злости, как обычно. Он смотрел на Снейпа с абсолютным, почти скучающим спокойствием.

Снейп слегка прищурился, чувствуя, что привычный сценарий дает сбой.

— Сегодня мы готовим Умиротворяющий бальзам, — продолжил зельевар, взмахнув палочкой. На доске проступили ровные строчки ингредиентов и этапов приготовления. — Рецепт сложный. Ошибка в количестве капель сиропа чемерицы приведет к тому, что ваш котел взорвется, а вы проведете неделю в больничном крыле. Приступайте.

Класс заполнился шумом доставаемых котлов и перестуком ножей. Гарольд действовал методично и плавно. Его движения были лишены прежней суетливости. Маркус Гинер обучал его не просто европейской магии, но и алхимии, основы которой были куда глубже, чем стандартная школьная программа Хогвартса. Гарольд видел истинную суть каждого ингредиента: как сок граната взаимодействует с измельченными лунными камнями, как магия тепла изменяет структуру жидкости.

Снейп медленно ходил между рядами, источая яд и критикуя каждого встречного.

— Мистер Уизли, вы режете златоглазку так, словно пытаетесь убить её во второй раз. Минус пять очков с Гриффиндора. Мисс Грейнджер, ваше зелье слишком фиолетовое, вы перегрели котел на два градуса.

Наконец, Снейп приблизился к парте Гарольда. Он приготовился произнести очередную унизительную тираду, но, заглянув в котел, осекся. Зелье внутри имело идеальный, кристально-прозрачный серебристый оттенок, от него исходил легкий, едва заметный пар с ароматом лаванды. Это было эталонное исполнение, превосходящее даже уровень Мастера.

Снейп перевел взгляд с котла на Гарольда. В черных глазах профессора вспыхнуло опасное пламя. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство юноши, и резко, без предупреждения, нанес мощный ментальный удар, применяя Легилименцию. Снейп хотел пробиться в разум Поттера, сорвать эту маску и увидеть, что скрывает этот невыносимый мальчишка.

Но вместо податливого разума подростка Снейп наткнулся на монолитную, зеркальную стену черного льда. Удар был столь силен, что профессора физически качнуло назад. В его голове отозвался резкий, болезненный звон, а перед глазами на мгновение поплыли кровавые круги.

Гарольд даже не шелохнулся. Он лишь слегка приподнял бровь, и в его глазах на долю секунды вспыхнула чистая, первозданная магия Певереллов — холодная и беспощадная. Это было прямое предупреждение. «Еще одна попытка, Северус, и я выжгу твой разум до основания», — беззвучно транслировал Гарольд через ментальный контакт.

Снейп тяжело задышал, его лицо побледнело еще сильнее. Он осознал, что перед ним сидит не сын Джеймса Поттера. Перед ним стоял ментальный маг высочайшего уровня, чья сила превосходила его собственную.

— Поттер... — прошипел Снейп, с трудом удерживая голос от дрожи. — Ваше зелье... приемлемо. Вы свободны.

Он резко развернулся и почти бегом направился к своему столу, оставив класс в глубоком недоумении. Гермиона Грейнджер потрясенно смотрела то на Снейпа, то на идеальный котел Гарольда, не понимая, как «двоечник Поттер» смог превзойти её.

Гарольд спокойно перелил зелье во флакон, подписал его и поставил на стол профессора. Первое столкновение со Снейпом завершилось его безоговорочной победой. Директор скоро узнает об этом, но это лишь заставит старого лиса нервничать и совершать ошибки. Игра на доске Хогвартса набирала обороты, и Третья Сторона уверенно забирала себе инициативу.