Выбор

Его хвалили. Его почитали. Ему вновь приветственно улыбались. Его снова любили.

 Студенты, преимущественно грифы, конечно, хлопали со всей широтой души по плечам, даже не вспоминая о том, что одно из них было ранено Хвосторогой и за прошедшие пару минут с момента обработки явно не успело восстановиться. Поздравляли, стараясь переорать друг друга и заодно оглушить самого парня.

Из этой галдящей толпы, встретившей Поттера на выходе из чемпионской палатки, ему помогло вырваться лишь чудо, в виде сделавшей донельзя серьезное лицо Грейнджер, которая нетерпящим возражений голосом заявила, что его хочет видеть профессор Макгонагалл. Если бы Гарри лично не беседовал с ней перед тем, как отправиться слушать наставления мистера Бэгмена по поводу следующего тура, до которого осталось еще два с лишним месяца, то безоговорочно бы поверил подруге.

- Ты справился! Поверить не могу, справился! – обнимала его Гермиона после того, как они скрылись с глаз вездесущих новоявленных поклонников, журналистов и иных желающих побеседовать с самым юным чемпионом, в стенах замка.

- Да... - устало отвечал ей Поттер не прекращая улыбаться. Улыбка эта у него выходила тусклая и немного кривая, но искренняя.

Он был счастлив от того, что хоть кому-то не безразлично его существование. Хотя было бы гораздо лучше, если бы сейчас рядом присутствовала рыжая макушка старого друга и тучноватая фигура Невилла. Однако, чего не было – того не было. Герми сказала, что Лонгботтом свалился в обморок, когда увидел, как Диггори обожгло большую часть лица, поэтому сейчас отлеживается в больничном крыле на соседней койке с самим хаффлпаффцем и явно появится не раньше ужина. Про Рона девушка почти ничего сказать не могла. Она лишь заметила, слегка покраснев перед этим, что бледный, как снег в ночи, Уизли быстро исчез с трибун, скрываясь в замке.

- Мне показалось, что он очень переживает за тебя... - неуверенно добавила Гермиона, когда они добрались до портрета Полной Дамы. Главное сейчас для Поттера, которому бушующего в крови адреналина хватило ровно до момента попадания в ликующую толпу поклонников, это оказаться в комнате. В кровати. Под пологом. И не вылезать. Желательно до завтрашнего дня. И честное слово – плевать он хотел на вечеринку, которую, наверняка, закатят в честь их великого факультета львы, красуясь своим победителем перед всей школой.

- Может быть... - не очень уверенно протянул Гарри, произнося пароль, - только сам я этого не видел. Знаешь, если бы не он, то я бы вчера смог узнать заклинание, с помощью которого можно победить дракона, от Сириуса. Да и сама ты не стремишься к миру, хотя, кажется, хочешь – пожал плечами. Он позволил себе закрыть глаза на то, что сам не до конца понимал, говорит о девушке или о себе.

Что ответить на это Гермиона не нашла. Ей самой, правда, очень хотелось вернуть их трио. Ведь это же было так весело... Да парни не всегда... ладно, никогда не видели в ней девушку, но это не мешало их довольно занимательному общению, хоть и несколько расстраивало юную волшебницу. Однако, отступиться от своих принципов для нее было равносильно предательству самой себя и веры в справедливость. Не-по-зво-ли-тель-но.

Под задумчивым и слегка обеспокоенным взглядом подруги, Поттер поднялся в спальню, закрывая за собою дверь. В комнате, как и в башне, да и во всем, собственно, замке, было пусто. Все ученики находились во дворе, в попытках засветиться перед колдокамерами; на квиддичном поле, стараясь побольше узнать об огнедышащих тварях у работников драконьего заповедника, сопровождавших своих подопечных, или побеседовать с чемпионами, которых еще не растащили профессора. Только это и позволило без проблем добраться до вожделенной постели.

Прежде, чем забраться под полог, Гарри, наложив на тело очищающее, быстро переоделся в свободный, даже слишком, старый свитер и вытертые почти до дыр, зато чистые, джинсы, сваливая пыльную и запачканную в крови и поту красно-черную форму участника турнира в кучку под кроватью. С ней он обязательно разберется, но позже.

«Кровать, кровать, кровать, кровать...» - билось и пульсировало в голове.

Однако оказавшись во мраке, под отрезающим от света пологом, брюнет сидел и не мог понять, зачем так сюда стремился. Разум окутывала легкая пелена усталости, но вот подростковому телу спать абсолютно не хотелось. Уроки на сегодня все отменили. Даже зелья, хотя парень был уверен, что Снейп бы не постеснялся заставить его отсидеть положенные два часа над котелком под обидные комментарии о его, Гарри, сообразительности и смешки, не смотря на те вензеля, что выписывал гриффиндорец под носом у дракона, будь у профессора такая возможность. Была, правда, у Поттера пара вариантов, чем можно заняться. Однако начинать писать письмо в подобном настроении, тем более Малфою, парень опасался. Сейчас его бы точно не хватило на эти обороты псевдо-высокого штиля*. А вот дочитать остатки дневника и, наконец, посмотреть, что же он вытащил из василисковой норы – показалось прекрасной идеей. Идти в библиотеку, правда, не хотелось, поэтому прежде, чем приступить к чтению, подвесив под самым потолком люмос, Гарри наложил с помощью палочки на полог «Дуро», а вслед за ним и заглушающее, чтобы его уж точно никто не смог побеспокоить своими криками или попытками отодвинуть завесу алого бархата. Навряд ли до взбудораженных грифов быстро дойдет, что свое импровизированное убежище Герой укрыл не простым запирающим, а чарами окаменения, которые обычным «Фините» не снять.

Потрепанные страницы приятно хрустели под пальцами, вызывая необъяснимый трепет. Быстро найдя нужное место, парень вновь с головой нырнул в захватывающий мир, не вспоминая даже о золотом яйце, замотанном в грязные вещи. Гермиона подобное обращение с артефактом-головоломкой бы точно не одобрила. Но ее, с другой стороны, здесь не было.

На этот раз Проклятый со своим неизменным спутником оказались в какой-то то ли подземной деревушке, то ли городке, расположенном в скале, Гарри так до конца и не понял, и, судя по обрывочным и скупым записям, осели там на весьма продолжительное время, пережидая зиму. Автору отчего-то очень сильно не нравились морозы и снег.

 «...От этой ледяной напасти даже Адская Бездна не спасет. А свет? Этот чертов свет, отражаясь от снега, даже ночью слепит так, что проще сразу вырвать глаз... чешуйки дыбом встают от ледяного ветра. Ненавижу. Пещеры. Три месяца пещер. Снова...»

«Белесая поганка», которой Проклятый обозвал свою неведомую зверушку, проведя аналогию с мерцающими синевато-белым светом в темноте пещер грибами, откровенно приуныла, а затем начала выводить всех подряд своим безразличием. В этой деревушке род нефелисов, если не сказать ненавидели, то открыто недолюбливали. Что при каждом удобном случае и демонстрировалось, подстраиваемыми внезапными обвалами, подсыпанной в еду пакостью и просто отвешиванием оскорблений прямо на ходу. Именно этими заметками о текущем состоянии активной войны со стороны непонятных «карликов», населявших деревеньку и бесстрастного игнорирования со стороны нефелиса, было заполнено несколько страниц.

«...Половину ночи этот живучий гад провалялся в бреду. Даже его организму было сложно справиться с сегодняшней отравой. Меня бы убило после первого же глотка Черного вина*. А этот выхлестал, словно последний забулдыга, три сосуда, еще и поблагодарив старосту погано ухмыляясь. Проклясть бы всех по старой памяти, да кантоваться здесь еще Тьма знает сколько... А вот неделю назад приполз с поломанными ногами и оторванным крылом...убил бы...»

 Так странно. Гарри с каждой страницей узнавал все больше об этом существе, но понятней оно оттого не становилось. Его мотивы, поступки – откровенная тьма для Поттера. А страниц, тем временем, осталось всего-ничего. Парень был уверен, что и двух часов не прошло с тех пор, как он начал, а уже пора было заканчивать. Поднявшееся было настроение скакнуло на отметку вниз. Причем несколько пропавших, явно выдранных каким-то вандалом страниц, положение только ухудшали. А потом случилось неожиданное. Запись о прибытии в очередное селение резко оборвалась. На смену неровному и резкому, но уже привычному почерку, пришел витиеватый и четкий. Он создавал ощущение монолитности, словно не чернилами на бумаге писали, а в скале зубилом вырубали. Писал не Проклятый. Вообще не владевший змеиным языком на уровне подсознания, но все равно решивший его использовать автор.

 «... Я ухожу. Открыв это чтиво, меня не узришь. Он принять решение. Я принял. Два Рода. Белый и Черный, незабвенно, а? Демоновы каракули... не говорить. Я чую человечку, а тебя, отродье Смерти, вижу. Да хранит ваш Дар миру Тьма. Искать – нет суть. Ветер силен, а горы высоки. Прощай, Проклятый сын Милосердной Госпожи. И помни...»

Сердце сделало внезапный кульбит. Так и не написанное «меня», почему-то горечью оседало на языке и в мыслях.

«...Помню...»

Это обведенное жирными кругами «Помню» повторялось еще несколько раз между обилием зарисованных растений, одно из которых очень сильно напоминало ту штуку, которой Невилл в считанные дни вылечил ему руки, и перед появлением последней записи о рождении трех сыновей. На последней странице, в самом низу находилась заметка, сделанная еще одним незнакомым витиеватым почерком с подписью, от которой пересохло горло.

«Помнил даже после ухода к Госпоже, Прародитель Лукавых и Непреклонных. 

  Салазар Слизерин, потомок.»

Поттера будто посадили на гигантскую карусель, что раскачивалась вверх-вниз, обрывая дыхание. Замершие мысли от простого «ухожу». Вязкое чувство несправедливости, поселившееся рядом с наполненным непониманием «помню». И глухое ошеломление от простецкого «потомок». Какова вероятность, что Слизерин – последний, кто читал дневник, до его попадания в руки к Гарри? Значит, он знал о подоплеке чистокровности? Но его факультетские стандарты... картинка не сходилась. Зато становилось понятно, откуда у рукописи взялось название. А Герою вновь невообразимо повезло. Но вопросов все равно осталось море. Его все еще беспокоило это странное разумное существо. Необъяснимое ощущение причастности к этой древнейшей истории, оборвавшейся так же резко, как и начавшейся. Все это время он невольно ставил себя на место Проклятого и сейчас переживал уход вредного спутника, как личное предательство. И даже вполне счастливый конец с любовью и семьей не мог примирить Поттера с этими странными эмоциями.

В расшатанных чувствах, Гарри потянулся к подушке, под которой спрятал честно украденные книги. Названия на обложках первых фолиантов, если когда-то и были, то полностью вытерлись. Первая книга, обтянутая зеленоватой кожей с круглыми небольшими наростами, по котором было приятно водить ладонью оказалась посвящена зельям. А чего парень, ты, спрашивается, ожидал?

«Салазар Слизерин – известный зельевар-изобретатель. Это же просто элементарно, что в его тайниках будут книги о зельях. Возможно... наверняка, запрещенных... или без вести пропавших... – последняя мысль вселяла некое удовлетворение. Парень понимал, что получать удовольствие от мнимого превосходства над другими только потому, что знаешь то, что не известно им – не совсем по-гриффиндорски. Однако поделать с собой ничего не мог. Ему это просто нравилось. Нравилось контролировать уровень своих знаний о мире и саму жизнь. Хотя, говоря про «жизнь», он бы бессовестно соврал.

После непродолжительной ревизии, Поттер отложил к книге по зельям еще два справочника о травах и ингредиентах, а на оставшиеся две уставился так, будто они должны были вместо него решить появившуюся делему. «Записки об опасных тварях, коих мне довелось повидать» - отдавали остротой ощущений и новыми видами интереснейших существ, а «Экспериментальные методы решения кровных вопросов» - манили некоторой интригой и возможностью найти необходимые ответы. Хотя, прочитав пару строчек из данного труда, Гарри понял, что эти самые «Методы решения» - не его уровень. Сходу начавший сыпать терминами на латинском, перемежающимися с парселтангом, Слизерин, явно не рассчитывал, что читать его умозаключения доведется какому-то полукровному малолетнему мальчишке. Посему, взялся за «Тварей». К коим приклеился до самого ужина, пропустить который ему не позволил взбунтовавшийся против объявления голодовки желудок. После начала физических тренировок аппетит гораздо чаще стал навещать парня и призывать к ведению здорового образа жизни.

Конечно же его поймали сокурсники и заставили отсидеть положенное время – то есть пока надзиратели не наклюкаются до полной недееспособности, как-то протащенным на территорию школы близнецами сливочным пивом и огневиски – перед тем, как позволить откланяться. Поттер шумные посиделки любил, но только как-то от случая к случаю. Вот шумное Рождество у Уизли в Норе – любил, а такие полу внезапные посиделки с тысячей вопросов и пьяными товарищами, орущими невнятные тосты, при условии, что ты трезв, как то самое чистейшее стеклышко тетушкиного окна, выходящего в сад, потому что «еще маленький» - нет. Какого боггарта он должен был развлекать всех - было абсолютно непонятно, но швыряться проклятиями, Гарри посчитал не совсем уместным. Праздник же... Вроде.

А буквально на следующий день его прибили к полу известием об открытии Святочного бала и выбором обязательной партнерши. Идиотизм, нет? Или да. Уж смотря на серьезнейшее выражение лица Макгонагалл Поттер был не совсем уверен. Но раздражение, поселившееся где-то очень глубоко еще на «веселье» в Хэллоуин, начинало медленно пожирать изнутри.

***

После сокрушительного отказа Чжоу, от которого почему-то пострадала скорее гордость, чем непонятные пока ощущения, которые он не взялся бы интерпретировать, думать, кого еще можно позвать на ненужный, в общем-то, бал - абсолютно не хотелось. Поэтому Гарри решил об этом «забыть» и отправился на последние в расписании Прорицания, где собирался написать письмо, под забавное завывание профессора о гибели всех и вся в самое ближайшее время. Персонально же Поттера ожидало не меньше десятка разнообразных смертей, следующих одна за другой. Причем, как уже сгоревшее после утопления тело должно было быть разорвано, а затем повешено – Трелони отнюдь не интересовало.

Выводить «Не мог бы ты» по отношению к Малфою, казалось по меньшей мере полным идиотизмом и чуть ли не святотатством. Но, с другой-то стороны, Хорек давно и, судя по имеющимся на руках сведениям, бесповоротно считает его умственно отсталым троллем. А следовательно...Ничего сверхъестественного от него ожидать не будут. Правда же?.. Поэтому Гарри вкратце попытался описать ситуацию. Так, чтобы не походило на детские оправдания, у него получилось раза с третьего. Самым сложным в этом предприятии оказалось не заорать на весь класс перекрикивая даже саму Сивиллу Трелони, что нафиг не сдались ему эти чары и ничего он писать не будет. Потому что не представлять, как тонкие губы кривятся в пренебрежительно-издевательской ухмылке, Поттер был просто не в состоянии. А уж когда воображение к ней дорисовало и последующие комментарии, стало совсем погано.

Так, а если включить голову. Гарри даже замер прямо на половине слова, оставляя огромную кляксу на листе. Изначально он хотел спросить про книгу. Ту самую, непонятно откуда взявшуюся у белобрысого книгу. И чем он, в итоге, занимается?

Парень, согнувшийся в три погибели над столом, повернул голову к окну и запустил пятерню в волосы на затылке, слегка взъерошивая. Нельзя же просто взять и, забывая про договоренности, переключить тему? Блейз же в любом случае расскажет все Малфою, да? Нужно как-то ее упомянуть, просто намекнуть... То, что Гарри не очень умеет в намеки он понимал. И все равно «намекнул», не придумав ничего лучше, чем в конце написать коротенькую благодарность. Это же можно использовать, чтобы в следующем письме спросить о книге, а мулату сказать, что у него еще остались вопросы? Действительно ведь остались...

Но в голове настойчиво крутилась мысль об обмане. От слизней можно было ожидать многого и, отнюдь, не приятного. Засовывая в конверт зеленую ленту, Поттер хотел сказать одно: 

«Докажи»

Докажи, что действительно сам все придумал, докажи, что действительно Малфой, а не кто-то другой, докажи, что знаешь. И тогда, я поверю. 

Отыскать Забини, не имея на руках карты Мародеров, отданную близнецам для какого-то «супер-пупер-важного-неотложного-дела», оказалось сложнее, чем Поттеру представлялось. Мордредов слизеринец, словно сквозь землю провалился и никак не желал вылезать. Но после нескольких воистину героических часов поиска и внимательного взгляда от Грозного глаза, все-таки отыскался в совятне, вместе с Ноттом и Паркинсон. Они о чем-то говорили и раздраженному, скорее на свою непредусмотрительность, чем непосредственно на слизеринца Гарри вдруг стало интересно. Любопытство – оно такое. Ему глубоко фиолетово, какие чувства бушевали до его прихода. Главное, что оно приходило и заполняло собой все существо. А слушать разговоры – это, вообще, общественно полезное занятие, если считать за общество себя и Хедвиг, которая появление хозяина заметила, но пожелала сначала почистить перышки прежде, чем поприветствовать его. Из-за угла ему была прекрасно видна вся троица. Если не будет издавать лишних звуков, то никто его не заметит.

- ...Нет, ты издеваешься? – вопрошала Паркинсон потолок.

- Я всего лишь пригласил тебя на бал, не переводи это в наши обожаемые «подпольные игрища»...

- Ага, именно поэтому наш внезапно оказавшийся прямо-таки натуральным-натуралом Пьюси идет на этот бал с Дафной? Потому что осознал неземную любовь? – насмешливо приподнял брови Тео – нет, вообще идея ничего, с репутацией вашего Рода, в принципе и не такое можно провернуть. Эйз, да это твой шанс! И твой Панс, к слову, тоже.

- И этот туда же... - как-то совсем уж отчаянно простонал черноглазый и тут же ухмыльнулся, подражая Нотту, - но так тоже можно. Ну что?

- Дракона на вас нет – горестно вздохнув, смотрящая на ухмыляющихся парней девушка напоказ отвернулась от Забини, – и вообще – внезапно еще раз крутанулась на месте она, обратив свое внимание на огромного черного филина. – вот собирается твой хозяин возвращаться, или нам тут все три года без его наглой рожи коротать, а? – и такое возмущенно-серьезное у нее было при этом выражение лица, что Гарри хотелось расхохотаться. Раздражение окончательно схлынуло. Нет, и это те надменные аристократы... И как они до сих пор так хорошо скрывались?

- Еще спроси его, хорошо ли принц кушает – откровенно заржал Блейз, а филин громко ухнул, для достоверности наклоняя голову.

- Фи! – вздернула носик брюнетка и собралась уже удалиться, когда с лестницы послышались громкие шаги, заставившие всех троих вздрогнуть и тут же стереть веселье, нарисовав взамен привычные посторонним холод и надменность.

Специально разыгравший свой внезапный приход Поттер, опешил, нервно поправляя на носу очки, от такой резкой смены атмосферы. Его встретили три полных непреодолимого превосходства взгляда. Казалось, даже воздух остыл на пару градусов.

- Ой, кто это здесь у нас... - противно протянула Паркинсон, так изменив интонации, что фраза прозвучала скрипуче. Как ногтями по доске. Теперь Поттер точно был уверен, что делает она это специально, но непонятно, пока, зачем.Или понятно. Но всё же. Зачем?

- Это ко мне, дорогая, не волнуйся. – покровительственно приобнял за плечи тут же изобразившую на лице презрение девушку, плотоядно, прямо как тогда в переулке, усмехнувшийся Забини. – Ну что, Герой, принес?

Поттер кивнул и, не выпуская из поля зрения молчавшего, но смотрящего на него с неприкрытой враждебностью Нотта, передал Забини чистый конверт без подписи.

- Надеюсь, на твое слово – сказал, разворачиваясь и поспешно удаляясь, не став ждать ответа. Находится в подобной атмосфере не было никаких сил. Может, если бы они общались с ним так же, как между собою, то, в конце концов, Гарри мог бы признать в них друзей. Но слизни этого не делали. Словно считали это ниже их, несомненно, недосягаемого достоинства. Хотя и это можно было понять. Только представив, как он выглядит в своей слишком большой, висящей словно на деревянном пугале одежде и пыльной, измятой, как только можно и нельзя, мантии - хотелось выть. Когда там у них начинаются каникулы? Деньги у парня есть. Так почему бы, наконец, не изменить немного... это называется «стиль», да? Вот его самый. Может, Поттер и не сильно разбирается в данном вопросе за ненадобностью, но вещи по размеру подобрать уж точно сможет.

***

Утро судного дня началось для Поттера, уснувшего по старой памяти укутавшись в кокон из одеяла, весьма занятно. С почти состоявшегося поцелуя с домовым эльфом. Да не каким-то там, а вполне конкретным эльфом, ради встречи с которым Гермиона перед началом каникул буквально силой стащила его с уже взлетавшей метлы и повела на Хогвартскую кухню.

Стоило только Гарри открыть глаза, и вытащить голову из-под мягкого покрывала, как он наткнулся на сосредоточенную мордашку Добби. Еще чуть-чуть и драгоценный первый поцелуй Мальчика-который-выжил достался бы домовику. Это было близко.

Эльфы, сами по себе, были существами, несомненно, забавными и трудолюбивыми, только общаться с ними было чрезвычайно сложно. Особенно с теми, которые работали в древних магических семьях. Почему так получилось, парень не знал, но был уверен, что дело не просто в обыкновенном рабстве и необоснованном принижении, как то интерпретировала Грейнджер, на удивление не став искать информацию в истории, а тут же составив ассоциацию с ситуацией, сложившейся в древнем Египте. Почему-то Гермиона искренне полагала, что магический мир – это тот же маггловский, только на уровне развития века семнадцатого-восемнадцатого с милым бонусом в виде магии. Но ведь во времена того же Проклятого, которые Гарри запомнит на всю жизнь, о домовых эльфах даже упоминания нет. А вот во времена основателей они уже были весьма распространены. Это казалось странным и интригующим. Теперь-то парень это понимал и мог бы, в перспективе, развеять заблуждения подруги, вот только выдержать с ней научный спор – был абсолютно не в силах. Хотя бы потому, что Герми потребует доказательств, а у него, помимо книжки, которую кроме него никто не может прочесть, ничего и нет. Неубедительно.

От того, как он выкрутился с подарком для храброго эльфа, Поттеру было стыдно. Потому что старые желтые носки дяди Вернона – это явно не то, что хотелось бы получить на Рождество. Но не подарить ничего – было вариантом куда более худшим.Выручил, однако, проснувшийся от производимого Добби шума Рон, предложив домовику бордовые носки и новый свитер, от вида которого у маленького существа на глаза навернулись слезы.

Поттеру Уизли ничего не сказал, только взглянул коротко и как-то странно. Гарри только и успел пробормотать вслед направившемуся в ванную Рону тихое «Спасибо».

А затем он, никому ничего не сказав, сбежал, прихватив с собой весь набор для плодотворного поиска приключений на пятую точку. Мантия - невидимка, карта - Мародеров, яйцо - непонятное, книги – запретные, метла – уменьшенная, сумка – обычная потрепанная и герой – но как-то не совсем – всё в количестве одной штуки. Если бы его поймал с подобным списком Снейп, то Гарри грозили такие глубокие неприятности, по сравнению с которыми праведный гнев руководства школы в лице многоуважаемого профессора Макгонагалл, по поводу его отсутствия на Святочном балу – полнейшая ерунда.

Да и что он там забыл? Танцевать – не умеет, партнерши – нет, грация – на уровне слона, оказавшего волею судеб в стеклянном муравейнике. Нет. Это прерогатива всяких там сиятельных леди, вроде той же Делакур, и мужественных чемпионов квиддича из академии темных искусств, вроде Крама, но никак не его. 

Гарри совершенно искренне претили толпы восхищенных его персоной людей. Не столько из-за мерзкого высокого голоска, который ввинчивался в мозг, тут же находя тысячи недостатков на один комплимент, сколько из-за скорости, с которой эти воздыхатели меняли свое мнение. Удивительно, но единственная неизменная константа в его жизни – это отношения со слизнями. Даже Герми с Невиллом, после его выходки с полным игнорированием прямого приказа декана красно-золотого факультета, будут в полном праве послать куда подальше неблагодарного Героя. Этот момент Поттеру в его плане, родившемся буквально на третий день каникул, после внезапной встречи с Седриком, который невнятно, но настойчиво вещал про ванную старост и, вообще, говорил какими-то не совсем понятными загадками, не нравился от слова «совсем». Но почему-то ему очень не хотелось присутствовать на этом балу. Его тянуло. В логово василиска, в Запретный лес, на восьмой этаж к абсолютно пустой стене, на астрономическую башню, да хоть на вершину Эвереста, даже не волнуясь о том, что он едва ли знает где этот самый Эверест находится... куда угодно, но прочь от людей. Это началось с самого приезда... или даже раньше?.. Ещё до возвращения в Хогвартс он чуть ли не сутками пропадал на заброшенной площадке, в кустах, чувствуя покой, а возвращаясь в дом родственников ловил себя постоянно оглядывающимся за спину. На окно. На волю. 

Ему и прежде не очень-то нравилось сидеть на одном месте. Сейчас же, когда занятия кончились, а страх перед новым испытанием и неизвестным недоброжелателем сменился откровенной скукой вместе с невыносимым сиденьем в резко ставшем таким маленьким замке, из-за которых он, сам того от себя не ожидая,залпом прочел несколько томиков посвященных темным тварям и защите от них, найденных ночью в запретной секции библиотеки, невозможность даже просто покинуть каменные стены без чьего бы то ни было ведома – убивала...

Его будут искать в любом случае. Поттер даже оставил записку, в которой объяснил, что собирается вернуться примерно через сутки. И кое-как удержался от упоминания того, что при желании профессоров – сразу на отработку. Это уже, наверное, слишком грубо со стороны благородной умницы золотого мальчика с гриффиндора.

Коридоры встретили парня непривычной тишиной и непроглядной тьмой. Все разбирали подарки и отнюдь не спешили высовываться из комнат. Уже с меньшим усилием зажигая маленький огонек, Гарри пытался понять, где располагаются входы в те самые лазейки, что позволяли гигантскому змею перемещаться внутри стен замка и выбираться наружу. Поттер очень сомневался в том, что выход из Тайной комнаты находился только в женском туалете. И собирался найти все возможные ходы, не отмеченные на карте, или отмеченные, но не до конца. От Грозного глаза, который был буквально повсюду, это, конечно, не спасет, но поможет незаметно выбраться в «большой мир». Нет. Он не собирался сбегать окончательно. Только до начала учебы. Бал – мероприятие официальное, но не обязательное для посещения. По крайней мере, нигде не упоминалось об этом. А традиции... так его всегда ставили в противовес псевдодревним укладам. А наставления своего декана Гарри стойко проигнорировал. Из-за их оплошности он и так обязан участвовать в этом безумии. Его согласия никто не спрашивал. Более того – ему до сих пор никто не верил. Как и в случае с метлой, подаренной Сириусом в том году. Они просто отобрали его возможность выбирать.

Некоторые секретные ходы, отмеченные на карте Мародеров, упирались в стены. Их можно было бы принять за обыкновенные тупики, но Поттеру упорно хотелось нарисовать между ними путь сквозь стену. Потому что без этого прохода они были абсолютно бесполезны. Гарри, конечно, и сам не мог назвать себя шибко умным, но даже он понимал, что гоблины, нанятые Основателями, ни за что не стали бы строить тупиковые ходы. Это было напрасной тратой сил и выделенных на строительство средств. А ведущие в никуда, постоянно меняющие свое направление лестницы? Зеленоглазый от скуки следил за их перемещением и заметил, что иногда, то одна, то другая утыкается в голую стену между этажами, а прямо за нею находится тот самый тупик. А потом другая соединяет два таких тупика...

Гарри видел целый лабиринт, прорезаемый общими коридорами и классами, с неизвестным началом и концом. И отнюдь не был уверен, что ему просто не привиделось. В последнее время парню начало казаться, что зрение стало хуже. Объекты иногда, без видимых причин, расплывались цветными пятнами.

Приключений он, обычно, специально не искал... Но в этот раз всё как-то само вышло. Честно-честно.

Винтовая лестница*, прорезающая насквозь все этажи южного крыла замка покрылась толстым слоем пыли. Она чаще остальных меняла свое направление, вместе с положением ответвлений, позволяющих попасть в нужную дверь. Студент мог подняться с третьего на четвертый пролет и ступить на трап, соединяющий саму лестницу с узкой площадкой перед дверью на нужный этаж, а затем спокойно пройти по нему. Если только именно этот момент не окажется самым подходящим для смены положения трапа в пространстве. И тогда может случиться все, что угодно. Вплоть до дрейфа в вертикальном положении параллельно стене или резкого рывка на самый верхний этаж, где нет постоянного трапа. Сколько шансов у гипотетического незадачливого студента не сорваться вниз, расшибить голову о внезапно приблизившийся потолок, или не быть банально раздавленным между двумя, решившими соединиться в один трапами? Да, у Гарри было время понаблюдать за их перемещениями и хотя бы примерно прикинуть время, за которое он, может быть, не умрет столь... Интересными способами. Хотя какая ему, собственно разница? Лестница или новое испытание, Смерть - она всегда Смерть.

Поттер без сомнений шагнул на первую ступень, а затем на вторую, третью, четвертую... Это же так просто. И вовсе не страшно. В отличии от Хвостороги и Василиска, ах да, еще был тролль, перед которыми он стоял фактически без всякого оружия. Буквально голышом. Сам винт лестницы оставался неподвижен, но вот ступени вполне могли выкинуть фокус, о котором брюнет, смотря на одну лишь карту мародеров, узнать точно не мог. Да и их весьма потрепанный временем вид, доверия не внушал никакого.

Ходить бесшумно Гарри научился еще у Дурслей, где каждый лишний звук грозил обернуться для него новой порцией «неодобрения», как благовидно любил называть откровенные побои дядя Вернон. Парень, конечно, не был уверен влияет ли звук шагов на изменения в конструкции лестницы, но проверять, пока он находится прямо на ней, как-то не тянуло.

Остановившись между пятым и четвертым этажами, где витиеватые перила резко обрывались, Поттер в очередной раз развернул карту. Ничего нового он не увидел. Лишь настораживающие шевеления в районе седьмого этажа подсказывало, что если он хочет довести дело до конца, то ему следует поторопиться. Но проблема заключалась именно в риске. Ему необходимо было подгадать момент, когда трап с седьмого этажа «доедет» до разрыва перил, соединяя лестницу с «проходом тупиком» и как-то проникнуть внутрь. Как, он не подумал. Точнее подумал, но только в то мгновение, когда уже набрал скорость резко сорвавшись с места, чтобы за отведенные секунды преодолеть расстояние до стены, и несся прямо к ней на встречу. Предположительно – болезненную. Потому что ни времени, ни пространства для торможения не оставалось. Он зажмурился, скользя подошвами старее, казалось, его самого, кед по пыльному камню, и больше всего на свете в это мгновение желал, чтобы стены не стало.

Но она осталась на месте и Гарри прекрасно прочувствовал момент вхождения в нее.

 Поттер. Вошел. В Мордредову. Стену. Хорошенько приложившись левым плечом о нее же. Он снова сотворил что-то очень противоречивое и опять не понял как.

Парень бы определенно подумал об этом, если бы не успел заметить на секунду мелькнувший перед глазами тоннель, выделявшийся на фоне общей тьмы более глубоким оттенком чёрного. Тот самый, отмеченный на карте как «тупик». И тупиком он был не просто потому, что кончался стеной, через которую, оказывается, вполне можно пройти, а из-за глубокого, наверно, мать его, рва,отделявшего тайный ход от ненормальной лестницы. Просто великолепно. Гарри бы даже сказал шикарно, если бы мог думать о чем-то помимо мимолетного ощущения свободного падения, которое прекратиться вот прямо сейчас. Он этого не знал точно, но был уверен. Поттер вновь на грани смерти. Такая... привычная ситуация. И даже подтягивая болтающиеся конечности ближе к телу, в практически бесполезной, в общем-то, попытке сгруппироваться, чтобы лететь вниз хотя бы не кверху ногами, рискуя со стопроцентной вероятностью сломать шею, зеленоглазый не мог отделаться от острого чувства... Нормальности?.. происходящего. 

Нет. Я не могу считать это нормальным. Правда?..

Но проклятое ощущение не ушло даже в момент столкновения с чем-то твердым, напрочь вышибающим воздух из легких, вместе с сознанием, вопящим от беспомощности.

 Лучше бы вместо бесполезного золотого яйца в его сумке оказался маховик времени. Хотя бы случайно. Чуть-чуть.

В сознание меня привел звук. Громкий, неотвратимый и знакомый. 

Блять.

 В деревянную дверь барабанили так, словно хотели, как минимум, превратить ее в заготовку для будущей отбивной с овощами, которую бы подали на ужин дорогим гостям. На то, чтобы придумать максимум – попросту не хватало воображения. От этого грохота леденели кончики пальцев. И честное слово, я готов был в этот момент поверить, что все мое тело, вместе с внутренностями было покрыто пальцами. Спирало воздух в горле. А сердце прекратило свое существование в этом обреченном теле, решив окончить свою жизнь маленьким суицидом. Просто потому, что когда в эту дверь так стучатся, то это конец, в любом случае. 

- Ты посмел запереться в МОЁМ доме, мелкий выблядок!? – орал дядя Вернон, со всей своей немаленькой дури колошматя по двери. 

А я следующий. Но меня не может здесь... 

Хотелось кричать. Биться в истерике. Но вместо этого я лежал. Лежал как гребаный труп.Потому что это – конец. Мысли встали и не двигались. В маленькой коморке под лестницей, на столе, читай подоконнике с замазанным белой краской со стороны улицы окном, лежал учебник по физике за восьмой класс, принадлежащий библиотеке школы для трудных подростков имени Святого Брутуса*. Внутри что-то умирало. Мучительно. Медленно. Неотвратимо.

- Это был сон... - шепот, разобрать который был способен лишь один из тысячи пауков, живущих в этом чулане, который карабкался сейчас по краю тонкой простыни, натянутой в прошедшем сне до самых губ. – всего лишь сон... 

  Петли натужно скрипнули, а доски затрещали от сильного пинка. 

Еще один эта дверь не выдержит. 

  По щекам бежало что-то теплое мокрое и, скорей всего, не имеющее тонких паучьих лапок. Уж их я смог бы отличить... 

  - Тебе пиздец, тварь! – дверь слетела с петель, пропуская грузного, пылающего гневом мужчину внутрь тесного помещения. Он схватил за волосы и, не говоря ни слова, потащил в гостиную, собирая моими конечностями все острые углы, не обращая внимание на слабые попытки вырваться. Всё бесполезно.

Всё было лишь сном. Сном жалкого, тощего подростка, без единого живого места на теле. Бесполезного и ни разу никому не нужного. А я, наверно, вчера лишь наблюдал, как один из дружков Большого Ди* сломал ступеньку на крыльце, когда они творили откровенную хрень с досками для скейтбординга, после чего просто прикрыли ее ковриком. Похоже, возвращаясь с работы, дядя наступил и... 

  Пинок под рёбра оказался слишком неожиданным, чтобы успеть хоть как-то сгруппироваться.Какой вообще теперь смысл?.. Я невольно заскулил. Тихо-тихо, но был услышан. 

- Что, щенок, решил отстоять своё звание бесполезной псины? Так вали в будку к Блэку! – и меня действительно потащили за волосы, боже снова, во двор, возя оголенной спиной по полу и ступенькам. Все кости трещали. Я просто не могу. Всего этого не может быть. Или того, что было?.. в ушах звенело. Стены угрожающе сужались. Вокруг был вакуум.

Блэк – любимый доберман кузена. Огромный, жрущий мясо тоннами, пёс. Конечно. А я придумал себе...Крестный... 

Пес рычал, скаля пасть, глядя своими черными глазенками прямо на меня. И готов был разорвать. Его наверняка никто не кормил. А я лежал на траве, оставленный, наконец, дядей, ощущая адскую боль в спине, тихонько хрипел, стараясь дышать и абсолютно не мог шевелиться. Совсем. Вернон просто спустил его с цепи и ушел за высокую ограду. Подальше от зрелища... 

  Я никогда не забуду этого ощущения вгрызающихся в плоть зубов и поглощающей сознание Тьмы... она спасет от боли. Да... 

***

Из уютного лона Тьмы меня вынул тихий стук в дверь и мягкий женский голос: 

  - Сынок, завтрак! Ты все проспишь, Гарольд Поттер, и твой отец с сестренкой съедят все без тебя. Не нужно было сидеть вчера с другом – она хмыкнула, - так долго. 

- Мгм!?... - что?.. 

  Я подскочил на кровати, абсолютно не обращая внимания на шевеление рядом и длинные белокурые пряди, выглядывающие из-под края мягкого одеяла, из которого оказалось слишком трудно выпутаться. Но возможно. Я должен был... 

  - Мама? Мама! 

  Дверь просторной светлой спальни с широкими окнами, спрятавшимися за тяжелыми шторами, распахнулась легко, стоило лишь пожелать. Я выбежал в коридор, ощущая фантомную боль в бедре от отсутствующего куска мяса. Кажется, я плакал. Меня била крупная дрожь.Стройная, выглядящая очень молодой для своих лет рыжеволосая женщина с невероятными зелеными глазами, в которых плясали изумрудные вспышки, обернулась на мой голос, прекратив спуск по широкой деревянной лестницы с резными перилами. 

  - Что случилось, Гарри? – она улыбалась, а глаза – смеялись. Вся ее фигура будто источала мягкий свет, несущий тепло. Легкое белое платье с открытыми плечами и заколотые с одной стороны каким-то украшением волосы. Внутренности стягивались в узел. Меня разрывало. Как могла бы разрывать та чёрная псина, какие-то секунды назад. – ты у нас уже взрослый мальчик, - Она улыбнулась еще шире, упирая одну руку в бедро и ступая назад. Приближаясь. – такой взрослый... - тонкая рука мягко провела по голове, прогоняя боль. Даруя тепло. Заботу. – скоро и уйдешь от нас, забудешь совсем, – меня притянули в теплые объятия. 

Мама... Мама гладила меня по голове и прижимала к себе. Я был выше ее. Совсем немного. Но чувствовал себя таким маленьким... Я... Я не хочу уходить. НЕТ.Мне больно. Она так близко а я... Я даже рук поднять не в силах, чтобы обнять, прикоснуться... 

  - М... - в горле что-то застряло. Я не мог издать ни звука... а мир вокруг он...

Нет... 

  Все исчезало. Крики с лестницы. Нечеловеческие вопли. Изумрудные вспышки. Каждая - как отдельный ядерный взрыв. Невыносимо. 

- Мальчик мой... - она смотрела мне в глаза и улыбалась. Так тепло. Ее рука легко погладила мою щеку. Невесомо. Почти неощутимо. Но так остро для меня... - я люблю тебя. Мы с папой любим... 

  Она исчезла. Рассыпалась кровавым крошевом тысячи алых капель прямо в моих руках. Я ничего не успел сделать. НИЧЕГО. 

Пространство вибрировало. Отовсюду раздавался смех. Я уже где-то его слышал...Он отражался от пустоты, лез в уши и отсекал воздух. Я задыхался. Сжимал и разжимал пальцы, сквозь которые безвозвратно утекали кровавые капли. Голова запрокинулась до хруста в шейных позвонках. 

Её нет. Она ушла. Совсем...

Я хочу уйти вместе с нею.

***

Темно. Здесь темно. И тихо. Мой рот распахнут в отчаянном крике, но из него не доносится не звука. Горло сжимается. Я не могу. Ничего не могу. 

  Можно я умру? Пожалуйста...

Руки сами обхватывают колени, а голова опускается. Я чувствую фантомную боль по всему телу. Жгучее отсутствие воздуха в легких. Холод камня, в который упираюсь боком. Ни капли магии. Зеленоватые вспышки пляшут перед высохшими глазами. Прямо передо мной белеет, отбрасывая отблески на каменные стены череп. Я смотрю в его черные глазницы. А он отвечает мне белоснежным оскалом. В бездонных провалах тлеют потусторонние угли. Они холодные. 

  - Тебе рано умирать. – шепот в самое ухо, опаляемое стылым дыханием мира, закованного в лёд. – история всегда повторяется... 

  Тело бьет дрожь. Меня охватывает холод. Мертвый. Готовый поглотить саму душу.

Я смотрю на черепа. Череп смотрит на меня. Он ухмыляется. Из глазного провала высовывается огромный жук с длиннющими усами, щекочущими нос. Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Он потирает лапки и выбирается наружу. Переползает по лицу куда-то мне за спину, заставляя прикрыть глаз. Его нет. 

Я смотрю на череп. 

Череп смотрит на меня. 

Ухмыляется...

***

Мальчишки нигде не было.

 Его не было на Святочном балу. Конечно, эта престарелая кошелка подняла тревогу. Золотой мальчик, Мерлин Великий, не последовал указу декана. Как такое вообще могло произойти? Действительно, просто невероятное событие. Святые умертвия*, да даже Лонгботтом с оглоблей* вместо башки не удивился, что уж говорить про Грейнджер, которая только и делала, что провоцировала этого рыжего представителя семейства зайцеобразных весь вечер. Они явно что-то знали...

 А когда Поттера не нашли на следующий день, то забеспокоились. Похоже, шалость не удалась. На этот раз. Ведь мальчишка не появился ни через день, ни через неделю. Дамблдор, даже забеспокоился. Только ради этого искреннего непонимания на лице старика, когда у него не получилось отыскать подопечного с помощью какого-то пергамента, стоило бы иметь отношение к исчезновению этого шельма*, чтоб его. Но даже этот лордский фанатик, строивший из себя фанатика аврорского, с самого начала года играющий в театр одного актера для беспомощных обитателей неприступного, самого безопасного, нет вы серьезно, места на Земле не знал, куда делся паршивец и наводил в своей и без того нездоровой голове полнейший бардак. Да Снейп мог бы спорить на свой Непреложный, что даже в подвалах Малфой-мэнора, под самым носом умистера«я-сам-знаю-как-мне-воспитывать-своего-сына-и-вообще-я-правая-рука-Лорда-отвали-от-меня-Сев»мальчишка был бы в большей безопасности, чем в стенах этой, простите, школы. Так что его исчезновение вообще не удивило. Зельевара, по крайней мере.

 На второй неделе были сыщики из Министерства, представляющие отдел, отвечающий за безопасность на Турнире. На третьей – авроры. На четвертой появились старые, подумать только сколько лет, сколько зим, не виделись, еще бы столько же помноженное на вечность, приравнивающееся к мечтам их даже не вспоминать, друзья. Почти весь орден тут собрали. Не хватало лишь блохастых. Но Северусу начинало казаться, что эти пустоголовые разгильдяи припрутся даже несмотря на угрозу быть захваченным аврорами.

А на шестой неделе пришли к нему.

«Севочка, а вы случайно не видели в своих подвалах мальчика? Зеленоглазый такой. А может он у ваших друзей где-то затерялся?..» - нет, это было смешно. Он так и заявил, смотря прямо в глаза Кингсли. Тот, кажется, даже обиделся.

Лицемеры.

 Поттер жив и непосредственно его жизни в этот момент угрожает максимум абсолютное... ничего. Будь иначе, его, Северуса, здесь бы уже не было. На нем не просто так Обет висит и развивается, уподобляясь британскому флагу. Он чувствует, когда у мальчишки проблемы. Холод, подбирающийся прямо к сердцу, скользя по всем внутренностям. Нестерпимую тягу к месту разворачивающихся событий. Затмевающую разум острую нехватку кислорода. Это невозможно ни с чем перепутать. Да если бы хоть на одном из этих поборников, только представьте себе, справедливости висел настоящий Непреложный Обет, то черта с два они бы строили из себя переполошившихся сиделок с оскорбленной невинностью. 

 «Да как вы можете!? Да Он же там погибает!..»

Может и погибает. Но не физически. А значит, можно исправить. Все что не является смертью магически-биологической – можно исправить. О, они сами заставили Северуса верить в это. Бездействием. Заступничеством. Покрывательством своих любимчиков. Почти покусал оборотень? Так не покусал же. Ах травма? Какая? Ран-то нет. Все очень просто. И при всем при этом: «Как вы можете!..» Как же это забавно, что после отсутствия реакции на намеки о смерти Поттера начинали давить на его участие в Турнире, Избранность и даже, чтоб их Хагридовы акромантулы сожрали, знакомство с его родителями. Последнее о чём Снейп предпочел бы думать.

На всех этих радостях даже новое Трио сформировалось, возглавляемое, кто бы мог подумать, Лонгботтомом. Они тоже искали. Рыжий своих братцев в эту авантюру даже подключил. И директор, судя по катастрофически ровной шкале баллов гриффиндора поощрял всю эту свистопляску.Среди змеек тоже прокатывалось шевеление. Указания от родителей получили, недоноски. Даже детей умудряются втянуть в свои проклятые разборки. Скучно жить на белом свете, старикам да вельможам. Смотреть друг на друга мочи уж нет. Так устроим войнушку, на старость-то лет*.

Северус не просто так превращал свой уютный домик в склад исторической литературы разного толка, которую периодически таскал у него Драко. Недавно вообще попросил найти что-нибудь о коммерции. Чего ради только?.. Но суть от этого не менялась. Маги, магглы – и те, и другие жили по единому принципу – победителей не судят. Ему пришлось хорошенько покопаться на черных рынках этой бедной планеты, чтобы найти хоть что-то стоящее внимания. Некоторые забытые, но действующие до сих пор законы очень могут помочь ему в будущем. Сейчас, например – тоже.

Кто из этих Министерских чинуш может просто предположить, что, если Поттер пропустит этот дурацкий, какой идиот это вообще придумал?.. нет бы травы в Запретном лесу пособирать, этап с русалками, то ему ничего не будет? Он обозначил свое участие начав Турнир первым испытанием. Его вывели из строя на середине. Это не страшно. Магия за такое не накажет. Вот если он не объявится до финального испытания, закрывая своё участие в этом, несомненно, захватывающем предприятии, тогда Северусу придется в срочном порядке писать завещание.

Но он объявился.

Всех узников подводного народа, кроме Грейнджер, которую все-таки умудрился вытащить подопечный этого бородатого параноика, уже все уши прожужжавшего о возвращении Лорда, пришлось возвращать Дамблдору. Зельевар был уверен, будь здесь Поттер – вытаскивать бы никого не пришлось. Эта выскочка умудрилась бы вновь всех спасти, обеспечивая попутно ненавистного профессора тошнотой вместе с головной болью на следующие дня три. И то, что Золотой мальчик не знал этого – абсолютно не освобождало его от ответственности. Он и так отличился на драконах. Северус еще вытянет из него, как он призвал ту метлу...

Предчувствие настигло его под конец урока через неделю после второго испытания. Последнего, слава Салазару, урока. Иначе проблем бы было... Хотя проблемы, это слишком мягко для того, что ожидает профессора, если Поттера вернет миру именно он. Отлежится где-нибудь в укромном месте, вернется в школу и привет новой главе: «О том, как Северус Снейп спасал задницу Героя всея Британии». Прелестно.

Холодок в груди нарастал. Если не поторопиться, то вполне возможно, что придется тратить драгоценное время на уборку переваренного обеда. Стягивающий грудь холод вел в сторону неприметной ниши. Прямо в стену. Стена, как стена, на первый взгляд. Но то – на первый. Для студентов и на второй ничего бы не изменилось. Но Северус уже давно не студент. И эксперименты младшего Малфоя над энергией, окружающей его, не только из книжек взялись. Чуть концентрации и вместо стены виден тайный проход. За ним – темнота.

Мальчишка лежал на боку, скрючившись в позе эмбриона. Как он тут оказался и что вообще делал больше трех месяцев было совершенно непонятно. Поттер выглядел... обычно для себя. Будто только вчера покинул гостиную своего факультета и не явился на Святочный бал. Профессор без проблем дошел до свернувшегося тела, не обращая внимания на хруст под ногами. К скелетам грызунов в подвалах он привык еще в те времена, когда даже не подозревал о Хогвартсе. К его величайшему сожалению эти мелкие твари были гораздо умнее учеников, обычно присутствующих на занятиях, и были способны пробраться куда угодно.

Поттер прижимал колени к груди руками, уставившись в стену. Или он мог бы уставиться, если бы глаза были хоть капельку открыты.

«Спит?»

Северус хотел хорошенько встряхнуть шельмеца, чтобы тот проснулся и своими ножками дотопал до ближайшего камина. Отсидится у него дома. Все равно Дамблдор не контролирует камины пока идет Турнир. Однако стоило профессору лишь коснуться оголенного участка кожи рядом с шеей, как пришлось менять план. Парень был ледяным.

***

- Поттер... Поттер! – голос был холоден. Но не такой, как во Тьме. 

 Гарри открыл глаза и тут же закрыл. Было слишком ярко. Горели свечи и, кажется,камин.Комнату с темными шторами на окнах и деревянным столом, чем-то заставленным, язык не поворачивался назвать светлой. Но было ярко. Очень. 

 Поттер еще раз попытался открыть глаза. Руки двигаться не желали. В голове шумело. Секунду все расплывалось, а затем резко сошлось. Темная, расплывчатая фигура, нависающая над ним, превратилась в профессора зельеварения, глядящего своими чёрнющими глазами, ничем, казалось, не отличающимися от пустых провалов черепа. Может из одного из них тоже сейчас вылезет жук?..

- Во имя Салазара, Поттер! – он сказал это в слух? Горло жгло невыносимо – пейте.

Снейп достал откуда-то из-за пределов видимости флакончик с чем-то пахучим. В хорошем смысле. От этого варева веяло травами и теплом. А Гарри только сейчас почувствовал, насколько закоченел. Его накрывало несколько одеял. Но ему всё равно было холодно. И даже если профессор решил его отравить, то Поттеру откровенно плевать. Он только с радостью. 

Снейп приподнял его голову и приставил к губам флакон, аккуратно наклоняя, подстраиваясь под парня, чтобы не дать захлебнуться. Вопреки обыкновению, зелье оказалось не горьким. По сравнению с другими, конечно. Иначе быть просто не могло. Внутренности обжигало так, что из глаз брызнули слёзы. Если бы Поттер только мог двинуть хоть пальцем, он бы немедленно стер проклятую влагу. Он не мог позволить ее себе перед ним. 

 Гарри уставился в потолок, стараясь не смотреть на зельевара, звенящего какими-то склянками совсем рядом. Он просто не хотел видеть никого. Тем более Снейпа. Ему было просто необходимо остаться одному. Он просто жаждал как следует повариться в захватывающей душу боли.Но ему этого сделать не позволяли. Оставалось разглядывать потолок незнакомого помещения. Интересно, почему он не в Больничном крыле?..

Поток мыслей прервало нечто. Гарри вот никак не ожидал увидеть свисающий с потолка пушистый комок. Он смотрел на него, высовывая часть приплюснутой мордочки из-под черного крыла. Поттер смотрел на комок. Но кто из них ухмылялся – сказать было сложно. Комочек принюхался, сверкнул глазом в сторону профессора и, пискнув, спикировал вниз. Прямо на грудь к растерявшемуся парню. Чувства. Они отвлекали.

Существо перебирало маленькими лапками и цеплялось коготками за одеяла. Оно само всё было маленьким. Казалось, что при желании – вполне уместится на ладони. Чёрненькое нечто забавно заваливалось при ходьбе и не будь Гарри настолько высушенным – он бы посмеялся. Комочек дополз до самого лица парня и принюхался. Пискнул. Подумал. Еще принюхался. 

До Поттера же вдруг дошло, что перед ним – летучая мышь. В живую он их ни разу еще не видел, а потому даже не сразу признал. Самая обычная летучая мышь в доме у Снейпа. Это казалось... странным.

- Кш, - прошипело совсем близко, отчего парень вздрогнул, а мышка даже не подумала испугаться. – чертов грызун. Поттер, я самолично буду по кусочкам скармливать вас этой бестии, - комочек еще чуть-чуть потоптался по груди Гарри, а затем улегся сворачиваясь в клубок, вызывав тем самым недовольный взгляд профессора. - если вы не соизволите снизойти до жалких смертных, недостойных вашего драгоценного внимания и рассказать, где вы были три месяца.

Снейп требовательно смотрел прямо в зеленые глаза, а подросток будто скукожился. Внутри всё шаталось и готово было обвалиться.

- Ч-что в-вы... - он закашлялся, - к-как три месяца?

Северус Снейп всегда мог понять, когда ему врут. Просто профессиональное чутье, ничего более. Поттер сейчас не врал. Он действительно не знал, или, что вероятней, вообще не понимал, о чем идет речь. И хотя жизни парня уже ничего не угрожало, мужчину все еще продолжало тошнить, а голова кружилась, явно не готовая соображать. Потому что ничем иным он свой следующий поступок объяснить точно не мог. 

- Так... - Северус потер переносицу, краем глаза наблюдая за растерянным и почти отчаянным выражением лица мальчишки. 

 «А ведь он тоже ребёнок...» - Сейчас вы спите. Организму нужно восстановиться. Завтра вы обстоятельно и честно, - он сделал акцент на последнем слове, - всё расскажете. И мы придумаем, что сказать Мордредовой толпе авроров, оккупировавшей школу.Надеюсь, вам понятен этот простой алгоритм, Поттер?

Гарри только скованно кивнул. Он не мог говорить. 

  В его жизни опять что-то пошло не так. 

  Или снова.

-----

*Высокий штиль - высокий, торжественный, величавый стиль повествования. Применяется в одах, героических поэмах, трагедиях, ораторской речи.

*1 Чёрное вино - алкогольный напиток в основе своем идентичный крепкому вину, за вычетом сильнодействующих отравляющих свойств из-за которых не применим к употреблению обычными людьми, магами и некоторыми существами.

*2 Винтовая лестница - не уверена, что таковая была в оригинальном Хоге, но мы сговорились по-быстрому с Сали и построили. Все тип-топ.

*3 Большой Ди\Дэ - прозвище Дадли, данное ему отцом.

*4 Умертвия - разновидность нежити. Разумней обычного зомби, способны выборочно преследовать, и довольно долго, добычу, не отвлекаясь. Любимое занятие - выть под окнами ненавистных родственников.

*5 Оглобля - одна из двух круглых жердей, закрепленных концами на передней оси экипажа и служащих для запряжки лошади. Пухляша сравнили с палкой...

*6 Шельма\шельмец - плут, мошенник, обманщик, пройдоха, отъявленный негодяй. Прям всё про Поттера. Ага)

*7 Эм... Автор пытался в стихи. В принципе... Как Поттер в намеки. Норм.

В общем, мне было бы очень интересно услышать ваше мнение по поводу работы. Правда. Автор будет очень благодарен за комментарии)