Выбор

Теодор Нотт идиотом не был. По крайней мере — он на это надеялся. 

 Его было трудно смутить, удивить, напугать или спровоцировать на некие действия. Исключение составлял лишь очень узкий круг лиц, способных на подобный подвиг. И сейчас проблема заключалась в том, что А — его спровоцировали, Б — заставили практически солгать брату и В — это все устроили посторонние для Тео люди. 

 Поттер, Поттер, Поттер, Поттер. 

 От обилия этой фамилии в последний месяц бренного существования в Хоге начал откровенно дергаться глаз. Что примечательно — не только у него.Три факультета, три, жабу вам в печень, при, внимание, фактически полной поддержке руководства школы и заполонивших некоторые части замка авроров, всеми силами старались превратить жизнь адептов Слизерина в смерть. Просто, потому что. 

 Потому что змеи. Потому что гордецы. Потому что не смеют предать кровь. Потому что они могут, в конце концов. 

 И Нотту было бы абсолютно плевать, если бы во всей этой свистопляске чистого безумия, состоящего из обвинений в пропаже Героя, воспоминаний о детях Пожирателей, детских обид, а иногда и откровенной зависти, не пострадали мелкие. 

 Когда в гостиную факультета Панс с Дафной притащили двух избитых первокурсников, один из которых даже проклятым чистокровным не был, в голове что-то щелкнуло. И, видимо, сильно. Потому что следующим утром в одном из коридоров, ведущих к астрономической башне обнаружили обмороженный полутруп, который только и мог, что отбивать чечетку зубами не в силах пошевелиться. Бедный пятикурсник с рейвенкло, подговоривший группку гриффиндорских первокурсников устроить «воспитательную беседу» с обнаглевшими змеёнышами сполна отведал чистейшего льда. Хотя изначально у Теодора возникало недвусмысленное желание набить его рот такими же помоями, какие из него извергались.

Надо ли упоминать, что ни об интересном факте биографии юного подстрекателя, ни о том, кто его чуть не превратил в кусок айсберга, так никто и не узнал?.. Декана, одним взглядом рассказавшего, что он обо всем этом думает, Нотт считать даже не собирался. К Снейпу каждый вечер приходили авроры, изредка сменяемые Дамблдором, и пытались выпить, как минимум, всю кровь. Он, казалось, вообще шагу лишнего ступить не мог, чтобы ему не начали задавать вопросы. Поэтому рассчитывать на его помощь свыше обычного — было глупо.

Тео отчетливо стал понимать, почему на втором курсе его друг иногда выглядел как порядком подгнивший выжатый лимон, над которым разве что мухи еще не летали по утрам, только сейчас, когда не какой-нибудь староста, а он оказался на должности Принца. Опять же. Потому что только он бы смог. Или Малфой. Сила в крови — все просто. Но в том-то и насмешка Слепой Леди*, что Малфоя тут нет и не предвидится. А Теодор станет последним, кто сообщит ему о ситуации, сложившейся в Хогвартсе.

До Дракона и так, почти наверняка, уже дошло, что пестрая Эйзовская сова, вместо Рока принесшая ему почту из дома без единого письма от них, является предвестником, если не апокалипсиса, то чего-то не сильно отстающего от подобной версии развития событий. Все-таки Дрей знал, какого филина выпрашивал у отца. Птица принципиальная. Не отдаст особое письмо никому, помимо получателя, даже если хозяин об этом не просил. А вот Поттеру, не будь аристократом Теодор уже начал бы сплевывать каждый раз, когда слышал эту фамилию, просто повезло, что хозяин магазина не успел понять, что из себя представляет недавно поступивший товар. Сидят теперь рядом друг с дружкой в совятне две птицы — черный филин и полярная сова с конвертиками, которые никому не отдают. Просто прекрасно.

Пятно вернулась уставшая, злая и с обрывком разлинованной бумаги с парой слов, от одного взгляда на которые Тео выругался тогда, абсолютно наплевав на всякие приличия и присутствие леди. Еще с прошлого письма стало понятно — со Старшим что-то очень не так. А теперь вообще швах.

Ситуация — патовая. И почти полностью вставшая Блейзовская торговля запрещенными на территории школы товарами, не худшая из их проблем. Хоть с грифами договаривайся. И видит Мерлин, если его вынудят — он самолично проберется ко львам, затеявшим все это, и посетит пару комнат. Друзья Избранного будут обязаны хоть что-то сделать со своими прекрасными вершителями справедливости и их последователями. Тео, конечно, терпелив, но даже у его терпения — есть свои пределы. И в отличии от Малфоев или Забини — Нотты никогда не были особо хорошими миротворцами или выдающимися участниками переговоров. Зато боевиками слыли– отменными.

Все эта свора подростков с бушующими гормонами, вполне может нарваться на то, что так сильно ценил Слизерин в своих последователях. И даже, несомненно, грядущая новая Магическая война этому не помешает. Если наступаешь на хвост змеи — будь готов к последствиям.

Теодор ненавидел методы воспитания Люциуса Малфоя, но в данной ситуации готов был их превозносить. Пока Драко остается в неведении о происходящем здесь, он способен нормально учиться и осваивать силу там. Чем сильнее Старший — тем спокойнее и проще Младшим.

Простейшая зависимость, вполне, когда-нибудь, может спасти им жизнь.

***

Поттер сидел за столом небольшой уютненькой кухоньки с тяжелыми темными шторами на окнах. В отличии от комнаты, в которой он проснулся, здесь они были широко раздвинуты, открывая вид на ухоженный задний дворик дома. Да и в принципе, несмотря на только зарождающийся рассвет, то ощущение темной пещеры, присутствующее в помещении для отработок и, видимо, гостиной Снейпа отсутствовало. Было светло и Гарри бы чувствовал себя здесь вполне комфортно, если бы не некоторые обстоятельства.

Одно из них сейчас с каменным лицом заваривало умопомрачительно пахнущий чай на кухонном столе, совмещенном с маггловской плитой и маггловской, мать ее, раковиной. Поттер очень надеялся, что рот его закрыт, а не находится в полной готовности для ловли мух, потому что нет. Снейп и что-то маггловское в одном предложении не умещалось. Точно так же, как Снейп и вкусный чай. Вот насчет отвратительно-горького зелья разум вообще ничего против не имел.

— Поттер, я был бы вам очень признателен, если бы вы прекратили пытаться прожечь во мне дыру. Уверяю вас, это не самое полезное времяпрепровождение. — произнес профессор таким голосом, будто ему каждый день приходится заваривать чай для ненавистных учеников на маггловской кухне.

Общий вид, правда, у мужчины был не очень. По крайней мере, Гарри точно мог сказать, что зельевар выглядел куда хуже, чем он привык видеть. А это о чем-то, да должно было говорить. Но в голове все еще отчетливо крутились картины страшных видений, а нога отвратительно ныла, хотя на ней не было ни царапины. Голова отказывалась выдавать что-либо, помимо непреодолимого чувства неловкости, начинающего уже раздражать.

Поттер перевел глаза на светлую деревянную поверхность лакированного стола. Он должен был рассказать, что произошло. Снейпу. Ну да.

Как бы Гарри не сопротивлялся этой мысли, но возможно, если бы зельевар не вытащил его из ямы, в которую он, по собственной глупости, провалился, то видения продолжились бы и... Поттер помнил тот вымораживающий душу шепот. Слышать его вновь — откровенно не хотелось. Поэтому, Снейпу он был именно должен. И как ему это выложить?..

«Знаете профессор, мне отказала шикарная девушка, потом я вспомнил, что полный ноль во всяких бальных этикетах... ах вы не сомневались? Ну, да... о чем это я?.., а затем я посмотрел на карту... ээ-э... Хогвартса и обнаружил интересные лесенки, решил пробежаться, прошел сквозь стену и... эм... упал. И... все. О да, это гениально Поттер, просто великолепно. Продолжайте. И про ноющую ногу, которую вам, вроде как, откусила собака по кличке Блэк, да-да. Только знаете, кажется, я спал... Ах во сне? Так это уже галлюцинации. Может вас сразу в Мунго? В отделение для душевнобольных? Не сомневаюсь, что вы там приживетесь...»

Задумавшийся мальчишка абсолютно не замечал, как Северус, доставший палочку, с помощью Легилименции пытается считать поверхностные данные с его мыслей. Он уже привык делать так с младшим Малфоем, внезапно появляющимся из камина и часами молча сидящим в кресле, смотря куда-то в направлении закрытого шторами окна. В случае с Драко уже и палочка не всегда нужна была. В этом доме ребенок не стремился закрыться от всех, а скорей наоборот, позволял себе расслабиться. С Поттером же... весьма интересно. Пока мальчишка не уходил в свои мысли, сам для себя начиная прокручивать их по нескольку раз — его нельзя было прочитать. В смысле совсем. Это было необычно. Странно. Не вписывалось в рамки обычного почти-полукровки. Как и с метлой, которую он призвал совершенно без помощи проводника. Северус видел, как палочка четвертого чемпиона выпала и укатилась к самой кладке, когда парень попытался увернуться от струи желтого пламени, извергнутого Хвосторогой при виде угрозы.

Поттер всегда был странным. И то, что Гроза подземелий, чтоб сожрали пикси придумавшего эту кличку, списывал всякие там разумные летающие машины, внезапно решившие убежать жить в лес или случайный выбор кубком именно этого имени из всего массива более опытных учеников на инициативу директора, по дурной привычке покровительствующего сыну своего старого любимчика — целиком и полностью его вина. С ребенком Лили что-то очень не так. И почти трехмесячный тотальный недостаток сна просто не посмеет помешать ему выяснить, что с этим лохматым безумием не так. Он и так уже больше четырех лет закрывает глаза на чуть ли не тысячи непонятных событий жизни ребенка, которого поклялся защитить самому дорогому человеку. И плевать, что от Неё у мальчишки лишь глаза, пытающиеся проникнуть в самую темную глубь твоей сути.

Северусу очень не нравилось то, что он видел в мыслях скрючившегося над столом Гарри Поттера. Того, что бродило у него в мыслях быть просто не могло. Непонятный подвал с черной собакой... Декорации уничтоженного дома в Годриковой впадине зельевар помнил прекрасно. Как и женщину, что рассыпалась в кровавый прах. Замерзшее много лет назад сердце глухо ударилось о грудную клетку. 

  Неприятно. 

 Ему все еще неприятно ощущать себя живым в этом мире. Но и уйти он тоже не в силах.

Профессор глубоко вдохнул и на тихом выдохе поставил перед вздрогнувшим от первого громкого звука в стоящей тишине парнем дымящуюся чашку с ухмыляющемся котом. И нет, он не задумывался над тем, какую достать из шкафа. По привычке вытащил на ощупь, погрузившись в мысли зеленоглазого.

— С-спасибо... — как-то нервно выдавил из себя Поттер, вновь наглухо закрывшись перед мужчиной. Все-таки интересная особенность...

— С вами, Поттер, мне всё ясно. Это может быть неприятно, но, — Северус старался быть мягче. Честно старался. Только голос не спешил подчиняться хозяину и звучать хотя бы чуть теплее тысячелетних массивов дрейфующих по океану айсбергов. — я только что использовал на вас Леглименцию — заклинание для чтения мыслей, если вам это о чем-то говорит. — зельевар, внимательно наблюдая за греющим о кружку закоченевшие от чего-то пальцы мальчишкой, прекрасно видел, как тот вздрогнул и резко поднял глаза встречаясь ими с черными провалами его собственных. Поттер был, если не раздражен, то зол.

«Лили тоже никогда не любила это заклятье...»

— То есть в-вы знаете? — мальчишка был напряжен словно пружина. Он вел себя так, как мог бы вести себя загнанный в угол зверь, который пытается найти путь для отступления, сверкая глазами во все стороны. Сидящий перед профессором ребенок не верил в настоящую помощь от взрослых. Или, по крайней мере, не от него, Северуса, мать его, Снейпа. Хотя мужчина с большей вероятностью поверит в то, что мальчишка скорей сам начнет рыться в книгах в поисках способа, позволяющего ему скрыть все свои тайны от чужих глаз и разобраться со своими проблемами, чем пойдет с ними к взрослым магам. Он просто им не верил. Как и он когда-то... — и что теперь?

Как выбраться из незнакомого дома, частично знакомого мага, Поттер, судя по всему не придумал. Его голос звучал напряженно. Словно сам парень ожидал сиюсекундной казни.

 — Ничего. — Северус попробовал чай из своей кружки. Нужно было все-таки заварить зеленый. Никаких нервов ему не хватит на долгий разговор с этим ребенком. А этому ребенку с ним. –нужно вас нормально осмотреть. То, что вы три месяца провели в бессознательном состоянии и при этом ни капли не изменились не просто так. — он внимательно смотрел в настороженные зеленые глаза напротив. — и, Поттер, — Северус позволил себе поддаться всегда действующей на него расслабляюще обстановке родного дома и потер переносицу, зажмуривая воспаленные от бессонницы глаза. — расслабьтесь. Вас никто не собирается убивать...

 — Вы пытались это сделать уже не раз!.. — у Гарри не выдержали нервы и, чтобы хоть как-то заткнуть себя, он сделал неуклюжий глоток из глупой кружки, чуть не подавившись в процессе сладковатой цветочной жидкостью. Вкусно...

— Я даже спрашивать не хочу, о чем вы думали, произнося это.

«Спокойствие... ты знал, Север, что будет трудно. Терпи...»

— Я... неважно... — подросток смотрел куда угодно, но не на мужчину.

 Как Гарри мог попасть в подобную ситуацию он не представлял. Но ведь попал.

 — Чтобы вы не думали, это разговор ни на одну чашку чая и мирную беседу. Я прекрасно понимаю, что будь на моем месте, например, ваш любимый блохастый оборотень, все прошло бы проще. И для вас, и для него. Но обстоятельства таковы, что нашел вас я, поэтому будьте добры, проявить благоразумие и сотрудничать.

— Это в смысле изображать немое бревно, пока все опять решат за меня? Прекрасно. — Поттер был вежлив. Или пытался. А может и нет. Какая разница, насколько он вежлив с человеком, который полез в его мысли? Разворошил практически единственную вещь, которую парень считал по-настоящему своей?

— Нет, Мордред вас раздери! — Снейп буквально рычал и этот контраст с его обычным шипением на грани слышимости отрезвил. Или скорее напугал. Крики вызывали очень неприятные ассоциации... заставляли вспоминать...

На лице Поттера отразился страх. Иррациональный, не поддающийся понимаю, животный страх. Северус уже видел похожую реакцию. Последний раз — этим летом. Она была на порядок острей и безбашенней, но такой же. Теперь Снейпу даже не требовалось самому додумывать почему мальчишка носит одежду, которая ему явно не по размеру, когда может спокойно бродить по всем магазинам обоих миров.

То, что представитель Поттеров, сам столкнулся с насилием по отношению к себе было хоть и весьма иронично, в некотором роде, но во много раз больше - отвратительно. Северус с самого детства ненавидел это. И сейчас, став тем самым «взрослым», который должен был заметить и предотвратить, он все проебал самым наитупейшим образом. Дважды. Ему пока еще хватало полуиздохшей совести признать свои ошибки.

Профессор поднялся со стула и направился прямо к подрагивающему Поттеру, который тянул из кружки немного остывший чай и, вообще, делал вид, что это не он сейчас дрожит, как какой-то пугливый кролик, и секунду назад рванулся залезть под стол, роняя очки. Он не должен так реагировать на Снейпа. Правда не должен. Осталось только это доказать не секундным мыслям, а быстро-быстро колотящемуся сердцу и глазам, что неотрывно следят за медленным приближением зельевара.

Гарри этого, кажется, сделать не мог, несмотря ни на вполне светлую обстановку, ни на горячий чай, ни на слишком дружелюбного, для самого себя, профессора. Последнее скорей даже настораживало, чем придавало спокойствия. Поттер не хотел верить в то, что постоянно издевавшийся над ним человек, вдруг захотел помочь.

Но в то же время, у него был действительно хороший подарок Малфоя и это ломало всю картину. Парня колотило не столько от не поддававшегося сомнению страха, сколько от противоречий. Может...

Его макушки что-то коснулось.

Мягко провело по торчащим во все стороны волосам, заставив выбитого из привычного для разговоров со взрослыми, пытающимися что-то узнать, отстранения парня вскинуть глаза, застывшие на левой руке стоявшего внезапно очень близко Снейпа. Полы его черной мантии перекрывали обзор и казалось, что эта черная фигура своим массивом заслоняет весь свет.

 — Мне следует извиниться, — в голосе ядерной смесью соединились хроническая усталость, сожаление и обжигающий холод. Снейп смотрел прямо, но прикусывал губу. И Гарри бы ни за что не поверил в это, если бы не видел сейчас собственными глазами. — Поттер, я прошу у вас прощения за то, что ничего не замечал. — черные глаза смотрели прямо в темную зелень, а рука медленно двигалась, лишая дара речи, — давайте я просто буду говорить и задавать вам вопросы, а вы отвечать. И никакого чтения мыслей. Вашей матери... — Северусу понадобилась небольшая пауза и глубокий вдох, чтобы продолжить, — оно тоже не нравилось.

— А...Ага... — Поттер не смог выдавить из себя что-то более сложное. С прикосновением руки из головы будто разом ушли все мысли. Его окутывало абсолютно иррациональное желание расслабиться и довериться. 

 И оно не исчезло, даже когда зельевар опустил руку с макушки парня и предложил перекусить.

Все было слишком... просто слишком. 

 — Вас хотят убить, подбросив в Кубок имя.

 — Д-да! — Гарри не верил, что это говорит Снейп, полгода назад обвинявший его во лжи, а сейчас греющий в микроволновке* какое-то овощное рагу. Такого не бывает. 

 Но оно было. И, возможно, ему правда следовало просто смириться с тем, что с ним происходит то, что происходить априори не должно.

— Вы думали почему Кубок выбрал именно вас четвертым?

— Что? — Поттер даже подался немного вперед, чуть не опрокинув кружку.

Профессор глубоко вдохнул и выдохнул. Терпение.

Щелкнула микроволновка. От запаха горячей пищи у Гарри свело живот и засосало под ложечкой. До этого он даже не мог осознать, насколько голоден. 

 — Поттер, — Снейп поставил перед парнем тарелку вкусно пахнущего рагу, а сам налил себе еще одну кружку чая, разламывая на кусочки плитку шоколада. — Кубок — это древний артефакт, который создавался с целью поиска сильных магов. И когда я говорю «сильных», это значит очень сильных. Буквально превосходящих своих сверстников. Понимаете?

Гарри, который изо всех сил пытался как можно скорей запихать в себя всю еду и при этом не выглядеть как последняя свинья — благо нож и три тысячи разных вилок ему не предлагали, а ограничились одной лишь обычной– не понимал и признаваться в этом не хотел. Но профессор смотрел на него пристально и даже не морщился, сохраняя каменное выражение лица.

— Не совсем... — все-таки произнес Поттер, дожевав и искренне надеясь, что не чавкал при этом, пристально следил за реакцией преподавателя.

— Артефакт признал в вас очень необычного мага. Учитывая конкуренцию, конечно. Тот же Флинт, — Снейп поморщился и шепотом, еле слышно добавил, видимо, просто не в силах не прокомментировать, — Мерлин упаси его не сдать все в этом году... — и, хотя Гарри услышал, виду не подал. А Профессор уже нормальным тоном продолжил, — если не вспоминать силу, которую этот Род накапливал довольно долго, он гораздо лучше вас подкован в вопросах боевых чар, которые бесполезны на экзаменах, но являются приоритетом для Турнира. Он такой в Хогвартсе далеко не один. И тем не менее, Кубок выбирает вас. А потом на первом испытании вы призываете метлу без палочки и заклинаний. Вы можете это объяснить?

Парень чуть не подавился, когда профессор заговорил про метлу.

«Видел...» — единственное, что заполошно пульсировало в голове.

Почему-то использование беспалочковой невербальной магии автоматически разум причислил к чему-то запрещенному. То ли потому, что первым, кто ее использовал оказался некто не человек по имени Проклятый, то ли потому, что никто более ее не применял. Ведь стали бы маги пользоваться палочками, если бы могли делать что угодно лишь пожелав?.. Поттер считал, что нет. Но вот при условии, что магия без палочки запрещена — вполне возможно.

Но сейчас было важнее то, как объяснить вообще наличие представления о, возможно, чем-то очень запрещенном. И при этом не загнать себя в еще большую яму. Гарри не хотел лишаться знаний, доступ к которым есть, практически, только у него одного. И да. Ему глубоко плевать, что зельевар он отвратный. Если бы он занимался на зельях чем-то помимо придумывания достойного ответа Снейпу, который сидел сейчас напротив и терпеливо дожидался ответа, то, может, и смог бы сварить что-то дельное. А потом и дневники Слизерина осилить. Наверно.

— Эм... — а у него, разве, есть особый выбор?.. — я прочитал книгу... эм... дневник, одного древнего мага и... — пока он пытался выдавливать из себя слова, его гриффиндорская храбрость явно решила взять отпуск, а слизеринское красноречие, которое вылезало, иногда, весьма к месту, сбежать куда подальше. — там он поджигал костер с помощью одного щелчка пальцев и... э-эм... призывал шторм и всё без палочки, и я подумал... — голос звучал всё тише и тише по мере того, как он вел свою мысль к концу. Под внимательным взглядом черных глаз Гарри мог огрызаться, поддаваясь слепой ярости и острому чувству несправедливости, или гордо молчать, бросая вызов. Но когда Снейп перестал... быть тем самым Снейпом, которого иногда хотелось приложить по меньшей мере авадой... Поттер резко понял, что вообще без понятия, как с ним разговаривать.

Напряжение висело в воздухе и казалось, что его можно потрогать.

— Вы решили, что тоже можете... Идиот... какой идиот... — зельевар прикрыл рукой лицо.

— Но...

— Поттер, здесь нет «но». Если бы ваши фокусы заметил не я, а какой-нибудь добропорядочный, — сделал акцент он, — гражданин из Министерства, тот же Уизли, вас бы не спас даже добрый дедушка директор, — Снейп не шипел. Он пытался. Правда пытался. Но мальчишка не понимал. И, черт возьми, он же гребанный учитель. Давай, вспомни про свое великое призвание и объясни, почему Поттер почти подписал свой смертный приговор.–он бы первый и провозгласил о возрождении великого зла... Слизерин Великий, дай мне сил. То, что вы творили категорически запрещено. Неофициально, конечно, но от расправы Светлейших, — голос профессора был полон чистейшего яда, — вас бы это не спасло. Магам не всегда приходилось пользоваться костылями вроде нынешних палочек или каких-то слов на исковерканной латыни, потерявших свое истинное значение целые века назад. Каждый мог творить все, что хотел. Сила в крови, как бы вас это не раздражало. И эту силу, пропуская сквозь призму восприятия определенного мага, перерабатывали в материальные объекты. Магия течет вместе с кровью, застывает в костях и при наличии достаточной концентрации повинуется обыкновенному «хочу». — Северус следил за реакцией и пытался максимально упростить мысли, изложенные в добром десятке старинных трактатов древнейших событий, -Само ее существование в подобном виде уже является квинтэссенцией хаоса и основой анархии. Государств магов не существовало в древности далеко не потому, что никому не нужна была власть и система, а из-за невозможности построить саму систему в условиях, в которых каждый может делать все, что пожелает. В буквальном смысле этого слова, если вы до сих пор не поняли. Власть без возможности контроля — ни есть истинная власть. Действительными контрактами можно было считать лишь те, что подписаны кровью и закреплены магическими клятвами. Но не все согласятся подобные заключить с кем-то помимо самых близких. Однако... Со временем кровь магов мешалась с кровью немагов, в следствие чего концентрация силы падала и требовалось либо поддерживать ее путем вдумчивого выбора партнеров, либо находить костыли. В результате: первые представляют собой так непереносимых вами чистокровных, а вторым удалось, наконец, найти рычаги контроля в палочках-усилителях и выстроить так необходимую систему. Поттер вы понимаете к чему я веду?

— Т-то есть... — Гарри был не то, чтобы очень уверен в ответе, но высказаться хотел. Повлиял ли на это талант зельевара подавать информацию или еще что, но Поттеру правда стало интересно во всем этом разобраться. Хотя бы потому, что это очень напоминало рассказы Проклятого. — если причастные к власти заметят использование магии без каких-либо костылей, то посчитают это угрозой... Мм-м... системе? И решат уничтожить? Но... а чистокровные?

— Может же иногда мыслить... — пробормотал Северус прежде, чем ответить, — да. Именно так. К сожалению, сейчас уже не все чистокровные, по ряду причин, способны использовать одно лишь желание. А те, что могут, скрываются под личиной страшнейших темнейших магов. Это гораздо безопасней войны со всем Магическим сообществом, которое не ограничивается одной лишь Англией. И вы увязли в этой теме по уши. Использовав силу без проводника один раз — вы не сможете больше остановиться. Ваше сознание уже настроилось на ее концентрирование без помощи палочки. Потому, она просто станет бесполезной деревяшкой с частичкой родственного магии в вашей крови магического существа. Не более. И вопрос вашего обнаружения становится вопросом времени. — Снейп не стал уточнять, что следовало бы еще разобраться в том, как вообще у Поттера кровь оказалась чище, чем почти у всего факультета Слизерин, если его мать из магглорожденных.

— И... Вы мне это рассказали, только потому что я не смогу выкрутиться? — спросил хмуро. Гарри прекрасно понимал, что попал. Опять. Снова. Вновь... какие там еще синонимы есть?..

— Частично. — уклончиво ответил профессор. — пока что, эту проблему можно игнорировать. Поттер, наша основная задача сейчас — вернуть вас в Хогвартс так, чтобы вы и в последнем испытании поучаствовали, и вопросов не задали о вашей пропаже... — зельевар задумчиво перевел взгляд на окно, складывая руки на груди.

— И так, чтобы о вашей роли не узнали? — чуть усмехнулся Поттер, отодвигая перспективу неминуемой смерти подальше в будущее. В очередь к остальным. Нет, правда. У него столько поводов умереть. Выбирай — не хочу.

— Да, — слегка раздраженно отозвался мужчина. –вы наелись? — приподнял он бровь.

— Э... да.

— Правило первое. Если не хотите провести следующую неделю на улице — потрудитесь за собою прибрать. Затем спускайтесь вниз по лестнице в подвал. Вас все еще нужно осмотреть.

— А эльфы?.. — Гарри, в общем-то, не сложно было, просто стало интересно. Раз уж ему придется здесь жить...

— Ноги этих безмозглых тварей не будет в моем доме. Поторопитесь, я буду ждать вас внизу.

И удалился, взмахнув полой мантии. Где-то в тёмной гостиной пискнула летучая мышь, не пожелавшая выбираться на свет. А Поттер быстро помыл посуду, думая о том, что все не так уж и плохо. Со Снейпом можно было, Мерлин, подумать только, говорить. И он, почему-то, не спешил называть его на каждом шагу идиотом. Гарри казалось это глупой иллюзией, но... может, Герми с Невом правы и профессор не такая уж и сволочь? Ну, если только чуть-чуть...

Сказать, что Поттеру было неловко стоять в полуголом виде под пристальным взглядом черных глаз — это ничего не сказать. Ему хотелось провалиться сквозь землю, наплевав на все, сбежать, хотя бы прикрыться... но даже этого он позволить себе не мог. Какого Мордреда, в самом деле? Он ведь и в общем душе после тренировок стоял спокойно, и в комнате переодевался без особого стыда за свои выпирающие ребра... тем более, что сейчас они даже не пытались порвать натянутую на них кожу и вообще почти не видны...

Однако закусывать изнутри щеку и пытаться не вздрагивать при каждом прикосновении прохладных пальцев к оголенной коже ему это не мешало. И никакое разглядывание обстановки просторного подвала с деревянной лестницей и шкафами под завязку набитыми всякой дрянью и травами не помогало успокоиться. А еще понять, почему профессор просто не использовал какое-нибудь диагностирующее, как обычно делала мадам Помфри. Нет, конечно, у этого найдется веское объяснение, до которого сам Гарри, из-за своего слабоумия не меньше, не дойдет. У Снейпа почему-то всегда получалось именно так...

После того, как зельевар несколько раз его облапал, — нет, это, конечно, преувеличение и все дела, но парню было плевать с высоты астрономической башни. Все, чего он хотел, так это поскорее натянуть на себя бесформенные шмотки кузена, мечтая наконец осуществить задумку, руки до которой так и не дошли. Гарри так и отправили прямиком из подвала на чердак.

Ожидал он увидеть что-то среднее, между захламленной кладовкой и еще одной домашней лабораторией с местом под какой-нибудь спальный мешок, но все оказалось гораздо... интересней. На чердаке располагалась небольшая, как почти все в этом доме, комнатка со скошенным под крышу потолком и широким окном с полупрозрачными занавесками. У самой двери в углу стояла кровать, застеленная пушистым пледом, на котором лежала его потрепанная сумка рядом с парой мягких на вид вытянутых зеленых подушек. Стены в комнате были обшиты каким-то деревом. В другом углу, у окна, располагался заставленный чем-то рабочий стол с эмалированной черной маггловской лампой, сильно бросавшейся в глаза. Почти весь пол покрывал пушистый узорчатый ковер, мешавший в себе бежевые и черные оттенки. Комната могла бы выглядеть пустой и безжизненной, если бы на стенах не висели широкие листы пергамента с зарисовками, а прямо посреди комнаты не стоял стул.

Гарри... понравилась обстановка. Если бы эта комната действительно была его, а не временным жильем, предоставленным сердобольным — произносить подобное в отношении Снейпа, даже в голове, казалось апофеозом* сюрреализма — профессором зельеварения, то он бы добавил только плотные шторы с пологом над кроватью да пару небольших кресел или диванчик в тон подушкам, для приходящих в гости друзей. Отсутствие кричащих цветов и раскидистое дерево за стеклами окна, которое, вроде как, вообще не имело никакого отношения к обстановке в комнате, придавали какой-то неясный уют.

Аккуратно ступая босыми ногами по ковру, Поттер подошел к первому... рисунку. На нем черными чернилами были выведены очертания величественного замка, очень напоминающего Хогвартс. Подойдя ближе, Гарри с удивлением обнаружил, что это, собственно, он и был. Черное озеро подходило ближе, чем должно, а домика Хагрида не было и в помине, но картина впечатляла. Черепица, камни многовековой кладки с крошечными выбоинами, странная игра теней... у парня возникло неясное желание сравнить эту картинку с оригиналом. С маниакальным упорством прожженного перфекциониста проверить каждую черточку на подлинность.

Брюнету пришлось тряхнуть головой, чтобы скинуть наваждение. На противоположной стене, вместо одного крупного, висело два пергамента поменьше. На одном — замок с острыми шпилями, вздымающимися в хмурое небо и стрельчатыми окнами. Он внушал опасение и некоторое напряжение обилием черных оттенков. Несмотря на то, что и Хогвартс, и это неизвестный замок имели одну палитру из черных тонов — здание школы не казалось таким... вычурным. На него хотелось долго смотреть. А рассматривая это грандиозное строение, начинало казаться, что тебя затягивает во мрак за толстыми стеклами. Поттер поспешил На втором пергаменте в красках... чернилах... Гарри в искусстве разбирался еще хуже, чем в зельях, поэтому, чем таким цветным был изображен двухэтажный домик на фоне заката, не взялся бы определять вот вообще.

Парню стало очень любопытно, кому принадлежит эта комната. То, что не профессору — ума у него определить хватило. Но в то же время, у Поттера сложилось четкое ощущение, что живут здесь не на постоянной основе. Слишком мало личных вещей. Никакого шкафа для одежды, только сундук, обнаружившийся по кроватью. У Снейпа есть родственник художник?..

Копаться в чужих вещах — как минимум не прилично. Но ведь профессор не сказал ему ничего не трогать, а просто... «можете расположиться», да?..

Несмотря на то, что он, вроде как, проспал три чертовых месяца и почти целую ночь, Гарри неумолимо клонило в сон. Пока он пытался общаться с деканом змеиного факультета — сна не было ни в одном глазу. Зато сейчас он пытался утащить парня в свои объятия весьма настойчиво. Возможно, это было не очень хорошо. Но ведь ему что-то такое говорили?..

«Ваша магия поддерживала вас на протяжении всего того времени, которое вы провели в видениях. Вы истощены, поэтому вероятна некоторая усталость...»

Если это была «некоторая усталость», то Поттер боялся представить, что значит в понимании Снейпа полное опустошение. Или хроническая усталость, например. Хотя тени под глазами самого мужчины можно было сравнить только, разве что, с первозданной Тьмой.Это как бы намекало... Что самому профессору Снейпу не помешало бы как следует отдохнуть?..

— Да не... бред какой-то... — пробормотал парень, прямо в одежде падая на кровать около сумки, которая выглядела еще хуже обычного. Голова соображать дальше отказывалась. Но понять, что Снейп, наверняка, проверил все его вещи, сил хватило. И раз ничего не спросил, значит... Глаза зацепились за изображение Хогвартса и Гарри четко решил, что когда у него появится, без всяких «если», собственный дом, то там обязательно будет висеть похожая... и пошел Снейп к черту, в самом деле. Мысли уплывали...

Дни проходили спокойно. Единственное, что его по настоящему беспокоило, так это болезненно пульсирующий по ночам шрам, да ноющая боль в ноге.Профессор появлялся под вечер, после конца занятий, проверял его самочувствие, не желая слушать коротких отговорок о том, что «все нормально», и... приносил продукты. Поттер чувствовал себя каким-то домашним зверьком, хозяин которого постоянно занят на работе, но иногда навещает. Что, отнюдь, не мешало ему иногда бродить по дому, осматриваясь, готовить себе и рыться на книжных полках, где, помимо старинных исторических талмудов на разных языках, обнаружились и вполне обычные маггловские книги. Так что, когда Гарри не спал, он читал, а когда не читал, рассматривал альбомы, найденные в столе, искренне восхищаясь талантами неизвестного мага.Летучая мышь предпочитала не появляться ему на глаза, но ночью, когда Поттер не мог уснуть из-за непрекращающейся головной боли, он прекрасно слышал, как перемещается по дому пушистый комок, зовя обратно своего хозяина. Однако эти пять дней были самыми спокойными и безмятежными в его не такой уж и длинной жизни.Стоило готовиться к буре. Мнимое спокойствие всегда сопровождало взрыв.

На шестой день своего пребывания в стенах этого дома, Поттер разрывался между двумя желаниями: срочно начать действовать и, сбегая, успокоить друзей, доказывая, что он не сгинул непонятно где; и сделать все от него зависящее, чтобы никогда больше не возвращаться к вечно меняющим свое мнение студентам, вместе с этим проклятым турниром, одного испытания которого, ему хватило сполна. Будто он и так мало разных тварей за свою учебу извел. Четыре года — четыре милых зверушки. Прелесть просто.

Все сомнения развеял ворвавшийся в комнату без стука Снейп.

— Поттер, собирайтесь. Жду вас внизу. — он окинул устроившегося на кровати Поттера с книгой на коленях. — и возьмите одежду из сундука. Ваша мантия не подойдет для маггловского города.

— Ага... — только и успел сказать Гарри в спину исчезнувшему в проеме мужчины.

В сундуке том находились серая пижама, несколько белых рубашек, жилет и черные брюки. Все это дело было просто потрясающим на ощупь и, судя по внешнему виду, безумно дорогим. Парень как отметил сей факт при первом просмотре, так и решил не трогать больше. На всякий случай. А теперь ему прямым текстом сказали надеть что-то... столь... мм-м... не убогое. Дорогое. Это было... непривычно. Откровенно странно. А поход в маггловский город — тем более. Особенно со Снейпом.

Одежда села, на удивление зеленоглазого, неплохо.Черная жилетка, после примерки, оказалась странного грязно-синего цвета и чуть длинноватой. Однако эти сантиметры не шли ни в какое сравнение со шмотками Дадли. Гарри, если честно, вообще полагал, что когда профессор пару дней назад говорил «приготовиться к выходу», то имел ввиду в любой момент иметь возможность нацепить мантию-невидимку и валить на все четыре стороны. Но нет. Все гораздо интересней.

***

Северус внимательно следил за Поттером. Впервые он пытался провести полный анализ поведения этого своего... подопечного. Раньше он этого не делал из-за полной уверенности в том, что Поттер всегда есть Поттер. Да и покровительство Дамблдора накладывало определенный отпечаток на образ мальчишки в глазах профессора. Сейчас же ситуация несколько изменилась. Снейпу самому невыгодно было жить старыми представлениями. Нужно составить новые. И прогулка за нормальными вещами — самое то. Дать право выбирать, практически полную свободу действий и, по возможности, шанс расслабиться перед предстоящей авантюрой. Иначе обозвать тот фарс, на который им обоим, между прочим, придется пойти язык не поворачивался.

Все можно исправить. Кроме смерти. Но, чтобы исправить, нужно понять, что исправлять. Пока мальчишка сам себя не прикончил. Северус прекрасно знал, как это происходит и к чему приводит.

Подросток вел себя скованно. Он явно не привык к тем толпам людей, что сновали по улицам Лондона в воскресный день.

Иногда заглядываясь на витрины магазинов, пока преимущественно спортивных, мимо которых они проходили, мальчишка чуть замедлял шаг, но тут же вздрагивал, бросая несколько опасливый взгляд на него, и возобновлял прежний темп, с некоторым сожалением поджимая губы. Поттер не был уверен в том, что имеет слово. Точнее, сейчас он был полностью уверен в том, что такового не имеет. Поэтому вопреки своим желаниям следовал за профессором.

Северус помнил его дерзкие выходки. Но тогда мальчишка верил, что прав.

— Ваша повседневная одежда не соответствует никаким нормам. Сейчас мы здесь, чтобы исправить этот прискорбный факт. Но выбирать за вас, Поттер я не собираюсь. Или вы даже одежду купить себе не в состоянии, при наличии денег? — зельевар приподнял бровь, поджимая губы и поправляя полу черного пальто.

— Что?.. Нет! — вспыхнул, как спичка. — раз так...

Подросток развернулся на все сто восемьдесят и шагнул к ближайшему магазину.

«Вот и прекрасно...»

Под конец дня примерный портрет был составлен. Снейп прекрасно понимал, что точность у него небольшая, но на первое время сойдет и такой. Профессор с удивлением понял, что Поттеру не нравятся люди и сильный шум, который они производят. Гриф, ну да. Остановился не только на удобных спортивных шмотках, но и приличной одежде. Вежлив, но чрезмерно насторожен. Следит за контактом, уворачиваясь, не всегда удачно из-за отвратительного зрения, от столкновения с прохожими. С такими замашками контроля окружающей его толпы недолго и до одноглазого параноика скатиться. Это незаметно. Мальчишка слишком стеснителен и вспыльчив, чтобы сразу заметить хоть какую-нибудь выдержку. Его эмоции, долго не находя выход, рвутся наружу яркими вспышками. Именно это Северус наблюдал в школе. Но сам Поттер, запирая ураганы внутри, делает все, чтобы никто, ни одна живая душа, не узнал о его слабостях, к которым он, несомненно, причисляет отношение приемной семьи к нему. Его это может сломать. Или вызвать неконтролируемый взрыв, при достаточном количестве стресса.

Гриффиндорец следил за его, Северуса, реакцией на то или иное действие. Будто прощупывал границы, за которыми последует обвал. Что за этим обвалом видел сам Поттер, Снейп пока определить точно не смог. Парень пытался убедить себя, что никому ничего не должен, но продолжал наблюдать. А зельевар не спешил его ни в чем разубеждать. Пока что слишком мало исходных данных...

Зато то, что когда мальчишка сильно нервничал у него начинала ныть нога — стало очевидным. Видения, обрывки которых он видел, влияли не самым лучшим образом на ученика. Они были слишком реальны. И фантомные боли, сопровождающие сильные травмы не сулили ничего хорошего.

Маги, как правило, не обращали внимания на ментальную составляющую здоровья, пока какой-нибудь окончательно свихнувшийся идиот не прыгал на всех подряд, в попытках перегрызть глотку. А после его причисляли к оборотням или упырям, прокладывая путь к здоровой нации. Бесполезная возня, которая рано или поздно их самих же погубит.

Дамблдор, что бы он там не говорил, никогда не считался с чувствами. В его понимании травм не физических не существует. Это эгоизм детей или трусость взрослых. Всего лишь иные проявления нежелания познать мир полностью. Человек должен быть счастлив только от того, что может жить и действовать. Ты не можешь не мочь сделать, если у тебя все конечности на месте — это несерьезно. Он сам не раз выслушивал эти лекции в слегка расширенном формате. Но не может не испытавший понять испытавшего. Поттера подобные монологи лишь придавят еще большей нагрузкой. Тогда будет уже поздно пытаться что-то исправлять. Он будет стремиться к смерти, но никак не от нее. 

Напоследок Снейп сводил мальчишку к знакомому артефактору. Близятся не самые приятные времена. Он чуял это и понимал, что кроме него и, может быть, пары блохастых недоразумений никто Поттера обучать по полной программе, необходимой каждому чистокровному, не будет. Его студентов всей специфики магии их крови обучали в семьях. У Гарри Поттера из всей семьи остался лишь окончательно обезумевший от потери своей ахиллесовой пяты Блэк, который едва ли знал особенности знаменитого светлого Рода. Расхлебывать всю эту отрыжку Фортуны придется Северусу. В отличии от всех остальных, у него от итога зависит жизнь.

Жизнь, за которую он цепляется лишь из проклятого упрямства.

***

— Гарри! Гарри Поттер внезапно появляется на нашей великолепной арене перед самым лабиринтом! Вы только посмотрите!.. — выкрикивал, усиливая голос Сонорусом комментатор. — а как мистер Бэгмен приветствует нашего четвертого чемпиона! Сможем ли мы продолжать без дополнительного перерыва?!..

Крики ведущего комментатора, который восклицал на Чемпионате по Квиддичу, лезли в уши, стараясь напрочь разорвать барабанные перепонки Гарри, оказавшегося под пожирающими взглядами сотен людей и колдкамер. От них хотелось скрыться. Убраться куда подальше и никогда больше не попадать под подобное перекрестье всеобщего внимания людей, которые за последнее время узнали, наверное, о тебе больше, чем ты сам за всю жизнь. Но отвратительней был, пожалуй, только тот самый упомянутый мистер Бэгмен — единственный, кому разрешено было присутствовать на площадке для старта чемпионов. Он искренне делал вид, что поражен и рад, и впечатлен, и вообще вне себя от восторга, что и демонстрировал, откровенно облапывая его, маскируясь за обыском недопустимых на Турнире вещей. Флер, стоящая ближе всех, переглянувшись с Диггори послала ему сочувственный взгляд. Поттер вновь не знал, чего ему хотелось больше — выпустить прямо на ядерно-красный блестящий костюм гребанного извращенца педофила обед, из-за мучавшей его тошноты после принудительной аппарации на нужное место, или просто врезать посильнее коленом.

Ему вновь не дали выбрать. Оторвался Бэгмен сам, блистая улыбочкой и, черт возьми, подмигивая. Их призвали к гонке и все, о чем Гарри мог думать так это о том, что победить — это последнее, чего он хочет. Снейпу пришлось всего лишь раз взглянуть на него, когда парень задал вопрос, а что ему, собственно, делать после начала.Хоть профессор и подтягивал его уровень знаний, подсовывая книжки, но вот о последствиях своих действий предоставлял возможность поразмыслить самому. Поттер поразмыслил и представил, какой скандал подымется, если он, буквально пропустивший целое испытание, вдруг выиграет. Он вернулся в Хог. И так как в том домике уже не будет. Спокойствие кончилось.

Как и его время ожидания.

Звери, ловушка, Крам, мелькнувший где-то за углом и громкие крики Флёр. Если бы Гарри сказал, что ему было не страшно и легко, он бы соврал так, что его даже в Ад не захотели бы пустить. Хотя надвигающаяся на него стена зеленого, словно свежая трава, огня сама выглядела, как врата в то самое Адово пекло. Поттер направил палочку, зашевелив губами. Бесполезно. Ничего водного, помимо мелкой «Аугоменти» он и не знал. А Протего куст, на котором он опробовал чары, не спасло. Но его не тронуло. Чертово зеленое пламя весело расступилось. Пропуская его фигуру, слегка лишь опалив левое плечо. Мордредовы желания работали.

Он не прекращая слышал душераздирающие вопли, от которых хотелось укрыться. Поттер случайно выскочил на поляну с Кубком и огромным пауком, что как самая настоящая кукла, подчинившаяся чужому приказу, прыгнул в его сторону минуя Крама, направившего палочку на безостановочно вопящего от боль Диггори.

Первыми, что увидел Гарри, очнувшись от охватившего его тело и разум оцепенения, стали россыпи малиновых глаз по мохнатой паучьей морде, замершей у самого его носа. Он не хотел ее видеть. Не хотел. Никак и ни за что. С пауками он всегда ладил и позволял переползать по себе, если возникала необходимость. Но не в этот раз.

Поттер смотрел на паука, а паук смотрел на него и будто ухмылялся. Знакомая картина. Слишком знакомая.

Прежде, чем Гарри успел сообразить, что вообще творит, он всадил свою палочку по самую рукоять в глаз огромному монстру, тут же вырывая оружие и прыгая под брюхо, чтобы уйти от замахнувшихся на него гигантских лап.

— Секо, секо, секо, секо, секо, секо... — шептал он без остановки, кромсая бушующей магией брюхо и сочленения лап с телом, пока пытался выползти из-под опасно накренившейся, не прекращающей вопить в унисон с хрипящим Седриком, твари. Одна из лап насквозь проткнула ему ногу, заставив на секунду присоединиться к нестройному хору. — Секо! — заклятие попало точно в проем между хитиновых пластин, отрубая конечность и освобождая его.

Секунды. У него были секунды, пока тварь не оклемается от полученных травм, а Седрик не умрет не выдержав боли. Он не мог допустить смерти.

Пустить в спину совершенно бесстрастному ко всему происходящему Краму Ступефай покрытой желтоватой слизью палочкой, отправив вдогонку пожелание хорошенько приложиться мозгами — вдруг что в голове щелкнет, — и подскочить к Диггори, оттолкнувшись одной ногой.

— Ку...кх...бок... Гкх...харри — Седрик никак не мог отдышаться. Его руки дрожали, пока он пытался приподняться на них, а Поттер послал еще несколько режущих заклятий в акромантула, окончательно отрубая половину конечностей. Теперь этот паук даже до отключившегося Крама не доползет. Наверное.

Он был весь перемазан в отвратительно смердящей желто-рыжей слизи, а штанина медленно пропитывалась его кровью. Зато теперь Гарри точно знал, что на этой ноге есть рана и болит она не просто из-за того, что он, похоже, сумасшедший. Однако это не помешало ему подать руку Седрику и помочь подняться на дрожащие ноги. Что выглядело, наверное, довольно комично. Сам он не мог стоять и опустился на одно колено, шипя от боли в свежей ране.

— Ты... должен взять Кубок. Ты спас мне жизнь и... я не приемлю отказа, — старшекурсник не отрываясь смотрел прямо ему в глаза.

— Я не могу. Мне нельзя... — начал было Поттер, но хаффлпаффец бесцеремонно ухватился за его руку, которая все еще поддерживала того и дернул в сторону Кубка, опрокидывая Гарри на землю так, что он выронил палочку. Его телосложение весьма уступало Диггори. Тот без особых проблем дотащил брыкающегося и шипящего ругательства гриффиндорца до постамента.

Один рывок и тыльная сторона ладони его руки, которую крепко сжимает Седрик, касается блестящего бока заветного Кубка...

Следующим и последним, что видит Гарри, становится ухмыляющаяся рожа подлой крысы и растерянный взгляд Диггори. Темнота накрывает его мягким одеялом, полностью снимая боль с раскалывающейся на части головы. И он поддается ей навстречу.

 Но кто сказал, что ему хоть раз позволят выбрать самому в чем-то, что касается Волан-де-Морта? 

 Из мягкой Тьмы его вырвала боль. Боль во лбу, боль в проткнутой ноге, боль в обожженной руке и боль чужая, не его, но чью он отчетливо чувствовал.

— Скоро, скоро, хозяин... — Петтигрю мог громко вопить и с тем же успехом тихо шептать, Гарри едва ли слышал окружающий мир. Всем его миром завладело изломанное тело младшего Диггори над чаном с бурлящей жидкостью. В памяти всплыло такое же поломанное тело маленькой девочки на Чемпионате Мира по квиддичу. Жуткая маска боли с распахнутым ртом и выпученными глазами застыла на лице обоих жертв, которых никто не смог спасти... даже не попытался.

Хотя он мог. Мог, но поддался.

Он кричал. Поттер уверен, что вопил во всю глотку прикованный к какой-то могиле и не сводящий глаз с ужасно бледного лица, свисающего со сломанной шеи. А потом в уши пробралось тихое шипение, заставляя замолчать.

— Час. Этот час пришел, говорящие. Но тебе меня не получить стариковский выкормыш, — вокруг его ноги обвивалась змея, затягивая и расслабляя кольца.

— Хвост! — пробравший до самых костей крик, от которого голову Гарри прострелило тысячью раскаленных игл — он призывал к себе своих слуг. Змея коротко шикнула и поползла в сторону чана, в который уже натекло много крови убитого Седрика. Его изломанное тело отлетело в сторону задорно блестящего в полумраке кладбища кубка.

 «Пусть оно исчезнет. Пусть оно исчезнет. Пусть оно исчезнет. Пусть оно исчезнет!»

Но ничего не исчезало.

Боль в шраме нарастала, а морщинистое серое существо утопили в кипящем чане, отправив следом отрубленную руку. Гарри мутило. Он не мог ни вдохнуть, не выдохнуть. Легкие отказывались ему подчиняться. Его била крупная дрожь. Поттер зажмурился, когда Крыса занесла над ним кинжал. Если он умрет не от руки этого жалкого существа, то от удушья.

Боль в районе ключицы заставила глубоко вдохнуть, пробивая дыхательную пробку. Он вновь дышал и его не убили. Зачем? Ну, зачем?

Гриффиндорец не смел отвести взгляда от серой чешуйчатой кожи вышедшего из кипящего зелья скелета. Лысый череп смотрел на него алыми глазами и ухмылялся. Он грубо притянул к себе скулящего Хвоста и коснулся своей палочкой метки на его руке, призывая Пожирателей. А Гарри корчился в своих путах от невыносимой боли пронзившей все тело от самого шрама, стараясь не закричать.

Темный Лорд отвернулся от Поттера, приветствуя появлявшихся одного за другим Пожирателей не прекращая свой монолог, который Гарри почти не слышал. Каждый прибывший на коленях подползал к своему повелителю, целуя край мантии и становясь в одном им ведомом порядке. Волан-де-Морт не прекращал свою речь ни на секунду обращаясь уже к Пожирателям. Парень же, одним усилием воли оставаясь в сознании, царапал пальцами веревки. Ему казалось, что ногти на них отрастают и помогают освободиться.

Его внимание привлекло что-то знакомое. Речь монстра...

-...Ты неплохо развлекся на Чемпионате, но... Как же так Люциус?.. — вопрошал Лорд, наклонившись к стоящему справа от него человеку в маске. — хотя знаешь... Я слышал, у тебя растет сын...

— Да, хозяин. Сейчас он проходит обучение в Дурмстранге, чтобы стать достойным служения Вам. — бесстрастно произнес Лорд Малфой, низко поклонившись.

— Прекрасно... Прекрасно! Я буду ждать с нетерпением этого момента! — раздвоенный язык прошелся по сухим ошметкам на месте губ, вызывая рвотные позывы.

Хватит. Хватит. Хватит...

Гарри не мог больше на это смотреть. На эту перекличку в которой бесстрастные маски обещают отдать своих детей в услужение самому Лорду Волан-де-Морту. Веревка поддавалась уже почти...

Его тело пронзила резкая, всепоглощающая боль. Каждая косточка в нем надламывалась, а мышцы медленно разрывались в клочья. Его вспарывали тысячи ножей, а внутренности наматывали на древко копья, но не давали умереть. Выкалывали глаза, но он продолжал видеть Волан-де-Морта с занесенной палочкой и Пожирателей. Ему отрезали уши и втыкали раскалённые иглы в глубины мозговых полушарий, но он продолжал слышать непрекращающийся гогот Пожирателей. Его желудок вывернулся, а ошметки еды хлынули вонючим потоком изо рта на одежду и грудь.

Почему... Почему я не могу просто умереть?..

 А потом все прекратилось. Череп смотрел на него, ухмылялся и что-то говорил, а Гарри не понимал ни слова. Их кругом обступили Пожиратели, а затем, с легкостью оторвав от надгробия, заставили Поттера согнуться почти пополам, уперев лицом в землю. Он вырывался. Барахтался, пытаясь хоть как-то вывернуться из-под ладони, что крепко удерживала его на месте, заставляя глотать кладбищенскую землю в тщетных попытках не задохнуться.

Вокруг свистело и хохотало. Темный Лорд говорил о чести и мужестве, приказывая подняться. И Гарри подняли одним рывком, напрочь оторвав ворот и половину рукава робы участника Турнира. Поттер сплевывал ошметки земли, стараясь отдышаться.

— Ты жалок, Гарри. Даже палочку свою не смог сохранить... Круцио! — внезапно крикнул безносый.

 Парень вновь почувствовал ее. Ту самую боль, что ломала кости и рвала на части. Но она уже была другой. Будто чуть притупленной. Не такой острой и всеобъемлющей, как в первый раз. Половину его разума укрыла спасительная Тьма, ограждая от реальности, но не утягивая в себя. Она пришла с холодной, словно корка льда, покрывающая космические тела изморозью. Она дарила спасенье и возможность мыслить.

«Почему?..» - он кричал. Рвал горло. 

  «Ты не можешь уйти здесь...»

Его тело покрывалось льдом. Он слышал тот самый загробный голос и видел пустые глазницы ухмыляющегося черепа, из которого вылезает многоногая тварь. 

 Гарри упал на бок, увлекая за собою луч заклятья под дружный хохот Пожирателей. В секунду резко перекатился в сторону тела Седрика с Кубком, вырываясь из-под действия заклятья. Все резко смолкло, а Поттер чувствовал, что замерзает. По позвоночнику прокатывалось неприятное покалывание. Его трясло. Одна нога волочилась по земле, пока он руками и более-менее целой конечностью перебирал по влажной земле, прекрасно помня ее вкус. Он маневрировал между черных плащей, которые попадали своими заклятьями друг в друга, а сзади раздавались вопли разъяренного Волан-де-Морта. Кубок уже близко. Он сможет уйти...

 Внезапно, вывернувшись из-под руки очередного Пожирателя он со всего размаху врезался в чье-то массивное тело, перекатившись, приземляясь на раненную ногу. Гарри коротко взвыл, силясь подняться. Это конец.

— Беги пацан. И попробуй только сдохнуть...

Поттер почувствовал, как по жалко хрустнувшим ребрам прилетает тяжелый пинок, поднимая его тощее тело над землей и отбрасывая к самому телу Диггори. Он задыхался от боли и холода, что сковывал все тело. Руки слепо шарили по земле, пока пальцы не сомкнулись на спасительной рукоятке.

Хлопок аппарации звучал для него оглушительно.

Он лежал посреди лабиринта на изломанном теле Седрика Диггори, чувствуя хруст земли на зубах и мёртвой хваткой сжимая Кубок. Вокруг было шумно и много народу. Но он так замерз.

А Тьма была такой мягкой и тёплой.

------

*Слепая Леди - так же как и Богиню Правосудия, Богиню Удачи часто изображают с повязкой на глазах, давая понять, что удача слепа и не может сама решать к кому повернуться.

*1 Микроволновка - не знаю зачем, но на всякий случай слазила проверила. В это время они уже были довольно распространены. (И только в СССР запрещены с... 1978, вроде. из-за какого-то опасного излучения. Весьма интересный и забавный факт. Т.к потом вышла статья все выводы об излучении опровергающая).

*2 Апофеоз - возвышение, кульминация.

 Очень интересно услышать Ваше мнение о диалоге Северуса и Гарри, т.к. именно на нем я застряла на довольно долгое время. Всё казалось (и до сих пор, между прочим, кажется), что немножко всё так розово там получилось... Возможно.